Глава 35. Бомбардо!

       Меланхоличное настроение отзывалось среди студентов вялостью, тоской и упадком сил, особенно теперь, когда учебный год длился уже почти месяц. Элиза каждый день проживала новые эмоции, будто учебный год нарочно подбрасывал ей всё новые испытания и сюрпризы: «деловые встречи» на собраниях старост, где за строгими словами скрывались улыбки и скрытые подколки; упорные тренировки с подругами, когда заклинания взмывали в воздух и превращались в дружеское соревнование; бесконечные споры Эмили и Джоан об астрологии, которые то перерастали в смешные перепалки, то оборачивались неожиданно серьёзными дискуссиями; занятия по древним рунам, где каждое новое слово отзывалось в её воображении целым миром. И — самое главное — её видения, которые в этот раз удалось досмотреть до конца. Теперь загадка больше не ускользала от неё: она была раскрыта. Она смогла запомнить детали: Том Реддл шел целенаправленно по второму этажу в женский туалет. Но каким образом он попадал в некую «пещеру», ей разобраться не удалось, однако для себя она решила точно, этот туалет нужно закрыть, разрушить, сделать с ним что угодно, так как ей казалось, что произойдут неприятные события и, возможно, с необратимыми последствиями. Роль старосты факультета Когтевран придавало Элизе больше уверенности, и стоит добавить, что также она считала себя особенной волшебницей, так как она состояла в тайном обществе ведьм, где являлась «тринадцатой», как и её бабушка. И больше всего ей нравилось ощущать в себе силу, которая подвластна далеко не всем. Хоть и нужно было держать свой дар прорицания в секрете, из-за чего нельзя было похвастаться перед подругами. Но теперь ей казалось, что этот секрет знает не только Лионор, которая являлась её наставницей и профессором по древним рунам, но и друзья Тома Реддла. По странным стечениям обстоятельств они нередко находились в тех местах, где была она: на каждых выходных их компанию, состоящую из Розье, Мальсибера, Малфоя и Лестрейнджа она видела неподалеку от их компании девушек, хотя тогда она не придала этому значение, так как Мэри в открытую объявила подругам, что они с Рабастаном встречаются; но иногда она видела их в тех местах, где им точно быть не положено. Например, библиотека. Видела ли хоть раз Элиза читающего Розье или Малфоя ради удовольствия или поиска знаний? Нет. Разве что на занятиях. Также парочка из друзей Реддла нередко будто поджидали Элизу на пятом этаже у входа в ванную комнату, хоть это и было пару раз, она считала это очень подозрительным. И был еще один случай, который также указал ей на то, что они что-то да знают о ней и о её семье. В один из сентябрьских вечеров Элиза сговорилась с Эмили провернуть маленькую шалость: попросить у профессора Лионор Гринвуд одну из её картин, где был изображён глаз. Повод для этого нашёлся быстро — Джоан откровенно терпеть не могла плакаты из модных журналов, которыми Эмили обвешала стены их спальни. А потому девочки решили, что будет крайне забавно тайком от Джоан добавить к этой «галерее» ещё и устрашающий глаз. В конце концов, как любила повторять Эмили, их комната и без того напоминала «дом для душевнобольных». Элиза вызвалась взять всё на себя. Дождавшись окончания занятий, она направилась в кабинет древних рун. Немного поболтав с профессором Гринвуд, девушка вежливо попросила одну из картин — глаз, которых на стенах висело больше дюжины. Лионор не стала возражать, и вскоре Элиза вышла из кабинета, держа в руках самую большую из картин. Но по пути ей неожиданно встретились Мальсибер и Розье. На первый взгляд — обычное совпадение, если бы не то, как юноши переглянулись, скривив носы, и как Эван, с усмешкой, бросил фразу, заставившую Элизу мгновенно понять: Том рассказал им о летней встрече и о том, что побывал у неё дома. От этого открытия у неё похолодело внутри. Именно поэтому почти весь сентябрь она старалась демонстративно игнорировать его присутствие. Хотя, похоже, Том и не замечал этого нарочитого равнодушия. Элиза начала выстраивать стену по кирпичикам между ними, ограничиваясь только приветствием на собраниях старост. И она поняла одно, сосредоточиться в присутствии него становилось сложно, мысли разлетались в