Тупик

Майкл быстрым шагом направился в сторону, куда пошёл этот мужчина. Он останавливается в метре, видя человека лет 30-35 с афроамериканской внешностью, который с растерянным видом стоял на пороге в кабинет управляющих и разговаривал с Генри, что стоял перед ним, сложив на груди руки, как делал обычно, когда переживал. Эмили был напряжён, пока слушал, как мужчина рассказывал о пропаже детей. Его рука крепко впилась в ткань рубашки на локте, так, что казалось, та в любой момент может лопнуть по швам. Лицо Генри изображало грусть с намёком на страх. Он знал, что значит терять детей. Как сильно это ранит. Сильнее даже самого острого ножа. Какое опустошение и горе приходят после этого. Не слышать дома звуков детского смеха, а тишину — вот что хуже всего для любого родителя. По крайней мере того, кто правда любит своих детей и желает им самого лучшего. — Вы говорите, ваш сын и другие дети пропали? Расскажите подробнее, где вы видели их или кого-то одного в последний раз? Может, они могли пойти куда-то или с кем-то? — спрашивал Генри в надежде, что всё это случайность, дети в порядке, просто их нет на глазах, но в глубине души помнил. «Если вспомнить, я тоже самое думал, когда мы с Уильямом ехали за Чарли в ту ночь. Я дурак, твердил себе тоже самое, а потом... Нет, хватит. Это... Сейчас важнее дети. Может, это и не случайность, но мы должны сделать что-то, если успеем». Он оборвал себя, слушая мужчину. — Нет, честно, я не знаю, могли они пойти с кем-то. А видел я их в зале. Минут двадцать назад они все сидели за столом, потом я увидел, что их нет. Подумал — играют, не стал разводить паники. Но с того момента они так и не вернулись. Я беспокоюсь, что с ними могло что-то произойти. — рассказывал он с едва заметным намёком на отчаяние в глазах. Генри понимал его желание начать искать их. И несомненно не мог не согласиться, тем более что делать какие-либо выводы ещё рано. — Хорошо, тогда давайте я помогу вам с поиском. — Неуверенным движением снимает очки, протирая линзы краем рубашки. — Мы могли бы ещё раз осмотреть зал, другие помещения, расспросить по этому поводу очевидцев. И в крайнем случае осмотреть другую часть здания для персонала. — Да, давайте. Спасибо за помощь. — Мужчина благодарно улыбается, но его улыбка выглядит натянутой. Генри выходит за ним, следуя по коридору. Заметив Майкла, который слушал весь их разговор, остановился всего на секунду. — Майкл, произошла непредвиденная ситуация. Несколько детей пропали. Мы с отцом одного мальчика пойдём искать их в той части. Сообщи это Джеймсу и Клинтону. Поищите, пожалуйста, детей во всех помещениях, на кухне, в кладовых, везде. — Пока Эмили рассказывал, его голос был наполнен лёгким волнением, которое он пытался скрыть, но то, как он теребил пальцами ткань своей рубашки, говорило само за себя. — Конечно, мистер Генри. Я дам знать, если обнаружу что-то. — Майкл кивает резче, чем должен, и спешно, почти бегом, обходит его, направляясь в главный зал. Снаружи он выглядит спокойным, но внутри — буря. «Слишком много всего. Слишком много информации за один день. Коробка с компроматом на отца, топор в кухне, который неожиданным образом исчез, теперь пропали дети и Уильям.... Стоп... Уильям ушёл около двадцати минут назад из кабинета, потом пропал топор и дети.... Топор... Дети... Ужасное сочетание. Если вспомнить те откровенные записи из блокнота отца, стоит ожидать самого худшего... Нужно как можно скорее найти Джеймса и Клинтона, найти детей и отца. Пока не стало поздно...» Он уверенно преодолевает коридор, оказавшись в просторном помещении. Джеймса удаётся найти сразу.