Девушка в музее

      Был уже вечер, и музей практически полностью опустел. Только какая-то уставшая мамочка с двумя детьми с совершенно равнодушным взглядом ходила от одного экспоната к другому и пыталась что-то рассказывать своим неугомонным детям, которые, кажется, хотели только носиться друг за другом, громко визжать и не обращать внимания на замечания матери. Впрочем, та не слишком-то и пыталась их угомонить, и только после просьбы сотрудника музея вести себя немного тише и не бегать, что-то сердито прошипела своим отпрыскам, после чего те наконец-то затихли и, надувшись, начали тянуть её в сторону выхода.       Джесс какое-то время наблюдала за этой картиной, поскольку дикие дети умудрились сбить её с мыслей, а когда они всё-таки покинули зал и их крики стихли вдали, она позволила себе облегчённо выдохнуть и снова повернуться к экспонатам, которые рассматривала перед тем, когда эти шумные дети влетели сюда, практически сшибая всё на своём пути. Обычно по вечерам здесь было тихо, а когда все расходились, то перед самым закрытием была абсолютная тишина.       Джессике Ранкур нравилось посещать музей именно в это время, когда до закрытия оставалось не больше часа. Она любила бродить по уже знакомым наизусть залам и слушать, как звук от шагов распространяется по всему залу.       Когда-то здесь работал её отец — известный в былые времена археолог Бенджамин Ранкур. Несмотря на свою молодость, он очень быстро добился огромных успехов, однако тайну этого никому не рассказал. Он был всего на пять лет старше матери Джесс, но когда у него внезапно начались проблемы со здоровьем, он пошёл работать в этот самый музей в Верхнем Вест-Сайде Манхэттена. Часть экспонатов музея были его заслугой, но несколько лет назад этот замечательный человек умер из-за острой сердечной недостаточности. Честно говоря, Джесс испытывала по отношению к отцу смешанные чувства. Ей было уже двадцать три, и почти половину её жизни Бенджамин работал. Ездил на раскопки или на какие-то конференции. И при этом он умудрялся сохранять прекрасные отношения со своей женой и матерью Джессики. Она была его первой и единственной любовью, и женился Бен в двадцать семь лет, когда случайно встретил Карен. Ей было всего двадцать два, но, в отличие от него, она успела пройти несчастливый брак и рождение сына Карла. Бен стал для неё спасательным кругом, так как после тяжёлого развода она едва не ушла в глубокий запой, но когда их взгляды внезапно пересеклись на выставке, где она не очень успешно пыталась работать волонтёром, то их судьбы переплелись, а спустя всего год родилась Джессика. Бенджамин, безусловно, любил их всех, включая и ребёнка от первого брака Карен, но от работы отказаться не мог, и до двенадцати лет она видела отца куда реже, чем хотела бы. Но зато когда он приезжал, то всегда проводил как можно больше времени с ней. Когда в тридцать девять у него обнаружили проблемы с сердцем, он устроился на работу в музей, но спустя восемь лет его не стало. Джесс скучала по отцу, но при этом ей казалось, что она знала его слишком плохо.       Это могло показаться забавным, но после всего этого и сама Джессика решила связать свою жизнь с археологией. Возможно, таким образом ей хотелось понять, что всё-таки каждый раз заставляло Бена мчаться на новые раскопки, а потом с восторгом рассказывать дома о каком-то крутом черепе, который они обнаружили. Отец был настолько увлечён работой, что не переставал говорить о том, что однажды именно он найдёт захоронения Нефертити, Александра Македонского и других невероятных персонажей из истории. Кажется, он посвятил этому настолько большую часть своей жизни, что впору было бы снимать какой-нибудь блокбастер с кучей продолжений. Если бы создатели постарались, то могло выйти кино не хуже «Индианы Джонса». Но Бен Ранкур не любил славу, и хотя в своих кругах он пользовался огромным уважением, предпочитал жить потише и поскромнее, поэтому, если при его жизни ему предложили бы снять нечто подобное, то он, вероятно, отказался бы.       Честно говоря, Джесс не знала, подходит ей эта работа или нет, так как в ней было, как она сама думала, слишком много чувствительности. Забавно, но обычно это проявлялось именно по отношению к мёртвым. Прямо сейчас она смотрела на экспонат, который назывался «Череп девочки-неандертальца, умершей в возрасте около 5 лет». Подобные вещи всегда трогали девушку до глубины души. Что случилось с этим ребёнком? Почему она умерла? Как её звали? Может, на её семью напало другое племя, или она умерла от какой-то болезни, или её принесли в жертву, чтобы задобрить духов? Каждый раз, глядя на настоящие экспонаты, а не на муляж, Джессика не могла избавиться от этих мыслей. А рядом вот уже женский череп, который принадлежал кому-то примерно её возраста. Конечно, в то время даже двадцать лет — это уже было много, но ведь не исключено, что умерла она не от естественных причин. В другом месте взгляд Джесс наткнулся на ещё одни скелетные останки, и было написано, что вещи, погребённые с мужчиной, могли указывать на его высокий статус. Вполне возможно, что он был вождём или его ближайшим родственником.       