3. Майкрофт Джеймс Бонд

Смотреть Майкрофта приходили часто. Но ему не нравились эти люди. Что ему может дать семья пекаря? А фермеры? Да даже и полицейский. Ничего. Он ждал самого лучшего предложения, и оно случилось. Вошедшие в комнату женщина и мужчина на первый взгляд выглядели идеальной парой: дорогая, дорогой, внимание и забота… Майкрофт только наклонил голову к плечу: слишком идеально выглядит. Дальнейшее наблюдение за беседующими с воспитательницей парой показало: он не ошибся. Да, семья. Но брак абсолютно деловой: два партнёра, уверенно идущих по дороге жизни к только им известной цели. Первое предположение, но он уверен, что верное. Ну не чувствовалось в их взаимодействии хоть какого-то чувственного подтекста! Майкрофт, сидевший чуть поодаль от других детей от полугода до трёх лет — всего их тут было пятеро — прищурился, когда пара уверенно двинулась именно к нему. Они не рассматривали других детей, не выбирали. Они пришли, заранее зная, что им нужен именно он. Женщина присела на корточки, ухитрившись при узкой юбке чуть ниже колена не показать исподнего. Мужчина остался стоять. — Здравствуй, — поздоровалась женщина. — Меня зовут Джейн, а это мой муж Джеймс. Мы хотим стать твоими родителями. Майкрофт, шатаясь, встал, внимательно уставясь на женщину. Причёска, скромный макияж, одежда дорогая и строгая, но выгодно подчёркивающая фигуру. На пальце два кольца: с крупным голубым бриллиантом-солитёром, помолвочное, и ещё одно с белым, украшенное узорами, свадебное. Такого же плана кольцо, только без камня, на пальце мужчины. Уже хорошо. Не бедствуют, это точно. Он осторожно сделал несколько шагов и вцепился пальчиками в протянутую ему руку. Чудесные руки. Ухоженные, без мозолей, ссадин и заусенцев. Эта дама руками не работает. А вот у мужчины набиты костяшки. Боксёр? Нет. Слишком элегантный и ухоженный. — Ма… — выдавил Майкрофт. — Ма… Мама! — О, милый… — растрогалась женщина. — Макроф! — поднатужившись, изрёк Майкрофт и гордо напыжился. Да, по-детски, но он хотел своё имя, а не безликое Джон Смит, как его записали в центре. Женщина плавно поднялась, подхватив его на руки. Майкрофт не возражал: держала она правильно, не стискивая. Мужчина чуть нахмурился. — Макроф… — Майкрофт! — наконец справился с непослушными губами и связками Холмс. — Па! Мужчина обаятельно улыбнулся, переглянувшись с развеселившейся супругой. — Майкрофт. Хм. Майкрофт Джеймс Бонд. Звучит. — Да! — поставил точку в разговоре Майкрофт, и прижался к женщине как к родной матери. — Па… па! — О, дорогой, это воистину наш сын! — заключила Манипенни, подхватывая ребёнка на руки. — О, да ты силач! — Дай Майкрофта мне, дорогая, — сказал Джеймс. Тот обхватил его за шею — не оторвать. Заведующая центром улыбнулась, умилённая этой сценой. Хороший мальчик. Беспроблемный. И приёмные родители хорошие. Вдобавок это не те люди, с которыми можно ссориться. Дальнейшее прошло быстро и без напряжения. Удивительно быстро, на взгляд Майкрофта: уж он знал, насколько медленно могут вращаться колёса бюрократии. А тут — усыновление. Значит, предчувствия и наблюдательность, выпестованные годами службы работы на Её и Его Величество, его не обманули. Эти люди имеют власть и влияние. Они могут продавить систему, заставляя её шевелиться активнее. За несколько часов — невероятно быстро — были готовы документы. В метрике проставили новое имя: Майкрофт Джеймс Бонд. Имена приёмных родителей — Джеймс и Джейн Бонд, и Майкрофт мысленно хмыкнул: однако. Очень быстро. Слишком быстро! Нет, его родители нравились Майкрофту с каждым мгновением всё больше и больше. Роскошное авто домчало их, утомлённых, но не побеждённых, домой. Прекрасный дом в Кенсингтоне: небольшой, но уютный. Хорошо меблированный. Предназначенный для комфортной жизни. — Добро пожаловать домой, Майкрофт, — улыбка Джейн лучилась радостью. — Добро пожаловать. — Добро пожаловать, сын, — добавил Джеймс, и Майкрофт довольно улыбнулся: к нему обращались как к почти