Бемот

— Значит сектой те дезертиры обзывали свою банду, — сказал Ноэль. — Они упоминали Великого Грегора. Судя по всему, их главный. — Ну, по этим отморозкам можно предположить, что и оставшиеся в банде — мрази ещё те, — ответила Мариша. Они гребли, следуя за парусной лодкой Алики и Олли. Эликсир, который Лео упорно называл “конча Принца”, оказался на вкус безвкусным, как вода, но сразу же после того, как Ноэль выпил содержимое склянки, он на мгновение ощутил такой кайф, что теперь подозревал, что все дезертиры Принца — наркоманы в ломке, страдающие от отсутствия эликсира. Эликсир восстановил все арканы, и теперь Ноэль уже не чувствовал себя так неуверенно. Особенно его успокаивал исцеляющий аркан. Их действительно уже сильно снесло. Спустя всего час пути небо вдруг сменилось из ночного, чуть подсвеченного на западе, на предрассветное, прозрачное, безоблачное. Они всё ещё “плыли” по морю из волнующегося тумана, но по берегам теперь росли деревья. В просветах между деревьями Ноэль разглядел распаханные поля. Алика и Олли пришвартовали свою лодку к деревянному небольшому пирсу, вдоль которого стояло ещё несколько больших парусных лодок. Ноэль и компания не с первой попытки, но все же тоже смогли пришвартоваться. — Теперь пойдем быстро, — сказал Олли. — На улицах небезопасно. Особенно после рассвета. Ноэль посмотрел на небо. Солнце скоро должно было взойти, горизонт уже окрашивался в нежные, перламутровые цвета. За Олли и Аликой почти бегом друзья вошли на улицы Бемота. Это был симпатичный город с деревянными домами в два-три этажа высотой. Здесь было много деревьев и садов. Улицы были узкими и кривыми. Каруф безусловно был намного красивее, чище и богаче, но и Бемот каких-то негативных чувств у Ноэля не вызвал. Милый городок с заботливо раскрашенными домиками, резными ставнями и ухоженными маленькими садиками. А вот немногочисленные, встреченные по дороге жители Бемота вызвали у Ноэля огромное удивление. Первые же встреченные в порту мужчины одеты были, внезапно, в чёрные платья и замотаны в шали. Они передвигались, низко сгорбившись, что не мешало им тоже почти бежать. Далее на встреченных двух пожилых женщинах Ноэль углядел надетые наизнанку рубахи и юбки. Так же быстро и согнувшись, те бежали вдоль домов с корзинами в руках. В корзинах Ноэль разглядел хлеб и какую-то ещё еду. Под ногами начали попадаться жёлтые листья, и Ноэль понял, что они уже близко. Олли всё так же на бегу открыл дверь одного из домов на узкой улочке и нырнул внутрь. Поманив рукой, туда же вошла Алика. Ноэль зашел внутрь и оказался в тесной комнатке с сундуками и вешалками. В дверях стояла пожилая женщина и во все глаза смотрела на входящих гостей. Спохватившись, она поклонилась и залепетала и посторонилась: — Проходите, прошу вас, проходите, дорогие, милые, заходите… Ноэль, чувствуя себя неловко от того, что кеды у него после пробежки по городу были довольно грязные, вошел в просторную комнату с большим деревянным столом посередине, камином, или даже скорее — очагом, и лавками и сундуками вдоль стен. — Рассаживайтесь, располагайтесь, — сказала Алика. — Хотите пива? — спросил Олли. — Вот только пива нам сейчас не хватало, — сказал Бритва. — Чтобы думалось лучше. Ноэль усмехнулся и сел за стол. — Что у вас тут за херня с одеждой творится? — спросила Лиска, тоже садясь. — Почему мужики в платьях и ходят согнувшись? — И одежда наизнанку, — добавила Нади. Друзья расселись, и пожилая женщина, ещё раз поклонившись, присела на один из сундуков. — Так обереги от Тех такие, — сказала она. — Мужиков они в камень обращают, если выходят в город порезвиться. Вот