разные стороны, ладони потели, живот затягивался в узел. Его друзья часто нарушали «негласный нейтралитет» в сторону Элизы, Эмили и Джоан. Из-чего она всерьез задумывалась над тем, чтобы следить за его «свитой», которая теперь же слушалась его почти во всём. Элиза держалась холодно и спокойно в присутствии него, но это было бы неправдой сказать о том, что она ничего не чувствовала. Элиза вместе с Эмили, воспользовавшись тёплым осенним вечером, отправилась к Чёрному озеру — туда же, куда в этот час тянуло и многих студентов Хогвартса. Ей нужно было проветрить голову, впустить в себя прохладу вечернего воздуха и наконец поговорить с Эмили о Мэри… И ещё о многом другом. — Забавно, что ты носишь такие же красные носки, как и я, — заметила Эмили, бросив быстрый взгляд на подругу, сидевшую рядом с ней на песке у Чёрного озера. Элиза уловила в её словах привычную насмешливую теплоту и только улыбнулась. Ей, впрочем, нравилось и другое – внимание со стороны студентов, которые поглядывали на них с недоумением или усмешкой, считая их обеих слегка ненормальными. И пусть это внимание не всегда было доброжелательным, сама возможность выделяться, хотя бы внешностью, доставляла Элизе странное удовольствие. — Расскажешь, что у вас происходит на собраниях? — спокойно спросила Эмили, вытянув ноги на песке. — Если честно, ничего интересного, — зевнула Элиза, прикрыв рот ладонью. — Отчитываемся по успеваемости студентов своего факультета: у кого какие проблемы, кто отстаёт. Преподаватели делятся планами на учебный год, директор сообщает о новых указах Министерства магии… В целом — скукота. Я-то думала, будет интереснее. А, и ещё завхоз, мистер Тиббетс, вечно жалуется: то на Пивза, то на студентов, которые гуляют после отбоя. — Элиза вдруг оживилась, вспомнив недавнее собрание. — О, кстати, на собрании в понедельник завхоз сказал, что Мэри видели ночью с Рабастаном на третьем этаже, в каком-то заброшенном кабинете, но они успели удрать от него. — Элиза рассмеялась, но резко притихла, чувствуя подступающую ревность. Эмили внимательно выслушала и заметила, как у подруги помрачнело лицо. — Ты думаешь, Мэри отдалилась от нас? — её вопрос прозвучал для Элизы как нож в сердце. — Думаю, да… отдалилась, — тихо ответила та. — Из-за меня? Я же грязнокровка, — выдохнула Эмили, уставившись в рябь на поверхности Чёрного озера. Элиза резко покачала головой от неприятного слова и ткнула подругу плечом: — Ты не грязнокровка. Хватит так говорить. — Хотя… — Задумалась Эмили, облокотившись руками о влажный песок, — Это её первые отношения, и если честно, я бы также поступила, — Элиза в недоумении покосилась на подругу, — а что? Да! её винить не в чем, она влюблена в Лестрейнджа, хоть она и не поддерживает его взгляды, ей приходится подстраиваться под него! — Сделала вывод Эмили. Элиза сдвинув брови пробормотала: — Что это за отношения такие, где нужно подстраиваться под другого человека и отдаляться от друзей? Эмили задумалась и чуть заметно покачала головой: — Я считаю так: это её выбор отдаляться от нас и подстраиваться под него, а вот влюбляться в определенного человека мы точно не выбираем. Не сердись на нее. — А я и не сержусь, просто неприятно, я бы так никогда не поступила, — ответила Элиза, переминая в руках вырванную травинку. — ”Никогда“ не говори никогда, – так магглы говорят, — улыбнулась слегка Эмили, но Элиза становилась всё мрачнее в лице, — Лиз, что тебя тревожит? Реддл? — Эмили задавала вопросы так, будто это был обычный разговор по утрам. По типу: «Как поспала?». Но ее вопросы били всегда в самую цель. Элиза на несколько секунд замолчала. А потом решила поделиться историей их встречи летом на каникулах. — Эми, — тяжело вздохнула Элиза. — О, Боже, ты так вздыхаешь, мне даже страшно становится. — Он пришел ко мне в приют в начале августа, — начала рассказывать Элиза. — Кто? Том Реддл? — На этот вопрос Элиза кивнула и продолжила: — Да… И он застал меня врасплох, — Элиза заулыбалась, закрывая лицо руками от смущения. — О, Мерлин, ты бы видела бардак в моей комнате, там был такой беспорядок, даже стыдно вспоминать! — Хаос – мать порядка! — ответила задорно Эмили, — ну, рассказывай, что было дальше, мне очень интересно. — Мы