Часть 2. Война Гнева

«Я убиваю, где хочу, и никто не смеет сопротивляться! Я поверг наземь воинов былых времён, и таких, как они, больше нет в мире».

      545 П. Э. Весна       У меня есть свой дом в Ангбанде, место для сна и еда. Я не охочусь. Еду мне приводят ещё живой, на привязи: иногда среди животных попадаются двуногие пленники, которых я тоже поедаю с великим удовольствием. Люди, гномы, эльфы и даже попадаются орки, когда они не успевают увернуться от моего кусь. Но орки тухлые на вкус. Самые вкусные – эльфы. Всегда возникает ощущение, что их мясо сдобрено мёдом. Откуда мне известен вкус мёда? Мелькор даровал этот нектар, залив им бочку, – вода оказалась хмельной. Приятной на вкус и запах. Ею я поливал двуногих, перед тем как съесть. Лошади под медовым соусом тоже вкусные. Но только не орки. Говорят, ложкой дёгтя бочку мёда не испортишь. Ан нет, испортишь. Орками не брезгует Анкалагон Чёрный – это наш предводитель драконов. Я всё-таки ценитель вкуса, как ни крути.       545 П. Э. Начало лета       Здесь живут несколько драконов, и я из них самый мелкий. Не по рангу – по размерам. Не потому что слаб – по возрасту. Я знаю, каким стану, хозяин показал мне моё будущее, и я лелею о нём память. А память дракона самая долгая. Обиду помню, а после и припомню.       И вот сегодня, когда я поджарил десятерых кабанчиков с медовым соусом и, закончив трапезу, развалился на камнях, подставляя чешуйчатый бок ласковому солнцу, ко мне подгрёб светловолосый двуногий и решил закинуть на меня седло. Так я его слегка пришиб хвостом. Парня сдуло на несколько минут с моих глаз.       — Ах ты морда поганая! — образовался он сбоку от меня и был настроен решительно. Я лениво разлепил глаз и снова дёрнул хвостом. Заметьте, я лишь припугнул, но светловолосый не отступал. На сей раз он подпрыгнул и оказался на моей спине.       — Приказ Мелькора! — рявкнул он.       — Я не ездовой, — вяло отозвался я и сместил крыло, накрывая им парнишку с головой. Было забавно наблюдать, как он пытался выбраться из-под перепончатого крыла. А оно тяжёлое. А я ещё и поел. Я когда сытый, я добрый.       — Скотина! — обрушился на меня с гневом парень, и тут меня накрыло камнепадом. Я вскочил на ноги да и набрал в лёгкие газа, решив поджарить двуногое, выплёвывая ему в лицо своё возмущение.       К моему удивлению, он преспокойно продолжал стоять посреди выжженного поля и, погасив на себе рукав, взглянул на меня исподлобья.       — Наигрался? — выплюнул он вопрос.       — А ты неплох, признаю, — я цокнул языком. — Кто такой будешь?       — Саурон.       — Саурон. Оставь это кресло, — я проследил за его действиями. Паренёк оставил седло на земле, взобрался по мне, сел на спину, и я глянул на него из-за плеча.       — Трогай, — велел он.       — Я не ездовой, — оскалился я. — Это ты лошади своей будешь приказывать.       — Взлетай! — он хлестнул меня кнутом, выросшем в его руке. Не больно, только обидно. Я встал на задние лапы да и скинул его с себя. Светловолосое двуногое слетело с меня, как гавно с лопаты.       Со стороны раздался раскатистый смех. Я обернулся. Мелькор восседал на Анкалагоне Чёрном и потешался над двуногим.       — Он не ездовой, Саурон. Но попросить всё же стоит. Ласково.       — А ну пшёл, скотина! — замахнулся на меня светловолосый. Я припечатал его к земле своей лапой и заглянул под неё.       — Договоримся? — улыбнулся я своей ослепительной улыбкой. Он пытался выползти. Мелькор покатился со смеху.       — Смауг, оставь его. Иначе он обрушит на тебя свой гнев! — предупредил меня Хозяин.       — А я обижусь, — ответил я, мельком взглянув на столпотворение драконов и орков.       — Я переживу, — раздался сдавленный голос под моей лапой, и меня пронзило болью. Признаться, подобное я испытывал только однажды, ещё на заре своей жизни, когда в первые дни своего рождения катился кубарем из гнезда по серым острым мокрым камням. Саурон взобрался по мне и стегнул кнутом.       — Взлетай или будет больнее! — прикрикнул он на меня.       «Я это запомню», — хмуро заметил я про себя, расправляя крылья и взлетая вверх, стремительно набирая высоту.       Я мотал Саурона по небу, пытаясь стряхнуть его с себя, но двуногий цепко держался. Я даже камнем стремительно падал вниз, затем взмывая у самой земли, так что камни разлетались вихрем по сторонам, осыпая ими поверхность.       — Не наигрался ещё? — заметил Саурон, когда я жёстко приземлился в надежде, что двуногий с меня слетит.       Я с досады лишь тряхнул головой.       Не люблю проигрывать.       Обиду запомнил.       