Глава 10. Джисон

«Мы попрощались очень быстро, поэтому я хочу ещё раз поблагодарить за свинину» «Было очень вкусно, оппа!» «В следующий раз всё-таки угощаю я ㅎㅎ»       Хан Джисон поднёс телефон ближе к глазам, в очередной раз вглядываясь в несколько незамысловатых строк. Поджал губы, не позволяя им расплыться в довольной улыбке, и положил мобильный по правую руку. Эти сообщения от Им Соми, наверняка написанные наспех, помогали хотя бы на пару секунд выдохнуть и отвлечься.       И Джисон уже несколько дней открывал чат именно с такой целью, размениваясь на дурацкую улыбку. Это было искренним побуждением — импульсивным, как желание остановить свой взгляд на домашней кошке в окне первого этажа, и таким же естественным.       Проскользнувшая в голове мысль показалась настолько странной, что он тут же мотнул головой. Перед глазами от чего-то чётко предстал образ Лино-хёна, который давит смешливую улыбку и прячет взгляд, чтобы окончательно не расхохотаться от уровня абсурдности.       Ответного сообщения так и не было написано, парень только из раза в раз просматривал чуть ли не выученные наизусть смс и возвращался к работе, выключая телефон, чтобы через несколько минут снова включить его.       Уже в следующем месяце объявят о микстейпе с юнитными песнями, на которые были готовы клипы, и нескончаемой вереницы работы появится ещё больше — бесконечные тиктоки для продвижения треков, съёмки новых шоу, подготовка материала на будущее. Хотя иногда набатом в висок стучит мысль, что больше работать уже просто невозможно. Поэтому поднажать стоило прямо сейчас.       В студии не горел основной свет, заставляя причудливого вида тени растекаться по стенам, яркий монитор слепил, а после нескольких часов работы, последовавших за изнурительной тренировкой, голова отказывалась работать. Может, стоило послушать Лино-хёна и поехать домой?       Эта бессмыслица заставила растереть зажмуренные глаза и устало взлохматить синие волосы. Ведь они оба, и он, и Ли Минхо, с самого начала понимали, какое именно решение примет Джисон, понимали, что он не успокоится, пока не закончит эти наработки.       Как минимум потому, что пообещал Бан Чану.       Несмотря на все разногласия, должен это обещание выполнить.       Впрочем, оставалось совсем немного, но вот мысли никак не шли, застревая идеями где-то на уровне подсознания, а как-то повлиять на это было невозможно. Он не мог позволить себе подвести Чани-хёна, кого угодно, но не его. Именно поэтому Джисон так и оставался в студии в наивной надежде, словно от одного его присутствия что-то может измениться, будто музыка сама собой сложится в биты и ляжет на звуковые дорожки.       Только спустя мучительно-долгие пятнадцать минут, перемешанные с тяжёлыми вздохами и расфокусированным взглядом, направленным в клавиатуру, Джисону пришлось признать, что ему всё-таки нужен небольшой перерыв. Совсем немного времени, потраченного на быструю прогулку до кафетерия за порцией кофе, не больше.       Проверив, сохранены ли все изменения, парень выскользнул из студии, плотно закрыв за собой дверь. Если он соберётся, то закончит до рассвета и сразу же покажет наработки наверняка оставшемуся в агентстве на ночь Бан Чану.       Мелькнувшая мысль тут же потянула за собой воспоминание трёхдневной давности, неуютное от своей колючести. Джисон вздрогнул и встряхнул плечами, стараясь сбросить его с себя, чтобы идти дальше с меньшим волнением, но… не вышло.       Бан Чан отчитал его как мальчишку. Смотрел так строго и пристально, как не сканировал взглядом уже давно, практически испепелял и тут же рассеивал прах. Джисону оставалось только жевать губы и отводить взгляд.       Он не был ни в чём виноват и не собирался извиняться или оправдываться. — У нас скоро тур. — Только и сказал мужчина, а Джисона передёрнуло. Так внезапно, что он не смог удержаться.       Значит, в тур не поедут ни Лино-хён, ни Сынмин, ни Енни? Значит, под замком в своём номере будет сидеть Хёнджин-хён, вечно в кого-то влюбляющийся? Значит, недовольный взгляд на себе ловит и Бинни-хён, который был бы не прочь поработать с девушкой?       