с ним гуляли, зашли в чайную лавку, поболтали там, потом разошлись, ничего такого, — Элиза решила упустить момент в рассказе, где они были у нее дома. Но по выражению лица Эмили было понятно: ей совсем недостаточно информации. — А зачем он к тебе приходил? И о чем вы говорили? — Вот и я гадаю, зачем! Если бы я знала… Тебе тоже кажется, что не просто так? — Я не буду врать тебе, Лиз, но Реддл и его друзья мне совсем не нравятся. Не знаю, как объяснить, но чувствую я в них какой-то подвох, — задумалась Эмили, устремив взгляд на красное небо от заката, а потом резко добавила, — Том красивый парень, не спорю, но… Он больше напоминает неживого человека. — А? — Нахмурилась Элиза, совсем не понимая Эмили, — Что значит «неживого»? — Эмили замотала головой из стороны в сторону, будто отгоняя свои мысли, и поспешила оправдаться. — Он какой-то… ну, слишком правильный, что ли? Будто у него вообще нет недостатков: учителя всё время хвалят, он всегда первый, идеальный до невозможности. И мне такие люди не по душе. — Внутри Элизы вспыхнуло неприятное чувство, словно её ущипнули. Хотя Эмили, пожалуй, была в чём-то права. — Эми, думаешь он плохой человек? — Нет, я просто его не знаю, но он определенно притворяется, — усмехнулась Эмили. Две девушки посмотрели друг на друга. — Если он тебе нравится, это не плохо, Лиззи… — Я тоже его очень плохо знаю, чтобы он мне нравился. — Ответила Элиза. — Верно, внешность бывает обманчива, мне так мама всегда говорит! — но эта фраза от Эмили ничуть не подбодрила Элизу, а наоборот еще сильнее погрузило её в размышления. — Эми, ты мне нравишься, — Сказала искренне Элиза, — у меня складывается впечатление, будто бы ты читаешь мои мысли! — Ты мне тоже нравишься, Лиз, — Эмили взяла за руку подругу, — я рада, что мы дружим. Мы с тобой похожи: наша общая черта характера – безответственность средней тяжести, в отличие от Джоан. Элиза хмыкнула: — Она начала готовиться к СОВ с сентября… Ты про это? — Эмили кивнула на её вопрос. — Ну… Я лично буду готовиться зимой. Хочу немного насладиться беззаботными днями. Но беззаботные дни Элизы так и не наступили. Даже когда она смеялась вместе с подругой, в голове у неё возникало тиканье часов: короткие, настырные удары, которые не давали ей покоя. Женский туалет на втором этаже — картинка из её видений — повторялась снова и снова: знакомый мрамор под ногами, холодные зеркала, тёмный проём, ведущий куда-то вниз, и Том Реддл, бесшумно шагающий туда, будто по наитию. За этим шёл второй кадр — «пещера», в которую он попадал. Что там было дальше, видение не показывало; После пробуждения оставалось лишь ощущение угрозы, как тяжёлое предчувствие перед грозой. Элиза старалась отмахнуться, но тревога не отпускала и ей стало ясно одно: с этим нужно было что-то делать. Она поняла, что если там что-то сломать — а лучше разрушить половину туалета — преподаватели закроют его, и какое-то время туда не будут ходить студенты, а потом она точно что-то придумает. И ничего её не могло переубедить: где-то там, в стенах школы, что-то не так. И это «не так» связывала она с туалетом. Дежурство по коридорам оказалось решённым — не просто обязанностью, а возможностью действовать. Оно было лишь предлогом; предлогом законным и удобным. Ей нужны были часы, когда коридор пуст, когда можно будет подойти к тому месту без лишних глаз. В эту ночь коридор был почти беззвучен. Луна через узкие окна бросала полосы света на холодный камень пола, и каждый шаг отдавался отчётливее обычного. Элиза шла тихо, стараясь не думать о том, как выглядит её план; думать о плане было страшно — он мог не сработать. Она продолжала убеждать себя, что она всё делает правильно. Думая о том, как Том Реддл подходит к двери туалета, о том, что там скрыто от посторонних, и о том, как легко это место может обернуться ловушкой для невнимательных. После комендантского часа Элиза наколдовала себе руну «Тиваз» на внутренней стороне предплечья для большей уверенности в своих заклинаниях. Путь на второй этаж был свободен. Лукас Фэрроу, её однокурсник, начал обход с верхних этажей, а Элиза взяла на себя нижние этажи. С каждым шагом ко второму этажу она ощущала смесь тревоги и предвкушения: сегодня она могла изменить