Тот как раз шёл навстречу, держа в руке пустой поднос. Увидев Майкла, парень остановился, уже по взгляду понимая — что-то произошло. — Майкл? Что-то случилось? — Замечает одного из их начальников, появившегося в зале, а после растворившегося в толпе. — И почему мистер Эмили здесь? — Дело срочное. — начинает Майкл. — Пропали несколько детей. Отец одного из них сообщил об этом. Генри сказал, чтобы мы с тобой и Клинтоном прочесали другую часть ресторана, все помещения. — Дети пропали?.. — растерянно спросил Джеймс, побледнев, кровь отлила от лица, а пальцы крепче впились в пластиковые ручки подноса. — Чёрт. Тогда мы должны срочно начать их искать. И Клинтон с нами. «Вот чёрт... Вот чёрт... Неужели это и правда вновь происходит? Это определённо проделки Афтона. Я уверен в этом. И... Где он вообще...» Переводит взгляд на Майкла. — Послушай, Майкл, где твой отец? — осторожно спрашивает он, остерегаясь спросить лишнего или получить не ту реакцию. — Мой отец... — он застывает, переведя глаза на Джеймса. Парень старается говорить осторожно, но кажется, оба понимают, что они пытаются донести друг другу. — Я не знаю... Ты думаешь, мой отец причастен к этому? — Я... Э... Если честно, да. Ещё когда дочь Эмили пропала, он вёл себя слишком подозрительно. Я пойму, если ты не... — Да. — прерывает Майкл. — Это он. Точно он. Чарли он убил. Да и ещё несколько ужасных вещей. У меня есть доказательства по этому поводу, но они не с собой. Теперь Джеймс смотрит на Майкла по-новому, с надеждой и некоторым уважением. Уважением за то, что он не защищает отца в совершенных действиях, хотя мог. — Майкл... Это, наверное, очень тяжело для тебя. Я... Я и не думал, что ты поймёшь. — Голос чуть дрогнул, едва не тронув больную тему. — Ладно, достаточно разговоров. Мы должны действовать, пока не поздно. Объединим усилия. — Отлично. Тогда ищем Клинтона, а после детей, в каждом помещении. Медлить нельзя. Каждая секунда сейчас как спичка. — Голос Майкла твёрдый, во взгляде решительность. Они с Джеймсом отходят и начинают искать Клинтона. Тот стоял неподалёку и с непониманием смотрел на то, как Генри сообщил о раннем закрытии из-за «потекших труб». Увидев ребят, он подошёл к ним. — Вы слышали? Начальник только что сказал, что трубы потекли. Всех выпроваживают домой. — Его лицо меняется на самодовольную улыбку. — Ну ничего, нам же лучше. Раньше пойдём домой, а? Он замечает их немного хмурые лица, понимая, что здесь что-то нечисто. — Э... В чём дело? — Дело в том, что... — начинает Джеймс. Они с Майклом быстро рассказывают ему всё как есть. Пока Клинтон слушает, его лицо меняет несколько эмоций: негодование, уверенность, злость. — Да как он смеет поступать так. Украл топор, детей и теперь превосходствует над ними. Вот же козёл... — Парень сжимает руки в кулаки. — Ты меня извини, Майкл, что оскорбляю его, но так правда нельзя. — Ничего. — говорит он. — Всё, достаточно разговоров. Мы и так потеряли достаточно времени. Идём, пока не... — Поздно... — прерывает Майкл с осознанием в голосе. Голова повёрнута в сторону прохода в главный зал. — Мы опоздали... Джеймс и Клинтон следуют за ним взглядом и также замирают. Уильям неожиданно объявился. Мужчина несколько секунд стоял на месте, сканируя пустое заведение. В его взгляде читалось заметное, внутреннее нездоровое удовлетворение. После он встретился глазами со всей троицей, в особенности задержавшись на Майкле. «Ты опоздал, Майкл. Я всегда буду на два шага впереди». Он сверкнул глазами, как которые во тьме, и быстро исчез за поворотом, куда ушли Генри с отцом мальчика. Майкл нервно сглотнул, понимая: «Дома мне конец...» — Вот урод... Теперь он явно не будет скрываться. — бормочет Клинтон, бросив в его сторону раздражённый взгляд. Он чуть лягнул ногой, сдерживая злость. — Хватит. — Джеймс остановил его, положив на плечо руку, не давая сделать шагу. — Мы не должны опускать руки прямо сейчас. Уже если дети мертвы, нам нужно попытаться найти их тела. Может, там будут какие-нибудь улики. — Переводил глаза то на Майкла, то на Клинтона, ожидая реакции. Майкл, глубоко задумавшись над его словами, отбросил страх перед собственным отцом в сторону, но был