они и ходят в черных платьях и горбятся, чтобы их за старух принимали. А наизнанку платье носят, чтобы незаметными для Тех быть. Но в этот оберег не все верят. Нашу Раду вот не уберегло это. — Сестра наша, — тихо пояснил Олли. — Ага… Ого! — воскликнул Лео. — Я понял… Они думают, как я, походу! Символьно. Горбатая и в черном платье — значит старуха. А что у неё борода торчит из под косынки — это уже не важно. — Я, пока вас ждала, — пролепетала женщина, — я на крыше за ними смотрела. Бандиты с утра уже выходили. Ночью тихо было. Спали, видимо. Осенний дом ночей не любит. — Блин… — сказал Ноэль. — Ночью надо было идти. — Нельзя ночью, — сказала женщина. — Вихри всю ночь кружатся вокруг кабака. Кого тронут — рассыпается жёлтыми листьями. И много тех вихрей, не обойти никак. А утром им угощения подвозят и они вихри свои убирают. И начинают развлекаться. В город к полудню выходят, бегают по крышам, прыгают с крыши на крышу. Тогда люди в городе и начинают пропадать с улиц. Поэтому на улицу все боятся выходить. — А как ещё развлекаются? — Выводят похищенных молодых и те им песни поют, танцы танцуют. А Те людей превращают то в листья, то в камень, то в зверушек всяких. — Хм… Невеселое у них веселье какое-то, — сказала Мариша. — Мужские арканы, сколько у вас четвёрок? — спросил Ноэль. — У меня три, — сказала Мариша. — У меня одна, — Кристин развела руками. — У меня шесть, — произнёс Ноэль. — От любой их магии защищаемся и защищаем остальных четверками. Не тратим их на атаку. Мы всё не определим, что именно они хотят наколдовать. Когда у вас закончатся, — кричите мне, я прикрою. — А ты успеешь? — спросила Мариша. — Ну не будут же они нас лупить очередями… — с сомнением ответил Ноэль. — Не будут, — согласился Лео. — Потому что я максимально быстро доберусь до них и применю грубую силу. — Надо подумать, как вам дойти до них, — сказала Алика. — Вы молодые, они вас просто похитят, как остальных, и заставят петь, плясать… Лео откинулся на спинку скамьи и задумчиво осмотрел комнату. — На то и нужны четвёрки, — сказал Ноэль. — От таких вещей как контроль сознания женскими арканами логичнее защищаться, — сказал Бритва. — А хрен же угадаешь! — А у вас есть какие-нибудь музыкальные инструменты? — спросил Лео у женщины. — Что ты задумал? — спросила Нади. — Символы, — сказал Лео. — Мы молодые, для них это та черта, по которой они определяют тех, кого похищают. Нам нужен другой сильный символ. Чтобы нас определяли иначе. — Нихрена не понимаю, — сказала Кристин, — объясни по-человечески. Лео вздохнул. — Ну смотри… Они видят и воспринимают не так, как мы. Ну, если я не ошибся, конечно. Мы видим бородатого мужчину в женской одежде и старательно горбящегося. А они видят платье — признак женщины. Сгорбленность и черный цвет одежды — признак старости. И они видят старуху. А если бы ты, например, пошла к ним, допустим, в платье золушки, они бы видели золушку. Ну, при условии, что они смотрели Диснея, конечно. — То есть, если мы пойдём к ним с гитарами и бубнами, они будут видеть нас стереотипными музыкантами. Ну, для них стереотипными. Хрен знает как, на самом деле, — сказал Ноэль. — Верно? — Ага, — сказал Лео. — И подпустят близко. Потому что развлекаются и песни всякие слушают. Наверное местные уже надоели, а тут — разнообразие. — Это безумная затея, — сказал Бритва, встал и принялся ходить по комнате вокруг стола, кусая в задумчивости губы. — А они безумные! — возразил Лео. — Как и я. — Да нет, — сказал Бритва. — Я про всё это вообще. Нам нельзя одновременно столкнуться и с Теми, и с бандитами. Нам сначала надо бандитов убрать. — А пойдемте на