Притворство

Весь дворец облачён в чёрное. Даже солнце, казалось, скрылось за тучами, не желая смотреть на это зрелище. Молчаливые тени визирей, кадиев, сановников и служанок заполнили двор. Лишь редкие всхлипы раздавались в воздухе, но даже они быстро затихали под тяжестью неумолимой судьбы. Кёсем стояла у надгробия, её лицо было бледным, но неподвижным, словно высеченным из мрамора. Она не упала в обморок, как многие ожидали. Не заплакала. Не закричала. Просто смотрела на гроб, в котором лежал её сын, так жестоко убитый его же братом. Рядом с ней стоял Мурад. Его чёрный камзол был безупречен, выражение лица — непроницаемым. Только тонкие тени усталости под глазами выдавали, что что-то разъедает его изнутри. Он бросил короткий взгляд на мать, но та даже не взглянула в его сторону. Когда последние молитвы были прочитаны, толпа начала расходиться. Кёсем развернулась и, не сказав ни слова, направилась обратно во дворец. --- Она вошла в свои покои и закрыла за собой дверь. Всё внутри было так же, как и всегда, но теперь казалось, что комната наполнилась ледяным холодом. Она подошла к столику, намереваясь налить себе воды, но вдруг застыла. На поверхности стола лежал кинжал. Тонкое лезвие всё ещё блестело от свежей крови. Кёсем вздрогнула, когда заметила отражение в зеркале. Позади неё стоял Мурад. Он улыбался. — Этим кинжалом был убит Касым. Она не обернулась. Глаза её остались прикованы к оружию. Кровь Касыма. Всё ещё не застывшая. Всё ещё здесь. — Ты оставил его здесь, чтобы я любовалась? — её голос был тихим, но наполненным ядом. Мурад медленно сделал шаг вперёд, не сводя с неё глаз. — Хотел, чтобы ты знала, как легко он умер. Как покорно. Он даже не сопротивлялся. Кёсем наконец повернулась, и её лицо больше не было бледным. Оно горело чем-то, что нельзя было назвать ни злостью, ни болью. Скорее… чистым безумием. Она взяла кинжал, провела пальцами по лезвию, запачкав кожу кровью. Затем посмотрела на красный след на кончиках пальцев… и медленно провела ими по своим губам. — Ты думаешь, что сломал меня? — её голос стал низким, почти шепотом. — Думаешь, я заплачу? Буду молить тебя о прощении? Она сделала шаг к нему. — Ты ведь хочешь этого, да? Чтобы я рухнула перед тобой, чтобы ты видел, как я страдаю? Мурад смотрел на неё с тем же странным выражением лица — то ли с восхищением, то ли с отвращением, то ли с животным желанием. — Тебе идёт этот цвет, Валиде. — он взял прядь её чёрных волос и медленно провёл пальцами по ним. — Чёрный делает тебя ещё красивее. Она засмеялась. Глухо. Тихо. Этот смех больше походил на треск рвущейся ткани, чем на звук, издаваемый живым человеком. — А тебе идёт кровь, Мурад. Хочешь я покрашу тебя кровью? Она резко сжала кинжал и сделала движение, будто собиралась ударить его в грудь. Но Мурад не отшатнулся. Он даже не моргнул. — Давай. — его голос был ровным. — Сделай это. Кёсем медлила. Она смотрела в его глаза, тёмные, бездонные, полные чего-то, что делало его чужим. Или, может быть, настоящим. Мурад схватил её запястье, заставляя кинжал выпасть из руки. Затем резко притянул её к себе, так, что их лица оказались в опасной близости. Мурад наклонился ниже, его губы почти коснулись её губ. Но в последнюю секунду Кёсем резко отстранилась и прошептала: — Ты убил моего сына, а теперь хочешь меня? Что ты за чудовище? Мурад усмехнулся. — А что тогда ты? Разве не чудовище? Кёсем посмотрела на кинжал, валявшийся на полу. Затем снова на него. — Если я чудовище, то ты сам меня создал. Она снова медленно подняла кинжал и протянула его Мураду. Их взгляды встретились, и в этой тишине, наполненной призраками прошлого, не было ни страха, ни сомнений — только тёмное, пульсирующее безумие, сжигающее их обоих изнутри. Мурад усмехнулся, принимая оружие. Остриё лезвия блеснуло в тусклом свете свечей, прежде чем он резко провёл им по своей ладони. Кровь выступила мгновенно, алыми каплями стекая по его пальцам. Он поднял руку, позволив крови капнуть на кинжал, затем медленно поднёс палец к губам Кёсем. — Ты хочешь крови, Валиде? — его голос был хриплым, но в нём звучала насмешка. — На, вкуси её. Это вкус моей победы. Вкус