Планида

      Прошло пятнадцать дней с тех пор, как король Роберт Баратеон отошёл в мир иной и был пленён его верный друг, лорд Эддард Старк. Первый день мятежа прошёл под грохот боёв, рассыпавшихся по всему Красному Замку. Когда же опустилась тьма, люди Старка всё ещё держали оборону в башне Десницы. Неудивительно: единственный вход в башню — винтовая лестница, и удержать её проще всего. Если бы у лорда Старка было больше воинов, бой, быть может, продолжился бы и утром, но на второй день всё стихло. Замок погрузился в гнетущее безмолвие.       Выйдя из крепости Мейгора, принц остановился. Подъёмный мост был поднят, разделяя восточный и западный дворы. Навесная башня была заперта наглухо: и решётка, и калитки. Покидать замок, как и переходить между дворами, было строжайше запрещено вдовствующей королевой. Гвардейцы Ланнистеров несли дозор на стенах, копья и арбалеты были наготове, а дворцовые слуги занимались уборкой тел павших.       На закате перед ужином раздался могучий звон колокола. Он гулко раскатился над городом, не смолкая долго, а вскоре ответили ему и остальные колокола — с башен Великой Септы Бейлора и с холма Висеньи. Этот гулкий звоном гром возвестил о смерти короля. Сирион сгорбился в смеси скорби и гнева.       «Король скончался ещё ранним утром накануне, а мать решила объявить об этом лишь на закате следующего дня?», —думал принц, вздыхая и расхаживая по комнате.       На третий день жизнь в замке постепенно обрела покой. Мост между дворами опустили, а калитки Навесной башни открыли. Тогда Сирион попытался через мать добиться встречи с лордом Старком, но ни в тот день, ни в последующие Серсей не дала разрешения на аудиенцию — пока Старк не признает свои преступления. Сам же принц не мог отправиться в темницу и встретиться с пленником — ведь мать, без сомнений, распорядилась запретить любые посещения.       В королевстве уже разгоралась война. Шёпот о смерти короля и предательстве лорда Старка ходил по замку и столице. Слухи гласят, что теперь, когда короля нет, лорд Тайвин сможет открыто выступить против дома Талли и их сторонников. Говорят, что любые приказы о призыве Григора Клигейна в столицу уже утратили силу, ведь корона под началом Джоффри забудет прежние прегрешения, как бы ни были они тяжки. Но едва лишь прозвучит первый звон мечей, как войска Северян перейдут Перешеек, чтобы защитить Риверран — родовое гнездо леди Кейтлин. Не останутся в стороне и рыцари Долины.       Пять из девяти Великих Домов уже втянуты в конфликт, и к нему могут примкнуть железнорождённые на стороне северян, ибо милорд Теон Грейджой остаётся заложником и воспитанником в Винтерфелле после восстания своего отца. Судьба Штормовых земель и Простора остаётся неведомой. По словам матери, Ренли был в сговоре с лордом Старком, хотя Сирион в этом сильно сомневался.       Неизвестно, как поведёт себя средний брат покойного короля, лорд Станнис, который по-прежнему хранит молчание в своей крепости на Драконьем Камне.       Осознав своё бессилие и сложившуюся тяжёлую обстановку, Сирион решил рискнуть и организовать побег лорда Эддарда. Лишь вместе с ним можно попытаться остановить надвигающийся раздор и восстановить мир — ведь на данный момент две стороны конфликта тянут воз в разные стороны, грозя разбить королевство.       Зная время смены караулов и численность стражников во время ночного дежурства, Сирион стал тщательно продумывать план проникновения и бегства из темницы. Вдобавок он решил, что единственным безопасным прибежищем станет Хайгарден — вотчина дома Тайреллов. Путь в Штормовые земли и Штормовой Предел лежал через широкую Черноводную, а переправы ночью были закрыты. Зато поздней ночью, когда патрули становятся редки, есть шанс пройти незамеченными.       Вечером пятнадцатого дня Баратеон собрал в своих покоях командующих Домашней гвардии.       — Ваше Королевское Высочество, вы вызывали? — вошёл и спросил командир Аксель.       Оторвав взгляд от книги, принц молча пригласил четырёх воинов сесть за стол. — Какова обстановка в гвардии? — спросил он.       — Все говорят только о последних событиях, — ответил Аксель. — А так, служба идёт своим чередом. Воины тренируются и хранят порядок.       — Есть ли среди них больные или раненые? Кто в увольнительных?       — Трое простужены и лежат в казармах, ещё один серьёзно отравился вином. Слуги великого мейстера отпаивают его отварами.       — Понятно… — задумчиво протянул принц. «Значит, боеспособных — девяносто шесть человек, не считая пятнадцати, которых лорд Ренли забрал с собой. Этого должно хватить, чтобы захватить темницу и занять ключевые посты, и затем покинуть замок».       Собравшись с духом и взглянув на командующих, Сирион заговорил:       — Вы все верой и правдой служили моему отцу, не так ли?       — Да, Ваше Королевское Высочество, — хором ответили гвардейцы.       — И в память о покойном короле вы продолжите служить мне, его сыну?       — Да, Ваше Королевское Высочество, — вновь ответили они единогласно.       «Ну что же, да помогут мне боги», —промолвил про себя Сирион и продолжил:       — Я знаю, что вы должны не только охранять меня, но и быть моей тенью, днём и ночью, следовать за мной повсюду. Я понимаю, что вы обязаны докладывать обо мне моей королеве-матери, ведь я — принц Семи Королевств. Но сегодня я замыслил дело, которое потребует вашей верности и молчания. Если кто-то из вас предаст меня и род Баратеонов, то расскажите о моём плане моей матери — и пусть она посадит меня под арест до наступления сегодняшних сумерек.       В комнате повисло молчание. Все смотрели на принца, ожидая его приказа. Им и так было ясно — несмотря на страх, они останутся верны, хотя в глубине души Сирион мучился сомнениями: «А что, если я ошибусь?».       — Что требуется от нас? — первым нарушил тишину Бьёрен.       — Я хочу освободить лорда Старка сегодня же — и покинуть город, — ответил юноша.       В глазах гвардейцев заискрились тихие возгласы сомнения, шёпот и переглядывания.       — Простите, принц… но Старка называют изменником. Зачем вы хотите его освободить? — спросил Аксель.       — Потому что, возможно, он невиновен. Я не перестал верить матери, но после отказа в аудиенции подозреваю, что в те дни произошло нечто большее, чем простой мятеж. Я хочу выяснить истину. Но одному мне не справиться, и потому я прошу вас пойти со мной на этот риск.       Все погрузились в раздумья. Аксель и Манфред перешёптывались, Бьёрен и Яков молча обменивались взглядами и движениями бровей. Наконец Аксель встал.       — Я сражался за вашего покойного отца против Безумного короля и узурпатора Бейлона Грейджоя. Никогда не посмею опозорить его имя и буду сражаться за его сына. Я с вами, Ваше Королевское Высочество.       Вслед за ним поднялись остальные, преклонили колено и произнесли:       — Слушаем и повинуемся, Ваше Королевское Высочество.       «Жребий брошен. Теперь вам предстоит доказать, что вы истинные воины моего отца», — подумал Сирион и пригласил всех вновь присесть. В комнате воцарилась напряжённая тишина: каждый понимал, что на карту поставлено гораздо больше, чем просто приказ.       — Ночь будет тяжкой, — начал юноша, пристально глядя каждому в глаза. — Нам предстоит не просто освободить лорда Эддарда из темницы, но и вывести его из города, пока нас не вычислили. У нас лишь один шанс. — Он сделал паузу, чтобы убедиться в серьёзности момента. — Но есть одна сложность, — продолжил он, — Я я хочу задействовать своих людей из городской стражи. Пусть это ячейка невелика и разрозненна, но нам нужна их помощь, чтобы всё прошло гладко.       — Золотые плащи убивали людей Старка в Тронном зале, — возразил Манфред. — Не думаю, что они легко согласятся.       — Истинно, — согласился Баратеон, — но в рядах Золотых плащей есть люди, как и я, недовольные тем, во что превратилась некогда именитая стража Вестероса. Они пойдут за мной, если я прикажу.       Он устремил взгляд на Манфреда.       — Ты, Яков, должен связаться со Стеффоном. Он, как и ты, знаком с нашими людьми среди стражников и сможет мобилизовать эти раскиданные «островки». Они отвлекут внимание, пресекут попытки поднять тревогу и помогут при освобождении.       Яков кивнул:       — Я займусь этим.       