Часть 1

***

Дорога на север была тернистой и утомительной. Прошло два месяца с тех пор, как старшая дочь лорда Эдмонда Леффорда с Золотого зуба сбежала из замка со своим возлюбленным Рамси. Сын кузнеца не захотел мириться с тем, что дама его сердца была обещана более благородному по крови и статусу лорду Браксу из Хорнваля. Они выросли вместе, со временем, когда Инесса расцвела, а Рамси возмужевал, невинная детская дружба переросла в любовь. Эмоции переполняли её, ведь вот-вот они доедут до Хорнвуда, там у парня были родственники по материнской линии. Он дал ей слово, что как только они прибудут, то поженятся и начнут жить новую жизнь вдали от недругов и преград, что вставали на их пути. Девушка считала это всё безрассудным, но для неё в приоритете было её девичье счастье.       В бегах Инесса вела себя как подобает истинной леди, она не позволила Рамси за всё время притронуться к ней. Соблазн был велик, но всё ограничивалось лишь поцелуями. Для неё это было делом чести. Она не какая-нибудь придворная девка, которую можно сразу взять и приклонить к чему-либо. Парень был готов на всё, лишь бы та была рядом. Но у богов были свои планы на них. В чаще леса дорога была извилистая, оттого их укачало и они задремали как дети в колыбели. Солнце уже село, Хорнвуд уже был на пороге. Через некоторое время повозка с грохотом резко остановилась, отчего Инесса и Рамси вскочили от испуга. Вокруг стемнело, лишь маленькая лампа со свечой внутри давала им разглядеть округу. Двое худощавых мужчин, одетых в лохмотья, грязных до вони, медленно подошли к Рамси, который уже стоял в обороне, держа в руках меч. Пожилой мужчина, что управлял лошадьми, был уже мёртв. На уме у ублюдков было лишь ограбить, убить и изнасиловать. Страх укутал Инессу в свои объятья, сердце колотилось, конечности онемели, дыхание перехватило: после тяжелого пути неужели их ждёт такой исход?        — Кто вы такие?! Что вам нужно? — прокричал Рамси с подавленной дрожью в голосе. Больше всего он боялся за Инессу. Те поняли, что они не из бедных, судя по многослойному, из дорогой голубой ткани платью, что было на ней, темно-синей утепленной мантии и украшениям на волосах, что не носят простолюдинки. Ну и, конечно же, два сундука с вещами, что они смогли унести с собой.        — Нам? Хех, мы парни простые, любим охотиться, словить крупную дичь, хах… и где отыметь девчушку вроде неё. Ахах, ну же, выпрыгивай к нам! С нами не соскучишься!       Только он закончил свою самодовольную речь, как началась бойня. Рамси неплохо владел мечом, но в бою насмерть ему не доводилось его использовать. Одного парень смог убить без особых усилий, но второй ловко уворачивался от клинка и упрямо шёл на него в атаку. Рамси не был уверен, что сможет одержать победу, и потому приказал Инессе бежать. Та еле собралась с мыслями, прежде чем помчаться в тёмную чащу. Она не хотела его оставлять, в груди всё сжалось, слёзы подступали одна за другой. Пробежав всего ярдов тридцать, девушка резко обернулась на громкий и последний вздох Рамси. Убийца пробил мечом его голову, русые кудрявые волосы юноши приняли темно-бордовый окрас, кровь стекала по лицу ручьём. Последнее, что отражалось в его карих глазах, — это деревья, заслонявшие уже тёмное звёздное небо. Тот, кто его убил, не стал гнаться за девушкой, а принялся открывать и ковыряться в сундуках и перевязанных мешках, что находились в повозке, в надежде найти что-нибудь ценное. Убитая горем девушка не мешкая бежала прочь. Вскоре, найдя укромное место под толстыми корнями старого дерева, бедняжка устроилась поудобней и попыталась заснуть. Но закрыть свои голубые глаза она не могла из-за слёз, которые скатывались по щекам, не оставляя сухого места. Она плакала тихо, хотя так хотелось вопить от боли. В голове мелькали воспоминания с любимым… и это всё, что от него осталось… Ближе к рассвету утомлённая всё же уснула.

***

Верхом на кляче, не спеша скакал коренастый угрюмый мужчина средних лет, почти старый. У него была полуседая короткая борода и удлинённые светлые волосы. Несмотря на своё грубое выражение лица, он был добряком. Его звали Эдвин Кейн, мельник из Дредфорта, он возвращался обратно с охоты на мелкую дичь. Он-то вскоре и увидел за корнями деревьев и сухой травой спящую Инессу. Светло-каштановые волнистые пряди волос закрывали нос с небольшой горбинкой и сухие от обезвоживания припухлые губы. За изящным платьем скрывалась худоватая фигура с длинными ногами и грудями точно спелые сливы. А щёки и квадратный неширокий подбородок добавляли больше миловидности. Мужчина сделал вывод по одёжке, что та не из северных краёв и даже не крестьянка. Не раздумывая, Эдвин принялся будить незнакомку. Та еле открыла свои отёкшие глаза. Инесса даже не среагировала на него из-за пустоты в душе и лёгкого физического недомогания. Напоив девушку водой и успокоив тем, что с ним она в безопасности, Эдвин стал расспрашивать её, кто она и что с ней случилось. Рассказав ему свою историю, леди Леффорд попросила помощи. Она хотела найти тело Рамси и по-человечески похоронить его, а после вернуться обратно в свои края в целости и сохранности. Инесса знала, что если отец не примет её обратно, то та хотя бы будет на родине, а мать и старший брат Лео не оставят её на произвол судьбы. Мельник объяснил ей, что скорее всего головорез уже где-нибудь выбросил тело, искать будет бессмысленно. А насчёт обратного пути обещать ничего не мог, хотя та сказала, что если он её выручит, то лорд Эдмонд Леффорд расплатится с ним золотом. Эдвин был не из тех, кто падок на роскошь и богатства. Когда-то у него была жена, её жизнь оборвалась слишком рано, когда у той начались преждевременно роды, в которых она и их новорождённый сын скончались, не успев даже увидеть друг друга. В тот день женщина умоляла мужа остаться с ним и позвать повитуху, но Эдвин был слишком сильно занят работой и потому оставил её со своей матерью, чтобы лишний раз не отблагодарить повитуху. Мать Эдвина, может, что-то и соображала в принятии родов, но этого было ничтожно мало, особенно в этом случае. С тех пор прошло двадцать пять лет, убитый горем и разбитым сердцем Эдвин так и не женился. По сей день виня себя в смерти любимой жены. Боль девушки была ему невыносимо знакома, отчего тот проникся состроданием к ней. Инесса чем-то напоминала его покойную жену: тот же взгляд, цвет волос и некоторые черты, которые уловил Эдвин, когда нахлынули воспоминания, которые казались очень размыты. В конце концов он словил себя на мысли, что не умереть же ему холостым и бездетным. Кто знает, сколько ему ещё осталось, на что ему золото? У него есть всё, что нужно для комфортной ему жизни, о большем он и не думал. Потеребив бороду в недолгих раздумьях, мельник предложил девушке свою руку и сердце, взамен пообещав ей, что через пару недель они вместе уедут с севера и будут жить там, где девушка пожелает. От сказанного Инесса обомлела, но, пораздумав, согласилась. Одной из весомых причин выйти за него замуж стало то, что в Золотой зуб дочь лорда вернётся с позором. Опустилась до такой низости, ослушавшись повеления отца, убежала с крестьянином. Какой приличный мужчина захочет взять её в жены после слухов, которые уже разнеслись по юго-западным краям? Так хотя бы он ей обеспечит защиту и кров. Любовь умерла вместе с Рамси, а полюбить кого-то снова для неё казалось чем-то невозможным. Жизнь, казалось, уже не имела смысла, а сердце никогда никого не примет. Девушка даже не представляла, что с её красотой, молодостью и гибким умом её захочет в жёны практически любой. Нужно быть лишь прозорливей и немного беспринципней. Но в силу своего юного возраста и неопытности ею овладели лишь эмоции, ей было трудно трезво мыслить после пережитого. Боль и отчаяние, неверие в происходящее — ей ничего не оставалось делать. Тьма уже поглотила её разум, а в ней трудно найти выход.