Или все шишки Хан Джисону? — Я знаю, — коротко ответил он, мысленно надеясь, что эта тема как можно скорее будет закрыта, — тебе не о чем беспокоиться, хён.       Бан Чан в очередной раз осмотрел его с головы до ног, медленно кивнув собственным наблюдениям. Больше всего на свете в этот момент Джисону хотелось встряхнуть старшего за плечи в попытке привести в чувства. Происходящее ему не нравилось, как минимум потому, что он не давал повода.       Распоряжение о совместной работе было направлено самим господином Пак Джинёном, который с Джисоном, очевидно, на этот счёт не советовался. Пожалуй, всё вышло даже не вовремя: перед туром и микстейпом, в самом начале года, когда количество работы и тренировок не даёт возможности даже вдохнуть полной грудью.       Но их с Им Соми ви́денье музыки имело больше точек соприкосновения, чем могло показаться на первый взгляд, — они единодушно сошлись на том, что за основу стоит взять контраст куплетов и припевов, похожих по ощущениям Джисона на музыку группы ONE OK ROCK, добавить узнаваемых мотивов Японской мелодии, но не доводить до откровенного опенинга. Да и в целом их стили и подход к работе были схожи.       Расходилось другое — они сами были слишком разными.       Им Соми была закрытой шкатулкой, и парню никак не удавалось понять, что именно происходит в её голове. Девушка, несомненно, была трудолюбивой и талантливой, вот только в своих подозрениях Чан-хён слишком круто завернул. Их можно было назвать коллегами или даже друзьями — да, но не больше. У Хан Джисона не было ни времени, ни сил угадывать её мысли.       Тем временем Бан Чан потёр покрасневшие от усталости глаза и слегка расслабил плечи, услышав хотя бы часть необходимого. Джисон прекрасно понимал, как для старшего важна работа, сам чувствовал то же самое, но иногда от этого тотального контроля становилось неуютно.       Словно они были чужими людьми, а не провели друг с другом десять лет, разделяя и горе, и радость. В стенах компании у Джисона не было никого роднее, и эти подозрения на пустом месте огорчали и раздражали. — Она хороший продюсер, — почему-то постарался оправдаться Джисон, словно не знал, что эти слова не спасут ситуацию. Наоборот, сделают лишь хуже, как керосин в огонь.       Воздух стал тяжелее, а взгляд Бан Чана — ещё пристальнее. — Она стажировалась здесь раньше, — внимательно ловя каждое движение своего младшего, парировал мужчина, — раз уж мы делимся друг с другом очевидными фактами. — Этого я не знал, — с каждой секундой дышать становилось всё тяжелее. Джисон чувствовал, что они в шаге от ссоры, настоящей, катастрофической в своих последствиях, но почему-то не предпринимал ни единой попытки спасти положение, только закапывал себя сильнее. — That's surprising, — выплюнул Бан Чан, качая головой. — Yeah, — фыркнул Джисон в ответ, интуитивно переходя на английский, но больше ничего не сказал, только постарался поскорее проглотить раздражение. Упёрся лопатками в косяк двери, скрестив руки на груди, и стал ждать, когда хён начнёт говорить о том, для чего позвал его сюда.       Если трек, который должен быть закончен до его вылета в Милан на показ Fendi, действительно был настоящей причиной.       Это оказался их самый скомканный, самый неприятный и непривычно лишённый доверия разговор за последнее время. Потому что Чан-хён никак не мог усмирить своё неоправданное раздражение, а Джисону не удавалось прекратить заслуженно злиться.       Даже теперь, три дня спустя, это недопонимание они так и не разрешили — барахтались в недосказанности, закапывая неровности в делах и не разговаривая. Джисон не скрывал раздражения от того, что всех собак на него спустили просто так.       Пришлось тряхнуть головой, чтобы избавиться от этих мыслей.       Не сейчас.       Коридоры, как и всегда, были полны трейни — и после полуночи, и по выходным, и по праздникам, в любой день, в любое время. Джисон, глядя на них, всеми силами старался отгонять воспоминания о собственной стажировке — вязкие и неприятные, ведь в них он словно сам на себя теперь не похож.       Талантливый ребёнок с большими амбициями и поломанной юностью. Несчастный ребёнок, старательно прячущий страх за агрессией.       