29. Кто-то уходит, кто-то приходит

      Копыта Сумрака и Ревасы увязали в слякоти, преодолевая холм с ощутимым трудом и натужным ржанием. Потепление застало нас ближе к вечеру, когда солнце сполна нагрело землю, и когда свинцовая, низкая туча обрушилась на Имперский тракт тоннами дождя вместо снега, вокруг стало совсем темно. Ветер беспощадно бросал в нас капли, леденеющие с каждым часом понижения температуры к ночи. На побережье, где влажность Недремлющего Моря завивала волосы и оседала тяжестью в лёгких, к середине весны стало ещё более невыносимо, чем во Внутренних Землях. С утра светило солнце и даже грело, однако ветер и неизбежно падающая к концу дня температура замораживали растаявшие лужи, наваливая ещё снега на коварную скользкую подложку. Весна — странное время года.       Момент для путешествия в Орлей мы выбрали не самый лучший, однако уйти на север, где зима почти не ощущалась, следовало как можно скорее. Морриган всю жизнь провела на болоте, на самом юге, где холода особенно суровы, и её желание насладиться морскими просторами и тёплым песочком я полностью разделяла. По крайней мере, этой зимой.       До Халамширала ещё десять дней благодаря передвижению на лошадях. Половину пути мы уже преодолели, однако близость гор и виднеющийся Морозный хребет задерживали облака, и погода здесь была особенно гадкой. Настолько же гадким оказался и крупный порт Джейдер, останавливаться в котором не было никакого смысла. Наплыв беженцев после Мора, чума и голод это лишь малая часть всех «прелестей» войны. Город мы обошли, только цена оказалась высока. Буря загнала нас в лес, где ветер терялся за стволами деревьев, но ночёвки выдались тревожными и долгими. Если бы не крепкий организм кунари, я бы валилась с ног от недосыпа, пока сторожила Морриган от диких зверей и редких бандитов, прочёсывающих Имперский тракт на наличие беженцев с юга.       Только на подходе к Халамширалу, скрывающимся в низине за холмами, где ветер и буря затихли, мы смогли остановиться в цивилизации со всеми удобствами. Город, бывший столицей эльфов лет семьсот назад, ярко выделялся маревом уличного освещения и разбросанными огоньками имений аристократов Орлея на фоне синих холмов. Именно здесь, в Зимнем дворце, сейчас отдыхала императрица Селина, как и каждую зиму до потепления, поэтому в городе царил особенный переполох.       Результатом пары лестных комментариев и лёгкого блефа о кунари-охраннице удалось по конской цене снять номер в местной гостинице и отмыться от пота, пыли и холода в просторной ванной. А ещё подстричь мою косу до пояса, что я сделала в тайне от Морриган. Позже буду отращивать волосы для определённой причёски, которая куда удобнее, чем вечно спутывающееся плетение.       Восстановившись после перехода с Востока на Запад, мы более не стали задерживаться в городе, полном эльфов, у которых здесь имелось целое общество, избегаемое аристократией из Высокого Квартала. Сделали вид, что в упор не слышим перешёптываний на скудном эльфийском, и пополнили сумки необходимой для похода мелочёвкой, без которой две женщины жить не смогут. После неспешного прохода по магазинам и социализацией Морриган в условиях светского общества, ведьма повела нас прочь из города.       Где-то южнее от Халамширала находились бесконечные степи Священных Равнин, Диртаварен, куда мы обязательно прогуляемся, потому как два мага, помешанные на изучении древностей, не могли не посетить эпицентр погибшей эльфийской культуры, некогда здесь обитавшей.       