25. Возвращение к Флемет

      Знакомая хижина на высоких подмостках расположилась прямо у подножия разрушенной эльфийской башни. Старое строение оттеняло заросшее лианами, мхом и даже тоненькими деревьями напоминание минувших днях величия Арлатана, и с первого посещения обители Флемитал эту махину я даже не заметила — настолько она вписывалась в общий пейзаж, увязнув всем весом в болоте на добрую половину. Слона-то я и не приметила, как говорится.       На покрытой инеем поляне с жухлой, замёрзшей травой, похожей теперь не более, чем на грязь, я слышала только собственные шаги и тихий напев незнакомой песни. Звери ушли с юга, и ни птицы, ни насекомые, ни далёкий вой волков теперь не тревожили покой Диких Земель, кроме женского голоса. На верхней ступеньке, расстелив шкуру самого обычного бурого медведя, сидела Флемет, и шаль на её плечах, тёплая длинная юбка и меховые сапоги делали её похожей на аввара, от чего я даже сначала не узнала её. Ведьма скрипуче вела слова в такт мелодии, листая какую-то книгу, но язык песни отличался от эльфийского. Знакомое по словарю наречие отличалось в каких-то окончаниях и произношении, отчего стало понятно, что это древний эльфийский. Конечно, на каком ещё языке могла говорить Митал?       — Вернулась, воссиявшая? — ведьма перелистнула страницу книги, и я краем глаза уловила знакомый узор обложки. Флемет листала собственный гримуар, изредка что-то в него записывая пером и чернилами, стоящими у её бедра. — Не настолько ты глупа, чтобы танцевать под дудку Морриган, — ведьма в один миг вскинула золотой взгляд, прочитать который в этот раз не получилось. — Так зачем ты здесь, м?       Я остановилась у крыльца и задумалась. Нет, правда. Сражаться с драконом — это чистое самоубийство, а гримуар, по идее, Флемет — вернее сказать, всё-таки Митал — и так должна отдать. Получается, мы проделали весь этот путь только для того, чтобы попросить книжку у мамы?       Несоразмерная цель, я считаю, даже если учесть помощь Морриган с магией в награду. Что за квест такой — подай-принеси?       — Морриган нужен гримуар Флемет, — начала я без заминки, весьма искренне задумавшись над продолжением, что ещё можно выжать из Митал и не получить по шее от не-богини за наглость, — однако и у меня есть вопросы.       — О, задать ты мне их можешь, но отвечу ли я? — женщина каркающе рассмеялась, правда, на мою приподнятую бровь со смешком сменила эмоцию на ухмылку, убедившись, что меня не проведёшь образом чокнутой ведьмы. — Там, откуда ты пришла, знаний много, — Митал встала и захлопнула гримуар, прихватив перо и чернильницу, — однако тебе нужно ещё больше, я вижу. Проходи, — открыла она дверь в хижину и хмыкнула, — маленький дракон.       Ведьма сменила тон, в миг став удивительно… спокойной? Умиротворённой? Познавшей тысячи лет скитания по эту сторону Завесы в полном одиночестве и с потерей своих верных последователей.       И несогласных рабов, — напомнила я себе, садясь за стол и проигнорировав провокационно положенный рядом со мной гримуар. Забрать его всегда успею, сейчас меня интересовало совсем другое.       Пока Флемет неспешно, я бы даже сказала, намеренно медленно заваривала чай, я прислушивалась к магии. Энергия сочилась из Тени столь активно, что пришлось пропускать её через себя, не задерживая в теле ни на миг, но теперь это происходило легко и естественно, когда я научилась фишкам сэрабаза. Странно, в первое пребывание в хижине такого эффекта не наблюдалось. Могла ли ведьма намеренно скрыть это, чтобы Нерия, как маг, и Алистер, как бывший храмовник, не почувствовали искажения Завесы?       Рассуждаю как Морриган. Какой кошмар.       