***

По приезду в Дредфорт Эдвин первым делом приобрёл ей новую одежду, что носили крестьянские женщины, чтобы не привлекать внимания. Он установил несколько строгих правил для их же безопасности: запретил говорить где-то об их союзе, лишний раз не разговаривать с посторонними и выходить на улицу только по очень веским причинам. На вопросы, почему это так необходимо, Эдвин давал краткие ответы и всячески уворачивался от этой темы, лишь намекнув, что, если лорд Болтон когда-нибудь узнает о том, что они заключили брак без его ведома, это может плохо кончиться для них. Инесса ужаснулась от столь диких законов, это заставило её усомниться, может, мужчина просто ревнует и опекает. Но в один из первых дней пребывания в Дредфорде её сомнения развеяла жена плотника, которую Инесса встретила на рынке. Та удивилась их риску и посоветовала держаться подальше от замка, лишний раз не выходить из дому и не ругаться с соседями или другими людьми, ведь те могут донести слухи до лорда. После этого девушке ещё сильней захотелось вернуться в свои края.       Родне Эдвин Кейн не стал говорить правду о её жизни, сказав лишь, что та сирота из Хорнвуда, встретил её, когда ехал на охоту. С новой семьёй её новоиспеченного мужа Инессе пришлось нелегко. Они жили с младшим пьяницей братом Хьюбертом и престарелой сгорбившийся матерью, которая то и дело без конца ворчала на девушку, потому что та неумело управлялась с бытовой работой и боялась кормить свиней. Инесса остерегалась её, так как старуха тайком занималась ведьманскими делами, и, чтобы не навлечь её зло, девушка старалась быть угодной ей, всячески проявляя терпение и покладистость, но лишь при ней. Леди Леффорд всё было чуждо: скудная пресная еда, невзрачные одеяния и менталитет местных. Она никогда не делала какую-либо грязную работу. Некогда у неё были служанки, а теперь сама превратилась в неё. От красиво уложенных волос не осталось следа, одна небрежно заплетённая коса, коричневое повседневное платье со шнуровкой впереди и дома фартук. А искупаться в чане с горячей водой было почти роскошью, ведь из-за нехватки дров купались они раз в девять дней, при этом мужчины в доме могли вместе разделить чан в целях экономии. Инесса очень неохотно согласилась на расписание, но категорически отказалась делать это с мужем или с его матерью. Всё это вызывало чувство отвращения. Иногда Инесса задавалась вопросом, неужто и с Рамси была бы такая суровая жизнь? Насколько же взаимная любовь и уважение придают силы человеку, что любые тяготы кажутся не такими весомыми, чем они есть. Инесса, потеряв себя, с разбитой в клочья душой, пытаясь хоть как-то воскресить былой трепет к жизни, ещё больше погрязала в пучине тоски и отторжения. Ведь она жила беспечно, чисто, в полном достатке и не видела за стенами замка этого жестокого, чёрствого и несправедливого мира. Подобно зверьку, которого выпустили на дикую волю, и ему теперь нужно ассимилироваться и приспосабливаться к новой среде обитания.

***

Прошли три недели, не было и дня, чтобы Инесса не спросила у мужа о переезде. Тот пока кормил её обещаниями, давая ложную надежду. Но однажды он дал ей понять, что этого не произойдёт, намекнув ей, что она сама вскоре не захочет уходить, привыкнет к этой жизни, а начинать что-то новое в чужих для него краях в его возрасте уже не имеет смысла. Такой озлобленной она себя ни разу не находила. Некогда улыбающиеся искристые глаза потухли.        К Эдвину девушка не испытывала никаких тёплых чувств. Если только благодарность за то, что он ни разу её не обидел и не делал что-то против её воли, хоть и держала на него зло за то, что обманул. Он понимал, через что ей пришлось пройти. Мужчина хотел завоевать её сердце, потому даже не настаивал на близости, пока та не будет готова и не захочет этого. Даже порой помогал и очень трепетно показывал ей, как готовить, убираться и кормить свиней. На её отказы и строптивость Эдвин не злился, лишь по-доброму улыбался в ответ и делал за неё ту или иную работу, пока никто не видит и когда было свободное время. И каждый раз в конце делал жене милые комплименты, на которые она чёрство нахмуривала брови. Его забота казалась для неё чем-то подкупным. Иногда она хотела сказать ему: "Никогда, я никогда тебя не полюблю. Никогда искреннее не улыбнусь твоей лести и никогда не останусь жить в этом болоте".