Чтобы вытравить из себя защитную реакцию нападок, потребовались годы и старания мемберов, долгие разговоры, полные тревог бессонные ночи и ещё много всего. За спокойствие внутри собственной головы Джисон держался, как за спасательный круг, и никак нельзя было допустить лишних тревог из-за мимолётной перепалки с Чани-хёном.       Сегодня Джисон закончит трек и у них будет повод поговорить.       Бан Чан, увидев, что рабочий процесс не замедляется, остынет.       А пока было жизненно необходимо позволить себе хотя бы одну порцию кофе, чтобы прийти в чувства. Собрать в кучу разбежавшиеся мысли и настроиться на удачное завершение работы. Да, пожалуй, без кофе он точно не справится. Джисон вообще с трудом понимал, как в подобные ночи можно справляться иначе.       Интересно, что в таких случаях предпринимает Им Соми, раз уж не пьёт айс американо?..       Обязательно нужно узнать, какой всё-таки у неё любимый напиток. Просто так, для дальнейшей возможности поддерживать комфортные отношения при совместной работе.       Потерянный выдох вырвался из груди, задрожав между стенами. Тощий высокий мальчишка на другом конце коридора обернулся на мгновение, тут же отворачиваясь и продолжая свой путь. Только дойдя до закрытых дверей, Джисон понял, что после полуночи выпить что-либо, не выходя из здания компании, можно только из автомата. На грани лёгкого раздражения толкнулся языком в щёку и, поглубже спрятав руки в карманы худи, побрёл в другую сторону.       Хотя, и неспешная прогулка могла навести на определённые, нужные для завершения работы мысли. Джисон ведь действительно никуда не торопился.       За дверью зала для танцевальной практики разносилась мелодия — дело привычное, ведь айдол обязан никогда не расслабляться и держать себя в форме. Нескончаемая рутина жизни в сети, в том числе и под прицелом камер, в объективе которых на тебе не должно быть обнаружено изъянов.       Вот только мотив зарубежного исполнителя The Weeknd был настолько знакомым, что это заставило на мгновение приостановиться. Репетировать под неё в такой час мог только один человек. Уже зная, кого он увидит, Джисон заглянул внутрь и обвёл любопытным взглядом белые стены зала — они перебрались в него совсем недавно, до конца так и не привыкнув к отсутствию ярких цветов, — только потом зацепившись за фигуру в центре.       Отточенные, плавные движения с чёткими акцентными паузами, словно точки, разбивающие общую хореографию на отдельно взятые движения. Хван Хёнджину не было в этом равных.       Обманчивая лёгкость, с которой он двигался, притягивала. И Джисон не стал сопротивляться этому притяжению, шагнув внутрь. Старший тут же заметил кого-то позади, замирая и уже через несколько секунд останавливая музыку.       Запыхавшийся и взмокший, он в несколько глотков осушил бутылку воды, и только потом, на мгновение зажмурившись, перевёл взгляд на нежданного гостя. Вполне очевидного вопроса задавать не стал, позволяя ему повиснуть в тишине где-то под потолком. Только вскинул брови, но и этого было более, чем достаточно, чтобы всё понять. — Думал, ты будешь пропадать в зале перед вылетом в Милан, — просто ответил Джисон, как можно более беспечно пожимая плечами. — Тренировки для хорошего внешнего вида, и всё такое.       Хёнджин-хён медленно кивнул, ещё не сфокусировав взгляд до конца. — Всё равно хотел немного порепетировать.       Это не было удивительно: Хёнджин танцем не просто жил, он им дышал, это все знали. Каждый вдох своего существования с готовностью мог положить упорным танцевальным практикам, как доказательство того, что он больше, чем красивое лицо вижуала. Что он заслужил находиться в группе.       Повисшая на несколько секунд тишина была семейной, практически уютной. Теперь даже подумать было смешно о том, что когда-то они могли друг с другом не ладить. — Выглядит отлично, — промямлил Хан, кивком указывая на старшего, неловко обозначая этим жестом только что увиденный кусочек импровизированной хореографии. Пояснять было не нужно, Хёнджин и так прекрасно поймёт. — Предложи стаффу потом записать это в ТикТок. — Посмотрим.       