Но что самое поразительное — так это то, что Джессика Ранкур мысленно представляла их жизнь и гибель. Иногда ей становилось неловко, когда мысли переходили на то, как их можно было бы спасти. Просто отправиться в прошлое и сделать так, чтобы дети, черепа которых сейчас находились здесь, продолжали жить, чтобы кости женщины, которые могли принадлежать их матери, ещё много лет не покидали свою владелицу. Разумеется, подобное было невозможно, и Джесс даже стеснялась своих мыслей, но видя то, что когда-то принадлежало реальным людям, которые ходили по этой же земле и наслаждались жизнью… Она чувствовала себя как-то подавленно. Эти кости находились в земле, были похоронены, а люди настоящего времени разворошили их могилы и потревожили их упокоенные души. Может, это и было глупостью, но Джессика почему-то почти не сомневалась, что все эти останки были на своём месте, а сейчас находились на обозрении у сотен и тысяч людей, посещающих музей. Взрослые просто смотрели на них, кто-то кривился, а дети тыкали пальцами и смеялись, рассматривая пустые глазницы в черепах таких же детей, как и они сами.       Каждый поход в музей сопровождался этими размышлениями, и, уже заканчивая обучение, она всё сильнее осознавала, что работать в этой области едва ли сможет. Хотя понять желание отца посвятить всё время работе стало гораздо проще. Наверное, его тоже интересовали истории всех этих костей. Ему нравилось бывать непосредственно на раскопках, потому что там он мог увидеть эти останки в естественной среде, предположить, как они там оказались и какая у них была судьба.       Пора было закругляться и идти домой, чтобы дописать исследовательскую работу, тема которой настолько не привлекала Джесс, что она искала любой повод, чтобы заниматься чем угодно, но только не этим. Казалось бы, тему «Археология и проблемы происхождения древнего человека» она выбрала сама, но примерно ко второй части дело застопорилось, и уже почти месяц девушка не могла толком за неё взяться. Постепенно Джессика начинала списывать это на то, что у неё просто началось выгорание, связанное с большим количеством учебного материала, из которого легко давался далеко не весь. Более того, силы отнимала ещё и работа официанткой в ночную смену в кафе напротив квартиры, которую она сейчас снимала. Джесс никогда особо не боялась взрослой жизни и лет с четырнадцати начала осознавать, что однажды ей придётся заботиться о себе самостоятельно, но на практике это оказалось несколько сложнее. Карен была готова помогать дочери, но исключительно полезными советами, поскольку лишних денег у неё не было, а то, что иногда находилось, частенько шло на благо семьи Карла, который год назад женился и буквально пару недель назад стал отцом. Благо, Джесс смогла отстоять свои права и благополучно отказалась в свободное время нянчить племянника.       Пройдя ещё мимо пары экспонатов, Джессика уже направилась в сторону выхода, но тут услышала позади себя шаги и обернулась. Наверняка она задержалась слишком сильно, и какой-то сотрудник музея подошёл, чтобы попросить её уйти. В трёх шагах от неё стоял пожилой мужчина. На нём было надето старое пальто, хотя, когда Джесс пригляделась, то поняла, что оно было скорее старинным. Весь наряд старика был каким-то старомодным, а ему самому можно было дать лет семьдесят или самую малость больше. Он внимательно изучал взглядом девушку, от чего той стало неловко, и она сбивчиво пробормотала:       — Простите, я уже ухожу.       — Погодите, — сказал мужчина, не дав ей сделать и шага.       Его голос звучал необычно молодо, словно перед Джессикой стоял мужчина лет тридцати-сорока. Он совершенно не вязался с его внешностью, и от этого девушка почувствовала себя некомфортно.       — Вы что-то хотели? — не забывая о вежливости, устало поинтересовалась Джесс. — Мне уже пора, я спешу домой.       — Я давно наблюдаю за вами, — признался старик, и его голос внезапно стал соответствовать его внешности. — Вы приходите в этот музей почти каждый день.       — Вы следите за мной? — неодобрительно спросила Джессика, сжимая ручку сумки в пальцах. — Да, я часто здесь бываю и не вижу в этом никакой проблемы.       — Я и не говорил, что есть проблема, — заметил старичок, сцепив руки в замок за спиной. — Вы дочь Бена Ранкура, верно?       — Что? Откуда вы?.. — Джесс выдохнула и с круглыми глазами уставилась на старика.       — Вы на него похожи, — подойдя поближе, он протянул ей руку. — Арчибальд, приятно познакомиться, мисс Джессика.       — Ещё и имя моё вам знакомо? — уровень неловкости начинал зашкаливать, и девушка принялась спешно прокручивать в голове план побега, попутно поддерживая разговор. — Да, Бенджамин Ранкур мой отец. Вы были с ним знакомы?       — О, мы были хорошими друзьями, — улыбнулся Арчибальд.       — У меня нет причин не верить вам, но отец никогда вас не упоминал, — язвить старику, который хоть и вызывал в ней противоречивые ощущения, но очень уж приветливо улыбался, не хотелось.       — Должно быть, вы были слишком маленькой, чтобы вам было интересно слушать о его коллегах, — спокойно ответил мужчина, — потому что о вас я слышал достаточно. К тому же, вас было сложно не узнать: вы его копия.       — Да, действительно… — пробормотала Джесс, которая никогда не считала себя похожей на отца и больше пошла в мать, а то и в бабушку по её линии, которую видела на фотографиях. — Ладно, было приятно познакомиться… Мистер Арчибальд, но сейчас мне действительно пора идти.       — Позвольте еще ненадолго вас задержать, — старик отошёл к каким-то экспонатам и поманил её за собой.       Неохотно, но Джессика всё-таки решила подойти, вообще не понимая, что здесь делала и какие цели преследовал этот человек. Впрочем, как бы он ни узнал, что она дочь Бенджамина Ранкура, наверняка ему просто хотелось вспомнить былые времена, а кроме Джесс в музее никого не осталось. Конечно, было странно, что он видел её здесь не раз и не два. Грешным делом девушка даже подумала, что старик таким способом пытался познакомиться с молоденькой и миловидной девушкой. Не красавицей, но всё же Джесс могла похвастаться хотя бы густыми тёмными волосами и такими же тёмными глазами. Ухажёры у неё периодически бывали, но табунами за ней никогда не бегали, поэтому она очень надеялась, что и у этого старика не было на неё никаких неправильных планов.       Они встали напротив тех самых черепов, на которые она смотрела не так давно. На какое-то время повисло неловкое молчание, пока старческий голос наконец-то не проговорил:       — Эти два экспоната были найдены вашим отцом незадолго до того, как ему пришлось оставить раскопки.       — Это вы устроили его в этот музей? — спросила Джесс.       — Да, — кивнул Арчибальд. — Когда бедняга Бен потерял возможность заниматься любимым делом, то совсем расклеился. Он угасал на глазах, но работа здесь ненадолго вернула ему радость жизни. Жаль, что его сердце так и не смогло оправиться и нашло в этом лишь временное утешение. Ему никогда не нравилось сидеть в четырёх стенах. Они всегда давили на него. Но он знал, что так всё и будет, но был к этому готов с самого начала.       Джессика молчала, не зная, как именно продолжать этот разговор и что вообще говорить. Ей уже очень сильно захотелось домой, но почему-то не получалось просто сказать старику, что у неё ещё были дела, и уйти. А ей ведь в самом деле следовало поторопиться, чтобы успеть забежать домой, посидеть минут сорок над исследованием, а потом пойти на работу.       — О чём вы думали, когда рассматривали эти черепа? — задал достаточно неожиданный вопрос Арчибальд.       — Я… А какая разница? — нахмурилась девушка. — Скажите прямо, что вы от меня хотите.       — Чтобы вы ответили на мой вопрос. Но только честно.       — Печаль, — вздохнула Джесс, поглядев на время.       — И почему именно эта эмоция?       — Я попала на сеанс психотерапии? — в этот раз вопрос прозвучал уже раздражённо. — Кто вы такой и что вам от меня нужно? Хорошо, вы знали моего отца, и я понимаю, что могла не знать его друзей, так как мы с ним не очень много общались, а к нам домой он своих знакомых не приводил. Однако это не меняет того факта, что вы были его другом, а для меня вы просто незнакомый человек, приставший ко мне со странными вопросами. Мне пора идти, всего хорошего.       Уверенно развернувшись, Джессика направилась на выход из зала, даже не оборачиваясь, чтобы не столкнуться с Арчибальдом взглядом и случайно не вернуться. Она бы с радостью поболтала бы о своих чувствах, так как любила иногда выговориться, но старик почему-то вызвал в ней слишком разные эмоции. С одной стороны, ей очень хотелось поговорить, но с другой она испытывала острую потребность поскорее уйти.       Она уже почти шагнула за порог, но тут её ладони отчётливо коснулась чужая рука, держащая какую-то ткань. Джесс хотела резко развернуться и возмутиться, прямо сказав, что Арчибальд позволяет себе слишком многое, но в этот же момент мир перед глазами сначала поплыл, а потом закружился. Джессика попыталась устоять на ногах, но не удержалась и провалилась в темноту.