события, которые повлияют на Тома. И для нее это означало… Что она действительно что-то может изменить. Проходя мимо портретов со спящими фигурами, Элиза подбадривала себя тем, что она «тринадцатая». Она была особенной. Ей подвластно влиять на судьбы других, словно невидимая нить соединяла её с каждым событием и каждым человеком. Тёплое, почти пульсирующее ощущение важности разлилось в груди: мир вокруг не был случаен, а она являлась его активным участником, способным менять исход событий. И с каждым шагом желание действовать росло, и темнота коридора казалась не пугающей, а наполненной ожиданием, словно сама магия Хогвартса ждала её решения. Теперь проходя по второму этажу, в её голове воспоминания нахлынули волной. Элиза вспомнила, как часто она здесь ходила — к заброшенной башне, к Елене Когтевран; как её фамильяр, Мира, сама привела ее однажды в этот туалет. И ещё одно воспоминание резко всплыло: плачущая Миртл, второкурсница, сидящая в кабинке. Элиза шагнула внутрь. В нос ударил запах холодной плитки и чего-то затхлого, будто время в этом месте остановилось. В туалете стояла тишина — такая густая, что казалось, даже капля воды отразилась бы эхом в пустых стенах. Она подошла к ряду раковин. Гладкий фарфор холодил пальцы, когда она коснулась его. Внутри всё кричало, что именно это место — узел её видений, начало чего-то ужасного. Если Том проходит через этот туалет, то именно здесь нужно поставить преграду. Элиза глубоко вдохнула и подняла палочку. Сердце билось так сильно, что стук пульса отдавался в пальцах. Её голос прозвучал почти шёпотом, но в этой тишине прозвенел громко: — Бомбардо! Раздался хлёсткий треск. Кран, словно хрупкая игрушка, лопнул сбоку, металл искривился, и оттуда фонтаном вырвалась вода. Она ударила в потолок, расплескалась и заструилась по стенам, заливая пол. Элиза отскочила на шаг, но на её лице вспыхнула улыбка — короткая, резкая, победная. — Этого мало, — прошептала она, и в её голосе было больше решимости, чем страха. Снова взмах палочки: — Бомбардо! На этот раз взрыв был громче. Соседний кран сорвало с креплений, куски металла с грохотом ударились об плитку. Вода хлынула в разные стороны, брызги попали ей на щёки и волосы, но Элиза только крепче сжала палочку. Внутри неё нарастало ощущение, что каждое заклинание не просто ломает железо — оно ломает ход событий. Она чувствовала, что с каждым новым ударом её руки дрожат уже не от страха, а от силы, которая проходит сквозь неё. Она резко взмахнула снова — и третий кран лопнул, с глухим скрежетом падая вниз. Поток воды соединился с предыдущими, и теперь пол был покрыт тонким зеркалом, в котором отражались тусклые отблески заклинаний. Элиза сделала ещё шаг. Вода намочила подол мантии, но она не обратила на это внимания. — Бомбардо! Ещё один удар, ещё один взрыв фарфора и металла. Звук эхом прокатился по пустому туалету, а затем растворился в гуле воды. С каждым новым разрушением Элиза всё больше ощущала странное освобождение: будто ломая эти краны, она ломала и цепи, связывавшие её со страхом. Волнение превращалось в горечь адреналина. Она не была пассивной зрительницей своих видений. Она действовала. Теперь почти все раковины были разбиты. Потоки воды сливались в бурлящий ручей, устремляясь к стоку посреди пола, но не успевая уходить — лужа росла и отражала её фигуру в ней. Элиза тяжело дышала, сжимая палочку в побелевших пальцах. На миг её охватило ощущение, что сам Хогвартс прислушивается к её поступку. Магия, та, что дремала в каменных стенах, будто замерла, откликаясь на её решимость. Шаг за шагом она покидала уборную, прислушиваясь к собственному дыханию и к тихому стуку падающих капель. Завтра на собрании старост ей придётся сообщить преподавателям, что в туалете сломаны раковины — вероятно, начнутся разбирательства, и вход туда временно закроют. Но сейчас Элиза испытывала странное спокойствие: решение принято, действия совершены, а последствия — уже не её забота. Внутри неё смешивались тревога, волнение и удивительное чувство силы. Собрание старост проходило два раза в неделю — в начале и в конце. За окном висело низкое, свинцовое небо, серые тучи нависали над Хогвартсом, редкие порывы ветра срывали с деревьев