Яков — уважаемый воин, который вселяет страх своими недюжинными способностями. Он часто бывает вспыльчив и горяч, не всегда умел держать эмоции и действия под контролем в порыве гнева. Но зато его невозможно уличить в неискренности. Он говорит прямо о том, что думает и чувствует, никого не обнадёживая и не пытаясь пустить пыль в глаза.       — Хорошо. Главное — строжайшая тишина, ни малейшего шума и паники, — предупредил Сирион. — Каждый шаг должен быть выверен и скоординирован. Если что-то пойдёт не так, мы все можем погибнуть.       В час совы принц Сирион тихо поднялся с постели и начал облачаться в кольчужный доспех, опоясываясь мечом. Вскоре дверь его покоев приотворилась, и внутрь вошли Эйдан Баклер и Артур Эстермонт. В отличие от Сириона, они были одеты просто: их защитное снаряжение хранилось в королевской оружейной палате.       Как только за ними закрылась дверь, друзья с недоумением взглянули на принца. Тогда Сирион открыл им суть плана — необходимо немедленно покинуть город. Он категорически запретил возвращаться в покои или пытаться уведомить своих слуг и охранников.       К его удивлению, Эйдан и Артур восприняли новость молча и с поразительным спокойствием. Он и ожидал этого — знал, что может довериться им. Поэтому и выбрал их: когда Серсей узнает о бегстве, её гнев может обрушиться на всех, кто был рядом с ним.       Фолвеллу, братьям Клифтон и Колину подобная месть не грозила — их семьи происходили из Западных земель. Впрочем, в отличие от Фолвелла и Клифтонов, которые могли выдать его матери, Колина он до конца не прочёл — и всё же не стал рисковать.       Когда всё было готово, в комнату вошёл Яков.       — Пора выдвигаться, — тихо сказал он.       Сирион затушил свечу, в последний раз оглядел свою комнату, и тихо закрыл за собой дверь. Он присоединился к отлично вооружённой свите и направился к выходу.       Согласно плану спустя час после смены караула Яков должен был нейтрализовать охрану у подъёмного моста. Сириону было всё равно, как именно тот это осуществит — главное, чтобы всё прошло тихо и, если возможно, без крови.       Когда отряд добрался до ворот, мост был поднят — как и каждую ночь, чтобы не вызывать подозрений у обывателей. Иногда по тем или иным причинам мост может опускаться и впускать, выпускать пришедших, и подобное не вызывало лишнего интереса, даже если кто-то просыпался от скрипа цепей.       В караульной возле опускного механизма на полу лежали четыре связанных и разоружённых ланнистерских гвардейца — с кляпами во рту, повязанными руками, ногами и спинами друг к другу.       Черноволосый Баратеон молча осмотрел результат — и кивнул Якову. Всё было исполнено ловко.       Тот вручил Эйдану и Артуру мечи поверженных гвардейцев. Тем временем в Твердыне Мейгора оставался резервный отряд — на случай, если тревога поднимется раньше времени и их начнут преследовать.       Сирион и его спутники пересекли ров по опущенному мосту. Восточный двор встретил их тишиной.       — Всё чисто, — отрапортовал Бьёрен, выходя из тени. Его лицо было напряжённым, но в голосе звучало удовлетворение. Он должен был захватить второй разводной мост, что, слава богам, на ночь никогда не поднимался — а также установить контроль над конюшнями, выходом из казарм городской стражи и домом Вариса.       Сирион окинул взглядом двор. У входа в казармы стоял десяток гвардейцев — без излишнего шума, но с рукой на рукояти. По ту сторону стоял сержант Харвин со своими людьми — один из плащей, кто был верен закону и правде. В задачу сержанта входило не допустить того, чтобы кто-либо покинул казарму. Для большей убедительности Сирион написал приказ: «По воле короны и по приказу короля Джоффри Баратеона, выход из казармы временно приостанавливаются. Любая попытка покинуть помещение без специального распоряжения будет расценена как мятеж. Приказ вступает в силу немедленно. Принц Сирион Баратеон». Да, без печати короля это приказ не имел силы, но Сирион имел отличную репутацию и доверие, и это давало подспорье на то, что его приказ не будет нарушен. По крайней мере — сначала.       — Возникли трудности? — спросил он, глядя на Бьёрена.       — Нет, всё по плану, — ответил тот. — Мы с людьми Харвина застали караул врасплох и без лишнего шума заперли в конюшне. Остальные спят — не ведают, что двор уже под нашим контролем.       