Завеса во владениях Митал действительно представляла из себя полупрозрачную вуаль, поэтому множество духов, бродящих на почтительном расстоянии от хижины, я видела весьма ясно. Доблесть в полном тяжёлом доспехе и с щитом, на котором выгравирован стилизованный медведь. Справедливость держал двуручный меч, на рукояти которого начертаны руны. Мудрость, вокруг которой парили, будто птицы, раскрытые книги. Среди сущностей я как-то подсознательно понимала, кто где и чему принадлежит, в то же время в сторону Митал даже смотреть оказалось больно — настолько она искажала вокруг себя искусственную преграду между мирами. Обильное количество духов могло объясняться тем, что они и были собеседниками, а может даже и друзьями Митал со времени создания Завесы, и некоторые, замечая моё внимание, почтительно кивали или кланялись.       — Если не просьба Морриган привела тебя сюда и не ужасная правда о старой Флемет, то что же интересует тебя, дитя?       В разговоре Митал всегда чётко разграничивала себя и ведьму, что становилось особенно заметно, когда она начинала говорить «о себе» в третьем лице. Со стороны казалось, что Флемет тронулась умом, поэтому упоминает своё имя, но мне повезло знать правду. Приняв чашку со сладким настоем из листьев малины, я стала греть руки о горячие глиняные бока сосуда, глядя на не-богиню. Не мигая.       Знала бы она, что вопросов у меня накопилось уже под пару десятков, то не стала бы спрашивать. Сейчас мне стоило задать только три-четыре самых важных, чтобы не надоедать древнему эванурису, потому как бо́льшую часть я просто смогу узнать на практике и со временем. Терпение у меня есть, а вот времени — лет десять, максимум — двадцать с копейками.       Но не будем о будущем, надо разобраться с настоящим.       — Можно ли считать меня одержимой? — задала я самый главный вопрос, беспокоящий меня с самого начала попадания.       Уж очень странно выглядел полный захват тела чужой душой. С воспоминаниями, опытом и рефлексами. И духа сэрабаза в момент моего попадания просто не было.       Митал сощурилась, глядя на меня непривычно серьёзно, и в противоположность на её губах отразилась лёгкая улыбка.       — Можно ли считать человека одержимым собственной душой? — по-еврейски переспросила женщина, с беспечным видом отпив своего чая.       Такой ответ меня, однако, не устроил, потому как это был один из моих же выводов и не имел никакой конкретики.       — Но я заняла чужое тело.       — Ты бы не заняла его, если бы девочка была против.       Я распахнула глаза, пытаясь просто осознать, что Митал имела ввиду именно то, что сказала. Пока что не получалось, а образ умиротворённо пьющей чай не-богини ничего не упрощал. То есть, выходит, что сэрабаз добровольно ушла?       Вспоминая характер кунари, я составила целую картину и, чем дальше размышляла, тем больше злилась на Кун. Она была истощена — одни кости, да мышцы. У неё не было веры — лишь Писание Кослуна на внутренней стороне маски. Не было личности — только арварад с цепями за спиной.       Она была инструментом.       И просто сдалась, понимая, что не сможет сбежать в открытый мир.       — Бедняга ушла на покой, — напряжённую руку на чашке накрыла чужая ладонь. Тёплая, сухая и сморщенная, но уверенная и ласковая. Митал посмотрела на меня с грустной улыбкой, будто мать, утешающая своё дитя. — Не кори себя за её жизнь. Ты это ты. Но у тебя ещё есть вопросы, верно? — Ведьма убрала руку, и я наконец смогла выдохнуть.       Значит, всё в порядке. Сэрабаз устала, а моя душа или сущность каким-то образом оказалась рядом по случайности. Я не виновата в том, что она исчезла. Это… обнадёживало.       Не хотелось бы стать причиной чьей-то невинной смерти.       Однако, у меня действительно имелись ещё предположения, которые подтвердить или опровергнуть мог только тот, кто понимал устройство этого мира. Понимал его существ и магию.       — Ты сказала, что не знаешь, почему я здесь. Но способны ли на это Приставы? Аномалии Тени? Высвободившаяся магия эванурисов или сердец Титанов?       Честно, вот не понимала я, почему древнее существо могло не знать, что и как должно произойти, чтобы в этот мир попал кто-то чужой. Ей тысячи лет, она одна из Перворожденных, знает тонну всего и умеет не меньше! Неужели, за её жизнь в Тени и в реальности ещё ни разу не случалось аналогичной с моей ситуации?       — Или случайность, — протянула загадочно Митал.       Ха. Нет уж. Это не ответ.       — Ты не знаешь, — не поверила я ей, хмыкнув. — И сама из-за этого по старой памяти негодуешь, что что-то произошло без твоего ведома.       — Много знаний в твоей светлой голове, много глубокого и опасного, — Митал предостерегающе сузила глаза, недовольная, что я копнула в её суть Великодушия. — Каждый твой вопрос может содержать положительный ответ. Но тебе сейчас всё равно, что или кто тебя сюда отправил. Ты лишь утоляешь любопытство.       — Разве плохо попытаться узнать о реальности, где я теперь вынуждена жить? Может, меня так же обратно и заберёт?       — Отнюдь, — она грустно улыбнулась. — Однако я рада, что здесь появилось существо, готовое бороться за этот мир.       — Спасибо, — поблагодарила я Митал, которая с недоумевающим смешком вскинула брови. Разговор не-богиню здорово развлекал, раз она до сих пор не выгнала меня пинком из хижины, и я, отпив ещё горячий чай, произнесла без вопроса: — Теперь тебе что-то нужно взамен.       За окном побелело. Ничего сверхъестественного: глянув краем глаза в просвет между пожелтевшими от времени занавесками, я заметила, как тяжёлые свинцовые тучи, подгоняемые перепадом давления, принесли первый в этом году снег. Помещение хижины потемнело за считанные секунды, когда крупные белые хлопья залепили окна, но над плечом Митал вдруг вспыхнуло. Маленький светлячок сделал круг около головы женщины, а затем направился ко мне, ткнувшись в руку с чаем. Это висп, увидев гостя, подплыл в любопытстве поближе, будто котёнок, изучающий нового друга. Не удержавшись, погладила кончиком пальца холодный бесформенный осколок. Разума в нём не было, лишь частички инстинктов, однако при должной поддержке он мог сформироваться в полноценного духа. Или демона.       От прикосновения висп вспыхнул ярче, а Митал, наблюдая за нашим взаимодействием, легко улыбалась, допивая чай. Хижина погрузилась в приятный полумрак и тишину, поэтому когда собеседница вновь заговорила, в ушах невольно зазвенело.       — Твоя прямолинейность очаровательна.       Митал весело щурилась, и её хорошее настроение отражалось блеском в золотых глазах. По этой причине я понимала, что, как минимум, ничего криминального она у меня не попросит, и продолжила смаковать напиток. С прошлого раза ведьма умудрилась запомнить, что я предпочитаю «кошмар диабетика», в этот раз не пожалев сахара для гостьи, так сказать, подсластив беседу.       — И ты права, — щёлкнув разбушевавшегося виспа ногтями, она продолжила, — суждено вам встретиться с Архидемоном лицом к лицу, но дать ему погибнуть — значит убить и древнего дракона, и его эвануриса, — Митал уловила мой интерес и паузу делать не спешила. — Завеса без одной из подпиток ослабнет. Приставы будут довольны. Сохрани душу Уртемиэль, передай мне, этого в счёт моего уступка хватит.       — Разве Морриган не знает какого-то там ритуала?       — Согласно твоим знаниям, она забрала его душу? — Митал любопытно наклонилась вперёд.       — Может забеременеть от Серого Стража, и потенциальный плод притянет душу. А может и не провести ритуал, тогда Уртемиэль с концами погибнет, как и Джун.       — Вариант такой существует действительно, но девочке опасные знания ни к чему, — не-богиня хмыкнула, — не учила я её подобному, свои планы имея.       — М-м, — я кивнула. Логично. Морриган на самом деле очень жадная до знаний и древности, и Флемитал не стала бы рисковать миром ради дочери ведьмы. — И что мне нужно сделать?       Я склонила голову набок, не совсем понимая, какое это отношение имеет ко мне и моим возможностям. Сэрабазы сильнее обычных магов, это факт, однако нет такого заклинания, что смогло бы украсть душу из осквернённого древнего дракона. Формулу подобного типа просто невозможно создать в текущих условиях! Уртемиэль связана с Джуном через Завесу, при этом её тело осквернено — слишком много переменных и затрат энергии, которую моё смертное вообще-то тело не выдержит.       Но тогда бы Митал не рассказывала мне всё это.       — И тебе, и мне выгодно, чтобы этот мир выстоял.       Она поднялась со стула, следом встала и я, не отводя от неё взгляд. Честно говоря, меня одолевали здравые опасения, но Митал нет смысла подвергать опасности того, кто об этом мире знал едва ли не столько же, сколько она сама. Затем Флемитал подняла морщинистый палец и ткнула меня в центр груди под ключицами.       — Услуга за услугу, маленький дракон, — ведьма хитро сощурилась.       И тут внутри за рёбрами что-то обожгло, словно изжога вдруг разыгралась невовремя. Но ощущение так же быстро, как и появилось, пропало. Осталось только чёткое ощущение, что внутри засело чужое заклинание. Мощное. Сложное. Скрытое вроде и во мне, вроде и в Тени, чтобы остаться не замеченным.       Флемет придвинула Чёрный Гримуар по столешнице, тонко намекая на толстые обстоятельства. Выметайся, мол.       Значит, влезть в гущу боя всё же придётся, — подвела я итоги, закинув книгу в сумку. За окном уже потемнело, и Морриган с Дюраном, вероятно, могли уйти, не дождавшись меня, потому как прошло два лишних часа. Если я правильно посчитала время, то они должны быть на половине пути к границе Диких Земель, но догнать их труда не составит. Что меня больше всего напрягало, так это то, что Алистера и нашу мини-армию придётся ждать всю зиму, и из этого следует, что мы будем вынуждены втроём продираться через местное Лихолесье, рискуя нарваться как на Порождений Тьмы, так и на проклятье оборотней.       И на патруль долийцев.       Даже не знаешь, что хуже.       Распрощавшись с Митал, я вышла в белую пелену бушующей стихии. Низкое давление на болотах обеспечило ветер с севера, и, обернувшись волком, мне пришлось бороться с бьющими в морду порывами мокрых хлопьев, утопая лапами в липких сугробах. Вот так всегда — отправился в путь, и ветер будет направлен тебе в лицо. Закон подлости.       Обоняние помогало обходить возможные засады порождений тьмы, чуя их смрад, который так удачно нёс ветер в мою сторону, а быстрые лапы хищника бежали несколько часов до глубокой ночи, сравнявшись в скорости с лошадью. На копытах долго по болотам не поскачешь, а волчья шкура позволила нагнать Дюрана и Морриган уже к утру. Но не могла же я оставить их поступок без наказания? Я ведь всё ещё оставалась странной кунари, и следовало придерживаться своей маски, покуда время не позволяло её сбросить. Люди не меняются быстро, поэтому надо выждать ещё несколько месяцев.       Парочка, что так неосторожно встала лагерем под раннее утро, вероятно, желая обеспечить себе безопасность и как можно дальше уйти от хижины, выдавала себя только храпом Дюрана. Отыскав по запаху лошадей, я обошла стоянку, оценив её расположение под холмом, который когда-то давно был логовом какого-то зверя. Вокруг прикрыты снегом ряски, отличавшиеся лишь более тёмными пятнами, и так просто к лагерю не подойдёшь, если не видишь, куда ступать.       Но волк видел.       Лошади заметили меня первыми, в страхе подняв гомон ржанием и перестуком копыт. Следом проснулась Морриган и, даже не вставая, схватила посох и направила его на тень, которую приняла за врага. Тут и Дюран проснулся, на всякий случай помахав молотом с боевым кличем.       