***

Лорд мрачного, холодного, как и он сам, замка редко выходил на охоту в последние недели. Звание лорда требовало много умственных усилий, оттого голова порой перегружалась до такой степени, что даже от сна Русе Болтон не получал должного умиротворения. С женой Бетани Рисвелл и восьмилетним сыном Домериком он не был так близок, как подобает любящему и заботливому родителю и мужу. С леди Болтон сталкивался лишь за трапезой, официальных встречах и в постели. А смышлёный Домерик видел отца, когда тот изредка приходил проверять его новые знания и навыки, которые ему уже с малых лет вбивали в голову.       Чтобы наконец расслабиться, мужчина со своим оруженосцем Уиллом и конём вышли на охоту. В пути, на странность, не было ничего интересного. Кроме кроликов и птиц застать никого не удавалось. Это ломало всё настроение, оттого Русе уже было хотел вернуться обратно. Всё же, когда он подошёл немного ближе к «плачущей реке», ему попалась лиса. Однако удача была явно не на его стороне: животное убежало прежде, чем он достал из колчана стрелу. Не торопясь он выследил её. И вот наконец, направляя оружие на добычу, мужчина отпустил тетиву, но не тут-то было! Громкий сиплый возглас женщины испугал зверя, и тот снова удрал. Стиснув зубы, раздражённый Русе не раздумывая пошёл на голос, что исходил со стороны реки. Лорд Болтон не стал подходить слишком близко, лишь наблюдал за происходящим. Старуха кричала на юную миловидную девушку, которая, даже сидя на коленях, прямо держала осанку, неуверенно стирая бельё в холодной воде. — О, Боги! Когда ты в первый раз зашла за порог, я тут же почувствовала, что обрушишь одни беды на мою голову! Как можно быть такой бестолочью, в который раз я перестирываю после тебя?! Думаешь, мне больше заняться нечем, а? — Я вам не служанка, понятно?! До меня вы же как-то делали свою работу. Раз у вас есть силы целыми днями кричать на меня, то и со всем остальным вы прекрасно справитесь! — высказавшись и выкинув бельё в воду, Инесса гордо поднялась с колен и скрестила руки на груди в знак протеста.       Старуха, ещё пуще нахмурив своё морщинистое лицо, быстрым темпом опередила её и скрылась из виду. Переполненная горечью, гневом и упадком сил, девушка на миг чуть не упала духом, слёзы застыли на глазах. Она повернулась к реке, глубоко вздохнула и посмотрела в на редкость солнечное небо. Его лучи напомнили ей о любимом, который, будто свыше озаряя её личико и излучая тепло, поддержал её и вновь признался, что любит и всегда будет рядом. Пустив слезу, девушка присела на камень у берега, глядя в реку, которая шла своим течением, унося за собой боль. Будто утешая скорбящее сердце, с уст Инессы полилась песня одной принцессы, которая потеряла своего любимого и зовёт его вновь и вновь, обещая Богам отказаться от всех благ мира взамен на его жизнь. Не успев допеть её до конца, Инесса резко почувствовала на себе чей-то сверлящий взгляд. Не торопясь повернув голову вправо, она увидела на другом берегу реки совсем неподалёку статного, в тёмном одеянии мужчину, сливавшегося с тенью высокого хвойного дерева. Старше её — лет на десять. Тёмно-русые коротко постриженные волосы, тонкие бледные губы и острые черты. Взор его пронизывал Инессу до мурашек, хоть и глаз небыло видно. Дыхание перехватило, она понимала, что пялиться будет неуместно, да и зачем лишний раз обращать на себя внимание. Будто отрезвев, девушка сразу же собралась с мыслями и пошла своей дорогой, захватив с собой корзину с бельём. Лорда Болтона она никогда не видела и потому не узнала его, лишь поверхностно зная, что у того есть жена и сын.       Русе плохо расслышал их диалог из-за шума реки, а её размеренное сладкоголосое пение объективно впечатлило, но сказать, что она восхитила его мрачную душу... если только самую малость. Чья она дочь? В Дредфорте он прежде никогда не видел столь юное очарование. Несмотря на непримечательное серое платье и белую рубаху с открытыми плечами, лик леди Леффорд запечатлился в его леденящих душу глазах. Кто она? Что делает у старого мельника? Ведь без его ведома и согласия никто не смел жениться. Правом первой ночи, хоть и не официально, лорд Болтон пользовался. Его безмолвный гнев заметил оруженосец, который уже стоял позади него вместе с конём. Спросив у парня, не знает ли ничего нового о мельнике, не женился ли он втайне от него? На что Уилл успокоил его. Девушка, по описаниям Русе, ну уж никак не могла бы выйти за старого мельника. Никто не видел прежде у него жену, это могла бы быть дочь Хьюберта. Она время от времени приходила жить у отца, когда мать уезжала с новым мужем в речные земли. Да и о матери Эдвина ходил слух, что та в силу возраста с семьей не в ладах, её ворчание слышат и соседи. Это немного успокоило его, однако вся эта картина смотрелась уж слишком сомнительно. Тем не менее времени на разборки у него не было. Отпустив ситуацию, лорд Болтон снова двинулся в лес на охоту.       Прошла ещё неделя, мысли Инессы становились всё дурнее с каждым днём. Надежда на светлое будущее покидала её. Вечером, сидя у печи и перебирая крупы, она наконец поняла, что её будущее зависит лишь от неё. Она должна спасти себя, чего бы ей это ни стоило. Дождавшись темноты, Инесса приняла чан с горячей водой, а после написала письмо лорду Болтону с просьбой помочь ей. Веря, что лорд Дредфорта не откажется и поймёт её, ведь обстоятельства вынудили беззащитную одинокую леди из Золотого зуба пойти на столь отчаянный брак, чтобы спастись и быть в защите после пережитого. Слепая, юная наивность... Бумагу она достала, но чернил не было, пришлось использовать подручные средства. Девушка знала, что стража в замке не пустит её. Чтобы выглядеть более убедительной, что она и правда дочь Эдмонда Леффорда, ей пришлось надеть своё голубое платье и украшения. А для чувства безопасности Инесса взяла с собой лук и стрелы. Меч и кинжал не её стихия, а вот стрелком она была что надо. В детстве она охотно занималась стрельбой. Несмотря на замечания матери, которая была не в восторге от столь непристойного занятия для леди. Эдвин с Хьюбертом этим вечером не вернулись домой, а остались ночевать в трактире: у их друга родился сын, те пошли отмечать и, видно, выпили столько, что не смогли совладать с собой. Инессе было как раз на руку. В темноте было трудно ориентироваться, фонарь она с собой не взяла, чтоб не привлекать лишних глаз. Ближе к рассвету, когда первые лучи солнца едва коснулись земли, освещая приглушённым светом, девушке стало намного спокойней и легче передвигаться. До замка ей оставалось совсем недолго. В глухом лесу Инесса впервые насладилась суровым воздухом севера, опавшие листья шуршали под ногами, а мрачные мысли с каждой минутой стали рассеиваться. Чувство безысходности всё меньше терзало её. В восемнадцать лет Инессе жизнь впервые показала, что истина не бывает такой, какой её хочет видеть человек, не всё зависит от одного решения, не всё кончается так, как задумывалось. Но она ещё не догадывалась, что хуже может быть всегда, что фантазии не хватит.