крышу, — сказала Алика. — Вы сами увидите, как там всё выглядит. Ноэль кивнул и встал. С крыши третьего этажа открывался вид на довольно широкую улицу, усыпанную яркими желтыми и красными листьями. Одноэтажное, большое здание кабака выделялось среди одинаковых домов. Перед входом в здание стояли и курили трубки четверо. Двое мужчин и двое женщин. Друзья рядком лежали на крыше и разглядывали будущее поле боя. Выбравшись на крышу, Олли подполз к лежащей с краю Нади и передал ей маленькую подзорную трубу. Нади посмотрела в трубу, покрутила её и, какое-то время понаблюдав, передала трубу Марише. Та посмотрела в трубу и ахнула. — Вот бляди! — воскликнула она громким шепотом. — Лиска! Это же девки с глиттером! Лиска ахнула и протянула руку. Мариша передала ей трубу и Лиска, сжав от злости зубы принялась наблюдать за бандитами. — Точно они, — прошептала она. — Сучары… Ну всё, пришел ваш последний день. Думали, что убили меня? А вот хрен вам, суки. Ноэль вспомнил мёртвое тело Лиски, усыпанное глиттером, вздрогнул и попытался отогнать жуткое воспоминание. Лиска передала ему подзорную трубу. Ноэль навёл резкость и принялся рассматривать бандитов. Это были два крупных молодых парня и две молодые девушки. Одеты они были эклектично. На парнях были джинсы, но при том на одном из них был мундир какой-то местной армии, видимо, а на втором рубашка с жабо. Одна из девушек была в коротких шортах, а вторая в пышном местном платье. Все четверо курили трубки и поглядывали по сторонам мрачно и хмуро. Передав трубу Бритве, Ноэль принялся отползать обратно к люку, ведущему на лестницу. Солнце встало и медленно поднималось над линией горизонта. Пора было начинать действовать. Ноэлю было тревожно. Ему не нравилась вся эта затея. Кристин и Нади, пиная желтые листья, вышли на край улицы, ведущей к кабаку, и встали рядом, глядя на бандитов, всё так и курящих у дверей в кабак. От них до кабака было метров пятьдесят. Бандиты обернулись и, присматриваясь, развернулись в сторону девушек. Кристин картинно подняла правую руку, облизала средний палец и показала его дезертирам. Нади сделала жест двумя руками, как будто откручивает кому-то голову. Кристин, широко улыбаясь, смотрела на бандитов, и те, переглянувшись и переговорив о чем-то, двинулись неспешно в сторону Кристин и Нади. Девушки стояли, глядя на дезертиров насмешливо и нагло. — Что, бессмертные? — крикнул, приближаясь, парень постарше, с тёмной бородкой и широченными плечами. — Да уж подольше вас проживём, долбоёбы, — крикнула в ответ Кристин. — Вы откуда выкопались, цыпочки? — насмешливо спросил старший, проигнорировав оскорбление. — С приветом от ваших старых знакомых приехали, — сказала Кристин, поднимая руку. Старший вскинул руку и атаковал. Одновременно с ним атаковали остальные трое. Четыре аркана полетели в Кристин и Нади. Огненные искры и шипящий и извивающийся змей сплелись в воздухе, ринувшись на Кристин. Нади и Кристин подняли руки, выставляя светящиеся и переливающиеся разными цветами щиты. Ноэль, Бритва и Мариша вышли из-за угла дома в бок к бандитам и атаковали одновременно с Кристин и Нади. Пригнувшись, вслед за ребятами выбежали Лиска и Лео и рванули к дезертирам. Ноэль увидел страх, промелькнувший на лицах девушек и парня помладше, но старший остался невозмутим и только улыбнулся надменно. Ноэль выпустил в старшего “Невидимые стрелы”, и десятки острых, невидимых воздушных стрел со свистом ринулись на противника, чтобы разбиться о его щит. Выставив щиты, младший внезапно достал револьвер и от бедра принялся палить по бегущим к нему Лиске и Лео. Лиска резко рванула вбок, а Лео, наоборот, как