взрослому, а не сюсюкали, как большинство воспитательниц. — Милый дом! — чётко выговорил он. И улыбнулся. Джейн отвела Майкрофта в детскую, где всё было подготовлено для ребёнка его возраста. Майкрофт порадовался тому, что книг тут больше, чем игрушек. Пусть детских, пусть с картинками, но книг! Джейн переодела его и спросила: — В туалет хочешь? В распределительном центре ей хвалили мальчика в том числе и за то, что он сам ходит на горшок и у него не случается обычных для этого возраста неприятностей. Майкрофт торжественно кивнул. Отлично. Да, сейчас у него проблемы с общением, не разработаны связки, не отработана речь, но! Он всё слышит и понимает, а значит, может кивнуть или покачать головой. И уже понятно, что и как. Остаток дня прошёл интересно: Майкрофт наслаждался заботой и показывал себя как очень умного и развитого для его возраста ребёнка. И это радовало его родителей невероятно, судя по реакции. Естественно, Майкрофт сразу начал звать их мамой и папой: требовалось закрепить положительное впечатление. Кроватка, в которую его уложили спать, тоже была одобрена: упругий матрасик, подушка, небольшие бортики. И мягкая игрушка: длинная упитанная такса. К таксам Майкрофт всегда питал тайную слабость: нравились ему эти энергичные весёлые собаки. Он прижал к себе игрушку с себя ростом и провалился в спокойный сон. — Дорогая, ты, как всегда, сделала отличный выбор, — сказал Джеймс во время часа общего времени перед сном. — Я восхищён. — Майкрофт куда лучше, чем мне расписывали, — кивнула та. — Я уже начала расследование. Не помешает понять, откуда взялся этот мальчик и что с его биологическими родителями. И этот шрам. Напоминает руну. — Естественные шрамы не бывают такой правильной формы, — нахмурился Джеймс. — Держи меня в курсе. Можешь располагать моими ресурсами. — Благодарю, Джеймс, — признательно кивнула Джейн. — Я распоряжусь ими к нашей общей пользе. Когда у тебя следующее задание? Директор уже определился? — Да, — сверкнул карими глазами Джеймс. — Меня ждут алмазные копи. — Царя Соломона? — хихикнула Джейн. — Увы, нет, — вальяжно повёл рукой Джеймс. — Но я уверен, что вернусь с сувенирами из этого путешествия. — Я в тебе не сомневаюсь, дорогой. У тебя всё получится. Бонд горделиво кивнул. Он в себе тоже не сомневался. Абсолютно. — У нас два дня для знакомства с сыном, — сказала Джейн. — В воскресенье после обеда придёт няня. — Я сделаю семейные фотографии, — улыбнулся Джеймс. — Отдам плёнку в проявку и печать. — Я скажу тебе размеры. Рамки я купила, — кивнула Джейн. — Может быть, есть смысл отдать в отдел фотодокументов? — Это ускорит распространение слухов, но я не успеваю, а тебе лучше избегать любых служебных нарушений, — вздохнул Джеймс. — Я улетаю в ночь на понедельник. — Значит, просто стоит доплатить за срочность, — решила Джейн. — Даже если в тройном размере, это того стоит. — Отличная мысль, дорогая, — одобрительно кивнул Джеймс. — Я всё организую. Уже утром в понедельник миссис Бонд, известная агентам как Манипенни, бессменный секретарь директора МИ-6, гордо поставила на рабочий стол небольшую серебряную рамку с фотографией. Директор, вышедший из кабинета, поздоровался и одобрительно шевельнул роскошными усами. — Отчёты, сэр, — невозмутимо подала ему папки Джейн, без стеснения демонстрируя вещественные доказательства успешной семейной жизни. — И расписание назначенных на сегодня встреч. — Благодарю, миссис Манипенни, — пробасил мужчина. — Вы, как всегда, безупречны. Няня — миссис Лора Карпентер, сорок восемь лет, педагогическое и медицинское образование, опыт работы двадцать два года — Майкрофта не обрадовала, но он отлично понимал её необходимость. Родители работают, а он слишком мал, чтобы справиться со всеми своими нуждами. И ещё долго не сможет быть полностью самостоятельным. Но время пролетит быстро, а пока стоило показать, что он умён и не подвержен капризам, благо няня была женщиной опытной, настоящим профессионалом своего дела, и