желтую листву, а дождь то и дело барабанил по стеклам. Элиза шла на собрание вместе с Лукасом, вторым старостой Когтеврана. Он был в приподнятом настроении, болтал что-то сам с собой и подшучивал над погодой, а Элиза шла молча, с подозрительной тишиной и сжатым в напряжении кулаком. Собрание проходило в полукруглом кабинете на пятом этаже: там тёплый свет ламп отражался от деревянных полок с книгами, вдоль стен стояли мягкие диванчики, а в конце кабинета длинный стол, за которым обычно сидели директор и профессора с приготовленными новостями. Атмосфера была одновременно уютной и официальной — здесь ценилось внимание к деталям и дисциплина, но студенты чувствовали себя защищёнными, словно кабинет оберегал их от шумного замка снаружи. Собрание началось. Элиза села рядом с Лукасом, ощущая лёгкое напряжение — ей предстояло наврать о происшествии с туалетом. Сердце стучало, а пальцы невольно играли с лямкой у сумки. Все старосты уже были на своих местах. Элиза мельком пробежалась взглядом по присутствующим на собрании и её глаза задержались на Томе, который сидел на кресле отдельно от Мэри, в отличие от других старост, которые всегда рассаживались парами. Директор в сиреневой мантии с узором в оранжевую клетку поправил очки-половинки на носу и, негромко кашлянув, начал с заявления: — Квиддич состоится 14 октября, и нужно решить, кто будет комментировать матч. — громко объявил Армандо Диппет. На это староста Гриффиндора, парень со смуглой кожей и кучерявыми чёрными волосами, предложил: — Я думаю, стоит взять на это Джеймса Монтгомери с четвёртого курса. Он перечислил достоинства Джеймса, и Армандо Диппет кивнул, удовлетворённо слушая. Староста из Пуффендуя спросил директора: — Сэр, а когда вернётся профессор Дамблдор? Элиза сидела спокойно, выслушивая всё, о чем говорят присутствующие в этом кабинете. Она понимала, что уже пора говорить о туалете, но не услышав ответ Директора на вопрос от старосты Пуффендуя, раздался знакомый голос. Переместив взгляд с директора на Тома Реддла, Элиза напряглась в теле. Староста Слизерина поднялся с кресла и обратился к Армандо Диппету: — Директор… сэр, — его голос был мягким, ровным, почти чарующим. — Я вчера проверял этажи школы и… — Он сделал паузу. — Да, да, Том, продолжай, — улыбнулся Диппет, казалось, будто бы вопроса про отсутствие профессора Дамблдора вообще не было. Том ответил такой же лёгкой улыбкой и медленно начал ходить взад и вперёд: — На втором этаже, у женского туалета… — у Элизы замерло сердце, глаза расширились, но Том не смотрел на неё, он продолжил, — текла вода, и, если честно, я перепугался. — Том сделал паузу, смотря только на директора, — Я подумал, кто-то из старших курсов устроил дуэль в туалете. Поэтому пришлось зайти и проверить, всё ли там в порядке. Диппет спустил очки-половинки на кончик носа, внимательно слушая. Все старосты затаили дыхание. — В женском туалете применили очевидно разрушительное заклинание. Я могу ошибаться, но, по всей видимости, это было «Бомбардо». Похоже, кто-то из младшекурсников решил потренироваться на раковинах в туалете. — Том слегка улыбнулся и едва заметно посмотрел в сторону Элизы. — Но я всё исправил. Теперь с туалетом проблем нет! — Том скрестил руки на груди, ожидая похвалы от директора. А Элиза, наблюдая за ним, ругалась в своих мыслях. «Исправил он… Ага, как же!» — Думала она. — Том, расскажи, пожалуйста, — обратился к нему Армандо Диппет, — ты видел кого-нибудь на втором этаже в этот момент? Том покачал головой, взгляд его был направлен исключительно на директора. — Нет, сэр, — спокойно ответил он и присел обратно в кресло. Элиза тихо выдохнула, чуть слышно. Лукас косо посмотрел на неё, а она пожала плечами в ответ на его вопросительное выражение лица. — Хорошо, Том, молодец, — продолжил Диппет, тепло улыбаясь. — Очень рад, что в нашей школе есть такой ответственный ученик, который заботится о благополучии и сохранности школы, а также об её учениках. Том удобно облокотился руками о кресло и перекинул ногу на ногу, сидя так, словно вся школа и её проблемы были под его контролем. Он излучал уверенность и спокойствие, которое заставляло других старост чувствовать себя почти незначительными. А Элиза