будто скользнув в пространстве, оказался вдруг рядом с парнем и взмахнул руками. Блеснув на солнце, невидимые клинки легко прошли сквозь щит, выставленный против женских арканов, и врубились в тело парня. Тёмный, тяжелый предмет упал на мостовую, и Ноэль с ужасом сообразил, что это голова. Заорала яростно одна из девушек, вскидывая руку, и клацающий клешнями, раскалённый скорпион, возникнув в воздухе, ринулся на Лео. Ноэль швырнул аркан “Магмовый пес” навстречу скорпиону, выставляя щит перед Лео, а перед ним самим засветились темные линии женского аркана — это Бритва поставил на него защиту. По использованным противниками арканам, Ноэль вдруг понял, что арканов у них осталось совсем мало. Похоже было на то, что изначально у них их всего по шесть штук. Он вскинул руку, время остановилось, и Ноэль вызвал “Водопад”, тройной аркан воды. Водяные кони с грохотом падающей воды ринулись на оставшегося без партнёра главаря банды. Тот выставил два щита, в каждом из которых была вода, но третьего у него не оказалось. Водной стихией его откинуло назад и копыта коней, окрашивая воду красным, прошлись по его телу, прежде чем исчезнуть. С криком одна из девушек, схватившись за голову, упала на колени и, затихнув, начала оседать на мостовую. Последняя выставила щиты, успешно защитившись от "Огненных стрел" Мариши, но тут же ей в бок влетела Лиска и повалила её на землю. — Убью, сука! — заорала Лиска и, схватив противницу за волосы, ударила её головой о мостовую. — Думала, убила меня! Глиттером сраным посыпала! Девушка заорала и ударом ноги попыталась сбросить с себя Лиску, но та с неожиданной силой ударила противницу по лицу, и та, всхлипнув, перестала биться и отключилась. Тяжело дыша, Лиска поднялась на ноги и потрясла отбитой рукой. Теплом в правой руке возник новый аркан. Бой был закончен. — Ну и что теперь с ней делать? — спросила дрожащим голосом, подходя, Нади. — Мы же не можем её добить, она беззащитна. — Пусть остаётся жить, — сказала Лиска. — Посмотрим, как долго она проживет одна с закончившимися арканами. — У них явно есть способ их восстанавливать, — сказал Ноэль, подходя. — Иначе они не смогли бы месяц терроризировать город. Лиска, кивнув согласно, села рядом с девушкой и обыскала её. — Ого! — воскликнула она и достала из кармана её шортов флакон с ярко-розовой жидкостью. Ноэль, очень не желая этого делать, подошёл к телу главаря, растоптанному копытами водяных коней и, стараясь не смотреть на то, что от того осталось, обыскал его одежду. Флакон с собой у главаря тоже был, но сейчас от него остались одни осколки. По флакону с собой оказалось и у оставшихся двоих. Ноэля слегка потряхивало. Это было по-другому. Не в темном пространстве тумана с черным блестящим полом, а при свете солнца на городской улице — это выглядело совсем иначе. Это была кошмарная, ужасающая бойня. Кровь блестела на желтых листьях, на тела было сложно смотреть. Ноэль как будто впервые стал только что убийцей и не мог этого принять. Он посмотрел на друзей. Нади беззвучно плакала — из её глаз катились слёзы. Мариша была бледной, Лиска, наоборот, красной и все еще разгоряченной дракой. Бритва, прикусив губу, напряженно смотрел в сторону кабака. Кристин невозмутимо стояла, скрестив руки на груди, но и в её лице он разглядел тень страха от содеянного. Один Лео выглядел невозмутимым и весёлым. — Ну что, идем? Надерем высокопоставленные осенние задницы? — спросил он. Переглянувшись, друзья посмотрели на засыпанную листьями улицу. — Все готовы? — спросил Ноэль. Бритва усмехнулся и толкнул слегка Ноэля плечом в плечо. — Готовы, — сказала Мариша. — Идём.