15. Диадема Рейвенкло

Фотографии Майкрофт рассматривал уже в поезде: их принесли прямо на перрон. Джастин сидел рядом и задумчиво хмыкал: он тоже видел Дамблдора стариком, чей образ был буквально слизан с диснеевского Мерлина. Длинная борода с украшениями, шапочка с кисточкой, балахон, весь добренький и готовый помочь и дать отеческое наставление, лукаво поблёскивая глазами через стёкла очков-половинок. На фотографиях горделиво подбоченивался красивый молодой мужчина. Весь такой подтянутый, элегантный, весь из себя джентльмен. Вот только опытный взгляд Майкрофта отметил одну интересную деталь. — Это его так профессорство доконало? — задумчиво почесал нос Джастин. — Ты посмотри на эту бородищу! И веник на голове! Майкрофт покивал. Разница всего десять лет, а из красавчика-повесы Альбус неожиданно стал серьёзным солидным господином. Слишком резкая смена имиджа. Интересно, почему? В стопке лежали и фотографии Тома Риддла тех же годов. Пару штук, но Майкрофту хватило, чтобы понять: жизнь у Тома явно была несладкой. Приют. Со всеми его ужасами. А Том был слишком смазлив для своего же блага. Но озвучивать свои предположения Майкрофт не стал. В отличие от него, Джастин действительно ребёнок, и знать о том, на что способны погрязшие в пороке люди, ему пока рано. — Привет! — ворвался в купе Драко. — Это кто? — заглянул он в фотографии. — Сможешь определить? — спросил Майкрофт, протягивая ему фото молодого Дамблдора. — У, магловские, не двигаются, — выдал Драко и сел. — Я могу знать этого магла? — Это маг, и ты его отлично знаешь, — усмехнулся Джастин. — Даже так? — удивился Драко, уставившись на фотографию. — Хм. Знакомое что-то. Кто это? Он взял фотографию тридцать четвёртого года и изумлённо ахнул. — Дамблдор?! Вот это — Дамблдор?! С ума сойти! Майкрофт хмыкнул: не последнюю скрипку в опознании сыграла перевязанная шнурком борода. Что значит — образ! — Как провели каникулы? — поинтересовался Драко, отдавая фотографии Майкрофту. — Я так себе, если честно. — Отлично, — заулыбался Джастин. — Ездили в Эдинбург, отдыхали. Дед мной доволен. — А я со своим дедушкой даже не успел увидеться, — вздохнул Майкрофт. — Только позвонил, поздравил. Они принялись делиться подробностями, пока поезд нёс их назад в Хогвартс. — Я побеседовал с мамой, — торжественно объявил Драко, — и она приглашает вас на летние каникулы. — Леди Малфой? — удивился Джастин. — Мы маглорождённые. — А я даже не аристократ, — добавил Майкрофт. — И что думает об этом лорд Малфой? — Мы с мамой убедили его, что учиться в Итоне мне предстоит с вами, а не с Крэббом и Гойлом! — горячо ответил Драко. Майкрофт с Джастином переглянулись. Это вот «убедили» звучало многообещающе. И явно скрывало за собой не один скандал. — Тогда мы с благодарностью принимаем приглашение, — церемонно склонил голову Майкрофт, и Джастин последовал его примеру. — А какие-то новости о Хогвартсе есть? Ничего не убавили? Что-то добавили? — Пока что ничего особого, — пожал плечами довольный Драко. — Но со следующего года предметов станет больше. Это я точно знаю. — Вот и отлично, — облегчённо выдохнул Джастин. — Я боялся, что введут что-то новое, а у нас только полгода впереди. А так и учебники будут, и мы нормально этот год закончим. Возвращение в школу вернуло привычную рутину. Майкрофт учился, писал отчёты вместе с Джастином, продолжал копаться в прошлом. Его очень интересовал один вопрос: почему Томас Марволо Риддл, блестящий и уверенно идущий к цели политик скатился в банальный террор. Чувствовалась во всём этом странная подоплёка, и Майкрофт намеревался её отыскать. Пока что он читал газеты, беседовал с Филчем, который Риддла не застал, но успел наслушаться о нём от своего предшественника, мистера Прингла. Даже от привидений удалось получить немного сведений. Толстый Монах — привидение Хаффлпаффа — не мог или не желал делиться ничем полезным, а вот Серая Дама — привидение Рейвенкло — разговорилась и нажаловалась на мальчика со странным именем