почувствовала себя маленькой и беспомощной: её попытки исправить события обернулись тем, что она стала частью того, чего пыталась избежать. — Хорошо, старосты, — сказал Армандо Диппет, — помогайте младшекурсникам и следите за их успеваемостью. И, разумеется, не оставайтесь в стороне от любых конфликтов между факультетами. Ах, да! — вскрикнул директор, — Профессор Дамблдор появится на следующей неделе. На этом собрание окончено. Элиза, не раздумывая, была первой, кто вскочил со своего места. Её сердце всё ещё колотилось, а мысли метались — она едва сдерживала волнение и чувство вины. Она прошла мимо старост, не глядя по сторонам, и открыла дверь в коридор. За ней шаги раздались через мгновение. Том Реддл шёл следом, спокойно и уверенно, будто его присутствие не вызывало ни малейшего волнения. Элиза замедлила шаг и слегка прижалась к стене, когда мимо них проходили другие старосты, переговариваясь и смеяясь. Её взгляд скользнул по лицам сверстников, и она почувствовала странное сочетание облегчения и тревоги: собрание закончено, но её секрет всё ещё висел над ней, а Том был рядом, почти неуловимо наблюдая. Она сделала шаг вперёд, пытаясь не показывать своих эмоций, но внутреннее напряжение ещё долго не отпускало её. — Да? — спросила она, глядя на Тома. Он пристально наблюдал за ней, но молчал. — Ох, ладно… — Элиза слегка улыбнулась, поправляя сумку на плече. — Не люблю неловкое молчание, поэтому я пошла на занятия. — Отчего оно неловкое? — Том спокойно смотрел на неё и Элизе показалось, что он всё знает. — Ты явно что-то хотел сказать, но молчал, поэтому и неловкое. Времени до занятия осталось мало, — Она быстро проговорила, переводя взгляд с его лица на коридор, в котором мимо них проходили ученики. Том убрал руки за спину и слегка склонил голову, сохраняя холодную уверенность. — Хм… — он сделал вид, что задумался и сделал полшага вперёд, — Я просто хотел обсудить с тобой этот инцидент. Ты же вчера была на дежурстве… разве ты не видела, что на втором этаже был потоп? Элиза шагнула назад, упираясь спиной в стену, её ладони сжались в кулаки. — Нет, не видела… — её голос дрожал чуть больше, чем хотелось бы. — А что ты делал на втором этаже, если твоё дежурство было в другой день? Ты не должен был находиться в коридоре после комендантского часа. Она сделала акцент на слове «не должен был», пытаясь подчеркнуть, что он нарушил правила. Внутри бушевали эмоции: тревога, вина за туалет и одновременно желание понять, что Том от нее хочет. — Верно подметила, — сказал Том. — Но это не твое дело, мне передали эту информацию и пришлось идти и разбираться с этим, так как… — Том не успел договорить, Элиза его нагло перебила: — Кто? Мэри и Рабастан передали тебе эту информацию? — Грубо спросила она, прищурившись, так как понимала, что эти двое могли гулять после комендантского часа, а Том явно прикрывал своего друга, хотя это являлось нарушением правил Хогвартса. — Мэри же твоя подружка… — Том мягко протянул слово «подружка», улыбаясь и склонив голову, сделав еще полшага к ней. — Я думал, ты должна быть не против того, что она проводит время с Лестрейнджем, разве нет? — Разве нет. — передразнила его Элиза. Том с неудомением смотрел на нее. — Что ты имеешь ввиду? — Ничего, ну, и что ты хотел от меня услышать? — спросила она. Том пожал плечами: — Твоя была очередь дежурить вместе с Фэрроу, думал, ты или он видели, что происходило на втором этаже. Мне небезразлична безопасность наших учеников. Элиза глубоко вздохнула. — Что ж… тогда ничем не могу помочь, — ответила она, стараясь скрыть дрожь в голосе и напряжение в теле. Она слегка отступила, поправляя сумку на плече, и в голове всё ещё крутились мысли о вчерашнем дежурстве и потопе. Том же оставался спокойным, почти неподвижным, будто весь замок и его события были под его контролем. — Элиза, — произнес её имя Том, — я просто хотел предупредить тебя: будь осторожна. Если кто-то применяет заклинания в Хогвартсе вне учебных занятий, дежурства становятся небезопасными. Элиза почувствовала, как холодок пробежал по спине. Его слова были простыми, но в них чувствовалась серьёзность и, как будто скрытая угроза. Напряжение в теле не покидало её. Она слегка сжала сумку на плече, пытаясь