Касыма. Вкус нас с тобой. Кёсем не отстранилась. Он провёл окровавленным пальцем по её губам, оставляя горячий след. Кёсем прикрыла глаза, чувствуя, как её тело сотрясает странная дрожь. — Ты сошёл с ума… — шёпотом выдохнула она, но её голос дрогнул. — Нет, Валиде. — он склонился ближе, пока их лбы не соприкоснулись. — Я просто наконец стал собой. Кёсем резко вцепилась в его запястье, сжимая кровоточащую руку так, что кровь капнула на её платье. Она посмотрела вниз на багровые пятна и вдруг рассмеялась. — И если ты стал собой… то кем стала я? Мурад ухмыльнулся. — Тем, что всегда была. жестокой и сумасшедшей. И прежде чем Кёсем успела ответить, он схватил её за затылок, притягивая к себе, и впился в её губы жестоким, требовательным поцелуем, смешивая их дыхание с железным привкусом крови. Кёсем резко отстранилась, её губы всё ещё горели от поцелуя, пропитанного кровью. Её дыхание было сбивчивым, в глазах метались эмоций — ярости. — Мы мать и сын… — выдохнула она, голос дрогнул, словно внутри неё что-то сломалось. Мурад рассмеялся. Глухо, низко, с каким-то дьявольским оттенком. — Разве сейчас время, чтобы вспомнить, кто мы такие? — в его голосе не было ни раскаяния, ни сомнения — только маниакальное удовлетворение. Он сделал шаг вперёд, вынуждая её отступить назад. Но Кёсем не позволила себе показаться слабой. Её руки сжались в кулаки, ногти больно вонзились в кожу. Она покачала головой, и в её глазах вспыхнуло безумие. — Я ненавижу тебя. Мурад усмехнулся, приблизился ещё ближе, пока их дыхание не слилось в единое целое. — Так ненавидь меня сильнее. Кёсем задрожала. Не от страха. От гнева. От боли. От чего-то настолько разрушительного, что не поддавалось объяснению. Она резко схватила кинжал со стола, её пальцы сжали рукоять так, что костяшки побелели. — Я убью тебя. Мурад ухмыльнулся и, не отводя взгляда, медленно взял её руку и поднял кинжал, направляя его к своей груди. — Так сделай это. Сейчас. Кёсем замерла. Лезвие упиралось прямо в его сердце, стоит лишь нажать — и всё кончено. Мурад наклонился вперёд, позволяя лезвию чуть глубже вонзиться в кожу, из маленькой ранки выступила тонкая капля крови. — Чего же ты ждёшь, Валиде? — его голос был наполнен усмешкой и вызовом. Кёсем тяжело дышала. Её рука дрожала, но не от страха. Она хотела этого. Хотела видеть, как он падёт, как кровь зальёт его дорогой кафтан, как этот монстр, которого она вырастила, исчезнет навсегда. Но… почему она не могла этого сделать? Мурад, увидев её колебания, засмеялся громче. Он схватил её за запястье и резко дёрнул вниз, заставляя лезвие глубже разрезать его кожу. — Давай же, Кёсем султан! Доведи до конца! Она тяжело задышала, её глаза метались от его лица к окровавленному кинжалу. — Заткнись… — Нет, ты послушай! — Мурад наклонился к её уху, его голос стал почти ласковым. — Ты не можешь этого сделать, потому что ненавидишь меня недостаточно. Потому что в этой ненависти есть нечто другое. Нечто… страшное. Кёсем зажмурилась, пытаясь заглушить его голос, но он проникал прямо в её разум. — Ты безумна так же, как и я. Разве ты этого не видишь? Она резко оттолкнула его, кинжал выскользнул из её руки и с глухим стуком упал на пол. — Ты — чудовище. — Ты тоже. Он снова усмехнулся, но в его взгляде теперь была искра чего-то ещё. Чего-то глубокого, разрушительного и неизбежного. Кёсем обхватила голову руками, отступая назад. Всё вокруг кружилось, стены казались слишком узкими, воздух был тяжёлым, как перед грозой. Мурад посмотрел на неё, затем медленно поднял кинжал с пола и поднёс его к её губам. — Если ты не можешь убить меня… тогда что ты собираешься со мной делать, Кёсем? - Кто сказал что я тебя не убью, если даже не сейчас, но когда придет время убью... - прошептала она - Я с нетерпением буду ждать этого момента - с улыбкой ответил, и покинул её покои. --- Прошли месяцы. Дворец вернулся к обычной жизни. Казалось, что всё забылось, что смерть Касыма осталась в прошлом, а вместе с ней и то безумие, что на миг овладело Кёсем и Мурадом. Но это была лишь иллюзия. Кёсем продолжала исполнять свои обязанности, управлять гаремом, заботиться о дочерях, следить за