Расплата

Джеймс, сгорбив спину, стоял посреди кухни и монотонно вытирал пол, равномерно переходя от стены к двери. Ему хотелось скорее закончить и пойти домой. Плечи неприятно ныли от усталости, но куда тяжелее была гнетущая тишина в его голове, нарушаемая обрывками мыслей. «Не могу поверить, что Афтон может оказаться таким... Он, конечно, всегда казался мне... но теперь я ещё меньше верю в человечность.» Он отвлёкся, чтобы отжать воду с тряпки и перейти в следующую комнату. «А Майкл... Бедный парень, не могу представить, что он чувствует. Как вообще у кого-то, как Уильям, могут быть дети?... Никогда бы не пожелал никому такого...» Его спокойный внутренний монолог нарушил странный шум, доносящийся из коридора. Джеймс выпрямился, повернув голову. В проёме двери показался Клинтон: запыхавшийся, в мокрых ботинках и штанах. На его лице — шок, глаза расширены, а щёки бледнее обычного. Джеймс окинул его взглядом. – Что-то случилось? – осторожно спросил он, сжимая черенок швабры до боли в запястье. – Да... – донёсся короткий ответ, пока другой, проходя внутрь, брал один из запасных стульев, что хранились в углу, после ставил его у раковины и, садясь, начинал переводить дыхание. – Дети... Кажется, я нашёл их... – голос неуверенный, но следующее предложение прозвучало твёрже. – Этот ублюдок засунул их тела в аниматроников. Из щели одного из них капала кровь. Я собственными глазами видел. Мне точно не могло показаться. Глаза Джеймса расширились от удивления и недоверия. При упоминании этого к горлу подкатило лёгкое чувство тошноты. – Он что... Чёрт... – тяжело выдохнул он, начиная ходить по комнате кругом, чтобы собраться. Швабру прислонил к стене. Остановился перед Клинтоном, повернув голову. – Мы должны как можно скорее сообщить об этом в полицию. Это же самые настоящие улики. И Уильям, он сидит в своём кабинете. – Тон полон уверенности. Клинтон кивает. – Да, мы должны сообщить. – начинает вставать, опираясь о столешницу, но ноги ещё слабы после шока. – Я могу пойти проследить, чтобы он не вышел, а ты пойдёшь к телефону. – Ты хочешь проследить? Ты уверен, что сейчас в должном состоянии, чтобы быть там? – в голосе лёгкое сомнение. – Да. Уверен. Не думаю, что сейчас в состоянии рассказать обо всём диспетчеру не как сумасшедший. Джеймс несколько секунд всматривался в его выражение лица, чтобы найти хоть каплю сомнения, но, видя в них только усталую уверенность, кивнул, соглашаясь. – Ладно, если тебе так лучше, к телефону пойду я. – идёт на выход из комнаты, но останавливается в проёме двери. – Только будь осторожнее, ладно? Не рискуй. – после уходит, его шаги стихают в коридоре. Клинтон выдавил усталую улыбку, давая понять, что ничего не обещает, а затем откинулся на спинку, успокаивая внутреннюю тревогу, которая почти сразу сменилась злостью и ненавистью. «Блять... Отвратительно, ужасно. Как так можно.» Спустя несколько минут он поднялся на ноги. Взгляд уверенный и полный надежды на спасение. Он ушёл в коридор и встал на расстоянии метра от двери, ведущей в кабинет начальника. Он начал прислушиваться к каждому звуку: шуршанию бумаги, скрипу кресла, лишь бы тому не понадобилось выйти. Джеймс в тот момент спешил в подсобку, откуда выбежал Клинтон. Он хотел удостовериться в этом собственными глазами, так как весь сегодняшний день с самого утра казался ему сюрреалистичным сном или галлюцинацией. Парень на пару мгновений задержался у проёма двери, только после сделал несколько шагов внутрь, обойдя лужу разлитой воды. Заметив кровь, он напряг плечи, лицо помрачнело. «Чёрт возьми, это правда, как бы я ни хотел верить.» Несколько секунд он смотрел на кровь, но самовнушение давило на плечи, создавая ощущение чьего-то присутствия. Ему казалось — дети сейчас здесь. В этом помещении. Окинув взглядом серые стены, которые сжимали всё в этом тесном пространстве. При виде крови Джеймса тряхнуло. По плечам пробежали мурашки, заставляя что-то в его