Том, который выведал её секрет — местонахождение диадемы Ровены Рейвенкло, и даже не поблагодарил! Майкрофт только пожевал губами и принялся рыть дальше. Что-то не сходилось. Первую подсказку дал Филч, который в беседе сообщил, что школа потеряла статус убежища. Когда Майкрофт попросил пояснений, смотритель рассказал, что в годы войны детей всё равно отправляли на летние каникулы по домам. И если чистокровные прятались в магическом мире, то маглорождённые и не имеющие нормальной родни полукровки возвращались в ужас войны. Бомбёжки. Продовольственные карточки. Холод. Плевать директору и профессорам было на учеников второго сорта. Выживут — их удача, сгинут — тоже не жалко. В тесном стагнирующем магическом мирке с тех пор, как министерство запретило аристократам искать вассалов и слуг среди студентов Хогвартса, маглорождённым и полукровкам просто не было места. Экономика волшебников застыла в средневековье, слыхом не слыхивавшем о промышленной революции. Семейные предприятия, мелкие производства, масса ручной работы — им просто не нужны были новые руки. Даже чрезмерно разросшееся министерство магии не могло принять к себе всех желающих, да и те места, на которые могли претендовать маглорождённые, не позволяли нормально жить на жалованье. Были вакансии в госпитале Святого Мунго, но в основном санитарок и медбратьев — самые низовые. Какая ведьма, отлично сдавшая С.О.В., согласится работать санитаркой в отделении, где нельзя убирать магией? Отмывать грязные задницы и выносить утки за пациентами — уж точно не верх карьеры! Однако законы, требующие обучать в Хогвартсе всех детей Британских островов, если они были достаточно сильны, никто не отменял, и детей у маглов-родителей можно было даже забрать силой. Учитывая, что за обучение ещё и взималась плата, а квоты на сирот выделялись скупо… Получалось, что девочки и мальчики из хороших семей, строящие планы, оказывались в незавидном положении. Родителей уговаривали магией, чтобы не возникали, а дети оказывались выброшены на обочину. Да, оставались в магическом мире далеко не все, большинство, помыкавшись, возвращались домой и жили спокойно, забросив волшебную палочку на антресоль. Самые умные потихоньку колдовали, обеспечивая быт и на большее не заглядываясь. Остальные прозябали. Майкрофту это дико не нравилось, вот только данную проблему предстояло решать на самом высоком уровне. Системно. Маги её решать не хотели: Майкрофт уже успел понять, что Том Риддл пошёл в политику не просто так. Его толкали аристократы и богачи, не желающие засилья грязнокровок и оскудевания знаний, недовольные всеми теми запретами, что предлагали умеренные и партия Дамблдора. Маги были консервативны. Чистокровные жили долго, гораздо дольше простецов, и меняться не хотели. И именно поэтому терроризм Риддла не вписывался в картину. Потому что выгоду от него получали не аристократы, а вовсе даже их противники. И теперь предстояло узнать, что же толкнуло Риддла на скользкую дорогу. Разгадку на этот вопрос Майкрофт получил практически перед концом года: происшествие с Уизли стало известно всем, невзирая на попытки скрыть информацию. Он с Джастином благодаря поступлению на Хаффлпафф с местной достопримечательностью почти не сталкивались. А вот Драко иногда доставалось впечатлений, причём исключительно потому, что он был слизеринцем. Семья Уизли бесила Майкрофта с того момента, как он увидел это стадо на платформе: в Хогвартс отправлялся очередной отпрыск, то ли седьмой, то ли восьмой по счёту — Майкрофт в такие подробности не вникал. Имея представление о том, что может бытовая магия, он решительно не понимал, как маги могут выходить в люди такими обтрёпанными, потёртыми и… грязными. Скандал разразился, когда первокурсники уже сдали экзамены по зельям, трансфигурации и чарам. Глубокой ночью из гриффиндорской гостиной вырвался окровавленный первокурсник и, взывая о помощи, понёсся по коридорам. За ним неслись и почему-то никак не могли догнать закопчённые близнецы