23. Гордыня

      Бой вскипел, взорвался боевым кличем и приказами в одно мгновение, стоило нашим храмовникам ворваться в зал Истязаний. Волна очищения изгнала многих демонов обратно за те лоскуты, которые звались Завесой, уплотняя барьер между мирами всеми усилиями, но уровень опасности после сражений в коридорах возрос на порядок. Само присутствие могущественной твари искажало пространство, и именно от церковников зависело, хлынет ли поток демонов вновь. Но надо отдать должное храмовникам. Освоившись в разношёрстном отряде, они влились в построение и сдерживали все магические атаки, натренированные на подобного противника. Десятки одержимых бросались на храмовников столь яростно и с такой силой, что никто из рыцарей Эамона даже не рисковал сталкиваться с магическим существом без прикрытия церковников.       В разгорячённых сражением жилах, опаляя кровь ментоловым льдом, бурлила энергия, беспрерывным и ровным потоком вливаясь прямо из тонкой Завесы. Первый увиденный в этом мире разрыв простирался рваным шрамом в пространстве в метре от пола, и его лазурно-изумрудное свечение контрастом цветов выделяло аметистово-пурпурную фигуру Гордыни в центре зала, которая в скудном свете Завесы казалась одним огромным чернильным пятном. Стоя у прорехи, демон восполнял численность приспешников, которым не требовалось вместилище, и на потуги храмовников мало обращал внимания.       Гнев, Отчаяние и Желание, питаясь от Завесы, являлись очень опасными противниками, и если одержимые постепенно сходили на нет, то пять демонов Гнева на одного храмовника это явный перебор даже по меркам стойкого Стэна. Однако при малейшей попытке приблизиться к самому́ Гордыне его электрическая плеть стремительно откидывала воинов, оставляя глубокие царапины от шипов на резной плитке пола. Клыкастая пасть скалилась, будто в насмешке. Семь глаз — по три основных и один в центре — казались нечитаемой бездной.       Но я чувствовала высокомерие демона столь ясно, что не оставалось сомнений в том, что Гордыня нас ждал. С самого начала, как мы ступили на первый этаж башни, он знал, что к нему идут. Вот только демон бежать не собирался. Сильнейший подвид среди духов знал себе цену и не считал присутствие способных воинов за угрозу.       Или он знал, что гораздо сильнее.       Под куполом Цитадели Кинлох разверзся Ад, и хоть демоны здесь имели не религиозную, а вполне себе магическую суть, легче от этого не становилось. Мертвецы — ничто, по сравнению с демонами рангом выше, которые способны колдовать без передышки. Однако смертная оболочка имела запас прочности, и искажённая человеческая плоть и тело Желания резались проще, чем аморфная туша Гнева и балахон Отчаяния. Не хватало только Страха и Ужаса, но в таком случае этот Круг можно было с чистой совестью обречь на Право Уничтожения, поэтому нам даже в какой-то степени повезло.       Яркая вспышка сбоку отвлекла меня от анализа обстановки. Рефлекс сработал даже быстрее, чем я успела понять, что именно произошло, и в тот же миг рука оказалась вскинутой, а огромная каменная ладонь приняла на себя залп огненной сферы от Гнева, прикрыв людей передо мной. Снаряд растёкся раскалённой магмой, прилипая к теневому камню, а я вдруг в красках представила, как эта штука расплавляет доспехи и кожу наших воинов.       Я всё ещё помнила, что по началу не смогла защитить Кусланда.       Картина мне очень не понравилась, и сложившийся кулак из Тени отправился в полёт прямо в сторону твари. Демон увернуться не успел — перед ним стоял храмовник, отвлекая от тех, кто за ним, и расплющенная магма, которая ранее имела форму Гнева, с бульканьем таяла прямо на глазах, превращаясь в пепел и угли.       Заклинание не потратило даже капли энергии, без ограничений доступной мне в текущем состоянии Завесы. При касте в обычном бою я всё время боялась, что переборщу с проводимостью, и тело не выдержит, просто отказавшись колдовать и отправив меня в нокаут восстанавливаться, однако сейчас я свободно черпала магию извне, и ей не требовалось преодолевать Завесу через тело-проводник. Разрыв являлся бесконечным источником не только для демонов, но и для меня. Обучение Круга даже представить себе не могло, сколько потенциала терялось, когда маг использовал только внутреннюю, долго восполняемую магию, а не устанавливал связь с Тенью.       