настороже по поводу его очередной выходки. — Ты прав. — Твёрдо произнёс он с каплей неуверенности. — Мы должны попытаться, но нам нужно быть куда осторожнее. Он знает, что мы наблюдаем за ним. Клинтон кивает в знак согласия. — Да, но лучше действовать быстрее. А то мало ли мы будем... Следующими... Он ещё несколько секунд смотрит в сторону, где исчез Уильям. Спустя несколько секунд троица исчезла в тёмном коридоре в поисках пятерых пропавших детей. Они обыскивали всё, каждую комнату, шкаф и закуток ресторана, даже морозилку, но не смогли найти ни следа или намёка на присутствие ребёнка. Во время поисков они приняли решение разделиться, поэтому каждый искал в определённых комнатах, иногда, сами того не зная, просматривали одну комнату по два или три раза, только вот ни одна попытка пока не увенчалась успехом. Майкл вошёл в очередную комнату для осмотра. Это была кладовка, где хранились аниматроники в ночное время суток и ещё два старых костюма. Парень прикрыл за собой дверь, начиная осматривать тёмное помещение, освещаемое лишь тусклой лампочкой под потолком. Комната представляла собой небольшую каморку 4×5 метров. Справа от двери стоял металлический стеллаж, на котором хранились коробки с деталями аниматроников, почти каждая была подписана чёрным маркером: «глаза», «провода» и так далее. Слева у обоих стен лежали сами аниматроники, а напротив в стене располагался встроенный шкаф, где лежали старые костюмы. Осматривая помещение, Майкл почувствовал, что в нос ударил лёгкий, но при этом резкий запах хлорки, смешанный с чем-то свежим. Парень поднял глаза в поисках источника и увидел маленькое окошко на стене под потолком, которое было открыто настежь. Благодаря нему запах средства выветривался быстрее, это дало один ясный ответ — Уильям точно побывал здесь, как и те дети. Он пытался избавиться от улик. Понимая, что искать нужно здесь, Майкл стал шарить глазами по комнате в поисках чего-то угодно, куда могло поместиться тело среднего размера. Взгляд упал на шкаф. Майкл напрягся, глядя на металлические дверцы. Его сердце немного ускорило ход, стуча эхом внутри головы. Медленными, но уверенными шагами он направился к шкафу, протянув вперёд руку. Хватается пальцами за металлическую дверцу, потянув её на себя. Та отвалилась с неприятным скрипом. Освещая нутро шкафа фонариком, найденным на полке стеллажа, он никого не нашёл. Внутри лежал только один костюм золотого кролика. Прикрыв дверцу, парень повернулся назад, изучая костюмы аниматроников взглядом, пока освещал их фонариком, вместе с ними был и костюм золотого Фредбера. Майкл опустился на одно колено рядом с ним, освещая старый, покрытый плесенью мех, от которого исходил неприятный сырой запах плесени и чего-то ещё, но он не мог разобрать, так как хлорка не выветрилась до конца, а над полом вонь стала сильнее. Майкл прикрыл нос и рот рукавом кофты, изучая робота, его челюсть и грудную клетку, откуда кровь его младшего брата не смогли отмыть до конца. Посмотрев в глаза, безжизненные перекошенные глаза, смотрящие в разные стороны, казалось, одновременно в прошлое и будущее, ему стало неприятно. «Чёрт, чёрт, чёрт... Это... это я виноват тогда... Эван, прости меня...» Промчалось в его голове. Майклу стало больно. Он до сих пор помнит: Кровь стекает с плеч и шеи его младшего брата, тело которого безжизненно едва заметно покачивалось в пасти аниматроника, как повешенного в петле. Пальцы рук разжаты, они просто прямо свисают вдоль туловища, как и ноги, глядя носками кроссовок в пол. Парень тянет руку, словно если коснётся, сможет почувствовать присутствие своего брата, но его перерывает голос, знакомый голос, с бесстрастным и ледяным тоном, лишённым всяких эмоций: — Майкл. Парень вздрагивает, резко отдергивая руку и оборачивается, вставая. Увидев перед собой отца, Майкл напрягается, опуская фонарик на пол. — Здесь нет детей, можешь даже не