государственными делами. При дворе она оставалась той же могущественной Валиде-султан, мудрой, рассудительной и непоколебимой. Ни единой трещины на её маске, ни единого намёка на то, что внутри неё уже давно бушует безумие. Мурад тоже вёл себя, как прежде. Он принимал послов, устраивал пиры, выступал с армией, решал вопросы государства с таким хладнокровием, что никому бы и в голову не пришло, что в его душе поселился хаос. Но стоило им остаться наедине... Они избегали этого, как могли. Мурад никогда не заходил в её покои. Они были словно чужими, но оба знали: это лишь маска, лишь игра для окружающих. Атике и Гевхерхан ничего не подозревали. Они видели мать такой же, как и всегда – строгой, но справедливой, властной, но заботливой. Они рассказывали ей о своих делах, приносили новости о дворце, о наложницах, о слухах в гареме. Но никогда – ни разу – не упоминали при ней имя Мурада. Кёсем тоже молчала. Она думала, что может держать это под контролем. Что безумие, поселившееся в её сердце после смерти Касыма, исчезнет само собой. Но он лишь росло --- Однажды, в глубокой ночи, она проснулась от еле слышного звука. Шорох, дыхание... Она не открыла глаза, но знала – он здесь. Мурад. Он стоял рядом, в тени, смотрел на неё. Долгое молчание, в котором слышалось что-то звериное, хищное. И вдруг его голос – тихий, почти нежный: — Ты прекрасно играешь свою роль, Валиде. Кёсем медленно открыла глаза. Он стоял у её постели, не касаясь её, но его присутствие было таким тяжёлым, что казалось, будто воздух сгустился. — Разве у меня есть выбор? – так же тихо ответила она. Мурад усмехнулся. — О, но ты всегда умела выбирать. Я знаю, что скрывается за твоими глазами. Ты так хорошо прячешь свою безумие… но только не от меня. Кёсем приподнялась на постели, их взгляды встретились. — Уходи, Мурад, – ровно сказала она. — Неужели ты больше не хочешь играть? – он наклонился чуть ближе, улыбка была мрачной, губы почти касались её щеки. – Мы ведь так хорошо играли в тот раз. Её пальцы сжались в кулак, но голос остался холодным: — Мы не играли. Мы просто сошли с ума. Мурад тихо рассмеялся. — Разве есть разница? Кёсем молчала. — Ты ненавидишь меня? – спросил он вдруг. Она смотрела в его тёмные глаза. — Да. Он снова усмехнулся, но в этот раз в улыбке сквозило что-то опасное. — Тогда почему же ты не убила меня в ту ночь? – он вытащил кинжал из ножен и положил его на постель между ними. – Сделай это сейчас, если действительно ненавидишь. Кёсем не пошевелилась. — Ты уже знаешь ответ. Мурад пристально смотрел на неё. — Ты так же проклята, как и я, – прошептал он. — Что ты хочешь? — наконец спросила Кёсем, не отрывая глаз от него. Вопрос был тихим, но полным отчаяния и растерянности. Мурад шагнул вперёд, его лицо было непроницаемым, но его глаза горели неведомым огнём. — Я хочу наследника. Кёсем замерла, её пальцы сжались. На мгновение она подумала, что ослышалась. — Наследника? — переспросила она, пытаясь скрыть растерянность в голосе. Мурад, как всегда, был безжалостен, но на его губах появилась едва заметная улыбка, скорее ухмылка. — Да. — Он подошёл ближе. — Мне нужны дети. Она подняла глаза, и её взгляд стал ледяным. — Почему ты говоришь именно мне? Почему не своим наложницам? — она попыталась сохранить спокойствие, но её голос выдал её внутреннее потрясение. Мурад не отступил, продолжая смотреть ей в глаза, его лицо не выражало ни страха, ни колебаний. — Потому что я хочу этого от тебя. — Его голос был полон безумной уверенности, не подлежащей сомнению. — Твои глаза, твой ум, твоя сила… Я не могу найти другого, кто бы мог дать мне то, что нужно. Тебя я хочу. Кёсем почувствовала, как её сердце бешено забилось. Она не могла поверить, что он сказал это вслух. Это было слишком много, слишком больно. — Ты безумец, — прошептала она, отступая назад. Мурад шагнул вперёд, его дыхание становилось всё более тяжёлым, как если бы он уже чувствовал, что настал момент, когда он не может остановиться. — Да, возможно, я безумец. Но ты тоже. Ты всегда была безумной, Валиде. И, возможно, ты чувствуешь то же самое, что и я. Мы оба жаждем этого. Ты не можешь устоять. Она взяла