Безумный танец страсти

Прошло несколько дней после той ночи. Кёсем не выходила из своих покоев, но не потому, что была сломлена. Нет. Она не сломалась. Она обдумывала. Она приняла его вызов. Если он хочет безумия — он его получит. Когда она, наконец, появилась перед всеми, её взгляд был, как всегда, холоден и горд. Гевхерхан и Атике обеспокоенно смотрели на неё, но она отвечала им привычной, безупречной улыбкой. Она держала себя так, словно ничего не произошло. А Мурад… он наблюдал. Он ждал, когда Кёсем сломается, но она не сломалась. Она была всё такой же — сильной, непроницаемой, несгибаемой. Но когда они остались наедине, всё менялось. --- Поздно ночью Кёсем отправила ему записку. "Мурад, я не сплю. А ты?" Мурад усмехнулся. Он сам не спал. Интересно, что она задумала? Он пришёл к ней в покои. Кёсем сидела у зеркала, расчесывая длинные волосы, словно ничего не произошло. — Ты скучал по мне? — спросила она, не поворачиваясь. Мурад подошёл ближе, положил руки на спинку её кресла. — Скучал? — он склонился к её уху. — Ты хочешь услышать ложь или правду? Кёсем усмехнулась и обернулась. — А ты сам знаешь, где правда, а где ложь? Она резко встала, оказавшись совсем рядом. Их взгляды встретились. — Ты думал, что сломал меня? — её голос был мягким, но в нём звучала сталь. — Нет, Мурад. Это была твоя ошибка. Он ощутил, как её пальцы скользят по его плечу, а потом опускаются вниз, к его руке. В её взгляде вспыхнуло что-то опасное. — Теперь я буду играть по твоим правилам. Мурад усмехнулся. — Неужели? Он обнял её за талию, притянул ближе. Их губы почти соприкасались. — Думаешь, справишься? Кёсем медленно провела пальцем по его губам. — А ты готов проверить? И, неожиданно для него, она первая поцеловала его. Но поцелуй не был нежным — он был полон яда, вызова, власти. Это был поцелуй женщины, которая больше не собиралась быть жертвой. --- Днём они были такими же, как всегда. Кёсем — холодной, властной Валиде, Матерью Османов. Мурад — жестоким, непоколебимым падишахом. Перед советниками, перед матерями его детей, перед сестрами и пашами они играли свои прежние роли. Никто и не догадывался, что на самом деле происходит, когда они остаются одни. Никто не знал, что ночами Кёсем прижимает его к стене, шепчет ему в ухо безумные слова, заставляя его терять контроль. Никто не знал, что теперь он не мог предсказать её следующий шаг. Однажды он пришёл в её покои и увидел, как она сидит на полу, перебирая золотые монеты. — Ты решила сосчитать казну? — спросил он насмешливо. Кёсем подняла взгляд. — Нет. Это были монеты Касыма. Мурад нахмурился. — Что? Она взяла одну монету, подбросила её в воздух и поймала. — Думаешь, он знал, что умрёт? Мурад не ответил. Кёсем встала, подошла ближе и вложила монету в его ладонь. — Я посвящаю её тебе. Он смотрел на неё, не понимая. — Что ты хочешь этим сказать? Она наклонилась ближе, её губы почти касались его щеки. — Просто играю, Мурад. Ведь теперь ты мне разрешил. Он усмехнулся. — Тогда не жалуйся, если проиграешь. Кёсем рассмеялась. — Я никогда не проигрываю. --- Каждую ночь к её покоям приносили белые розы. Но они были не чистыми — лепестки были испачканы кровью. Слуги боялись, но Кёсем лишь брала букет в руки и улыбалась. Однажды ночью она устроила маленькое представление. Когда очередной букет появился у её покоев, она приказала не убирать его. Напротив — она вышла во двор, взяла одну розу и медленно провела лепестками по своей шее, оставляя красные следы на коже. — Как трогательно, — её голос был полон яда. — Ты всегда был романтиком, Мурад. Мурад, стоявший в тени колонн, наблюдал. Он видел, как она провела пальцами по лепесткам, а потом поднесла розу к губам. — Только вот я не люблю розы, — прошептала Кёсем. Она резко сжала стебель в руке, и шипы впились в её кожу. Капли крови стекли на белые лепестки. Мурад вышел из тени. — Значит, тебе не нравятся мои дары? Кёсем медленно разжала пальцы, позволяя розе упасть на мраморный пол. — Если ты хочешь удивить меня, придумай что-то получше. Он подошёл ближе, взял её ладонь и провёл пальцем по