Сирион кивнул. План сработал: без шума, без крови, с верой в тех, кто выбрал сторону правды.       — Если кто-то всё же попытается выйти из казармы — пусть умрёт быстро, молча, от ножа, — тихо сказал он.       — Но вы же не хотели допускать кровопролития, — удивился Бьёрен.       Принц посмотрел на него. Взгляд стал жёстким.       — Они ослушались приказа. Если кто-то поднимет тревогу раньше времени — погибнет гораздо больше людей.       Бьёрен молча кивнул. Их взгляды пересеклись на миг — и в этом молчаливом обмене было полное понимание.       Слуги подвели под уздцы запряжённых скакунов Баратеона. Сирион не собирался оставлять своих коней здесь — знал, что Джоффри может расправиться с ними из одной лишь злобы.       Взяв поводья одного из жеребцов, он первым шагнул в сторону Западного двора. В навесной башне уже были их люди — они так же бесшумно обезвредили стражу и заняли посты. По сигналу им надлежало отворить калитки, через которые остальные проникнут в город и направятся к точке сбора. Но прежде предстояло пройти через богорощу к так называемому Пути Предателя — двору с низкой полукруглой башенкой, где проживал королевский палач и где находился вход в подземные темницы и надземные камеры. Перед мостом за рвом их встретил командир Аксель. Подойдя ближе Баратеон спросил.       — Как всё прошло?       Лицо командира оставалось сосредоточенным, но в холодных серо-стальных глазах читалась едва заметная гордость.       — На удивление быстро, мой принц. Стражу в барбакане и на дворе мы обезвредили — без лишнего шума. Все они заперты в караульной. Мои люди расставлены на стенах, остальные спрятались в башнях. Сержант Манфред ожидает вас в богороще.       Сирион стиснул зубы и коротко кивнул.       Войдя в богорощу Сирион, обнаружил Манфреда под сенью чардрева. Сержанту и его людям поручили взять под контроль саму богорощу, темницу, дом сира Илина Пейна и прилегающие стены, скрывающие дорогу к подземельям.       Манфред вступил в гвардию Баратеонов ещё до Восстания Роберта. Сирион знал его мало, но знал главное: этот человек чтит долг и живёт по рыцарскому кодексу.       — Ваше Высочество, прошу, пойдёмте. Проблемы с начальником темницы. Серьёзные, — сказал Манфред, хмуро глядя на принца.       — Что за проблемы? — насторожился Сирион.       — Сир Илин убил Бобби.       — Как это случилось?... — Принц покачал головой и тяжело выдохнул.       — Мы вошли в его покои, он спал. Я приказал схватить его, но едва мы приблизились, он метнулся и вонзил нож Бобби в шею. Потом потянулся к мечу, но я ударил его плоской стороной клинка по руке и приказал сдаться. Он бросил нож. Один из друзей Бобби не сдержался и ударил Илина по голове. Тот потерял сознание. Сейчас он в дальней камере — вместе с другими надзирателями.       — С остальными тюремщиками не было проблем?       — Двое были на обходе, один дремал в каморке. С первыми пришлось сразиться, но обошлось без жертв.       — Хорошо. Вы узнали, где содержат лорда Старка?       — Да, Ваше Высочество. Он в каменном мешке.       — Что? — Сирион Баратеон едва не остановился. — Как такое возможно?       — Главный надзиратель сказал: так приказала корона. А вы сами знаете, что это значит.       По всем вассальным договорам знатный лорд должен содержатся в хороших покоях где-либо в замке или, если его решили отправить в темницу, то камера должны быть просторная и не сырая. Какое бы преступление знатный вельможа ни совершил, но он остаётся вельможей, а значит, относится к нему нужно соответствующе к его рангу. Но мать, видимо, решила нарушить всё писанное ранее.       — В каком именно мешке он?       — Пойдёмте, покажу.       Они двинулись по ярусам королевских темниц. Чем дальше они спускались, тем крепче сжимались пальцы Сириона на рукояти меча. Он знал, что под Красным Замком находятся четыре яруса темниц, выстроенных ещё по приказу Мейгора Жестокого.       Первый ярус — просторные камеры с узкими окнами, для обычных преступников. Второй — одиночные камеры для знатных узников, освещённые факелами в коридоре. Третий ярус — каменные мешки, без окон и света, с толстыми деревянными дверьми. На четвёртом — пыточные камеры. Обратной дороги оттуда нет.       