груди сжаться с леденящим душу холодом. «Здесь умерли дети...» пронеслось эхом в его голове. Он быстро развернулся, исчезая в лабиринте серых стен ресторана. Джеймс прокручивал мысли в голове. Собственный голос звенел в ушах и становился громким, почти удушающим. Не заметив, как оказался у стены с телефоном, он снял трубку, нажал на кнопки, набирая номер полицейского участка. Начали идти длинные гудки. Каждый из которых тянулся очень долго, с огромными паузами. На счету была каждая минута, если не секунда. Джеймс напряжённо постукивал носком ботинка по полу и наматывал на палец красную резиновую пружинку провода, постоянно поглядывая по сторонам, на разветвлённые пути. Три долгие секунды спустя в трубке послышалось короткое шипение и раздался нечёткий голос. – Полиция. Что у вас случилось? – Добрый вечер... – пауза. Нервно сглотнул, озираясь глазами по пустому коридору. – Я хочу сообщить о найденных телах в ресторане "Freddy's Fazbear's Pizza Place"... За окном автомобиля, мирно проезжающего по пустой дороге, скрывшись за серыми тучами, виднелись очертания бледной Луны. Мелкие капли попадали на лобовое стекло, раз в какое-то время их смахивали щётки. В салоне стояла тишина, нарушаемая монотонным дребезжанием панели и шуршанием колёс по асфальту. Майкл сидел на пассажирском сиденье и смотрел исключительно на свои ноги, не обращая больше ни на что внимание. Его поза была крайне напряжённой: спина прямая, как натянутая струна, зубами чуть покусывал кожу щёк, ладони рук влажные, он пощипывал и теребил между пальцами ткань брюк, где проявились маленькие складки. Изредка потирал шею, где виднелись тёмно-фиолетовые следы удушья. Поправив ворот футболки в очередной раз, парень бросил короткий взгляд в сторону водителя, удостоверившись, что тот не смотрит, хотя подозревал, что в этом нет смысла. Генри всё это время смотрел на дорогу прямо перед собой, но изредка бросал взгляды в сторону Майкла, не зная, стоит ли говорить ему что-то, особенно о фиолетовых пятнах, которые бросились ему в глаза ещё в ресторане. «Эти синяки... Боже, что-то с ним случилось? Неужели Уильям душил собственного сына?» он переводил полные беспокойством глаза на него, прокручивая у себя в голове одно и то же. «Я, наверное, не должен вмешиваться. Это не моё дело, но... Такое точно не стоит игнорировать. Что-то здесь не так. И с ним, и с Уильямом.» Он провёл по волосам рукой,вдыхая носом. «Мне следует попытаться заговорить с ним.Неважно о чём. Он выглядит слишком напряжённым. Майкл явно нуждается в поддержке. Уильям никогда не уделял ему должного внимания.» – Сегодня... – запнулся от неуверенности. Руки крепче впились в руль. – Сегодня был очень... насыщенный день. – Неловко замолкает, понимая, что это слово неуместно в данный момент. Парень не произносит ни слова. Лишь бросает в его сторону короткий потухший взгляд. – То есть... – продолжал Генри, собираясь с мыслями. Его голос обрёл уверенность, когда он бросил короткий взгляд на Майкла. – Майкл, я не знаю, что именно случилось, но если ты переживаешь из-за своего брата... в этом нет твоей вины. Помни это. Если ты хочешь поговорить, я готов выслушать тебя. Он опустил глаза на панель автомобиля,но внутри что-то сжалось от паники при мысли о следах на шее парня и его странно замкнутом поведении, что не характерно для него. Майкл в тот момент нашёл в себе смелость повернуться в его сторону. Голос Генри звучал мягко и успокаивающе, что было противоположно резкому и грубому отношению отца. Он чувствовал себя ужасно, одиноко и больно, особенно при упоминании брата. Внутренний голос, некогда того старого дерзкого Майкла, который не знал проблем, почти кричал ему. «Ты должен сказать Генри правду.