ранке. — Например? Она улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. — Например, попробуй сделать так, чтобы я начала тебя бояться. Мурад сжал её запястье. — Думаешь, я не смогу? Кёсем провела свободной рукой по его груди, царапая ногтями. — Ты уже пытался, и, как видишь, я всё ещё здесь. Он смотрел на неё с холодной усмешкой, но в его глазах загорелось что-то опасное. — Хорошо, Валиде, — его голос был низким, хриплым. — Тогда давай сделаем так: если я заставлю тебя бояться, ты признаешь, что проиграла. Кёсем приблизилась к его уху, её дыхание обжигало кожу. — А если нет? Мурад наклонился, почти касаясь её губ. — Тогда я сделаю то, чего сам боюсь. Кёсем усмехнулась. — Это уже интересно. --- На следующий вечер Кёсем вошла в свои покои и увидела перед собой страшное зрелище. На её ложе лежало тело — бездыханное, с перерезанным горлом. Это был её самый верный евнух, тот, кто с детства служил ей. — Ты ведь не испугалась? — Мурад появился из тени, словно змея, выползающая из укрытия. Кёсем молчала, вцепившись пальцами в шелка своей накидки. — Это ведь просто тело, — он говорил спокойно, но в его глазах сверкало безумие. — Всего лишь мешок плоти. Он подошёл к кровати и сел на край, касаясь окровавленного тела. — У тебя было два варианта, Валиде. Или ты боишься меня. Или ты принимаешь мои правила. Кёсем медленно шагнула вперёд. — Ты убил его... только ради этой игры? Мурад усмехнулся. — Ты сама сказала: попробуй сделать так, чтобы ты начала меня бояться. Она смотрела на него в полной тишине. — Так скажи мне, Валиде, — он наклонился вперёд, — тебе страшно? Она сделала ещё один шаг, её руки сжались в кулаки. — Нет. Мурад ухмыльнулся, взял её руку и провёл её пальцами по ране убитого. — А теперь? Кёсем не отвела глаз. Она смотрела прямо в его безумные тёмные зрачки. — Всё, что ты видишь, Мурад, — прошептала она, — это твоё отражение. Мурад резко схватил её за горло. — Я раздавлю тебя, Валиде. Кёсем улыбнулась, ощущая его пальцы на своей коже. — Тогда начни. Он сжал сильнее, но вдруг его хватка ослабла. Он не мог. Он не хотел. Кёсем провела пальцами по его запястью. — Видишь? Ты хочешь меня сломать, но сам же не можешь этого сделать. Мурад дёрнулся назад, будто от удара. — Ты ошибаешься. Он резко разжал руки и вышел прочь, оставляя её одну в комнате с мёртвым телом. Кёсем посмотрела ему вслед, затем медленно подняла руку и провела пальцами по горлу, там, где только что были его пальцы. Ей было страшно. Но больше всего её пугало то, что этот страх приносил ей странное наслаждение. ---- На следующее утро Кёсем получила новый "подарок" от Мурада. На столе лежала золотая брошь в виде змеи.ТОна взяла её в руки, и тут же из-под крышки выскользнуло маленькое лезвие, едва не порезав её палец. Кёсем улыбнулась. — Ты становишься изобретательнее, мой Мурад. Она убрала брошь и отправилась в сад Весь день прошёл как обычно. Никто не мог заподозрить, что за их ровными голосами и спокойными взглядами скрывается что-то безумное. Но ночью, когда она вернулась в свои покои, то обнаружила, что там уже кто-то есть. Мурад сидел в кресле, держа в руках кинжал. — Я ждал тебя, Валиде. Кёсем спокойно сняла накидку и подошла ближе. — Что на этот раз? Мурад медленно встал. — Я думал о том, как заставить тебя бояться. Он шагнул ближе. — И знаешь, что я понял? Он взял её руку и провёл лезвием по её запястью, оставляя тонкую красную линию. — Ты не боишься боли. Кёсем не дрогнула, только наблюдала за ним. — Ты не боишься смерти. Он поднял кинжал к её шее. — Тогда что же ты боишься, Валиде? Кёсем медленно улыбнулась и прошептала: — Ты уже знаешь ответ. Мурад смотрел в её глаза, затем наклонился, проведя губами по её виску. — Да, — хрипло произнёс он. — Я знаю. Он резко вонзил кинжал в стол рядом с её рукой. Кёсем провела пальцами по его щеке. — Так что теперь, падишах? — Как насчёт жизни Ибрагима? — медленно произнёс он, смакуя каждое слово. Кёсем едва заметно напряглась, но быстро взяла себя в руки. — Не путай их в своём безумии, — холодно ответила она. Мурад расхохотался, запрокинув голову. — Вот