Они дошли до третьего яруса. У серой окованной железом двери Манфред постучал:       — Лорд Старк? — позвал он. — Лорд Эддард?       Ответа не было. Манфред нахмурился, уже собрался идти за надзирателем, когда из-за двери донёсся хриплый голос.       — Живей, открывайте! — скомандовал Сирион.       Тяжёлая дверь заскрипела, впуская внутрь тусклый свет фонаря. Камера была пуста — ни лежанки, ни ведра.       — Оставьте фонарь у входа, пусть его глаза привыкают, — сказал принц.       Оставив фонарь, несколько гвардейцев вместе с Манфредом вошли в каменный мешок, чтобы убедиться, что кроме опального десницы там никого нет. Удовлетворившись, Манфред пригласил войти.       Юный Баратеон шагнул вперёд. Войдя, он увидел слабый силуэт сидящего на соломе Старка. Подойдя ближе и присев рядом принц озабоченно поинтересовался: — Лорд Старк, как вы? Можете двигаться?       Смотря на этого человека, было трудно не заметить, как его лихорадило, губы высохли и растрескались.       Нед поднял голову:       — Принц Сирион… что вы здесь делаете?       — Я пришёл за вами, мой лорд. Мы уходим. Немедленно.       Глаза Неда бегали по нему, пытаясь что-то понять, но как бы то не было им нужно было срочно выбираться наружу.       — Наверху нас ждут лошади и вооружённая охрана. Давайте, берите его на руки, парни.       Двое гвардейцев быстро подошли к Неду и, взяв его под, руки понесли прочь. Нед Старк держался за плечи воинов. Сирион взял фонарь и пошёл следом. Шаги глухо отдавались от стен, и в этом глухом топоте звучала тревога. Лорд Эддард едва держался на ногах — опираясь на плечи штормовиков.       — Сколько прошло? — прохрипел Нед, голосом, больше похожим на ржавый металл, чем на человеческий.       — Пятнадцать дней, — понимая, о чём спрашивают.       — Боги… А мои люди?       Сирион сжал зубы.       — Все погибли, лорд-десница.       — Все? — с болью в голосе переспросил бывший десница.       — Да, до последнего.       Услышав и осознав весь ужас трагедии, Нед медленно покачал головой.       — А вы знаете, в чём меня обвиняют?       — Заговор против короны. Якобы вы сговорились с братьями моего отца, чтобы отнять трон у Джоффри.       — А что происходит при дворе и в королевстве?       — Все только и говорят о заговоре. Война, которую мы пытались остановить, вот-вот вспыхнет — если уже не началась.       Они достигли выхода. Гвардейцы помогли облокотить Старка на стену.       Сирион задержал взгляд на двери. Он почувствовал, как всё сжимается внутри. Горло, сердце, дыхание.       — Сможете идти?       — Если кто-то поможет, — кивнул Нед.       — Хорошо, лорд Старк, — ответил принц.       Тут к нему обратился Манфред:       — Ваше Высочество, я выйду вперёд. Если путь свободен — вернусь.       — Ступай.       Сержант с людьми тихо вышел из темницы, Нед Старк в свою очередь задал ещё один вопрос:       — А мои дочери? Что с ними?       — Неизвестно, но не думаю, что им сейчас может что-то или кто-либо угрожать. В море не так просто найти корабль, если даже была послана погоня, — тихо ответил принц с обнадёживающей улыбкой.       Нед Старк смотрел на него с благодарностью и надеждой. Входная дверь открылась. Ворвался поток ночного воздуха, тронув грязные и спутанные волосы лорда Винтерфелла.       — Можно идти, — сказал Манфред.       — Всё, дальше следуем молча до коней. Вы двое — помогите лорду Старку. И ещё… — Сирион повернулся к Манфреду: — Мы заберём тело Бобби. Я не оставлю его здесь.       — Но он… мёртв, мой принц.       — Он погиб из-за меня. И будет похоронен по-человечески. — Сирион сдержанно вздохнул, осадил коня, оглянулся на колонну и коротко кивнул: — Едем.       И пришпорил своего скакуна в сторону барбакана.       Сумрак ночи лежал над крепостным двором как покрывало. Мерцающий свет фонарей отбрасывал на стены зыбкие тени. У калитки барбакана их уже поджидал Аксель. Увидев приближающегося принца с десницей, он сделал шаг вперёд и склонил голову.       — Лорд Эддард, — произнёс он негромко, но уверенно, — рад видеть вас живым.       