Он поймёт, выслушает, поможет.» Но эти слова то и дело заглушались сомнениями и переживаниями. «Но что,если отец узнает? Что будет тогда?... Он убьёт меня?... Опять будет душить?... А что будет, когда он вернётся домой... Он точно будет на меня зол из-за сегодняшнего.» В какой-то момент машина легонько подпрыгнула на небольшой ямке на дороге, что возвращало его к реальности. «Чёрт,Генри. Я совсем забыл про него. Он пытается помочь. Мне стоит поговорить с ним, может, смогу отвлечься, пока не приеду домой...» Майкл слегка кивнул, несмотря на то, что с момента вопроса прошло около двух минут. – Нет... – прочистил горло, так как голос ещё хрипел. – Нет, это не совсем из-за Эвана... я... Я не хочу домой... Смог выдавить из себя он,ожидая отказа. Эти слова дались тяжело,на грани между желанием рассказать правду и страхом. Генри кивнул, не глядя, но уголки губ едва приподнялись в тёплой улыбке. – Хорошо, я могу отвезти тебя к себе, если хочешь, но предупрежу Уилья... – Нет. Его прервал твёрдый тон Майкла.Генри повернул голову в его сторону, изучая выражение лица, пытаясь понять. Парень же, понимая, что сказал это слишком резко, сбавил тон. –Простите. Только, не предупреждайте его об этом. Я не хочу, чтобы он был в курсе. Пожалуйста. Мужчина, не отводя глаз ещё пару секунд, чувствовал, как что-то внутри треснуло, но пока не обращал на это внимание. – Хорошо. Я не скажу об этом отцу, Майкл. Обещаю. Парень кивнул с благодарностью и облегчением на лице. – Спасибо. – коротко ответил он, снова устремив взгляд в окно, но уже не такой напряжённый, с осознанием, что сейчас он находится и будет в безопасности. Прошло около десяти минут дороги. Они проехали мимо поворота на улицу Афтонов и продолжали свой путь. Генри плавно поворачивал руль и смотрел прямо перед собой, изредка поглядывая на Майкла. На душе у него было неспокойно, синяки на шее парня не давали ему покоя. Он не хотел лезть, но проигнорировать это казалось ему худшим, поэтому в какой-то момент, собравшись с мыслями, заговорил, спокойно, без грубости или давления: – Майкл. Я заметил синяки на твоей шее. Они выглядят болезненными. С тобой всё в порядке? Майкл на мгновение сжался, но почти сразу расслабился, впервые за всю дорогу позволив себе откинуться на спинку сиденья. Рефлекторно он потянулся рукой, в очередной раз потёр бледно-фиолетовое пятно, мысль о котором удушала, не покидая из головы ощущения тонких длинных пальцев отца на своей коже, сдавливающих её как тиски. Он резко одёрнул руку, словно ошпарился. Сделал короткий вдох, сосредотачиваясь на разговоре. – Да, почти не больно. – Хорошо. – кивнул Генри. Челюсть немного напряглась, когда он обдумывал следующий вопрос. – Это... Уильям оставил их тебе? – голос осторожный. На это Майкл встретился на секунду с Генри взглядом. – Да, это был оте... – запнулся, понимая, что больше не может называть его так, после всего. – Он. Он меня душил. Я... Поэтому я не хочу домой. Мужчина внимательно слушал. Ему казалось, что Майкл что-то недоговаривает, скорее всего из-за страха. Давить он не собирался, только успокоить и поддержать. – Понятно. Не переживай, я тебе помогу, Майкл. Сегодня побудешь у меня. Если хочешь, мирно выпьем чай. Но помни, всё сейчас хорошо. Эти слова звучали мягко и уверенно, почти как клятва, что заставило Майкла впервые за долгое время расслабиться, а на лице появилось что-то вроде маленькой усталой улыбки. Хотя это был просто пережиток сильного стресса, ему всё равно было хорошо в данный момент. Они ехали, машина плавно двигалась по дороге, капли отбивали тихий ритм на лобовом стекле. Откинувшись назад, он прикрыл веки, облокотившись плечом о дверь. В данный момент ему было хорошо, настолько, что хотелось плакать, но от счастья. Ведь он не мог поверить, что кому-то не наплевать на него в этой жизни, и это был кто-то, друг его отца, готовый дать то, чего не смог сам Уильям. Парень позабыл почти обо всём, но мысленно, в полудрёме, произнёс сам себе, прежде чем провалиться в поверхностный сон. «Я должен рассказать правду...» В какой-то момент его голова откатилась, прижавшись щекой к прохладной поверхности стекла. Генри видел это