кинжал, который лежал на столе, и в один миг направила его к его шее. Её рука была твёрдой, глаза горели яростью. — Ты никогда не получишь этого от меня, Мурад, — сказала она с угрозой в голосе. — Ты — мой сын, и это никогда не изменится. Ты не получишь наследника от меня. Его улыбка стала ещё более тревожной, и, не ожидая её резкой реакции, он одним движением перехватил её руку, заставив кинжал упасть на пол с глухим стуком. — Ты думаешь, что можешь остановить меня? — его голос стал низким и тягучим, в нём слышалось нечто пугающее, нечто, что было далеко от спокойствия. — Ты не можешь. Ты всегда хотела это, Валиде. Ты только не признаёшь этого. Кёсем оттолкнула его руку, но он продолжал держать её. Она знала, что теперь было поздно. В её сердце бушевали разные эмоции. Он был её сыном... — Ты сошел с ума. Мы должны придти в себя, пока не стало слишком поздно - её голос дрожал, но в нём было нечто большее, чем просто страх. Мурад не ответил, он снова приблизился к ней, и их лица почти соприкоснулись. Его дыхание смешивалось с её, и он не мог скрыть того, что чувствовал. — Это всё не имеет значения, Валиде. Мы уже перешли эту черту. И ты знаешь это. Ты всё знаешь, — прошептал он, взгляд его был непередаваемо тяжёлым. — Ты никогда не сможешь избавиться от меня. Она почувствовала, как её сердце снова сжалось. Её мысли были столь запутаны, что она не могла даже понять, что сейчас происходит. Она отстранилась, но всё ещё чувствовала его тяжёлое присутствие. Она знала, что она потеряла контроль. — Ты не можешь так со мной поступать, Мурад. Я не позволю тебе разрушить всё, что мы построили... — Ты не можешь остановить это, — с насмешкой произнёс он, подбирая кинжал с пола. — Мы оба уже в этом. Он, видя, как Кёсем сопротивляется, сжимает её руку, не давая ей шанса на побег. Его взгляд становится ещё более безумным и решительным, его желание было нестерпимым, и его сила превосходила её отчаянные попытки уйти. Он прижал её к себе, не давая шанса на отступление. Кёсем пыталась оттолкнуть его, но её руки ослабевали, а его захват становился всё крепче. Он сжал её запястья, лишив её возможности сопротивляться. Её движения были уже неэффективными. Силы таяли. — Ты не уйдёшь, Кёсем, — его голос был хриплым, напряжённым от возбуждения и жажды. — Ты моя, и я заберу тебя. Сейчас, и ты не сможешь от меня уйти. С каждым словом он становился всё более уверенным в своём контроле. Мурад быстро двинулся к ней, его движения были решительными и полными власти. Он вырвал её руки из своих попыток сопротивляться и резко прижал её к себе, не позволяя ей даже пошевелиться. Его дыхание стало горячим, а тело напряглось от усиливающейся жажды. Она пыталась найти силы для борьбы, но, почувствовав его доминирование, её тело слабо поддалось. Она пыталась кричать, просить о помощи, но её голос был подавлен его настойчивостью. Он прошептал, сжимаю её в своих руках: — Ты не можешь бороться со мной, Кёсем. Ты хочешь этого, я знаю. Ты мне принадлежишь. Ты будешь моей. Её дыхание стало учащённым, но её внутренний протест ещё оставался. Она всё ещё пыталась вырваться, но его хватка была слишком сильной, его хватка — всепоглощающей. Мурад наклонился и прижался губами к её шее, его дыхание горячо ложилось на её кожу, он с нетерпением ждал, чтобы почувствовать её дрожь, её сдачу. Кёсем всё же попыталась схватить что-то, чтобы отбиться, её руки рванулись к столу, но Мурад предугадал её действия. Он с силой развернул её к себе, оставив ей только одну возможность — поддаться. Кинжал, который она держала в руках до этого, был уже далеко, и теперь, в этих объятиях, она не могла ни отбиться, ни сбежать. Он прижал её к стене, и её тело отозвалось на его власть. — Прекрати сопротивляться, — его слова были наполнены страстью и решимостью. — Я не оставлю тебя! Её попытки, её крики, её сопротивление лишь усиливали его желание, её страх, её боль только делали его более решительным. Кёсем не могла больше бороться с ним, она уже не была в силах вырваться из его рук.... Когда всё закончилось, Мурад отстранился от Кёсем, его взгляд стал более спокойным, а выражение лица — нейтральным. Он