достаточно быстро сообразила, что с ним взаимодействовать будет легко, надо только правильно вопросы задавать и реагировать на полученные ответы. Майкрофт ел, спал, пытался гулять на слабых пока что ножках. Возился с игрушками, складывая пирамидки, кубики и чрезвычайно интересный разноцветный конструктор из кирпичиков с пупырышками. Последний понравился невероятно, потому что этих кирпичиков было много, из них можно было, применяя воображение, собрать что угодно, плюс попутно развивалась мелкая моторика. Кроме того, Майкрофт не пренебрегал книгами. Читать-то он мог, а вот говорить получалось плохо. Значит, читаем вслух, пару раз для вида послушав няню, называющую буквы. Очень скоро в детской появились карандаши и альбомы, а ещё невидаль — фломастеры. Отлично! И мелкую моторику развить, и восстановить навыки письма. Няня следила, чтобы Майкрофт был сыт, сух, достаточно гулял и не забывал переключаться между занятиями: мальчик был на диво усерден для своих лет, но от усталости начинал плакать, злился, что плачет и ревел ещё дольше. Поэтому она его отвлекала, затем установила чёткий распорядок дня, и ребёнок отнёсся к этому очень положительно, стал меньше уставать и перестал нервничать. Общаться и взаимодействовать с ним было легко: главное — не спешить, не сюсюкать и чётко выражать свои требования и предложения. Время шло. Майкрофт пыхтел, осваивая непослушное детское тело, и боролся с рассеянным вниманием. Джейн, используя все доступные ей средства и возможности, копала и искала. Первой зацепкой, сдвинувшей дело с мёртвой точки, стал визит в дом Петунии Дурсль, на порог которой подкинули ребёнка, и общение с её соседкой, миссис Джонсон. — Как она раскричалась, Петуния, — рассказывала за чаем миссис Джонсон — домохозяйка и первая сплетница на Тисовой улице. — Я смотрю: на крыльце у неё молоко, сливки, ну, как обычно, и корзина. Обычная такая ивовая корзина, только большая. И ребёнок там. Я ещё удивилась — холодно, иней выпал, а малыш только тоненьким одеялом укрыт. Лежит, глазами лупает и не шевелится. Странно так, что такой большой и в корзине, они бегают уже в этом возрасте. Внук мой… А, неважно. Петуния кричит, Вернон её орёт, мальчишка их ревёт, этот, в корзине, тоже заплакал. Ну, полицию вызвали, малыша увезли. — Миссис Джонсон налила себе и Манипенни ещё чаю. — А у меня крысы завелись, знаете, в подвале. Я боюсь их страшно, мерзкие твари. Ну, где-то через неделю сын ко мне приехал, крысам напихать битого стекла в норы и цементом заложить. Начал копаться, а потом приходит ко мне и говорит: «Мама, ты только посмотри, что я нашёл». — И что же он обнаружил? — с интересом спросила Джейн. — Вы не поверите, самый настоящий пергамент! — всплеснула руками миссис Джонсон. — Откуда они только его утащили? Из библиотеки? В общем, настоящий пергамент, плотный, белый, в отличном состоянии. Но сильно погрызенный: крысы всё на зуб пробуют. Хорошо сохранилась лишь одна строка, с именем. Хотите глянуть? Я сохранила, уж больно вещь необычная! — Буду очень признательна, — улыбнулась Джейн. — У меня супруг коллекционирует старые письма, я могу выкупить образец. Миссис Джонсон одобрительно взглянула на бриллиант, украшающий палец гостьи, и через пару минут принесла свою находку. Джейн внимательно осмотрела её: явно кусок письма. Нижняя часть письма: только две строки рукописного текста и дальше примерно три дюйма пустого пространства. Чернила синие, с золотистым отблеском. Почерк твёрдый, привычный к перу, а то, что текст написан пером, Джейн увидела сразу: их хорошо учили определять все эти мелочи. Завитушки, ровная строка: тот, кто писал, делает это постоянно, рука поставлена. Имена непривычные: Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Однако. Очень претенциозно. К сожалению, больше ничего не сохранилось. К счастью — у неё есть имя. Да ещё какое! И Джейн, мило улыбаясь, с лёгкостью заплатила пятьдесят фунтов за этот очень подозрительный клочок пергамента.