***

      Этой же ночью в одном из трактиров, где крестьяне после тяжелого дня иногда заходили расслабиться, поговорить по душам или же отметить какой-то повод, Хьюберт Кейн обрёк своего старшего брата на верную гибель, когда пьяный поднял тост, пожелав Эдвину поскорей стать отцом, даже и всем тем, кто там находился. Невольным свидетелем столь необдуманного поступка стал Русе Болтон, одетый в мантию, который пришёл переговорить со своим разведчиком, который пригласил его туда, чтобы попутно развеяться от давящих стен замка. Сразу поняв, кто это, и вспомнив юную девушку у реки, Русе, закончив беседу со своим компаньоном, принялся за Эдвина, который, будучи нетрезвым, не сразу понял, что происходит. Это случилось в тёмном лесу на глазах у Хьюберта. С женой мельника лорд Дредфорта планировал разобраться утром, а пока он вернулся в замок. На грядущий день у него было много запланированной работы, а потому первым делом он решил двинуться в путь за ни в чём не подозревающей Инессой, которая в это время сама шла к нему.       Вместе со своим оруженосцем, лорд Болтон в раздумьях безмятежно шагал по лесу, изредка оглядывался по сторонам, не ожидая увидеть что-то примечательное. Однако через некоторое время взор его вдруг остановился на женском силуэте в мантии, который находился слишком далеко, чтобы увидеть что-то за ветвями деревьев. Недолгая думая, Русе приказал Уиллу ждать его здесь, а сам быстро, но осторожно пошагал к незнакомке. Было странно в лесу в столь раннее время видеть девушку, ещё и в мантии из синего цвета. Обычным людям такой цвет ткани был не по карману. Интерес Болтона вырос сильнее, когда, приближаясь, он заметил лук и стрелы в руках у незнакомки.       Безмятежность Инессы была грубо нарушена чьим-то присутствием, которое она явно чувствовала где-то неподалёку от себя. Инстинкт самосохранения взял верх над разумом, девушка резко повернулась влево от шороха и не раздумывая пустила стрелу, которая попала в дуб в паре сантиметров от лица человека, стоящего позади дерева, который только хотел сделать шаг, чтобы выйти навстречу девушке, но тут же снова спрятался за ним из-за неожиданности, которое на мгновение привело его в немой ужас. А леди Леффорд после этого только и делала, что держала тетиву наготове, целясь в довольно знакомого на вид мужчину с нахмуренными бровями и презрением в глазах в ожидании нападения.       — Неплохо для столь юной леди. Я вас напугал? Поверьте, вы застали меня в расплох ещё больше, чем я хотел бы в этом признаться, — размеренный голос Русе Болтона немного унял пыл девушки.       — Я видела вас у "плачущей реки". Кто вы такой? — подавляя страх в голосе, спросила она.       Всё в своей жизни Русе делал лишь по чёрствому расчёту, во всех аспектах своей жизни. Он ясно понял по образу девушки, что та не местная и, более того, не простая крестьянка. Но каким образом она вышла замуж за старого мельника — задавался вопросом мужчина. Впрочем, для него это было не столь важно, кто перед ним, они нарушили закон. И это не оспаривалось.       Русе стоял невозмутимо, держа руки за спиной с ровной осанкой, что плечи и руки были словно могучие скалы, скрытые под слоями тёмной одежды. А лёгкая ненавязчивая улыбка немного сглаживала впечатление его сурового вида и холодных глаз. Вблизи она также прекрасна. Инесса впервые за всю его недолгую жизнь пробудила в нём неподдельное чувство изумления.       — А вы? Обычно здешние люди не задают мне такой вопрос. Что привело вас в мои земли?       Девушка выдохнула, опустив лук и стрелу. Надежда загорелась в ней словно факел в ночи, который освещает путь во тьме.       — Вы лорд Болтон… Я… я шла к вам. Мне нужна помощь… меня зовут Инесса Леффорд, мой отец лорд Эдмонд Леффорд из Золотого зуба, я…       Русе перебил её, в его глазах читалось самодовольство, которое девушка никак не могла объяснить:       — И что же делает столь юная леди Леффорд в Дредфорте… совсем одна?       — Это долгая история… Я сбежала из замка с человеком, за которого меня не хотели отдавать замуж. Он был простолюдином. Мой отец долго выбирал мне «достойного» мужа, и вот, когда он сообщил, что меня отдадут за того, кого я не люблю… — ком в горле душил её, не давая собраться с мыслями. — По дороге в Хорнвуд на нас напали, его… убили, а я, спрятавшись, смогла спастись… На утро… меня подобрал мельник. Мы договорились, что, если я выйду за него… мы вместе вернёмся на запад. Домой. Но уже прошло много недель, и ничего… Но он хороший человек, ни разу меня не обидел и не принуждал меня ни к чему. Просто… я хочу домой, — слёзы, которые она сдерживала до последнего, потекли по щекам, обжигая кожу. — Пожалуйста, отправьте меня в Золотой зуб в сохранности, мой отец взамен отправит вам золото. Пожалуйста… — голос дрожал, но она держалась как могла, подавляя боль.       Образовавшиеся мешки под глазами из-за тяжёлой работы и недостатка сна, уже бледная кожа и обветренное лицо никак не сочетались с той леди, которая когда-то сияла изнутри. И уж тем более не в пору было её состояние как для дочери лорда. Русе немного изумился, что, даже выжив в таких условиях, Инесса не потеряла веру в лучшее и красоту, которую ничего не испортило. Не будь он женат, он бы поехал за ней в западные земли, если бы когда-нибудь увидел где-то. Он не из тех, кто особо верил про молву, что чья-то дочь прекрасна, так что никто не смог бы устоять. И то, он бы пошёл свататься только в случае, если бы девушка принесла ему весомую выгоду.       — Пройдёмте со мной, я хочу вам кое-что показать, и затем обсудим дальнейшие планы. Я не допущу, чтобы такая прекрасная леди, как вы, пропала в холодных краях севера.       Мужчина медленно подошёл к ней с трепетом, намеренно пытаясь расположить её к себе. Большим пальцем Русе стёр мокрые дорожки слёз с щёк смущённой девушки, которая судорожно не отводила взгляд от лорда Болтона, пытаясь считать что-то настораживающее. Девушка в первые секунды колебалась, но Русе мог даже в силу своей суровости покорить окутанное страхом девичье сердце. Цвет насыщенно-голубых глаз, пропитанных болью и нежностью, которые север не смог ожесточить, отражался в его будто два осколка льда. Русе ни разу не позволил себе признать мысль, что его циничную душу пронзил до глубины взор той, кого он видит в первый раз так близко. Инесса не понимала… как можно без стеснений подолгу взирать на человека, которого не знаешь и часа? И это касалось его. Леди Леффорд упрямо смотрела не потому, что хотела, и не потому, что Русе был хорош собой, а для того, чтоб не подать виду, что она уязвима намного больше, чем тот думает. Немая гордость не позволяла ей ещё раз показать слабость тому, кто не достоин её. Спустя пару минут, когда волнение наконец начало отпускать Инессу, она грустно дёрнула уголком губ и не спеша положила свою руку в ладонь Русе, который терпеливо ждал. И только после этого они двинулись с места. Она следовала за ним, задавая примитивные вопросы, чтоб немного сбавить напряжение между ними и понять для себя, какой он человек. Под маской вежливости тот лишь кратко отвечал. Время шло, а девушка всё пыталась копнуть глубже в душу лорда Болтона, который насквозь видел её неловкость и невинный интерес. Каждый раз, когда мужчина хоть и редко, но кидал на неё свой пронизывающий до костей взор, она тщательно старалась не выдавать своё волнение, стараясь не отводить глаз, когда он смотрит. Всё это сопровождалось страхом и лишь совсем самую малость — что на неё смотрит холодный, пугающий, но одновременно притягательный мужчина. Русе тоже, но уже в силу своего характера, не показывал ей, что в какой-то степени ему нравится её настрой. Однако всё это даже на миг не вызвало в нём сочувствия к ней.       — Трудно, наверное, быть молодым лордом? Особенно здесь. Тут так холодно, однообразно и сыро,— осторожно спросила девушка.       