пытаться. — произносит он холодно, глядя сыну прямо в глаза с высокомерием и недовольством. — Где они? Куда ты их дел? Зачем тебе вообще нужно это и... — голос сорвался, сдерживаясь, чтобы не перейти на истерический крик. — И зачем ты убил дочь Генри?! Зачем ты его... Парень резко замолк, понимая, что сказал лишнего. Опустив глаза вниз, он выключил фонарик. Правая рука сжалась крепче, казалось, что пластик треснет в его ладони как под прессом. Переведя медленно глаза, Майкл встретился взглядом с отцом, на лице которого играла лёгкая самодовольная ухмылка, а глаза полны хаоса и безумия. Слабо усмехается. — Оу, так ты знаешь, что я сделал с Чарли и Генри? — скорее не вопрос, а констатация факта. Между ними висит молчание и сильное напряжение. Уильям молчит, но не ждёт ответа, и Майкл молчит, ожидая любой выходки. Он бы мог ответить ему, сказать всё, что накипело, но страх перед ним взял верх, поэтому единственное, что он мог сделать, — просто стоять, сжав в руке фонарик. — Молчишь? Боишься? Я так и знал. — Медленно закрывает дверь кладовой с помощью своего ключа. Намеренно убирает его в карман брюк, а после делает шаг в сторону Майкла. Стук его подошвы в маленьком помещении звучит как тиканье метронома в замедленном ритме. Майкл напрягается всем телом, отступая назад под ритм каждого небольшого шага отца, производящегося каждые три секунды. Он специально шёл медленно, настигая, как злорадный волк, загоняющий в ловушку свою жертву. Шаг. Ещё шаг. И ещё шаг. Он стоит перед Майклом, что сжимается в стену, прижимаясь локтем левой руки, явно собираясь убежать в крайнем случае, хотя дверь закрыта. «Чёрт... Что он собирается делать? Это неадекватно. Если набросится, я побегу налево и так начну в дверь колотиться, лишь бы кто-то услышал, а если нужно — с петель её». Уильям стоял, не мигая. Расстояние между ним и парнем было небольшим. Глядя на него сверху вниз, он заговорил. — Майкл, я знаю, что ты сейчас думаешь. «Что я от тебя хочу?» — не так ли? — Не дожидаясь ответа, намеренно преграждает левую сторону, чтобы тот не убежал. — Понимаешь ли, мальчик мой, жизнь устроена так — есть хищник, а есть добыча. Какую роль кто выполняет, ясно и так, но порой хищнику приходится притворяться овцой среди остального стада, чтобы не вызывать подозрений. Вот только если узнает другая овца, от неё нужно избавиться, пока она не донесла правду остальным. Майкл слушает его рассказ, понимая, как глупо это звучит в данной ситуации, но спустя секунду до него как щелчком дошло осознание. «Избавиться...» — Из-избавиться?... — смог вымолвить он с дрожью в голосе. Уильям ухмыляется ещё шире, ощущая превосходство. — Да, всё верно. Избавиться. — повторяет мужчина, наклоняя голову, почти сталкиваясь нос к носу с Майклом. — Я не такой тупой, каким ты меня себе представлял. Ладно, не буду тянуть. Просто покончу с этим. Протягивает руки, обхватив тонкими бледными пальцами шею сына, начиная сдавливать её в своих руках. Несмотря на худобу, хватка его была крепкой. Майкл застыл, когда ему перекрыли доступ кислорода. Он открыл рот в попытке набрать в лёгкие воздух, но это было бесполезно. Из его глотки вырывались жалкие хрипы и низкие звуки, пытаясь сказать хоть что-то. Парень потянул руки к своей шее, пытаясь оторвать от себя руки или расцарапать ему пальцы, но давление на горле усилилось. Спустя каких-то пятнадцать секунд, во время которых от отсутствия воздуха рот начало сушить изнутри, Майкл осознал: если сейчас же ничего не предпримет, он умрёт. Почувствовав в теле слабость, парня бросило в жар, сердце замедлялось. Глаза начали слезиться, а перед ними выступала пелена постепенной темноты. Всё вокруг становилось нечётким. Паника захлестнула его с головой. Он задергался как рыба на суше, открывая и закрывая рот. Начиная топтаться на месте, ноги ослабли. Фонарик выпал, падая на пол куда-то в сторону. Уильям всё это время самодовольно