медленно встал, не спеша, одеваясь , словно ничего не произошло, словно они не пережили этот безумный и опасный момент. Его взгляд больше не был полон ярости и страсти, его глаза, которые так недавно пылали безумием, теперь стали холодными и спокойными. Он оглядел себя, будто возвращался в реальность, как будто был не тем человеком, кем был минуту назад. Кёсем стояла неподвижно, её дыхание было тяжёлым, а сердце колотилось в груди. Её тело всё ещё ощущало боль, следы его доминирования. Она чувствовала, как всё её существо сотрясает не только физическая боль, но и внутреннее отчаяние, словно она потеряла что-то, что не могла вернуть. Она вглядывалась в его лицо, и теперь, в его спокойных глазах, не было ничего, что она могла бы назвать знакомым. Он был другим. — Мурад… — её голос был тихим и полным боли. Она не могла понять, что с ним происходит. Он казался совершенно другим человеком. Это не был тот человек, который только что сжигал её взглядом, который одержимо вёл их к этому безумию. Он на мгновение остановился, слыша её слабое произнесённое имя, и, не оборачиваясь, произнёс спокойно: — Ты всё ещё не понимаешь, Кёсем, что я могу быть кем угодно. Даже тем, кто выглядит как безумец, если этого потребует ситуация. Даже если я не был таким. — Его голос звучал ровно, без чувства вины, без тревоги. — Я могу быть тем, кем ты хочешь меня видеть. Я всегда могу сыграть эту роль. Всё это было для того, чтобы ты наконец поняла, кто я. Кёсем ощутила как его слова резанули её. Её глаза расширились от шока, и её руки стали неуверенно опускаться. Она попыталась понять, что он имел в виду, как он мог так спокойно говорить об этом, как будто весь этот момент не имел значения. Но в его голосе не было ничего от того безумия, что она видела в нём раньше, не было ни страсти, ни жажды. — Это всё было… просто игрой для тебя? - её голос задрожал Мурад молчал несколько секунд, повернувшись к ней и встретив её взгляд. Он сделал шаг вперёд, медленно, но уверенно. — Ты слишком много думаешь, Валиде, — произнёс он, его голос теперь был тихим, почти спокойным, как у человека, который добился того, чего хотел. — Иногда нужно сыграть роль, чтобы достичь цели. Ты ведь тоже знаешь, как это работает. Мы все играем в свои игры. Ты думала, что я безумен, но на самом деле я всегда был собой. Просто я заставил тебя поверить в то, что ты видишь. Кёсем стояла, не в силах оторвать взгляда от него. Она пыталась осмыслить его слова, но она не могла. Он был таким знакомым и в то же время чужим. Он приблизился к ней и, не говоря больше ни слова, тихо коснулся её лица, его пальцы едва касались её кожи. В этом простом жесте было столько силы, столько властности, что Кёсем почувствовала, как её тело слабеет. — Ты так сильно ошибалась, Кёсем, — прошептал он, его слова были полны такой уверенности, что это заставляло её сердце дрожать. — Но ты ведь сама не могла бы понять, что это всё было лишь частью нашего пути. Мы оба не можем убежать от того, что между нами. Мы оба это знаем. Она отстранилась от его прикосновения, её взгляд был полон боли и растерянности. — Ты не понимаешь, — прошептала она. — Ты всё ещё не понимаешь, что ты сделал со мной. Ты сжёг меня. Ты сделал меня частью этого безумия, которое даже не имеет смысла. Он посмотрел на неё с лёгким сожалением, но его взгляд снова стал холодным и беспристрастным. — Я не могу сделать тебя другой, Валиде. Ты сама выбрала этот путь. Всё, что между нами, было решено ещё давно. Ты должна научиться принимать это. Иначе ты останешься навсегда потерянной. Мурад отошёл, отстегивая пояс. Он вновь выглядел как тот Мурад, которого все знали — сильный, решительный, но теперь в его глазах не было ни безумия, ни жажды. Это было просто холодное спокойствие, которое больше поразило Кёсем, чем любой приступ ярости. — Ты не сможешь вернуть время, Валиде, — сказал он, поворачиваясь к ней с серьёзным лицом. — Мы оба сделали свой выбор. И теперь мы должны жить с этим. Он сделал шаг в сторону, оставляя её наедине с её мыслями, с её болью и сомнениями. Кёсем стояла, будто парализованная, не зная, что делать с тем, что только что произошло...