Русе остановился, махнув на горизонт.       — Да, север не балует, он суров, тут не растёт всё, что могут себе позволить южане, люди здесь трудятся не покладая рук в любую погоду уже много сотен лет, на такой земле трудно поддерживать жизнь. Но в этом её сила, северяне не привыкли надеяться на благоприятные дни. Каждый день это работа, без которой следующий будет ещё более тяжким. Чтобы быть уверенным в будущем, нужно быть на два шага впереди. А мне, как лорду, нужно поддерживать равновесие не только внутри, но и снаружи, каждое действие должно быть продуманным, чтобы то, что за пределами владений, не повлияло на народ, который всегда будет чем-то недоволен.       — С этим не поспоришь. Уверена, вы добьётесь многого. Молодость — это большие возможности, но... не всегда возможности равносильны ресурсам, не говоря уж о силе и уме, которые не всем даны от природы. Вам это не страшно, у вас есть все привилегии и внутренние качества, будете долго править, а народ пусть если не сильно любить, то хотя бы будет меньше сравнивать вас с другими.       На лице девушки лишь на миг засияла хоть грустная, но все же искренняя улыбка и лёгкий румянец, который давно, казалось, исчез с её лица. Русе никак не мог переварить то, как эта девушка смогла так безответственно и легкомысленно бросить всё ради какого-то крестьянина, который подарил бы ей точно такую же жизнь, какую она прожила последние месяцы.       — Благодарю за приятные прогнозы. Всё же я никак не могу понять одного. Как такая, как вы, бросила всё и легко убежала прочь с обычным крестьянином. Он бы не подарил вам и сотой доли того, что у вас было. Скажете, любовь? Абсурд. Любовь — иллюзия. Самый ненадёжный фундамент для жизни. Смог бы ваш суженый, например, расплатиться любовью мейстеру, чтобы тот вас излечил от неожиданной болезни, если, конечно, мейстер не мужеложец.       Она не могла поверить, что столь молодой лорд так чёрств и не верит в то, что движет многими людьми в их возрасте.       — Возможно, вы правы, может, я просто ещё очень молода. Это было безрассудно, если бы я знала, что всё закончится вот так, то лучше бы разлучилась с ним, чем обрекла бы на смерть... Я удивлена, что вы так холодны. Мой отец стал лордом в том же возрасте, что и вы, но... он очень любил свою первую жену. Когда она умерла, он ещё долго не мог жениться, пока не встретил мою мать. Это, конечно, не моё дело, но вы же тоже любите свою жену, иначе как можно спокойно жить с тем, кого не любишь?              — Нет. У меня есть определённый долг перед семьёй, но это трудно назвать любовью. Продолжение рода, достойное строгое воспитание детей и укрепление власти. Почему вы не выбрали какого-нибудь сына лорда или хотя бы племянника?       Холодное, как неприступная крепость, лицо и глубокий уверенный тембр голоса, который внушал покорность и уважение, сильно контрастировали с её уязвимым видом и утончённым образом, который дополнял размеренный нежный девичий голос.       — Любовь не всегда выбор. Человек, которого я любила, был сыном кузнеца, его мать была северянкой, они жили здесь некоторое время, но, когда она умерла, он с отцом переехал в западные земли. Мой отец где-то познакомился с ним и предложил работу. Мне было семь, ему девять... Мы выросли вместе, и я могу сказать точно — боги не дали нам права выбора. Когда мне исполнилось пятнадцать, он в первый раз признался мне в чувствах, и с тех пор... мы не могли не мечтать быть вместе.       Русе, неохотно выслушав её слащавую, оправдывающую глупость историю, чуть не закатил глаза, но не стал, еле сдерживая презрение к Инессе. Она уловила столь безразличную, даже отталкивающую энергию.       — Я понимаю, что это вам чуждо, но не стоит так реагировать. Уверена, это не самое страшное, что вам приходилось слушать.       — Даже в силу юного возраста некоторые вещи я не могу оправдать в людях. Бесчестие и беспринципность — это неплохо, если цель стоит того.       В воздухе начало нарастать напряжение, его слова задели, от этого она не смогла сдержать защитную улыбку, в которой ясно считывалось возмущение.       — Вам не кажется, что вы слишком остро воспринимаете мою историю? Все мы совершаем ошибки, но знаете... пожалуй, не вам меня судить. Вы даже не любили и, вероятно, не знаете, что это такое, — интонация, с которой проговорила Инесса, стала твёрже, Русе слегка удивился от её дерзости, его это даже позабавило, отчего он сдержанно ухмыльнулся.       — Не нужно оскорбляться на правду. Не забывайтесь, вы всё ещё находитесь с человеком, голоса которого слушаются здесь все, и если кому и судить вас, то это мне, — он проговорил это безмятежно, с ноткой самодовольства, без нотки свирепости, но это внушало волнение и смирение больше, чем любой рык дикого зверя.       Девушка не считала его выше себя, а потому, хоть тело и покрылось мурашками, голову она не опустила. Да, лорд Болтон — хозяин этих земель, она прислушивалась, старалась уважать, но никто не смел унижать или высокомерно задирать нос перед ней. Ведь в её жилах тоже текла благородная кровь. Инесса, осмелев, перегородила ему путь, кинув на него пронзительный, пропитанный лёгким страхом и скрытым недовольством взгляд. А лёгкая улыбка словно говорила о том, что его слова хоть и укололи её, но не настолько, чтоб какой-то лорд смел унизить, глядя на неё сверху вниз, пользуясь положением. Леди Леффорд была прекрасно осведомлена, что на данный момент лорд Болтон имел больше власти и величия, ведь она гость и чужеземка. Русе никогда так долго не церемонился с теми, кому была уготовлена не самая приятная судьба. От её попытки показать непреклонность, требуя при этом к себе уважения, мужчина лишь дёрнул бровями и усмехнулся.       — Не в коем случае я не смею забываться, однако не стоит пренебрегать моей слабостью и положением. Это немного не красит мужчину, особенно вас.       — Пренебрегать? Интересно... Когда вы стирали грязное бельё и убирали ночные горшки всех членов семьи мужа, ваше чувство собственного достоинства так же надломилось?       Он был гадко прав, от этого девушку накрыла волна смешанных эмоции. Гнев на горькую правду и на прямолинейного Русе, который едко пристыдил, отчего девушка залилась краской и впала в ступор, приоткрыв рот от возмущения. Выдохнув, Инесса, заикаясь от бурлящих чувств, наконец сказала:       — Вы?!. Да вы!.. Я не заслуживаю такого отношения к себе! И знаете что? Старый мельник хоть и неграмотный, но у него хотя бы есть сердце и манеры. Он относился ко мне почтительно и не разу не заставлял делать то, от чего я принципиально отказывалась! Но в силу безвыходной ситуации мне иногда приходилось переступать через себя. Вам легко говорить, вы не крестьянин и не женщина. И никогда не сможете понять, через что порой нам приходится проходить, чтобы выжить и хотя бы немного счастливо существовать... даже если ты дочь или жена лорда.       Девушка не отводила пылкого взора от Русе, которого одновременно раздражала и изумляла выдержка и яркий протест очень юной, наивной и излишне для него эмоциональной девушки. С ним ещё никто так резко не разговаривал. Его, столь отрешенного от эмоции и проявления чувств, ненароком зацепил её хоть и глупый, но пылкий нрав. Первая жена была такой же холодной и отстранённой, что и Бетани. Все браки были по расчёту, без намёка на глубокие чувства или темпераментность со стороны избранниц. Мужчина не ожидал от себя подобного восприятия.       — Вам когда-нибудь говорили, что в гневе вы также красивы? — сухо проговорил мужчина, в его словах не было отголоска нежности или же восхищения. Но Русе сказал это искренне, не только чтобы застать врасплох девушку, чтобы она успокоилась и замолчала.       