всё. Его глаза наполнились теплом и одновременно грустью. Мужчина знал о плохом и не очень подобающем отношении Уильяма к детям, особенно своим. Но узнать, что тот в целях воспитания или чего-то ещё, о чём думал Генри, прибегнул к удушению, было трудно — не верилось, что он способен на подобное. Когда Генри снова переключился на Майкла, то мельком взглянул на его шею. Тёмные пятна заставили его поморщиться, после чего он уставился на дорогу, сворачивая на свою улицу. Q Здание ресторана стояло в ночи; с самого утра над городом сгустились тучи, а над ним — что-то тёмное и тяжёлое. Свет исходил лишь от двух фонарей у здания, а в ресторане стояли глушь и тишина. Джеймс к этому времени вышел на улицу, ближе к дороге, ожидая приезда полиции, а Клинтона оставил внутри, у кабинета Уильяма, следить за ним. В какой-то момент послышались сирены, а сине-красные огни осветили здание ярким светом трёх патрульных автомобилей. Пятеро полицейских вылезли из автомобилей и остановились возле Джеймса. Один, мужчина лет 35, заговорил с ним ровным профессиональным тоном, доставая бланк, чтобы внести показания. – Добрый вечер. Молодой человек, это вы вызвали полицию? – Да, это я звонил. – немного нервозно кивнул он, руки дрожали от адреналина и холода, тонкая куртка не спасала. – Я хотел доложить на моего начальника, Уильяма Афтона. Сегодня в заведении пропало пятеро детей, и это он причастен к их убийству. Взгляд офицера стал серьёзнее, как и всех остальных, понимая, с чем придётся иметь дело. Несмотря на это, его голос оставался ровным. – Вы говорите, что ваш начальник причастен к исчезновению и убийству детей. Откуда вы знаете или почему вы так уверены в этом? Есть ли у вас какие-либо доказательства?... Пока Джеймс давал показания на улице, Клинтон сильно нервничал. Его уверенность постепенно давала трещины. Он боязливо смотрел на дверь кабинета начальника и в сторону коридора, шарахаясь от каждого шороха. Мысль, что он остался совсем один с монстром и трупами тех детей, была для него жуткой. Парень хотел выйти наружу, где безопасность, полиция, ведь Уильям никуда не убежит, но его желание быть полезным оказалось сильнее. Только страх, что Уильям может сбежать через чёрный вход и скрыться, заставлял оставаться его на месте и ждать. Его переживания заглушали тот факт, что именно он мог стать следующей жертвой в списке Уильяма. В один момент произошло то, что заставило его замереть и мгновенно побледнеть, — шаги за дверью кабинета начальника. Дверь приоткрылась, на пороге показалась высокая тонкая фигура Афтона. Его серые глаза сверкнули в ярко-красном свете полицейских огней, вид на которые открывало окно. В руках он словно держал что-то, крепко сжимая, а затем начал идти на работника уверенными шагами. Парень напрягся. Всего мгновение он мог двигаться и хотел было помчаться к выходу, но не успел — сильным движением его пригвоздило спиной к стене. Крепко, так, что он не мог пошевелиться, даже если бы захотел, но сейчас Клинтон стоял как вкопанный. Горло сдавило и пересохло. Хотелось кричать, лишь бы кто-то услышал, но голос застрял глубоко внутри. Капля холодного пота скатилась с его лица, когда Уильям оказался почти вплотную, возвышаясь. В руках он сжимал тот самый пропавший топор. При виде тонкого, как игла, лезвия топора, очертания которого нечётко проглядывались в темноте, его глаза расширились от адреналина, сердце ускорило темп, в голову бросило жар, но в груди было холодно. Пальцы скользили от пота, когда он сжал их в кулаки. Уильям издал тихую усмешку и чуть склонился, чтобы быть почти лицом к лицу с работником. – Что такое? Ты боишься? Не пытайся строить из себя героя. Если вспомнить, сегодня утром ты вёл себя иначе. Даже сплотился с Майклом против меня, но всё же угодил в ловушку. – напевал мужчина, изучая серыми, как сталь, глазами, которые видели насквозь. – Но я знаю, на самом деле ты сейчас зол на меня. Я не прав? Парень не знал, что