Заметив, как старший опустился на пол, чтобы перевести дух, Джисон в несколько неторопливых шагов пересёк комнату для танцевальной практики и сел рядом. Плечом у плеча, разделяя на двоих любые переживания — и свои, и его.       И как бы трудно им не было находить общий язык, Хан просто знал, что всегда сможет положиться на Хёнджин-хёна. Обещал ему того же, без детских обид и пререканий. — Вы до сих пор не разговариваете? — Вопрос не требовал пояснений, но пауза перед очевидным ответом, тем не менее, затянулась.       Джисон поджал губы и мотнул головой. Он понимал, что раздражительность Бан Чана распространялась на всех, и чувствовал себя виноватым от того, что стал причиной этой раздражительности. Но от одной только мысли извиняться за то, чего он не делал, о чём даже не думал, становилось противно до давно позабытого детского желания взбунтоваться. — Всё будет нормально, — произнёс он на выдохе скорее сам себе. Старший только кивнул, больше ничего не спросив. Короткий светлый ёжик всё ещё выглядел непривычно, настолько, что иногда Хёнджин и сам, забываясь, пытался зачесать чёлку знакомым движением.       Из-за разногласий в прошлом Джисону всё ещё было тяжело найти в себе силы, чтобы просто к Хёнджин-хёну подойти в неформальной обстановке. Искать у него утешения — было труднее вдвойне. Тем не менее, сейчас Хан был именно здесь: пришёл, словно интуитивно, и уселся рядом на полу танцевального класса. Его не прогоняли и давали самую необходимую в это мгновение поддержку — молчаливую и полную доверия. — Ты знаешь, что он уже три дня молчит из-за Им Соми? — Вдруг почему-то решился спросить Джисон.       Каждому было понятно, что их лидер на взводе в первую очередь из-за большой нагрузки и плотного расписания, а так же отсутствия хорошего сна, проблем со здоровьем, бесконечного потока сасэнов, тыкающих камеры в лицо, и много другого. Им Соми стала лишь каплей необъятного моря, но этого оказалось достаточно, чтобы перелилось за края. — Продюсера, с которой ты работаешь? — Сначала Хван Хёнджин перевёл на Джисона удивлённый взгляд, вскинув брови. Потом смешливо фыркнул, отворачиваясь, и покачал головой, — где-то я уже видел подобное… — И не раз, — кивнул парень, вытягивая ноги.       Последний смешок прозвучал в унисон. Кажется, каждый из них медленно начал погружаться в собственные переживания. — Тебе не стоит так сильно нервничать из-за поездки в Милан, — вдруг нарушил образовывающуюся тишину Джисон. Хёнджин тут же поднял голову, но взглянул на него только через несколько секунд, давая понять. Попал. — Ты же амбассадор Versace, они тебя обожают. — Но не прощают ошибок. Вдруг я проколюсь на этом показе или… — Ошибок не прощает никто, — слишком уж мрачно проговорил Джисон, тут же взяв себя в руки. Он ведь решил подбодрить хёна, а не добить его, — даже за промахи тебя не прекратят носить на руках. Пользуйся своими привилегиями.       Хван Хёнджин тихо рассмеялся. Надломлено, но так облегчённо, как неизлечимо больной, получивший шанс на исцеление. Джисон хорошо знал, как внутренние тревоги отравляют… Если этим потоком глупых фраз он хотя бы немного развеселил хёна, то уже старался не зря.       Старший зажмурился, снова привычным жестом пытаясь взлохматить короткие волосы. Это у обоих невольно вызвало улыбку. Невысказанное, но такое ёмкое, почти ощутимое «спасибо» повисло в воздухе. Больше, чем благодарность, — ещё одна тонка ниточка, что связывала их.       Вот только Хан Джисон с каждой секундой всё явственнее чувствовал, что лучше оставить хёна наедине со своими мыслями. — Не буду тебя отвлекать, хён, — пробормотал он, поднимаясь на ноги. Заметил, как Хван Хёнджин проследил за его движением взглядом, но останавливать не стал. — Файтин!       На душе стало немного спокойнее, и с каждым шагом всё чётче ощущалась возможность легко дышать.       Голос Хёнджин-хёна догнал его у самой двери, за долю секунды до соприкосновения с холодной ручкой: — Тебя тоже не перестанут любить за ошибки, Хан-а. Не забывай про это.       Джисон кивнул, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки, и вышел в коридор. Он противился извиняться просто так, а не боялся последствий от Чан-хёна или агентства.       Ведь никаких ошибок он не совершал.       Потому Им Соми была совершенно не при чём.