Инесса долго не могла подобрать слова из-за такого циничного игнорирования без капли сострадания человека, для которого чужая боль пустой звук. Не зная, как реагировать на своеобразный, не к месту комплимент, девушка только смутилась, одновременно повернув голову в сторону, пытаясь не смотреть на его глаза, которые, обычно излучающие ледяную отстранённость, на миг будто оттаяли, словно находились под лучами солнца. Но, к сожалению, душа по-прежнему оставалась каменной глыбой.       — Вы чёрствый, толстокожий человек. Давайте... опустим тему, вы мне постараетесь помочь, и мы забудем друг друга как страшный сон.       — Польститесь, вы первая женщина, которая слышит от меня такое. И можете не беспокоиться, осталось совсем недолго.       Девушка, не зная, что сказать, отвернулась, скрестив руки: уж лучше неловкое молчание, чем продолжать разговор с человеком, который задел её чувства и которого она не могла понять.       — Хорошо, тогда идите вперёд, я больше не буду задавать непрошенных вопросов... Только по необходимости... И будьте любезны придерживаться того же.       Русе исполнил её просьбу с самодовольной сдержанной улыбкой, держа руки за спиной. Инесса проводила его недовольным взглядом, при этом думая, что тот не заметил.       Через некоторое время они встретились с конём и его оруженосцем, которые смиренно ждали своего лорда.       — Позвольте облегчить вам ношу и отдать лук и стрелы Уиллу, он о них позаботится, будьте спокойны… Пока я рядом, вам ничего не грозит.       Инесса, нахмурив брови, всё же отдала. После чего лорд Болтон продолжил с ней путь, а Уилл и статный тёмно-коричневый конь последовали на расстоянии двадцати ярдов от них. Утро в лесу казалось обманчиво спокойным. Небо затянулось тяжёлыми серыми облаками, не пропускавшими ни единого луча солнца. Девушка шла, стараясь не отставать от своего спутника, но с каждым шагом лес вокруг них словно застывал, тени удлинялись, превращаясь в зловещие силуэты, которые, казалось, следили за каждым их движением. Воздух становился всё более густым и тяжёлым, будто пропитанным предгрозовой тяжестью. Слышались только их шаги: её — торопливые, его — размеренные. Все лесные звуки, обычно наполняющие утренний лес, исчезли, словно природа затаила дыхание. Ни одного признака живности, лишь ветер бил по лицу так, словно пытался о чём-то предупредить. Пронизывающий холод заставлял сжиматься от необъяснимого предчувствия беды.       — Куда вы меня ведёте? Разве замок не на восточной стороне?       — Прежде чем вы уедете домой, я хочу, чтобы вы прояснили одну вещь.       В голову Инессы приходили разные мысли, но ничего того, что могло бы объяснить их путь в неизвестность, которая пугала её.       — Не понимаю, о чём вы, как...       — Скоро поймёте, — холодно улыбнулся Русе, кротко посмотрев на неё.       Каждая минута казалась вечностью, каждый шаг начал даваться ей всё тяжелее, словно камни, прикованные к её ногам, не давали ей легко передвигаться. Наконец через пару минут они дошли до небольшой поляны в чаще леса. Но то, что Инесса увидела, повергло в шок и недоумение. В середине поляны стояло огромное ветвистое дерево, на котором висело мёртвое тело человека с мешком на голове. Девушка не понимала, что происходит, и, встав перед лицом Русе и нахмурив лицо, сказала:       — Если вы собираетесь меня убить то...       Русе спокойно, будто ничего не происходит, прервал её:       — Никто не собирается вас убивать. Подойдите, снимите с него мешок, обещаю, что вы останетесь живы.       — В это трудно поверить, судя по обстановке. Тогда для чего всё это?       Русе лишь вздохнул и посмотрел на Уилла. Мужчина, кивнув, дал знак своему оруженосцу, чтобы тот пошёл и снял мешок с головы висельника. Девушка затаила дыхание... Она проклинала каждый миг своего существования за то, что ей приходится переживать. Русе Болтон пристально наблюдал за ней подлым и томным взором, от которого нарастала тревога. Когда Уилл выполнил приказ, из глаз бедняжки потекли слёзы — её взору предстал Эдвин.       — Что это всё значит? — сглотнув ком в горле, проговорила она, тяжело вдыхая вязкий словно смола, воздух.       — В моих краях... когда кто-то женится, будущая жена должна сначала представиться мне. Но ваш муж этого не сделал. Спрашивается, почему? Не захотел делить то, что принадлежит мне изначально? Вчера ночью они со своим братом-пьяницей отмечали рождение сына их приятеля. Потом твой деверь встал на стул и прокричал на весь трактир, что желает своему брату поскорей стать отцом, и пожелал всем жёнам присутствующих там мужчин поскорей забеременеть. Все подняли свои стаканы, наполненные вином, кроме меня... Я зашёл туда, чтобы переговорить со своим разведчиком, немного разгрузить голову. Какая досада... — голос был как всегда невозмутим, без намёка на эмоции. Девушке было противно от каждого его слова. Кто он такой, чтобы вершить судьбы людей?       — Не смейте так говорить! Я не вещь, чтобы кому-то принадлежать. Почему вы так жестоки? — предполагая, что сейчас произойдёт, девушка не бежала, а гордо демонстрировала уверенность и веру в своей неприкосновенности.       — Вы на моей земле. У меня есть право первой ночи, значит, есть право и на вас.       Мужчина начал медленно подходить к ней, с каждым шагом она синхронно отстранялась, твёрдо держа голову, не опуская её перед лордом, который слишком много на себя берёт. Гнев, смешанный с подавленным страхом, ясно считывался на её лице. Русе Болтон восхитился её стойкостью, отчего не смог сдержать черствую ухмылку. Тело начало неметь... руки и ноги дрожали, она пронизывала взглядом того, кто не чувствует ни капли сострадания, лишь бессердечный расчёт.       — Я дочь лорда Эдмонда Леффорда, и я не позволю, чтобы кто-то...       Русе в очередной раз перебил её отчаянную попытку защитить свою честь:       — Вот как. Вы только сейчас вспомнили о своём благородном происхождении? Опустим пустые формальности. Чем... ты отличаешься от трактирной шлюхи, которая сбежала не просто из дому, а из замка, чтобы спокойно раздвинуть ноги перед обычным крестьянином, нарушив повеления отца? Которого слушались все, кроме его родной дочери. Потом выходишь замуж ради защиты и крова, чтобы потом тебя отвели туда, куда уже не примут. Твой муж пренебрёг моими указаниями. И ты на севере указываешь, как лорду Дредфорта поступать с тобой. Здесь... ты обычная крестьянка, как и все юные девицы, что живут на моих землях.       Разгневанная, с застывшими слезами девушка замахнулась, чтобы ударить ладонью по лицу, но мужчина быстро среагировал, грубо схватив руку, не отпуская её. Слова глубоко задели Инессу, отчего она не смогла удержать ярость, которая обжигала её изнутри. Не веря во всё происходящее, она сопротивлялась обстоятельствам. Не хотела идти на поводу судьбы, которая несправедливо обижала её. Чувство собственного достоинства не позволяло ей трусливо бежать до тех пор, пока инстинкты не возьмут верх над упрямым и отчаянным сопротивлением, которое не спасёт её от грядущей напасти.       — Не смей! Ты ничего не знаешь обо мне! Не знаешь, что мне пришлось пережить, чтобы стоять рядом с тобой, чтобы потом выслушивать несправедливые упрёки, угрозы и грязные оскорбления! Во мне больше чести и достоинства, чем ты можешь себе представить. Мы же здравомыслящие люди. Отпусти меня, тебе заплатят столько, сколько нужно. Клянусь всеми семерыми.       — Видишь ли, твой отец ясно дал понять, что... предавшая его слово и честь дочь ему не нужна. Ни живая, ни мёртвая. Слухи быстро разлетаются, однако это был не просто слух, это правда...       Его слова били как хлыст по сердцу, она не верила. Не верила, что её родитель может так бессердечно отказаться от своего ребёнка, который просто хотел счастья. Она осознавала, что отец не принял бы её домой, таким образом по-отцовски наказал, но чтоб так безразлично отнестись к её жизни, нет. Это было непохоже на него, по крайней мере, девушка так думала до слов Русе, который мастерски манипулировал, давя на больное. До него буквально пару дней назад тоже дошла весть о том, что на западе сбежала и пропала дочь лорда Золотого зуба, но отец девушки не стал искать её, лишь сказав, что её жизнь уже не представляет ценности для него.       — Вы лжете! — процедила Инесса.       — В любом случае, я бы взял тебя, никто, кроме короля, не имеет права пренебрегать моим словом, ты здесь, и ты... принадлежишь мне, — с этими словами Русе бесцеремонно притянул её к себе и впился в её губы, пока та пыталась освободиться от его хватки.       Его действия сопровождались не грязным вожделением или удовольствием от причиненных мук, а холодным расчётом. Лишь острое чувство удовлетворения от того, что он показывает своё место вздорной, по его мнению, леди Леффорд. Когда он силой положил её на землю, попутно изучая устами её шею и грудь, Инесса кричала, молила, чтобы он этого не делал. Ёрзая и сопротивляясь, девушка наконец нащупала на земле небольшой камень и тут же, не раздумывая, ударила его по голове что есть мочи. От внезапной боли Русе остановился, ухватившись за место удара, и она, не теряя секунд и оттолкнув его, помчалась прочь с растрепанными, в листве волосами. А платье девушки представляло собой жалкое зрелище разорённой целомудренности: верхняя часть наполовину спущена с плеч, шнуровка расплетена, ткань местами порвана, а где-то просто перекручена от борьбы. Русе от столь яркой дерзости и неповиновения пустил тихий смешок. Он быстро догнал всхлипывающую от слёз Инессу и, взяв за волосы, потащил её к бездыханному телу её мужа. Девушка кричала, просила пощадить, но всё безнадёжно: ни один сиплый от боли в горле крик, ни одна мольба не тронула его циничную душу. Лорд Болтон, дав звонкого леща, словно усмиряя зверя, бросил её под деревом в нескольких метрах от болтающегося в воздухе трупа. Разорвав подол платья, он взял то, что по праву, как он считал, принадлежало ему. Прикосновение его сухих, подлых губ отзывалось отвращением. Почти мёртвая надежда не покидала Инессу, до тех пор пока она не почувствовала боль и жжение между ног, как будто обожгли. Каждое бездушное движение Русе казалось распирающей пыткой. В этот момент время для девушки словно остановилось. Птицы умолкли, будто природа сама затаила дыхание в сочувствии к её боли. Ветер пробирался под одежду сотней ледяных пальцев, но холод внутри был куда страшнее. Дыхание застряло в лёгких, словно кто-то сдавил горло, и теперь она могла только хватать ртом воздух, который не приносил облегчения. Крики казались глухими. Физическая боль была ничтожной по сравнению с тем, что творилось на душе. Каждая обжигающая кожу слеза, стекая, несла за собой горечь и омерзение. Тело стало чужим... предательским. В выражении лица Русе не было безумия или жажды похоти, нет, лишь легкое влечение и чёрствая надменность. Всем своим видом он сказал ей: "Твоё происхождение ничто. Твоя гордость ничто. На севере ты такая же, как все. Я для тебя закон, и я решу твою судьбу".       Последние секунды страданий Русе бессердечно, совсем сухо, в последний раз поцеловал в губы, которые уже от бессилия и сломленности духа не сопротивлялись. И вот мерзкое чувство от наполненности горячим семенем внутри. Он недолго изучал её уже смиренный, застывший взгляд, пропитанный болью. После чего медленно встал на затёкшие ноги, переводя дыхание. Он смотрел на жалкое падение достоинства Инессы, которая словно разбитая статуя лежала на холодной земле. Растрепанная и оголенная в местах, где должна была быть ткань платья, прикрывающая грудь и ноги. Тело бедняжки словно покрылось тонким льдом, в стеклянных глазах застыла пустота, тонкие пряди волос прилипли к шее и щекам. А влажная рыхлая земля на некоторых частях тела и лица напоминала о грязи, от которой она, казалось, не отмоется. На лице лорда Болтона не дрогнул ни один мускул, он принимал факт того, что со стороны это жестоко, но, учитывая его непоколебимые устои, он принял это за очередное наказание за бунт. Он мог бы освежевать Инессу и её мужа, но не стал, хоть дом Болтонов издавна славился подобными пытками и казнями. Сказать, что он получал от этого удовольствия, было бы ошибочным, ведь такая мучительная смерть была высшей мерой наказания к особо опасным преступникам и предателям. Русе очень редко применял этот вид пыток, только в нужных целях. Да и сам король строго запретил. Если дело доходило до этого, об этом старались не распространяться. Сам лорд Болтон был за тихое и мирное правление, это один из основных приоритетов в его политике, но правонарушители и предатели не могли остаться безнаказанными или не казнёнными, если только это не приносило весомую или определённую выгоду. Звание и слава жестокого самодура и деспота было ни к чему.       Следы крови на внутренней части бедра девушки удивили, его даже стала питать лесть о том, что он по каким-то непонятным и странным причинам её первый мужчина. Она и правда была так чиста, или девушке просто повезло? В голове леди Леффорд во время насилия однажды проскользнула мысль, что лучше бы она отдалась возлюбленному Рамси. И, на худой конец, лучше Эдвин, которого она не любила, но хоть была трепетно любима.       Русе недолго стоял над Инессой, размышляя об её будущем. От неё не было прока. Он бы хотел её оставить себе в качестве служанки, которую бы изредка навещал. Но, так как он был женат, маловероятные, но всё же возможные интриги и скандалы в доме были не к месту. Не то чтобы он любил жену, она тоже достаточно черства к нему. Может, из некоторого уважения, ведь она несет звание жены лорда и матери его наследника, которая так же, как и он сам, вышла замуж по расчёту и без претензий на любовь и ласку, которой хочется практически всем женщинам.       Приведя в порядок свою одежду, он достал из кармана три серебряные монеты и невозмутимо швырнул на землю около Инессы, будто она какая-то проститутка. Из глаз снова потекли горькие слезы, когда перед ней упала одна из них.       — Этого хватит тебе, чтобы найти повозку и просуществовать некоторое время.       — Иди в пекло...       Девушка, собрав последние силы, озлобленно откинула от себя монету, постанывая от головокружения и ломоты в теле. Даже в этот момент Инесса отчаянно сопротивлялась Русе, отторгая его грязные подачки. Лорд Дредфорта никак не отреагировал, лишь невозмутимо пошагал к лошади. Уилл тем временем стоял с опущенной головой, чтобы не видеть то, что он не мог никак оправдать или принять за наказание. Он не смел вмешиваться, хотя очень хотел. Увидев, как его лорд садится на лошадь, он быстрым темпом подошёл к Инессе, попутно подобрав её мантию. Парень с сожалением посмотрел на неё. От засохших слёз остался лишь налёт, взгляд наполнен пустотой, почти мёртвый, от сломленного вдребезги духа и ноющей боли в теле Инесса не могла пошевелиться. Уилл завязал ей шнуровку, закрыв грудь, поправил в некоторых местах остатки того, что ещё можно было называть платьем, и укрыл её мантией. Русе лишь дёрнул бровью на столь непонятные мотивы его оруженосца. Да, он порой замечал его мягкотелость и некую добродушность, но совсем не ожидал подобной сцены. На это мужчина не среагировал, но по пути в замок сказал лишь одно: "Иногда нужно быть таким, каким требуется для того, чтобы твой народ и подданные не забывались".       В конце утомительного дня, после всех дел, лежа на кровати рядом со спящей женой, Русе был готов поклясться старыми богами, что образ Инессы Леффорд он будет вспоминать ещё не раз. Его задевал факт того, что какая-то девчонка, беглянка из благородного дома, посмела осесть в его голове даже на пару минут и пробудила в нём очень легкое чувство влечения, но лорд Болтон успешно мог подавить в себе это в силу своей непреклонной холодности и твёрдости характера.