ухмылялся, не разжимая рук ни на секунду. В его глазах было лишь удовлетворение процессом. Почувствовав, как тело Майкла ослабло, он с силой повалил его на пол, прижимая затылком к холодному кафелю, а сам встал рядом на одно колено, чтобы было удобнее. Но неожиданно его голову, как стрелы, пронзила мысль. «Нет, ещё рано». Переводит взгляд ему в глаза. — Слушай меня внимательно. Ты жить хочешь? — тянет за горло на себя. Майкл, на грани потери рассудка, не может поверить в услышанное, это реальность или галлюцинация. Уильям повторяет, теперь грубее и громче. — Я тебя спрашиваю, идиот ты эдакий, кусок, жить хочешь? — руки сильнее сдавливают глотку, так что там остаются следы. Майкл кивает, слишком резко, лишь бы это закончилось. — Так я и знал. — поднимает Майкла чуть выше, встречаясь с ним взглядом. — Тогда поступим так. Ты не посмеешь заикнуться ни перед кем о том, что знаешь, особенно перед Генри, и никто не узнает о том, что здесь было. Но если проболтаешься, не сможешь сказать ничего больше никогда. Майкл попытался ответить, но его передёрнуло от нехватки воздуха, заставив закашляться, поэтому он кивает, судорожно держась за руки отца на своей шее, в надежде на то, что он правда отпустит. Это и происходит. Спустя секунду Уильям разжимает руки и поднимается на ноги, глядя на сына сверху вниз. Парень тем временем мгновенно хватается за шею и открывает рот, делая жадные глотки воздуха, которые получались рваными. Он сел, начиная хрипеть и кашлять, восстанавливая дыхание. Всё вокруг снова становилось ярче, и потемнение в глазах постепенно отступило. Более-менее придя в себя, он тяжело поднялся на ноги, придерживаясь рукой о стену, чтобы не упасть, а после поднял испуганные глаза на отца, вытирая тыльной стороной ладони мелкие слезинки. Шаткой походкой, потирая рукой кожу, парень подошёл к двери. — Кхе-кхе... Можно... Я пойду? Я правда никому ничего не скажу. Прошу, только не убивай. — голос звучал немного сипло. Уильям смотрит на него несколько секунд, сложив на груди руки. Он проходит от угла с аниматрониками медленными шагами в сторону сына. Остановившись рядом, тянется в карман, прежде чем как достать ключ, наклоняется к уху Майкла. Длинная тень, отбрасываемая светом лампы, падает на парня. — Помни, ни слова. — проводит тонким указательным пальцем по тёмным следам на шее сына, заставляя того сжаться и отпрянуть на пару шагов. Но Уильяма это только забавляло. — Ладно, можешь идти. Только одно предупреждение — ты поедешь домой на машине с Генри, я договорился с ним, он тебя подвезёт. Я останусь в ресторане, и только посмей провернуть что-то. Достаёт ключ, отпирая дверь. — Проваливай. — бросает он холодным тоном, прислонившись спиной к стене. Смотрит вслед уходящему, после окидывает взглядом каждого аниматроника. Удостоверившись, что всё спокойно, мужчина поднимает с пола фонарик, бросает его в одну из коробок на стеллаже, прежде чем закрыть дверь. Майкл тем временем стоит в туалете перед зеркалом. Его волосы влажные от воды, когда он умывался. Холодная капля скапливается на кончике носа, капая вниз. Парень вытирает лицо кулаком, шмыгая носом. Ему стало легче дышать, но горло неприятно жгло и болело, даже несколько глотков воды не помогли. После удушения на его шее остались тёмно-синие следы, которые были довольно заметными, но он более-менее смог прикрыть их воротом рубашки, застёгнув все пуговицы. «Мой отец — настоящий псих, и я убеждаюсь в этом не в первый раз. Он только что чуть не придушил меня... Блять... Я правда мог умереть». Майкл встряхивает голову, встречаясь взглядом с собственным отражением. Он выключает кран со скрипом, повернув рукоять, а после выходит в коридор. Его шаги лёгким эхом раздаются по длинному пространству, проходящему через половину здания, когда он спешит в главный зал. На месте он встречает только Генри. Он один стоял там, задумчиво глядя в пол, но, услышав