ответить. Мозг отказывался переваривать то, что он сказал, сразу, но, осознавая всё сказанное с каждой секундой, понимал — он сейчас прав. Сначала он замялся. – Нет, Вы... Перестаньте, я... Я не... Отпустите меня, пожалуйста... – голос сорвался. – Вот как ты заговорил? – его гуши тронула странная ухмылка. – Что ж, сначала я думал, что ты разочаруешь меня, но мольба о пощаде — лучшее, что можно сказать перед смертью. На ближайшей стене, освещённой тусклым мигающим красным светом сигнальных огней, чётко отражались две тени. Клинтон, сжавшийся у стены, и Уильям, почти скрывающий его. Мужчина, левая часть лица которого была освещена кроваво-красным, занёс обе руки с топором. Сумасшествие застыло на его лице, когда он с сильным размахом прицелился в шею Клинтона. Тот успел издать хриплый звук, похожий на вздох, а затем его тело тяжело приземлилось на пол, заливая его кровью. Опустив топор, Уильям рукой вытер с лица несколько брызг крови, но ему было плевать на грязный рукав, он наблюдал, как жизнь покидала тело от потери крови. Спустя около минуты, пнув пару раз того по рёбрам, чтобы убедиться, что он не дышит, мужчина самодовольным движением поправил галстук, швырнув орудие убийства на залитый густой жидкостью пол. Именно сейчас из главного зала послышались тихие и осторожные шаги. Это были офицеры, которым только сейчас предоставили ордер на обыск места преступления. Четверо полицейских с фонариками в руках шли цепью, держась друг за друга, но как только свет первого попал на Уильяма, он вытянул руку, давая команду остальным остановиться. Почти сразу же и до этого напряжённое выражение лица офицера, как и остальных, сменилось шоком, так как в нос ударил резкий металлический запах, который нельзя спутать. Белый свет нескольких фонариков осветил месиво крови и почти обезглавленное тело, а затем медленно перевёлся обратно на Уильяма, понимая, что нужно сохранять спокойствие. – Вы, Уильям Афтон, сэр? Владелец этого заведения, верно? – заговорил он, не решаясь подойти ближе. Немала вероятность, что тот мог иметь при себе оружие. – Да, я Уильям Афтон, владелец заведения. – кивает он, делая шаг вперёд. – Ладно... – сказал офицер сквозь смятение и отвращение. У него слегка кружилась голова, а к горлу подкатывала тошнота. Один из офицеров даже вышел, другие двое остались за спиной первого, ожидая, но без резкости, понимая, что имеют дело с психопатом. Проходит около пятнадцати минут переговоров, когда Уильям подошёл ещё ближе, и офицер даёт новый знак —— хватать. Оба мужчины реагируют быстро. Уильяма почти за секунду прижимают лицом к холодному полу, скручивая за спиной руки. Уильям почувствовал, как холодный металл защёлкнулся вокруг его запястий, сковав их вместе, горло сдавило от неудобного положения и давления на спину, голова кружилась, пока он ощущал запах крови, витающий почти рядом с носом, и для него это казалось чем-то отличным. – ... Уильям Афтон, вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, будет использовано против вас в суде... Поверхностно услышал он, а затем как его подняли на ноги и провели на улицу в сторону одного из автомобилей. Уильям не сопротивлялся и спокойно шёл без попыток сбежать. Как только дверь машины захлопнулась, а тот самый офицер, что говорил с ним, сел за руль, мужчина прислонился лицом к холодному стеклу, глядя на то, как они выезжают с парковки у ресторана. Офицер то и дело бросал взгляды в зеркало заднего вида. Хотя Уильям и сидел за специальной решёткой, не проявляя признаков агрессии, само присутствие этого человека в машине напрягало и заставляло чувствовать себя неприятно. Афтон смотрел на проносящиеся мимо очертания зданий в тусклом свете ночного неба. Его глаза были спокойными, но в отражении стекла губы дрогнули в жуткой улыбке, когда он посмотрел на офицера через зеркало. Две красных точки на бампере полицейского автомобиля становились меньше с каждым метром, уезжая вдаль.