***

      Как только лорд Болтон скрылся с горизонта, в глазах Инессы затуманилось, и через какие-то мгновения мрак начал поглощать разум. Очнулась она в скором времени, когда медленно, будто в танце в воздухе, крохотная снежинка приземлилась на её щеку. Приоткрыв веки от северного поцелуя, девушка выдохнула, отчего пошёл пар изо рта. Взгляд дрожал, как и всё тело, от холода и притупленной боли. Между ног тянуло и щипало так, будто есть ссадины. Опустошённая, еле заставила себя подняться на ноги. Надев на себя мантию, прикрыв голову от лёгкого снегопада, она горько заплакала, упав на колени. Ей ничего так не хотелось, как принять горячую ванну и смыть с себя всё то, что напоминало бы о пережитом. Несмотря на тяжкое бремя, она собралась с мыслями и скрепя сердцем, ненавидя себя и своё положение, начала искать в листве те серебряные монеты. Бедняжка дрожащими руками спрятала их под одежду и собралась в путь. Но куда? К соседке на худой конец, подумала девушка, если семья Кейнов её не примет. Благо, нашла знакомую тропинку, стало уже легче ориентироваться, и в скором времени девушка наконец вышла на деревню, которая находилась под холмами и лесом. Ослабленная от голода, холода и иссякшего духа, Инесса начала тревожиться о том, что она не успеет дойти и упадёт в обморок, и, если её не спасут, она замёрзнет насмерть.       От тревоги сердце начало колотиться так, будто остановится, резкий прилив силы, она бежала не останавливаясь, и вот наконец она у порога соседки, которая жила неподалёку от мельницы Кейнов. Соседка – женщина тридцати пяти лет по имени Рут, та самая жена плотника. Хоть Инессу уже ничто не могло напугать, но в дом её покойного мужа она не осмелилась пойти: кто знает, что ожидать от разъярённой горюющей семьи. Постучалась в дверь, и ей немедля открыли. Рут замерла в полном шоке. Понимая, что произошло, она не раздумывая впустила Инессу, которая еле стояла на ногах и не могла даже что-то прошептать. Женщина немедля усадила её возле открытого очага, который представлял собой небольшое углубление на полу, выстроенное из огнеустойчивых камней. Время обеда, Рут предложила ей горячий суп, но она отказалась, вежливо прося, нет, умоляя сначала помыться, а после поесть. Великодушная хозяйка дома ни в чём не отказывала ей, даже когда она хотела встать, чтобы помочь ей с водой – заботливо усадила на стул, затем принесла отвар из трав, которые успокоили её нервы и уняли ломоту в теле. Муж Рут работал, вернётся домой поздно, и потому женщина спокойно принимала Инессу, но очень вежливо попросила потом покинуть дом. Если узнает, в какие переделки попала девушка, муж женщины будет не особо рад видеть её в их доме. Девушка с пониманием отнеслась к женщине, которая приняла её, несмотря на обстоятельства.       Сняв с себя всю одежду, Инесса наконец села в горячую воду, которая обжигала и покалывала её холодную кожу. Маленьким куском самодельного щелочного мыла девушка натёрла себе до покраснений все части тела, которых касался Русе. Слёзы поступали одна за другой, девушка размышляла, что ей делать дальше, не прибегая ни к чьей помощи.       

***

      В злополучный день Эдвина Кейна Хьюберт Кейн стал свидетелем его смерти. Они не были очень близки как братья, но его гибель нанесла ему глубокую душевную рану. Он ничего не мог сделать против лорда Болтона и стражи, которая повесила его на дереве. Русе специально взял его брата с собой, чтобы тот усвоил урок и впредь, когда шокированный Хьюберт будет всюду рассказывать об этой ситуации, люди невольно станут ещё более покорными под страхом расправы за пренебрежение словом их лорда. Когда, всхлипывая, пьяный он вернулся на мельницу, то сразу же заснул на кровати, не справившись с алкоголем и эмоциональным потрясением, которое ещё пуще затуманило рассудок. Лишь на утро рассказал матери, которая тихо начала сходить с ума в силу своего возраста и горя, которое её старческий разум не мог вынести. Она не билась в истерике, наоборот, её присутствия в доме не было слышно, мёртвая тишь, говорила лишь по необходимости, во взгляде отрешённость и немая боль, которую никак не выразить матери, потерявшей ребёнка. Женщина, которая утром ворчливо искала пропавшую невестку, теперь стало всё равно на всех и всё. Хьюберт, заметив отсутствие Инессы, понял, что с ней, возможно, произошло то же самое. Но её пропажа не тронула его, он лишь оценил это как очень печальное бремя. Времени на горе и скорбь не было, мужчина взял лопату и бегом пошёл в лес, чтобы похоронить по-человечески Эдвина. После, вернувшись, ему теперь нужно было начать работать за двоих. К вечеру, закончив с мельницей, он вышел, чтобы покормить свиней и попутно утеплить свинарню от холода. И вот, когда Хьюберт, уже уставший, возвращался в дом, перед порогом стояла Инесса, стучавшая в дверь. Мужчина в какой-то степени был рад увидеть её живой, он впустил её в дом. Они почти никогда не общались, но в этот вечер тем для разговора было много. Девушка не стала рассказывать о своём побеге, лишь солгав, сказала, что, когда вышла во двор, чтобы отлить воду после того, как искупалась, за ней пришёл один из людей Болтона и попросил немедленно последовать за ним. Её заманили в лес, где её поджидал Русе, который взял её силой. И что после этого она всё это время блуждала по лесу, пытаясь найти дорогу домой. В конце концов она попросила взять свои вещи и уйти, её больше ничего не держало в их доме. Чувствуя определённую вину перед братом за то, что тот своим нелепым тостом буквально сдал его в объятия смерти, Хьюберт понял и принял её решение и сказал, что может помочь найти работу где-нибудь, если ей нужно, и предложил остаться, пока та не найдёт подходящее место. Девушка неуверенно, но согласилась. Сын спросил у матери о временном нахождении Инессы, та только кивнула головой. Этой ночью Инесса из-за мрачных мыслей и скулящего плача старушки долго не могла заснуть. На утро Инесса, не теряя ни минуты, съев чёрствого хлеба и ломтик овечьего сыра, побежала искать работу, и желательно, чтобы работа была на женщину. С жильём чуть проще, главное, найди способ заработать на него. В голове был план поднакопить денег и поехать в родные края. Ей хотелось хотя бы поговорить с семьей, даже если те не примут. Девушка ещё никогда так не скучала по матери. Хотелось почувствовать себя защищённой от жестокого мира, снова ощутить трепетное поглаживание по голове и запах, родной запах безусловной любви. Деньги, что оставил ей Русе, она хранила для особых случаев. С жестоким лордом Дредфорта, ей казалось, покончено. Но это было только начало.