***

      Возможность выдохнуть субботним вечером казалась благословением. Джисону даже пришлось несколько раз сверится с отсутствием входящих сообщений, чтобы удостовериться, что полная свобода ему не мерещится. И это действительно было так — ни одного уведомления. От Чан-хёна тоже…       Хан закончил трек, как и планировал, до рассвета. Сразу же отправил его Бан Чану, но сообщение целый день так и висело непрочитанным. Значит, возможность поговорить выпадет им немного позже, может даже, к тому моменту они оба остынут.       Остальные мемберы всё больше начинали переживать — переглядывались, сочувственно поджимая губы и потерянно хлопая глазами. Но Джисон не в первый раз с кем-то ругался, уходя в молчаливое отрицание, тем более, — с Бан Чаном, поэтому каждый считал, что им обоим просто нужно дать время.       Первым не выдержал Бинни-хён, атаковавший Джисона сообщениями с самого утра: «Может, я приглашу вас обоих пообедать?» «От хорошей еды и успокоитесь» «Как раз знаю одно место, мы недавно нашли его с Ёнбоком»       Скорее всего, то же самое он написал и Бан Чану, Джисон не стал вникать. Вернувшись из агентства и заскочив на обратном пути за рамёном, он лишь хотел весь оставшийся вечер посвятить отдыху, поэтому на сообщения старшего даже не ответил. Чанбин-хён поймёт и не станет обижаться. По крайней мере, Хан на это надеялся.       Глаза слипались, а прошлая бессонная ночь, проведённая за работой над треком, не спасала ситуацию, — нужно было так много сделать, и для мемберов, и для Им Соми, что от мыслей об этом кружилась голова. Так что Джисон старался не думать и плыть по течению, делая всё постепенно. Только переступив порог своей спальни, чтобы поставить сумку, Хан тут же понял, насколько сильно его клонит в сон.       Проснулся он через несколько часов, в самый разгар дня. Судя по шуму и едва ли не старческому кряхтению на кухне, Лино-хён уже вернулся с тренировки.       Даже не пытаясь подавить зевок, парень вышел из спальни, действительно замечая, как Ли Минхо накладывает себе только что приготовленный на скорую руку обед. Движения отточенные, чёткие, лишённые малейших лишних действий. Старший бросил в его сторону взгляд, пробормотав приветствие, и уселся за стол.       Джисон налил себе стакан воды, осушив его в несколько небольших глотков, и опустился напротив, но от предложенной кивком еды отмахнулся. — Я думал, ты сегодня на студии, — минуту спустя Лино нарушил тишину, снова при этом предприняв попытку пододвинуть тарелку к младшему. Джисон, постепенно просыпающийся, сделал вид, что не заметил этого жеста. — Закончил песню для Чан-хёна и решил поспать, — честно ответил парень. — Молчит? — Старший даже не поднял взгляда, не отрываясь от кимчиччиге. Безмолвие Чан-хёна всегда было самым страшным, таинственным в своей непредсказуемости. Невозможно было угадать, насколько сильное осуждение и негодование кроется за этим его молчанием.       В это мгновение Джисон вдруг подумал, насколько сильно может доставаться Енни в общежитии… — Ну ничего, скоро заговорит, — через несколько минут Ли Минхо отставил пустую тарелку, но с места не встал, видимо, нацеленный на продолжение разговора.       Свет кухонной лампы неровно падал на его лицо, играя тенями. Черты становились ещё острее, а глаза казались темнее — Хан почему-то отвёл взгляд. Уставился на сцепленные в замок ладони, стараясь выровнять дыхание.       От охватившей в одно мгновение обиды сердце застучало как сумасшедшее. — Лучше бы он взъелся на меня за что-то стоящее, — не выдержал Джисон. Голос его подскочил, звонким эхом отдаваясь под потолок, — придумал для себя, что я кручу служебный роман с Им Соми и разозлился на это. — А ты не крутишь? — Конечно нет, хён.       