сохранить спокойный вид, но внутри бушевала тревога. Том при этом оставался неподвижным, его взгляд был пронзительным и внимательным, будто он хотел сказать больше, чем позволял себе. Элиза поняла: предупреждение не просто слова — это сигнал, что её действия могут иметь последствия. Элиза замолчала. Она пристально смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или говорит серьёзно. Его взгляд был спокойным, доброжелательным, а лёгкая улыбка делала слова мягкими, почти заботливыми. — Спасибо за предупреждение, — наконец тихо ответила она, чувствуя, как напряжение в теле не покидает её. — Не за что, — ответил Том, и они обменялись коротким взглядом, прежде чем разойтись в разные стороны по коридору. — Да, и ты тоже будь осторожен, — громко крикнула Элиза ему в спину, стараясь улыбнуться искренне. Но на самом деле эта фраза звучала скорее как предупреждение для него самого. Том остановился, обернувшись и чуть приподнял брови, в его глазах мелькнуло лёгкое удивление, но он промолчал. Элиза направилась на занятие по истории магии. Каждый шаг давался тяжело — внутри росло ощущение, что её видения начинают сбываться. И теперь в их исполнении была частичка её вины. «Что же скрывается в этом туалете?.. Что именно может там найти Том Реддл?» — думала она, чувствуя, как сердце неприятно сжалось. Нужно было предпринять что угодно, лишь бы ничего из того, что она видела не сбылось. И на занятии по истории магии, она выстроила план в голове: она может сходить погулять после комендантского часа, и посторожить второй этаж, тем более сегодня дежурит факультет Слизерина. Перед Мэри она сможет оправдаться, а перед Томом выдумает что-нибудь находу. Во всяком случае, ей удастся выяснить, ходит ли целенаправленно Том Реддл в женский туалет. Ищет ли он что-нибудь там или уже нашел? Ночью Элиза стояла в коридоре второго этажа, всматриваясь в пустоту. Каменные стены казались гулкими и холодными, и тишина давила на уши, будто каждый звук отражался от стен многократно. Здесь было пусто — и именно это пустое пространство заставляло сердце биться чуть быстрее. Она ходила взад-вперёд, прислушиваясь к каждому шороху, пока через полчаса не решила вернуться в спальню. Осознав, что с туалетом она ничего не сделает, Элиза решила просто наблюдать: может, удастся что-то понять, а потом всё рассказать директору и преподавателям. Вдруг за спиной раздались шаги — тяжёлые, уверенные, неторопливые. Элиза замерла, чувствуя, как холод пробежал по спине, а сердце застучало сильнее. Элиза хотела убежать, но это означало бы, что она что-то скрывает. Поэтому ей пришлось замереть на месте. Через секунду позади нее вспыхнул яркий свет. — Люмос, — послышался позади нее мужской голос. Она вздрогнула и обернулась, заслонив глаза рукой от света. На неё смотрел Том Реддл. Его палочка была направлена прямо в её лицо. — Сегодня дежурство у Слизерина, — холодно сказал он, — что ты здесь делаешь? — Элиза чуть прищурилась, будто её ослепил не только свет, но и его пронзительный взгляд. — Мне не спится. Решила прогуляться по замку, — произнесла она, намеренно спокойно, хотя внутри всё сжималось. И, опередив его нравоучения, добавила, — Студенты с твоего факультета тоже гуляют после отбоя. Значит, и мне можно. Она сделала пару шагов вперёд, намеренно намекнув на Мэри с Рабастаном, которых не раз ловили ночью. Том не стал спорить, но палочку не убрал. — Почему именно второй этаж? — вдруг спросил он, и в его голосе проскользнула подозрительность. Элиза потерла руки, чувствуя, как они заледенели от осенней ночи в замке. — Здесь прохладнее, и воздух свежее, — ответила она и пожала плечами, а потом бросила короткий взгляд на его руку: — Может, уберёшь уже палочку? Свет ослеплял её, и раздражение вырвалось наружу, — Забавно… твоя палочка похожа на кость животного. Том слегка приподнял бровь, провернул палочку в ладони, будто и впрямь рассматривая заново. — К твоему сведению, у моей палочки редкая сердцевина, — медленно произнёс он, и в голосе его зазвучала гордость. — Перо феникса. — Том убрал палочку во внутренний карман мантии. Элиза понятия не имела, к чему он это сказал. — И что? В уголках губ Тома промелькнула тень улыбки, слишком холодной, и