шаги, обернулся. — Майкл. Вот ты где. — начал он, ступая на шаг. — Мистер Генри... — голос срывается на хрип. — Я никого не нашёл. Виновато произнёс парень, сжав руки в кулаки. — Не нужно. — Кладет ему на плечо руку лёгким жестом. — Я знаю. Мы тоже не смогли никого найти. Печаль проскакивает в его голове, слегка дрогнув. — Уильям... Э, твой отец попросил, чтобы я подвёз тебя до дома. Уже довольно поздно. — Пауза, подбирает слова. — Мне очень жаль, что сегодняшний день закончился так... Я понимаю, тебе тяжело сейчас, поэтому лучше пойдём. Тебе сейчас нужен моральный отдых. Осторожно начинает вести его к выходу. Майкл кивает, следуя вместе с ним. — Да... Да, спасибо... Они не произносят больше ни слова, сохраняя между собой терпеливое понимание и молчание. Машина тихо заводится и не спеша выезжает с парковки. В салоне Майкл сидит, подперев локтем голову, и смотрит в окно, глядя в собственное отражение и иногда переводя взгляд через это же стекло на Генри, разрываясь между тем, чтобы рассказать правду, но вспоминая то, что было в подсобке, его синяки неожиданно заболели. Он протянул руку, потирая свою шею. --- В ресторане. Время 20:02 Джеймс и Клинтон всё ещё находились в ресторане, так как перед закрытием Уильям попросил их помыть полы. Оба ясно знали, что он тоже знает, но боялись ослушаться. Взяв по ведру с мыльным раствором и швабре, они разделились. Джеймс направился в зал, а Клинтон в заднюю часть заведения. Время шло, он продвигался, пока не пришёл во второе подсобное помещение. Входит, нажимая на выключатель. Загорается лампочка, висящая под потолком. Парень ставит ведро с водой у двери. Опускается на корточки, окуная тряпку в воду. Вытаскивает, отжимая лишнюю жидкость. Несколько капель неаккуратно падают на пол, брызгая вокруг ведра. Его движения методичны и отработанны. Клинтон прислушивается к каждому постороннему звуку в коридоре, остерегаясь встретиться с начальником. Поднимается на ноги и начинает протирать пол рядом с аниматрониками, но остановился, почувствовав сквозняк. Запах хлорки к этому моменту выветрился полностью. «Окно открыто? Странно, я вроде закрывал его утром. Наверное, показалось». Закрывает окно и продолжает растирать воду по полу, собирая грязь. В один момент его взгляд цепляется за странную, очень маленькую лужу на полу у ног одного из аниматроников. Парень хмурится. Ставит швабру к стене, а сам опускается на корточки, вглядываясь в пятно. Новая капля стекает из щели и под весом проваливается в эту лужицу. Клинтона как током прошибает. Когда капля разбивается, что-то у него внутри тоже лопается как стеклянный мост. По рукам пробегает дрожь, его глаза расширяются. — Это... К-кровь...? — шевелит он губами, не веря в происходящее. Голос — тихий неслышный шёпот. Лицо парня бледнеет. Глаза пробегаются по каждому аниматронику. Второй раз его прошибает насквозь, теперь он резко поднимается, сжимая руки в кулаки. Сердце ускоряет темп. — Господи... — подносит руки к лицу, чтобы заглушить голос. Качает из стороны в сторону головой. До него полностью доходит, где всё это время были, и насколько Уильям опасен. Мурашки ужаса пробегают по спине. «Нужно... Нужно рассказать Джеймсу. Срочно. Или вызвать полицию». Голос в его голове обретает небольшую твёрдость, стараясь не поддаваться эмоциям, но когда он резко разворачивается и почти бегом выбегает из комнаты, едва не падая. Случайно спотыкается о ведро, стоящее на пороге, о котором он забыл. Оно опрокидывается, разливая воду. Ботинки и штаны Клинтона намокают, но он не обращает внимание, мчась в сторону главного зала. Топот эхом раздаётся по зданию, отдаваясь лёгким свистом его влажной обуви, скользя по плитке из-за спешки. Уильям в своём кабинете слышит топот за дверью. Он бросает взгляд на дверь, но отводит его обратно к чертежам на столе. В жёлтом свете лампы уголки тонких губ трогает самодовольная полухмылка.