Уизли, на лохматой башке одного из которых синим камнем сверкала драгоценная диадема. Верещащий от ужаса Шеймус Финниган нёсся с такой скоростью, что сначала едва не стоптал выглянувшего на шум Филча, потом снёс Слизнорта, совершающего обход, несколько доспехов в нишах… Затормозить его смог только выскочивший из спальни в халате и колпаке с помпоном с палочкой наперевес директор. Юджин Яксли, маг старой закалки, не рассусоливал. Приложил заклинаниями и первокурсника, и близнецов, вызвал авроров и Отдел Тайн и только после этого потащил икающего Финнигана и синхронно ругающихся Уизли в медчасть. Дежуривший там целитель, долгие годы проработавший в Мунго в отделе Проклятий, бросил лишь один взгляд и тут же вызвал бригаду. Расследование по горячим следам вскрыло такое, что маги взвыли. Придурковатые близнецы, вечно что-то изобретающие, плюющие на окружающих и вообще на всех, кроме себя, ворующие, лезущие в любую щель, на этот раз вляпались так, что не отмыться. Как оказалось, близнецы хотели в этой жизни двух вещей: денег и веселья. Если с последним никаких проблем не было, они и сами себя развлекали, и окружающих, то вот с первым всё обстояло гораздо грустнее. Заработать у них не получалось, разве что по мелочи, украсть тоже, разве что опять-таки по мелочи, и близнецы, услышавшие байку о волшебной Комнате по требованию, в которой пылились сокровища, решили во что бы то ни стало её найти и поправить финансовое положение. Искали они долго, но поиски увенчались успехом. Хлама в Комнате было валом, иногда даже получалось найти что-то более-менее ценное, а так — опять мелочёвка. Они не отчаивались, продолжая поиски, пока не натолкнулись на диадему, пылящуюся на каком-то бюсте. Диадема сверкала камушками, явно была сделана из дорогого металла, и близнецы уже почти решили её продать, уверовав, что ухватили удачу за хвост, как, дурачась, один из братьев нацепил украшение на голову. И это стало точкой невозврата. Магические близнецы, которых никто и не подумал тащить в своё время в Мунго, они буквально имели одно сознание на двоих. Диадема оказалась не просто украшением, а легендарным артефактом: знаменитой диадемой Елены Рейвенкло. Надел один — пострадали оба, потому что в артефакте обитал опасный подселенец. Крестраж Тёмного лорда. Ни тайнюки, ни целители не собирались предавать эту новость гласности — маги до сих пор боялись называть Тёмного лорда по имени, но кто-то слил информацию, в «Ежедневном пророке» вышла совершенно истеричная передовица, где, кроме прочего, объяснялось, что такое крестраж, и паника полыхнула во всей магической Англии. И всё это во время экзаменов! Больничное крыло Хогвартса закупало успокоительные зелья галлонами. Оставшийся в школе Персиваль Уизли подвергся остракизму, да такому, что его пришлось переселить в отдельную спальню — после того, как он три дня подряд попадал в Больничное крыло с тяжелейшими побоями и с проклятиями. Причина всеобщей ненависти была проста: одержимые близнецы пытались принести несчастного Шеймуса в жертву, желая возродить Тёмного лорда. Обсуждали происшествие все, кому не лень, и все же дружно удивлялись идиотизму Уизли: цеплять на себя артефакты, пусть и прославленные, но чужие?! Это надо совсем с мозгами не дружить! Не маглорожденные ведь, поначалу считающие, что в сказку попали, а маги, чистокровные, даже входящие в Священный список. И что? И ничего. Сплошная деградация. А теперь их выпрут из школы, и Персиваль тоже под вопросом. Кроме того, целители не давали гарантий, что смогут вправить идиотам мозги: диадема, являющаяся сильнейшим ментальным артефактом, в компании с крестражем настолько разрушили их психику, что непонятно вообще, как близнецы будут жить дальше. Майкрофт только покачал головой и отправил куратору толстенный отчёт. Крестражи. Описание этой мерзости поражало до глубины души и давало возможность сделать предположения о случившемся с Томом Риддлом. Вот только Майкрофт нутром чуял, что не всё так просто.