На кончиках когтей искрили без перерыва витки заклинаний, и лишь расположение за спинами отряда вместе с лучниками и нашими чародейками позволяло колдовать почти без препятствий. Изредка в нашу сторону прилетал какой-нибудь снаряд, сотрясая барьеры, но толпы из десятков демонов и одержимых редели с каждой минутой. Лишь Гордыня оставался неподвижен и невредим, медленно, но точно выводя из строя окруживших его храмовников и рыцарей.       Трое уже погибло. Около десяти пришлось оттащить в коридор на этаж ниже, потому как повреждения не позволяли им даже двигаться. Винн отступила вместе с пострадавшими, в роли Духовного Целителя спасая жизни тяжело раненным, и в магической атаке отряд немного просел.       Когда демон, наигравшись, сверкнул электрическим хлыстом, формируя всю его длину звено за звеном, я сместила охват барьеров на тех, кто находился рядом с тварью и хоть как-то её отвлекал. Магическое оружие со свистом рассекло воздух, но чего я не ожидала, так это то, что удар просадит барьер на добрых три четверти. Столь же мощно били эмиссары, находясь под усилением Архидемона. От сравнения с тварью Скверны, которая с созданиями Тени имела разве что частичку одного из местных богов, что-то внутри отозвалось смесью брезгливости и страха.       Мор никуда не денется, но сейчас наша проблема — демоны.       Я уже хотела обновить заклинание, другой рукой формируя каменный кулак, чтобы помочь сбить Гордыню с ног, но тут он развернулся. Неторопливо, игнорируя вспышки заклинаний на его шкуре и храмовников под ногами, он одним размашистым движением лапы громыхнул хлыстом конусом перед собой. Взметнулась шипастая лапа. Оружие в один момент ярко вспыхнуло.       Энергия столь густо сосредоточилась перед атакой, искря треском надвигающегося каскада молний, что стало понятно: если кто-нибудь попадёт под удар, от него и мокрого места не останется. Лелиана с луком по левую руку, Нерия и Морриган — по правую; храмовники и рыцари, Стэн, Алистер и Дюран около Гордыни, мелькающий между демонами Зевран. Все они, от первой линии атаки до безопасной зоны бойцов дальнего боя, окажутся сметены колючими звеньями. То, что демон до сих пор нас всех не уложил, всего лишь результат его самомнения, которое заставляет играться с жертвами.       Но увернуться от такой атаки действительно невозможно. Слишком быстро.       Слишком мощно.       Или… нет?       Вся энергия Завесы подвластна мне в данный конкретный момент — промелькнула мысль. Сейчас сошлись все условия. Беспрерывный поток магии, неограниченный ничем, кроме фантазии, со способностями сэрабаза превращался в опаснейшее оружие. «Ты можешь всё», — что-то намекнуло, потекло по жилам и пульсировало на кончиках когтей ментоловым огнём. В ушах образовался вакуум от концентрации магии вокруг и внутри. Кожу пощипывало статикой. Вслед за моим рывком непослушные волоски в намотанных на рога прядках встали дыбом, когда я наконец осознала, что сейчас не важен уровень моих знаний.       Только сырая, дикая магия сэрабаза. Самых опасных магов Тедаса.       Хлыст шарахнул об поставленный барьер с такой силой, что по куполу разошлась волна до самого пола. Резная плитка треснула и брызнула осколками, не затронув только полукруг за периметром щита, спасший добрую половину нашего немаленького отряда, оказавшегося на линии атаки. Тем, кто стоял дальше, повезло меньше, и людей раскидало, как кегли в боулинге.       Как и прежде, заклинание в условиях почти полностью отсутствовавшей Завесы не отозвалось во мне ни усталостью, ни дискомфортом, а прочность барьера не просела ни на процент. Разлитая в воздухе магия позволяла творить всё, что угодно.       Ну, или то, что я умела на данный момент.       — Назойливые создания, — вдруг процедил Гордыня басом, который взлетел тройным эхом под купол башни, отразившись ещё и от пространства Тени в разрыве. Демон повторно замахнулся хлыстом, но в этот раз он использовал весь свой арсенал. Ледяная и огненная стихия смешались в смертоносный вихрь, готовый вот-вот ударить во всю мощь, присущей сильнейшему подвиду потусторонней твари. — Я слишком долго терпел ваши жалкие попытки!       Чересчур быстро для реакции человека хлыст со свистом разрывающегося воздуха влетел в толпу воинов.       Но я была не одна.       Морриган и Нерия возвели барьеры, храмовники бахнули развеиванием магии одномоментно, следующие за нами выжившие маги тоже помогли. Там, где не хватило бы одного сэрабаза, подсобил отряд. Друзья и союзники.       Огромная каменная ладонь соткалась из камня Тени за долю секунды и гигантским кулаком рухнула на существо. Грудь Гордыни проткнул ледяной шип Нерии, в голову прилетело кислотой от Морриган. Зевран ловко подсёк колено точными уколами клинков, Стэн раздробил вторую голень двуручником, а Дюран в прыжке с щита Алистера вдарил по глазу противника молотом. Вдавленный в плитку зала Истязаний Гордыня затих. Звенящая тишина ещё хранила остатки грохота и треска, в воздухе парила завеса из пыли и пепла, но вскоре истлел могильным маревом рогатый силуэт, и на полу остался лишь неподвижный труп незнакомого мне мага. Бритый налысо мужчина смотрел пустым, мёртвым взглядом в тихий купол Цитадели. Старший Чародей Ульдред потерпел поражение.       С исчезновением главного возмутителя Завесы разрыв удалось затянуть усилиями храмовников довольно быстро. Первому Чародею Ирвингу, выжившему в бойне лишь чудом и мастерством церковников, Винн оказала помощь, и к главному входу его доставили в самую первую очередь. Множество магов выжило, и с должным снабжением лириума хватит и тех несколько десятков чародеев, чтобы обеспечить оборону армии против Пятого Мора. Храмовники Грегора также выразили желание помочь Серым Стражам, впечатлившись подвигом по освобождению башни от демонов, поэтому наш отряд превратился в настоящую роту, отчего передвигаться огромным лагерем будет закономерно невозможно. До Редклиффа от озера рукой подать, поэтому войска с разрешения Эамона отправят в расположение столицы под командованием сэра Перта, а после выступит и сам Эамон, когда поправится полностью.       Казалось бы, что благополучный исход для Круга получен. Погибших по минимуму, из Героев и компаньонов никто серьёзно не пострадал, и по сравнению с бойней в Остагаре эта стычка даже могла считаться прогулкой с неприятностями.       Однако в груди разлилось настолько непривычное тепло от единения с людьми этого мира, что я порядком растерялась. Кажется, я правда могу прижиться здесь. И Флемитал права — у меня уже есть друзья.       Сидя у костра на берегу озера Каленхад, я держала в руках горячую плошку с супом, ощущая приятную температуру парящей жаром пищи. Длинный выдох выразил всю мою усталость, но также и облегчение, вырвавшись облачком пара в холодный ночной воздух. От воды чёрного в темноте озера тянуло холодом, тогда как общий большой костёр грел, объединив и храмовников, и магов, и рыцарей, и Героев.       Ночь принесла долгожданный мир. Приятное чувство.       Я одним глотком допила оставшийся бульон и, спугнув впечатлительного храмовника на соседнем бревне, ушла с личной миской к своей палатке. Одноместное укрытие улучшало осмысление бытия в одиночестве, как бы Алистер ни настаивал на разделении территории хоть с кем-нибудь. Нерия и Лелиана вызвались делить ночлег вместе, как и Дюран с Зевраном. Только если мужчины втихую играли в карты и распивали стащенный из замка Эамона алкоголь, девушки уединялись по совсем иным причинам — и чёрт возьми, мои чувствительные уши слышали их перешёптывания слишком хорошо. Морриган, как и я, ценила личное пространство, а Стэн (бедный Стэн и наши острые уши) и Алистер уживались как лидеры просто прекрасно, сойдясь на игре в шахматы, которые сам Стэн и вырезал из дерева, вызывав общее умиление. Солдаты и храмовники же разместились по несколько человек в одну большую палатку, сохраняя с нашей компанией уважительную дистанцию, как и с союзными теперь магами.       