Весь июнь двуногий меня приручал. Драконов учили летать строем, муштровали, но кормили хорошо. Я был в построении в числе первых, сразу после Анкалагона Чёрного. И смотрелся я в тени его крыла, как блоха на собаке, всё мечтая дорасти до его размеров.       545 П. Э. Середина лета       Жарким июньским утром, до завтрака, Саурон подкатил ко мне в боевом обличии. Я его не сразу узнал в чёрных глухих латах, приняв за очередного нахального урука, которые периодически приносили мне еду, вваливаясь ко мне без приглашения. В этот раз угощение опаздывало.       — Подбери слюни, — раздался знакомый голос из-под остроконечного шлема. Я рыкнул в ответ, тут же узнавая в нём наездника.       Саурон взобрался ко мне на спину и я поднялся, нехотя покидая свой дом. Скалистые горы кишели собратьями. Моргот восседал на Анкалагоне Чёрном.       Я решил вежливо поинтересоваться, почему нет законного завтрака.       — Злее будешь и яростнее, — отозвался Хозяин и добавил, видя моё недоумение: — Сколько сможешь съесть эльфов – всё будет твоё.       — Идёт, — согласился я.       Мы взлетели.       Я наслаждался полётом, разрывая облачный покров, нёсся навстречу ветру. Ласковое солнце нового дня приветствовало меня яркими лучами. Но удар кнутом по моему телу вернул меня из моих мыслей.       — Снижайся! — прозвучал приказ наездника.       Облачный покров разорвался под моим брюхом, и мне предстала картина колышущейся массы, сколько хватало взгляда, заполонившей все холмы и склоны на земле. Острое зрение выхватывало отдельные фигуры эльфов в сияющих латах. У каждого в руках было копьё, лук или меч. Армия оттеснила орков к горам, затопив золотом всю долину.       — Огонь! — скомандовал Мелькор, и я втянул в себя воздух. — Жги!!       По команде своего наездника я спикировал низко на эльфийское войско, опаляя жаром огня ряды и выхватывая из них нескольких двуногих.       — Жрать потом будешь! — прикрикнул на меня Саурон, когда я намеревался отнести добычу, чтобы вернуться за новой. — Огонь!       Он заставлял меня пикировать на эльфийскую армию, обрушивая на них огонь, и бил, когда я пытался полакомиться эльфятиной. Злой и голодный, с наездником на спине, я пытался выжечь побольше площади, чтобы поскорее закончить работу и убраться к себе домой. Но битва не заканчивалась. Я свирепел всё больше и больше и намеревался съесть уже Саурона, когда он неожиданно оставил меня, прыгая в гущу битвы. Я взмыл в небо стрелой и разглядел огромных птиц, летящих в нашу сторону. Нет, это не было моим воспалённым воображением.       Они действительно были огромными, пернатыми и отнюдь не драконами, размером с нашего предводителя, и тут я струхнул.       Я с позором бежал с поля битвы, укрываясь в тени скал, так как пока был мал, чтобы меня можно было заметить с воздуха. Но один орлан меня заметил. Такой же небольшой и, вероятно, молодой, как и я, и у нас началась своя битва.       Он нагнал меня у Ангбанда, стремительно преодолел преграду из башен и стен, увернулся от града стрел из арбалетов, пущенных в него орочьей армией. Я заманил его к расщелине в горах, делая вид, что застрял, и едва птичка клюнула на приманку, стремительно взмыл в небо, дав круг и возвращаясь к моменту, когда орлан понял, что это его последний бой. Я опалил его огнём и сбросил на него камень, который обрушился на его пернатое тело и придавил к земле.       — Ничего личного, — приземлился я, ступая к бьющейся в агонии птице, — но я не ел целые сутки, а ты, я полагаю, вкусный. Орлов Манвэ в моём рационе ещё не было. Приступим.       Я дожал его огнём, немного поджарил и с аппетитом съел. Да. Он был, как эльф, вкусным. И я решил, что это было достойным завершением дня.       Но оставаться здесь, значит позволить ловушке захлопнуться. Битва докатилась до стен чёрного замка и норовила затопить всё. Я был хоть и молод, но достаточно сообразителен, чтобы понимать, что эта битва проиграна, и взмыл в небо, покидая эти земли, взяв направление на восток.       600 П. Э. Вечное лето       Минуло несколько лет. Я снова был свободным драконом и жил так, как хотелось мне. Я поселился в восточных горах, подальше от битв, эльфов и людей, где было достаточно еды и никто не старался оседлать меня.       Других драконов поблизости не было. Ни одного. Я не старался проявить агрессию в отношении малых селений, чтобы полакомиться двуногими. Я охотился на диких животных и продолжал расти и раздаваться в объёмах. Свил себе уютное гнездо на неприступных скалах. Жил себе, никого не трогал. Но разве может это продолжаться вечность?