Старк, с глубокими тенями под глазами, взглянул на него с усталой сдержанностью. — Мы незнакомы, — ответил низким голосом. Слова прозвучали не грубо, скорее как напоминание о тяжести пережитого.       Прежде чем Аксель успел что-либо сказать, Сирион вмешался:       — Простите, но сейчас не время для разговоров. Всё по плану?       — Да, мой принц. Конница уже на Крюке, ждут сигнала.       — Превосходно. Передай весть в Твердыню Мейгора и в Восточный двор. Пусть начинают выдвигаться. Всё должно быть синхронно. Времени у нас мало.       — Слушаюсь, — сказал Аксель и, не теряя ни секунды, развернулся, чтобы исчезнуть в темноте со своими людьми. А перед ними растворилась калитка.       — Если тревогу не подняли, — тихо сказал Сирион, — значит, Королевские врата уже наши.       Он повернулся с улыбкой к Старку и тем, кто следовал за ним, накинул капюшон и, спешившись, шагнул вперёд в узкий тёмный проход башни. Каменные своды глушили звуки, лишь звон копыт да мерный лязг сбруи напоминали, что они всё ещё на виду.       На другой стороне замка Сирион вновь вскочил в седло и подождал, пока колонна вытянется за ним. Нед Старк находился рядом, обратив к нему полное усталости лицо.       — Куда мы держим путь? — спросил чуть хрипя.       Принц Сирион взглянул на Неда решительно.       — Сначала к Королевским вратам. Если они под нашим контролем — выходим из города. И на Хайгарден. Там вы будете в безопасности, лорд Эддард.       Улицы молчали. На Крюке их уже ждали верховые. Путь был открыт.       Воздух у Грязных ворот был густой и пах морем — отдалённый плеск волн отзывался где-то за каменными стенами. У самих ворот стояли трое стражников. Одни из его соучастников из городской стражи. Подъехав к ним, юноша спросил:       — Всё спокойно?       — Тихо, как в склепе, Ваше Королевское Высочество, — ответил бородач, не делая попытки приблизиться. — Если кто вздумает увязаться за вашими людьми, то узнает, что железо говорит громче слов.       Принц Сирион только кивнул. Эти люди уже приняли сторону, и в случае неудачи они вместе с ним окажутся в числе предателей. Но ни один из них не дрогнул.       У Королевских ворот их встретил Стеффон верхом на своём мерине. Поверх кольчуги он надел золотой плащ городской стражи — именно он помог захватить этот участок. Весь периметр был в его руках: на стенах расхаживали гвардейцы, улицы перекрыты конниками. Спешившись, Сирион подошёл к Стеффону, который вёл беседу с коренастым офицером с хитрым лицом по имени Морен.       — Рад тебя видеть, друг. Прости, что втянул во всё это, но нам нужно бежать. Надеюсь, твои родители успеют покинуть город.       — Они сказали, что с рассветом отправятся в Сумеречный Дол. Переждут там. Отец просил передать соболезнования по поводу твоего отца-короля.       — Поблагодари его от меня. Он вырастил достойного сына, — Сирион улыбнулся и похлопал друга по плечу. — Ну, как обстоят дела?       Стеффон кивнул в сторону Морена.       — Он не дурак. Понимает, что если останется с юным королём — от его людей может остаться только пепел.       — Мы за вас, — резко бросил офицер, встретившись взглядом с Сирионом. — Не ради благодарностей, мой принц. Просто я не хочу, чтобы мои ребята болтались на верёвке, когда вы — единственный, кто ещё помнит, что такое честь. Здесь только верные вам. Остальных я отправил на Шёлковую улицу: якобы там драка, нужно поддержать порядок. Многие там и останутся — в борделях. Я их знаю, можете не сомневаться, — оскалом улыбнулся Морен. — Засов уже сняли. Ждём только приказа. Ворота приоткрыты.       Сирион облегчённо вздохнул.       — Благодарю, сержант. Когда всё закончится — ты и твои люди не останетесь забыты.       — Спасибо, но как я и сказал, это делается не за награду, мой принц.       Принц взглянул вглубь ворот.       — Как только все проедут, закройте ворота с противоположной стороны и двигайтесь следом. Вы правы — вас не пощадят.       — Понял.       — И… надеюсь, здесь есть чем перекусить и напоить? Лорд Старк наверняка ослаб.       — У стражников есть кое-что. Я сейчас, — отозвался Стеффон.       