Уголок губ дёрнулся в улыбке, настроение улучшилось. Хотелось завалиться спать, чтобы проснуться на утро и заняться приятной рутиной по кормлению завтраком друзей, но… Глянув через вход палатки на огни в окнах Цитадели Кинлох, я задёрнула полог и, подвесив светляк, села на спальник рисовать. Гордыня сильный, страшный, ужасающий, но удивительно новый для меня. Хотелось запечатлеть его могущественную стать в шипах и рогах.       Рисование — действительно хороший способ справляться со стрессом…       — Шайра-а! — вдруг протянул голос Нерии за пологом, порядком меня удивив. Странно, я думала, что она уже спит, потому как эльфийка очень сильно устала после сегодняшнего сражения. — Мы устраиваем девичью ночёвку, давай к нам!       Я расшнуровала тент, с сомнением глянув на сияющую девушку, склонившуюся ко входу в палатку. За её спиной стояла недовольная Морриган, держащая в руках свой спальник и сумку, рядом — улыбающаяся Лелиана. И почему-то против затеи у меня аргументов не нашлось. Совсем. Наоборот, мне было бы приятно провести время с подругами, раз уж выдалась спокойная ночь. Да и из большой палатки Алистера явно доносился хмельной смех мужчин — кто-то уже топил недавние демонические похождения в пиве. Даже интересно, где они его нашли на берегу-то озера.       — Ладно, — наконец ответила я на предложение Нерии.       И ни разу не пожалела, что согласилась.       Первым делом мы отгородили себе кусочек берега барьером, которому меня и Сурану научила Морриган. Грубо говоря, защита от посторонних — снаружи ничего не видно и не слышно, будто за плотным матовым стеклом. Затем уже эльфийка показала мне заклинание, которым маги греются в холодных спальнях, и создала для нас уютную и тёплую атмосферу без палатки прямо под морозным звёздным небом. Точно так же она нагрела воду в пределах барьера для купания.       Как же давно я не ходила с подругами в баню в своём мире… Всё время мешал то график работы, то чьи-то отговорки, а здесь девочки, даже уставшие после сражения, всё равно собрались и даже смогли уговорить Морриган, социализируя ведьму. Никто из нас не стеснялся, когда в мерцании развешанных светляков снимал грязную после боёв одежу — все мы женщины. Ну, практически никто не стеснялся — под горящим взглядом Лелианы Нерия вся запунцовела, невольно прикрывая низ живота и миленькие розовые соски на бледной маленькой груди. Тоненькая эльфийка без одежды ещё более хрупкая, тогда как Морриган оказалась крепче, чем я думала. Жизнь на болотах в дикой природе обязывала иметь достаточно развитое тело. Лелиана же могла похвастаться едва заметными, выгоревшими без солнца веснушками по всему светло-персиковому телу и мягкой грудью, к которой Сурана обычно так беспечно прижималась в лагере.       Чего я не ожидала, так это повышенного внимания к моей персоне.       — Что? — скинув последнюю часть одежды в остальную кучу, чтобы после купания постирать, я обвела взглядом заинтересованных девушек.       — Я помню, какой худой ты была в самом начале, — Нерия вдруг шмыгнула носиком. — В Кун магов плохо кормят, да?       — Ровно столько, сколько нужно для содержания сэрабаза в активном состоянии. У мужчин с этим получше, женщин в принципе содержат с неохотой и редко используют из-за правил.       — Но сейчас ты хорошо набрала вес, — Лелиана с любопытством остановила взгляд на моей груди.       Грудь как грудь. На серовато-светлых округлостях выделялись крупные нежно-розовые соски, но я только сейчас поняла, что да — лиф действительно приходилось частенько перешивать, ведь организм жадно накапливал так необходимые ему жиры и углеводы, позволяя телу насытиться и создать заложенный природой облик сильного и плотного потомка коссита.       — Морриган тоже, — я хмыкнула.       — Сытно ты готовишь, — ведьма, гордясь наготой и отъетой грудью, на которую через чёрный топик по началу смотреть жалко было, фыркнула, первой ступив в воду и остановившись в воде по бёдра, — чтобы мужчин насытить, то понятно, но отказаться от добавки невозможно.       — Ой, да. Обожаю, когда Шайра делает шашлык из куропатки, могу съесть сразу три штуки, — Нерия вдруг потёрла ладони, довольно улыбаясь, и зашла мне за спину, с трудом преодолевая толщу воды там, где ей она доходила до груди, тогда как мне — всего лишь до талии. — А теперь не сопротивляйся! Давно руки тянулись расчесать твою косу. Такая длинная и толстая! У всех кунари волосы шикарные? Или ты какими-то травами пользовалась? А гребень у тебя особенный? А у Стэна вот эти штуки…       — Дреды.       — …их заплетают? А ты умеешь? А тебе пойдут?       — Чем бы имекари ни тешилась, — я закатила глаза под звонкий смех Лелианы.       Женские посиделки принесли тепло и приятное удовлетворение. Мы говорили о каких-то пустяках вроде трав для здоровья волос и моде Орлея. С обсуждения заклинаний перескакивали на клинки и луки, затем вовсе принялись перемывать косточки мужской части отряда. Я молчала, ограничиваясь короткими фразами и больше слушая, но подругам хватало и этого. Смех звучал всё чаще. Шутки сместились на пикантные рассказы Лелианы об интригах, которые она застала в своё бытие бардом, а затем уже Нерия сдавала своих соседок по спальне, тискающихся по углам с храмовниками. Когда Морриган рассказывала о кавалерах Флемет, удержаться от смеха не смог никто, представляя старушку в пикантных кружевах вместе с молоденьким рыцарем.       — Улыбайся почаще, Шайра, — лежащая на животе Нерия укуталась в спальник, съехав пониже в «кармашек» и прижавшись к спальнику уже задремавшей Лелианы. — Ты всегда такая страшная, а как улыбнёшься — так сразу очаровательная!       — Жизнь сэрабаза тяжела, дай ей время, — Морриган забрала волосы в пучок и легла на своё место, расположившись головой напротив Нерии и рядом со мной. — Удивительнее то, что в тебе сохранился рассудок.       — Его и не было изначально, — вспомнив ощущения Безымянной, я со вздохом легла на валик, уместив рога удобнее. Ей не было плохо. Только больно и страшно, одиноко. А потом… пусто. — Когда я увидела новые земли материка, то словно очнулась от вечного сна. Вокруг иная культура, другой климат. Проснулся интерес к миру, которого с самого детства не имелось.       Но Безымянная понимала, что не сможет врываться. Она всё ещё боялась.       — Знакомая история, — Сурана закрыла глаза. — Тебя держали в цепях с детства?       Я только согласно промычала.       — У наших магов тоже цепи, только метафорические. За пределы Круга нельзя, то нельзя, это нельзя, чуть что — сразу угроза Усмирения. Но всё равно очень плохо и страшно. Хорошо, что ты теперь с нами, — она приоткрыла сонный взгляд, мягко улыбаясь, будто весеннее солнышко. — И Алистер прав: даже Пятый Мор не подкосил тебя. А мне, вот, хочется сбежать.       — Почему не бежишь тогда? — Морриган перевернулась на спину и посмотрела на звёзды. — Иди на север, пустись на свободу.       — Совесть не позволяет, — эльфийка вздохнула и начала медленно погружаться в дрёму, проигрывая усталости. Все мы сегодня хорошо постарались, и каждый заслуживал наконец-то выспаться и не просыпаться завтра до обеда. — Я ведь могу помочь… Хочу… Чтобы всё хорошо…       Героиня. Слабенькая, но смелая. Нерия учится, становится сильнее в походных условиях. Умница.       — Если правильно я поняла, — погасив светляки, Морриган заговорила очень тихо, чтобы только только я, лежащая рядом, её услышала, — то Стэн не убил тебя, и считаешься ты из Кун беглецом. Тогда почему осталась? Почему изучать материк не отправилась, коли он тебе понравился?       — Я ищу себя, — задумчиво пробормотав, невольно начала смотреть в чёрное, бесконечно глубокое небо, как и ведьма, и неожиданно поняла одну вещь, о чём и спросила. — Ты знаешь созвездия?       — О духи древние, тебя ещё и этому учить, чудище?       Ворчание Морриган стихло только через полчаса тыкания чёрным ноготком в звёзды, когда она наконец сама поддалась сонной дымке и мирно уснула. А я просто лежала и с улыбкой слушала дыхание подруг. Отголоски пьянки с берега. Пение молитвы храмовниками, а затем скорбную минуту молчания.       Этот мир жил. Жила в нём и я, теперь абсолютно точно уверенная, что мне есть, что терять и за что держаться.