Часть 12

Глава 12 — «Кто остаётся, когда все ушли» Утро было серым, но не тяжёлым. Пенелопа проснулась не от шума, не от кошмара, не от боли в груди — а просто… проснулась. В комнате было тихо. И тепло. Калисто спал на полу у стены, подложив под голову свернутый плащ. Его дыхание было ровным, как будто в этом мире больше нечего бояться. Она посмотрела на него долго. Его профиль казался таким… уязвимым. Не как у наследника престола, не как у человека, от которого дрожит армия. А как у мужчины, который решил остаться рядом. Несмотря ни на что. Пенелопа поднялась, прошла к зеркалу. Своё отражение она почти не узнала. Слишком тонкая. Слишком взрослая. Слишком не она. Но в глазах — что-то новое. Не огонь. Не сталь. А… жизнь. Калисто проснулся, когда она вернулась к нему с чашкой горячего какао. Он приоткрыл один глаз, хрипло сказал: — Это сон? — Нет. Если бы был, ты бы вёл себя вежливее. Он усмехнулся. Не в первый раз она чувствовала, как её защита тает под его улыбкой, как лёд под первыми лучами солнца. — Ты ведь знал, что я сломаюсь, — сказала она вдруг. — Когда ты пошёл за мной. Ты знал, что я не справлюсь одна. Зачем? Он замолчал. Ответ был долгим, будто вытянутым из самого сердца: — Потому что я знал, каково это — когда тебя все покидают. И не хотел, чтобы ты осталась одна… так же, как когда-то остался я. Она посмотрела на него пристально. Его взгляд был открыт. И такой ранимый, что в ней защемило. — Калисто… — голос дрожал. — Я боюсь. Не тебя. Себя. Боюсь, что если позволю себе почувствовать, всё разрушится. — Так и будет, — тихо ответил он. — Но, может, это разрушение откроет что-то новое. Что-то, что построим мы. Вместе. Она отвернулась, будто эти слова слишком опасны, чтобы на них смотреть. Но сердце уже дрожало от них, как струна. Позже, во дворце, её снова начали звать на ужины. Но теперь всё было иначе. Рейнон молчал, смотрел настороженно. Герцог — холодно, но будто уважительно. Слуги — сдержанно, но с оттенком осторожности. Они почувствовали: Пенелопа больше не просто приёмная дочь. Теперь она — выжженная душа, пережившая яд, предательство, и… вернувшаяся с того света. Она больше не играла роль. Она стала собой. Поздно ночью, Калисто снова пришёл. Без слов. Он только протянул ей руку. И она взяла её. — Куда мы идём? — спросила она. — Туда, где свет не осуждает, а обнимает. Они шли по саду, сквозь ночную прохладу, мимо цветов, что раскрываются только в темноте. Пенелопа впервые за долгое время чувствовала: не страх. Не боль. Только его руку в своей. И впервые в жизни — веру.