Хмыкнув на боевую готовность хранящих бдительность компаньонов, я вышла на свет костра. Сначала осветилась морда, затем всё тело, и я, на ходу скинув форму и размяв шею, поставила одну руку на бок, с видом критика оглядев стоянку.       — Я не беспокойный призрак, спешу вас огорчить, — пожала я плечами, с внутренним смехом наблюдая за переменой лиц парочки, которые будто действительно увидели какой-нибудь Ужас.       — А я говорил: рано ты её похоронила! — вскинул руки Дюран, отбросив молот, и поспешил ко мне на встречу. Чего я не ожидала, так это добротного толчка кулака в бок, который пришёлся на вшитую в жилетку пластину. — Скажи, что ты завалила эту каргу! Ну!       Вспомнив последние слова Митал, я глянула на напряжённо молчащую Морриган. Чародейка, поднявшись на ноги, с посохом наизготовку изучала мою спокойную и уверенную фигуру, которая, очевидно, ни в каком бою не побывала. Обмануть её будет непросто, но сделка есть сделка. Нужно убедить Морриган, что Флемет мертва, чтобы Митал могла заниматься своими делами и не ждать подлянки от дочери ведьмы. Реальность от игры незначительно, но ощутимо отличалась. Морриган для Митал не представляла никакой ценности. В данный отрезок времени.       — Старуха переоценила свои силы, — встретив взгляд Морриган, я без капли сомнений и подозрений, максимально достоверно заключила: — Я застала её в момент слабости, и удалось её убить. Гримуар твой, — выудив из сумки заветную книгу, протянула фолиант стоящей в паре метров от меня ведьме.       Морриган молчала. Она будто приглядывалась ко мне, изучая медовыми глазами моё лицо. Пыталась понять, действительно ли Шайра перед ними.       А не Флемет.       Опасения, несомненно, здравые и, судя по тому, что Морриган сделала шаг вперёд и приняла книгу, они не подтвердились.       — Благодарю, — с прежней настороженностью ведьма ещё раз всмотрелась в мои глаза, а затем длинно и тихо выдохнула, постепенно расслабляясь. — Поверить сложно, что тебе победить Флемет старую удалось. Вероятно, срок жизни тела к концу подошёл, — сама себе сказала Морриган, полностью сосредоточившись на гримуаре. Она уже почти позабыла, что время ночлега отлагательств не терпело, но после зябко поёжилась и села на своё место. — А теперь всем спать, — немного хрипло приказала она, потирая переносицу. — Через шесть часов в путь обратный нам вставать, как рассвет займётся полностью.       — Кстати, о пути, — вовремя остановила я ведьму, на что Дюран, уютно устроившись в большом для него спальнике, высунул любопытный, покрасневший от холода нос. — Не наведаться ли нам в лес Бресилиан?       — Тяга к приключениям твоя настораживать начинает, — проворчала Морриган, но только потёрла переносицу, — однако отказать я не в праве. Давно те места я сама посетить собиралась, ведь руины эльфийские хранят множество сокровищ и знаний, никто долгие столетия их не беспокоил. Возможно, самое сейчас время, покуда Алистер занят в Орзаммаре.       — Пошататься по глухому лесу? — Дюран шмыгнул носом и почесал его кончик. — Я бы сказал «нет», да кто меня послушает? — неожиданно весело согласился он, абсолютно не выглядя недовольным, как бы он ни утверждал обратное. — Вы, чародейки, вечно находите себе испытания. Не может же мужчина вас бросить в столь тяжёлом походе!       Переглянувшись с Морриган одинаково снисходительными взглядами, мы наконец улеглись на ночлег. Снег замёл подход к нашей стоянке, оградив пустоту под холмом высокими сугробами. Костёр почти выгорел, даря блаженное после снежного забега тепло, и я так и уснула, слушая вой ветра снаружи.       А ночью мне виделся в Тени Великий Дракон с рубиновой чешуёй и белыми рогами, рассекающий просторы летающих островов красочного Перекрёстка.       «Лети, маленький дракон».