Нога барабанной дробью застучала по полу. Ему казалось, ещё чуть-чуть — чувства затопят. — И даже чуть-чуть не хочется? — Мягкая улыбка тронула губы Лино-хёна, остужая. Ему, прошедшему через праведный гнев их лидера ещё несколько лет назад, чтобы доказать серьёзность своих чувств, сейчас было смешно.       Вот только у Джисона никаких чувств не было.       Всеми силами он старался казаться хорошим, искупить своё детское поведение при первой встрече и сделать всё, чтобы с ним было комфортно работать, потому что взаимопонимание при работе напрямую влияло на результат. Только и всего. — Она хорошая, просто… не время. Работы много, а я только вернулся в строй, — Джисон выдохнул, откидываясь на спинку стула. Даже самые мимолётные разговоры с Ли Минхо всегда помогали расставить всё в голове по своим местам, а теперь Хан вдруг запутался.       Хён не стал на него давить, позволив на время побарахтаться в нахлынувших ощущениях и мыслях. Для профилактики. — Разве хотя бы раз что-то происходило в правильное время? — Старший поднялся из-за стола, убирая тарелку в раковину, — оно всегда просто случается, плохое или хорошее, и только тебе решать, действовать или нет.       Действительно. Перед глазами тут же пронеслись воспоминания — приезд в Корею, дебют, уход Ким Уджина, первая победа, концерты, фан-встречи, работа с такими крупными звёздами, как Tablo, Tiger JK, и даже зарубежными знаменитостями Райаном Рейнольдсом и Хью Джекманом. И что-то, отчаянно бьющееся в груди любовью к своему делу подсказывало, что это только начало.       Разве ко всему этому каждый из них был готов?       Разве Лино-хён был готов перевернуть всё вверх дном, чтобы вступить в отношения с Хонг Ари? Разве Енни был готов к тому, что Кан Виён так изменит его жизнь?       Джисон насупился, принимаясь задумчиво жевать губы. Лино-хён был прав в своих суждениях, но ведь речь шла совсем о другом.       Старший только улыбнулся, поймав на себе задумчивый взгляд, и Хан почти физически ощутил потребность перевести тему: — Посмотрим что-нибудь вечером? — У меня сегодня свидание, — Минхо произнёс это просто и быстро, тем же обыденным тоном, которым говорил «хорошая работа» и «приятного аппетита».       И Джисон смотрел на него долго, пристально, чувствуя, как под рёбрами в области гоняющего кровь сердца растекалось что-то тёплое. — Что? — Приподнял брови старший, несколько раз быстро хлопнув ресницами. Кажется, на мгновение и младший выбил его из колеи. — Ничего, — Джисон улыбнулся уголком губ и осторожно покачал головой, — просто я очень рад, что вы вместе так долго. Несмотря ни на что.       Ли Минхо быстро кивнул, явно смущенный тем, что разговор свернул в это русло. Даже столько лет спустя о своих отношениях старший старался не распространяться, пусть с Ари-нуной и был знаком каждый в группе. Джисон это право на личную жизнь уважал, поэтому снова поднялся, чтобы налить себе воды, давая своему хёну возможность ретироваться.       Немного усилий, и снова можно делать вид, что никакого разговора между ними не было.       И Лино-хён, воспользовавшись этой возможностью, действительно вернулся в свою спальню, оставляя после себя тонкий аромат древесного парфюма, Джисона — посреди кухни, а в его голове — полнейшую неразбериху.       Неужели никто не понимал, что именно он имеет ввиду? Почему все считали, что его отношение может вдруг выйти за рамки работы, если Джисон не сомневался, что держит ситуацию под контролем?       Экран мобильного, оставленного на столе, загорелся пришедшим сообщением, так вовремя спасая от очередных тревожных размышлений. Неровно вздохнув и мысленно приготовившись увидеть сообщение от Чан-хёна, парень открыл оповещение, но тут же недоумённо сдвинул брови.       