даже жуткой. — Феникс не даёт своих перьев кому попало. Каждое перо — часть существа, которое возрождается из пепла. Магия такой палочки — капризна, но мощна. Она подчиняется не каждому. А если подчиняется… — он чуть склонил голову, глядя прямо на неё, — значит, признаёт силу хозяина. Ну а… — Том окинул её взглядом с ног до головы, — твоя палочка с какой сердцевиной? Элиза смотрела на него уже совсем другими глазами: в тускло освещённом коридоре он казался жутким, почти потусторонним. Она решила ответить с иронией: — Моя палочка не такая особенная, как твоя. Хвастаться нечем — всего лишь волос вейлы. — Она хмыкнула и достала палочку из внутреннего кармана мантии, лениво покрутив её в руках. — И вообще, всё зависит не от палочки, а от волшебника. От его силы. Том не сводил с неё взгляда. Его глаза скользили по её лицу, изучая каждую реакцию. Элиза сдвинула брови и быстро пробормотала, почти в попытке уйти от этого взгляда: — Ладно, я пошла спать. Но Том и не думал её отпускать. Он сделал шаг ближе, сдержанно, но так, что пространство между ними ощутимо сократилось. — Почему именно второй этаж? — его голос прозвучал низко и спокойно, но от этого стало только тревожнее. — Я же сказала… — начала Элиза, но он покачал головой. — А что ты хочешь услышать? — в её голосе послышалось раздражение. — Например, правду, — произнёс Том. Элиза подняла голову и встретилась с ним взглядом. В голове вихрем проносились десятки вариантов ответа, но ни один не казался правильным. Она молчала, вцепившись пальцами в палочку, а сердце билось так, будто готово было выдать её тайну за неё саму. Элиза выдержала его взгляд и чуть приподняла подбородок, словно бросая вызов: — Ладно, хочешь правду? — она обвела рукой коридор, — мне нравится здешняя атмосфера. Мрачно и нелюдно. В уголках её губ мелькнула усмешка, но голос звучал так уверенно, что даже на мгновение можно было поверить, будто это и правда единственная причина. Том всмотрелся в неё пристальнее, будто пытался понять — шутка это или нет. — Ты думаешь, это смешно? — Холодно произнёс он. — Нет, — спокойно ответила Элиза, скрестив руки на груди, — я думаю, что ты слишком серьёзно ко всему относишься. — Ты что-то здесь ищешь, — Том продолжал давить Элизу своими вопросами, — или уже нашла? М? — От этого вопроса внутри всё рухнуло, будто бы он только что признался ей в том, что он нашёл то, что искал. Ей пришлось за одну секунду взять себя в руки и выдумать самую нелепую причину, почему она находилась на втором этаже. Она вздохнула: — Ладно… — Сказала она негромко, оглядываясь по сторонам, — У меня здесь должно было быть свидание с одним… Ну… — Свидание? — Выражение лица у Реддла стало недовольным от такого ответа. Элиза пожала плечами и улыбнулась, увидев, что Том ей поверил. — Да, свидание, но этот человек не пришел к назначенному времени. — То есть ты хочешь сказать, что не имеешь отношения к разгрому в женском туалете? Ведь именно в ваше дежурство это произошло! — Может, это Рабастан решил поупражняться в заклинаниях? — небрежно предположила она, нарочно переводя подозрение на его друга. — Вряд ли, — ответил Том спокойно, но в глазах промелькнул опасный блеск. — Ему незачем для этого ходить в женский туалет. — Тогда не знаю, — пожала плечами Элиза. И, выдержав паузу, добавила с тоном едкой вежливости: — Что ж, теперь я могу идти… сэр-господин-староста-Слизерина? — находу сочинив ему имя, упрямо игнорируя настоящее, она чуть не засмеялась, но прикрыв рукой рот, постаралась сделать лицо более серьезным. Том приподнял брови, внимательно разглядывая её. На мгновение повисла тишина, затем он коротко вздохнул и отступил. — Иди, но ты должна знать… — ответил ей Том, чуть улыбаясь уголками губ. — Знать, что? — Некоторые волшебники на портретах бывают разговорчивыми, и если знать, у кого спрашивать, то они могут ответить на многие вопросы… Том Реддл дал понять, что прекрасно знает: вчера Элизу видели на втором этаже волшебники с портретов. На мгновение она затаила дыхание и лишь обошла его, стараясь как можно скорее вернуться в спальню. Теперь Элиза понимала, что изменить то, что видела в своих видениях, уже нельзя. Оставалось только ждать, наблюдать и быть предельно осторожной.