Поблагодарив, Баратеон направился к бывшему деснице, который по прежнему был в седле. Сирион посматривал на Красный Замок, который тёмной фигурой нависал над городом, и вспоминал, как они со Стеффоном познакомились.       Это было, когда отец Стеффона привёз в замок новые набор перьев. Вместе с собой он взял и младшего сына. Тогда им было по семь лет. И товар принимал стюард и великий мейстер, который взял принца с собой для того, чтобы он принял участие во встрече. Представив и поприветствовав друг друга, Сирион тут же поинтересовался делами у отца Стеффона и тем, как они изготавливают перья. Никто не ожидал, что юный принц будет столь активен в расспросах работы, добычи и производства данного товара. Тогда же он и узнал, что Стеффон тоже принимает участие в работе своих родителей. После того небольшого знакомства они стали общаться. С взрослением их общение переросло в крепкую дружбу, и Стеффон стал глазами и ушами всего того, что происходит за пределами Красного Замка. Пусть матери и не нравится отношения сына с низкородным, но его это никогда не останавливало.       Из воспоминаний его выдернули голоса других его друзей, что беседовали с десницей. Эйдан Баклер и Артур Эстермонт.       — Вижу, вы познакомились с моими друзьями, лорд Старк?       Лицо Неда оставалось осунувшимся, но в голосе зазвучала приглушённая сила.       — Да, мой принц. Я знаю отца милорда Эстермонта, он был в войске Роберта, когда мы сошлись с Рейгаром Таргариеном на Трезубце.       — Что ж, приятно это слышать. Артуру будет интересно послушать о той битве. Я распорядился подать вам воды и еды, прежде чем мы двинемся дальше, лорд Эддард.       — Благодарю вас, мой принц. Пока я был в темнице — меня не кормили.       — Мы сочувствуем, — тихо произнёс Артур. — Ваши люди пали с честью.       Нед наклонил голову в знак благодарности. В его голосе не было злости — лишь горечь:       — Спасибо. Они были хорошими людьми и не заслужили такой смерти. Мой принц… мы могли бы поговорить наедине?       — Конечно…       Топот копыт послышался позади.       — Внимание! Кто-то приближается! Дайте оружие лорду-деснице! — приказал Сирион. Позади уже выстроились копейщики остриями к приближающимся. Приближающими оказались воины сержанта Якова вместе с ним. Их кони и мечи были запятнаны кровью.       — Ваше Высочество, — доложил он, — когда мы пересекали восточный двор, на стене появился патруль. Сначала стали выяснять, кто мы, что происходит. Один из них побежал за начальником караула. Завязался бой. Сержант Бьёрен готовит оборону у подъёмного моста, а командир Аксель у Навесной башни.       — Проклятье. А где Манфред?       — В конце колонны.       — Проклятье, — повторил Сирион, стиснув зубы. — Найди его и отправь на Рыботорговую площадь. Если недруги попытаются перекрыть улицу — атаковать. Живо!       Яков развернул коня и ускакал. Сирион запрыгнул в седло, обернулся к воинам:       — Открыть ворота! Всадникам — в сёдла, построиться в боевой порядок!       Всадники быстро выстроились, ворота раскрылись. Вскоре к колонне подъехал всадник. Это был командир Аксель.       — Где принц Сирион? Где наш принц?       — Я здесь, командующий!       — За нами могут вот-вот послать погоню. Нужно уходить в Брамсфорт!       — Где остальные? — быстро спросил Сирион, бросая взгляд за спину командира.       Из тени позади Акселя выступил сержант Яков, тяжело дыша после стремительного боя.       — Позади, продолжал Аксель. — Мы решили оставить арьергард. Бьёрен вызвался возглавить его.       Сирион кивнул. В его лице мелькнула тень тревоги, но он тут же взял себя в руки.       — Отлично. Тогда вы капитан возглавите колонну.       Аксель наклонил голову в знак уважения.       — Слушаю и повинуюсь, мой принц, — сказал твёрдо, и без лишних слов пришпорил коня и поскакал вперёд, чтобы возглавить движение.       Сирион повернулся к Якову:       — А ты будешь рядом.       — Ясно, — коротко бросил сержант.       Прежде чем начать движение, Баратеон взглянул на стены:       — Эй, наверху! Уходим!       Лошадь под ним заржала. Убедившись в том, что все готовы, он произнёс:       — Все вперёд!       И вооружённая колонна двинулась на запад — в ночь, в свободу… к спасению.