Ему написал Хёнджин: «Смотри, что нашёл»       Ниже было пятиминутное видео, записанное в знакомых красных стенах комнаты для танцевальной практики, которому, судя по качеству, не меньше десяти лет. Хан почувствовал, как от одного только воспоминания о временах стажировки, к горлу подкатывал ком.       Вглядевшись внимательнее, но всё ещё не открывая видео, Джисон заметил несколько тоненьких девичьих фигурок, стоявших в шахматном порядке и, по всей видимости, готовых к прогону материала.       Что это Хван Хёнджин ему отправил?       Но прежде чем задать этот вопрос, парень всё-таки решил просмотреть видеозапись. По небольшой кухне уже через несколько секунд разнеслась мелодия, а фигурки задвигались. Это в самом деле была съёмка практики, выполненная скорее для просмотра и учёта дальнейших ошибок, чем для демонстрации.       Движения не слаженные, а в некоторых местах даже резковатые, неотточенные и неуверенные, испуганные. По всей видимости, это были трейни какой-то так и не сформированной группы, потому что узнал Джисон только Ли Черён из ITZY.       Для чего ему нужно было увидеть эту запись?       Хан поставил на паузу, принимаясь задумчиво жевать губу. И только в тот момент, когда он собирался закрыть видео, парень замер, внимательнее вглядываясь во второй ряд. Пришлось даже поднести мобильный к глазам, чтобы убедиться, что ему не показалось.

«Где ты это взял, Хёнджин-а?»

      На самом деле, это не было так уж важно. Вот только Джисон, не отдавая себе отчёта, снова открыл видео и приблизил его. Действительно она. Намного младше, но толком не изменившаяся, держащаяся от остальных особняком.       Но с чего вдруг он так удивился? Ведь Чан-хён обмолвился об этом недавно, в злополучном разговоре трёхдневной давности. Вот только одно дело слышать и совсем другое — видеть. Джисон действительно не понимал, как ему на это реагировать. «Возможно, мне немного помогла Йеджи» — ответил Хван Хёнджин.       Задумчиво толкнувшись языком в щёку, — туда, где раньше была шоколадная крошка родинки, — он положил мобильный перед собой открытым окном диалога. Новых сообщений не приходило, да и сам Хан не мог придумать, нужно ли как-то на это ответить.       Неужели недавний оборванный, полный произнесённых и невысказанных переживаний разговор заставил старшего узнать об Им Соми немного больше и передать ему? На секунду задумавшись, Хан сохранил видео в галерею. На всякий случай.       В голове, не переставая, закрутилась вереница мыслей и образов. Если Им Соми действительно стажировалась в агентстве, почему Джисон её не помнил? Может, она покинула компанию раньше? Но они были почти ровесниками и это бы означало, что девушка стажировалась совсем юной. Почему же тогда она ушла — перегорела или выгнали?       Откуда это видео у Йеджи-нуны?       Почему Джисона это вообще волнует? — Я ушёл, — нараспев произнёс Лино-хён, заглянув в погрязшую в тишину кухню.       Звон молчания лопнул, зазвенев по ушам, что на мгновение заставило прикрыть глаза. Уже привычная небольшая кухня тут же вдруг стала чужой и холодной, побуждающей как можно скорее переместиться в место, где не будет разрывающих голову вопросов без ответа.       Но со старшим нужно было нормально попрощаться, чтобы тот не заметил замешательства своего хубэ. — Хорошо вам провести вечер, и привет нуне, — выдавил улыбку Джисон. Старший повёл по нему внимательным взглядом, мысленно отметив перемену в настроении, но ничего не сказал. Хан не сомневался, что хён постарается разузнать, в чём дело, но позже.       А пока, стараясь не занимать голову тем, что его волновать не должно, Джисон собирался закрыться в своей спальне и посвятить время студии Гибли, может пересмотреть «Унесённые призраками» или «Ходячий замок». За последние несколько дней вокруг него произошло столько всего, что сейчас было просто необходимо расслабить мозг чем-то знакомым — никаких непредсказуемых сюжетных поворотов.