оно... — Он сделал шаг ближе, его тёплое дыхание коснулось её кожи. — Ты не боишься за себя, но боишься за него. Он обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть ему прямо в глаза. — Значит, я нашёл твою слабость, Валиде. Кёсем молчала, её губы сжались в тонкую линию. — Как легко было разгадать тебя, — усмехнулся он. — Ты думала, что сможешь играть со мной на равных, но даже у тебя есть слабое место. Кёсем вырвалась из его хватки и прошипела: — Если ты тронешь Ибрагима... — Что тогда? — перебил он, ухмыляясь. Он снова приблизился, его голос стал ниже, хриплее. — Ты меня убьёшь? Ты меня возненавидишь? — Он провёл пальцами по её волосам. — Ты ведь уже меня ненавидишь, не так ли? Кёсем оттолкнула его. — Оставь его в покое, Мурад. Мурад не ответил сразу. Он просто смотрел на неё, словно изучая. — Посмотрим, — наконец произнёс он, — насколько далеко ты готова зайти, чтобы защитить его. Кёсем шагнула ближе — Ты не тронешь Ибрагима, — её голос звучал твёрдо, без тени сомнения. Мурад усмехнулся, склонив голову на бок. — Ты так уверена, Валиде? Он сделал шаг вперёд, их лица оказались почти на одном уровне. — Всё имеет свою цену. Если ты хочешь, чтобы я оставил его в покое, — он провёл пальцем по её щеке, — заплати. Кёсем даже не моргнула. — Чего ты хочешь? Мурад медленно улыбнулся, тёмные глаза сверкнули опасным огнём. — Тебя. Он наклонился к её уху, его голос стал почти ласковым: — Полностью. Без остатка. Кёсем сжала зубы. — Ты бредишь. Мурад тихо рассмеялся. — Возможно. Но ты ведь знаешь — я всегда получаю то, что хочу. Она встретилась с его взглядом, полным вызова. — Ты уже с силой взял, что хотел, — процедила она. Он покачал головой, убирая прядь волос с её лица. — Нет, Валиде. Я хочу больше. — Я хочу, чтобы ты была только моей. Не просто в этой игре. Не просто в темноте. Я хочу, чтобы ты сама пришла ко мне. Добровольно. Он слегка наклонил голову. — Сможешь ли ты это сделать ради Ибрагима? Кёсем не двинулась с места, её взгляд, полный огня, прожигал его насквозь. — Если ты так сильно меня хочешь… — её голос стал низким, опасно тягучим. Она шагнула ближе, так что их тела почти соприкоснулись. Её пальцы легко скользнули по его груди, сквозь ткань кафтана, а затем легли на воротник, медленно, с нарочитой осторожностью, раздвигая его края. — Бери, — её губы едва коснулись его шеи, — мой Мурад. Мурад сжал её за талию, пальцы вжались в ткань её платья. — Ты решила подчиниться? Кёсем рассмеялась, но в этом смехе было что-то дикое, безумное. — Нет, я решила показать тебе, как выглядит настоящее безумие. Она притянула его к себе, их губы столкнулись в яростном поцелуе. Мурад мгновенно подхватил её, толкнув к стене, их дыхание смешалось, а сердца бешено колотились в унисон. Её пальцы вцепились в его волосы, она откинула голову назад, обнажая шею. — Я твоя, Мурад, — выдохнула она, зрачки расширились от жара, что разливался по телу. Мурад прижался к её губам, его руки грубо пробежались по её силуэту, не оставляя ей ни малейшего шанса на сопротивление. — Я предупреждал тебя, Валиде, — его голос был хриплым, полным сдержанного желания, — я не отпущу. — И не надо, — её ногти впились в его спину, оставляя красные следы Мурад снова впился в ее губы с нешуточной страстью, заставляя Кесем приоткрыть свой рот, проталкивая туда свой язык. Кесем жадно отвечала на поцелуй Мурада. Она ощутила, как он избавил её от лишний одежды. Кесем хищно улыбнулась, затем мгновенно стянула с него камзол с белой рубашкой так же не прекращая его жарко целовать. Мурад поднял её и переместился на её кровать, после чего резко повалил на него Кесем, которая уже начала тихо постанывать от удовольствия. Так, как в этот момент он начал расцеловывать ей шею, плечи... В какой-то момент он, разорвав поцелуй и стал целовать ее грудь, спускаясь к животу. И после этого он одним движением раздвинул её ноги и резко вошёл. Кесем тут же застонала, чувствуя, как Мурад начал в ней быстро двигаться, слушая её громкие и безумно приятные стоны, которые с каждым его толчком, громче и громче вырывались из её уст...