Исследование руин, заброшенных храмов и статуй затягивало. Даже до конечной точки назначения мы сходили с пути, едва замечали признаки катакомб или одиноко стоящую статую Фен’Харела, которые просто так посреди нигде не ставили, а значит, что где-то неподалёку находилось здание или памятник. Стоило уловить тонкую Завесу, как Морриган тянуло в нужные развалины, где мы жили следующие несколько дней, пока не успокоимся и не обсудим каждую находку. Сопоставление фресок с историей и богами неизбежно приводило к порождению тысячи и одному предположению у ведьмы, которая терпеть не могла неопределённость и готова была вломиться в библиотеку Вал Руайо и Неварры, но докопаться до правды. Перевод надписей на табличках, стёртых временем и погодой, особенно затягивал ведьму, которая наличие у меня блокнота заметила сразу после Остагара. Не знала она только, умела ли я писать, на что последовало молниеносное «нет», и ныне я, изображая немощность и необразованность бывшего раба-мага, записывала за ней тонны корявого текста в её личную книжку, которая пухла день ото дня.       Мой собственный блокнот вскоре грозился тоже лопнуть по шву, пополняясь исписанной и изрисованной бумагой разного качества по мере продолжения нашего путешествия. Я не только «училась писать», но и составляла эльфийский словарь, пополняя свои знания о языках этого мира. Проводить время с Морриган оказалось гораздо проще, когда у нас вновь нашлась общая тема. Моё обучение закончилось, но началась своеобразная экспедиция в Долы, и пропасть напряжения между нами пополнилась мостками взаимопонимания. Как обычно, забота о провианте и лагере легла на мои плечи, поэтому будни вернулись к привычному кочевому образу жизни и лагерям в укромных местах дикого Тедаса.       И мне это нравилось.       Нравились бескрайние просторы Священных равнин, свист ветра в ушах, мягкость травы под босыми ногами и шелест листвы древних деревьев Арборской глуши над головой. Нравился запах подступающего лета, яркие краски цветущих полей и огромное небо степи. Очень часто я принимала форму дракона и просто летала без цели, ловя потоки воздуха и рассматривая окрестности с высоты облаков. Чистый воздух, ароматы цветов и деревьев — самая обычная природа после гниения скверны, смрада смерти и металла крови погружала меня в состояние опьянения. Никаких боёв, никакой опасности и засад, ни политических интриг, ни вечной спешки, ни-че-го.       Лишь спокойствие, безмятежность и блаженство от отдыха в кристально-чистой реке, на галечном берегу которой расположились руины развалившейся в ничто старой купальни. Не передать словами, насколько сильно я расслабилась, просто наслаждаясь дарами этого мира, нежась в чём мать родила в горяченной воде естественного гейзера, пока Морриган ругалась на толстокожих кунари неподалёку в другой луже. И пускай в паре километров на востоке раскинули свои паруса аравели долийского клана, прямо рядом с древним кладбищем эльфов, их присутствие наоборот поспособствовало путешествию. Хотя кунари — а для всего Тедаса я была не тал-васготом и не потомком косситов, а именно кунари — их порядком нервировал. Ко мне не лезли и внимание старались не обращать, однако торговались охотно, обменивая посуду и одежду на травы и яд с паутиной огромных пауков, которые водились в местных руинах в неимоверном количестве.       И, как выяснилось опытным путём, пауки действительно не трогали нас, стоило притащить им пару тушек снуфлеров, поэтому не всегда исследование развалин сопровождалось зачисткой гнёзд арахнидов-переростков. Не то чтобы это останавливало нас от получения с них необходимых для ядов ингредиентов, когда финансы особенно поджимали.       Однако любой поход имеет свойство заканчиваться.       — Мне... нужно отлучиться.       На слова ведьмы я не обернулась, но чуть сдвинулась, чтобы видеть в зеркале её отражение, и Морриган в это же мгновение как-то неловко отвела взгляд на бордовое платье, что до этого примеряла.       Так-так-так, это мы уже проходили. Не раз и не два Морриган покидала моё общество, как и я нередко гуляла отдельно от неё, потому как у нас обеих были свои дела, которые либо никак не касались второго путника, либо не хотелось раскрывать личные планы. Имелась закономерность, что гуляли мы в одиночестве не более недели, однако в этот раз Морриган забрала куда-то почти все свои вещи, которые обычно занимали бо́льшую площадь нашего номера в доме отдыха, и вывод напрашивался весьма однозначный.       — И куда тебя понесло любопытство на этот раз? — закончив заплетать одну прядь, я приступила к следующей, не отрываясь смотря на ведьму в отражении.       — Хотела сказать тебе, да всё не решалась, — Морриган вот такой немигающий взгляд никогда не нравился, считая его пустым и жутким, чем я и пользовалась, когда её допрашивала.       — Признайся ты, что стала любовницей Императрицы Селины, я бы не удивилась, поэтому рассказать ты мне можешь что угодно, хоть о любви к рюшам и блёсткам, — подколола я девушку.       — Твоя проницательность всё так же пугает, — сощурилась Морриган, а затем вздохнула и откинула свою книжку на тумбочку, сбив стопку свитков. — Не любовницей, а приближённой во дворе Селины. Давно я план вынашивала, потому как в жизни устроиться хотелось лучше, чем скитаться по миру, словно бродяжка, — она посмотрела на меня, но моя вскинутая бровь сказала больше, чем любые слова. — Да, тебе такая жизнь по вкусу, не спорю, — поспешила договорить ведьма. — Природа, свобода и вседозволенность — это твоя стихия. Однако хочется мне большего, хочется признания, что я не просто отступница и ведьма с болот, — Морриган поджала губы и впилась ногтями в ладонь, — хочется выбраться в люди.       — Хорошо.       Я пожала плечами, не видя в этом проблемы. Пускай гуляет. Морриган подойдут украшения и дорогие платья, потому как её внешность и амбиции позволяли. В светском обществе она чувствовала себя, как рыба в воде, в то время как меня тянуло в тихие места, где можно порисовать или вкусно поесть.       — Ты останешься одна, — протянула Морриган неуверенно.       — Ладно, — не моргая, продолжила смотреть на ведьму.       — Значит, ты меня отпускаешь? — с подозрением уточняла она.       — Избавь меня, Бездна, от твоего общества, — закатила я в конце концов глаза и повернулась, оценив свою работу как парикмахера для себя же. Дреды вышли очень даже не плохими, толстыми и длинными. Немного лохматые, но правильный уход настойками скоро это исправит. — Терпеть тебя можно только пару недель в месяц, потом ты начинаешь скучать без светского внимания и рвёшься в город. Отправляйся хоть сейчас, куда угодно и на сколько угодно, никто тебя не держит.       — Невыносимое ты чудище, — отразила мою эмоцию Морриган, потерев переносицу. — Я так и знала, что ты спишь и видишь, как бы от меня избавиться.       — Разумеется. Кто вообще может сладить с противной ведьмой?       Одновременно хмыкнув на обоюдные шпильки, мы распрощались, и ведьма ушла с концами. Раз уж Морриган всё-таки решила пойти по канонному пути и стать советницей по магии при Императрице Селине, то можно ей не мешать. Впутываться в политику я не собиралась, пускай Гаспар и Селина играют в войну, сколько влезет, пока Бриала пляшет под дудку Фен’Харела. Если что-то вдруг каким-то образом пойдёт не так, то можно и вмешаться, а до тех пор Тедас волен творить, что ему вздумается.       Вот только знай я, где находится Сфера или где спит сам Солас, чтобы предупредить нерадивого повстанца, что нихрена у него не выйдет, то и Инквизиция никогда не будет создана. К несчастью, знания у меня как раз и не было, а Митал мне ничего не скажет, потому как, даже если вселенка из другого мира ей понравилась, помогать за просто так она не будет. Душу Уртемиэль я ей передала уже к концу первой после войны недели, пока Морриган, не подозревая ни о чём, исследовала руины на севере Ферелдена. Меня же Митал выдернула прямо во сне — грёбанные духи-сомниари! — и через Тень провела меня коротким путём к элувиану, а потом так же незаметно вернула обратно. Словом, заинтересовать её нечем, а в дела Героев она вмешивается только в решающие моменты. Что там происходит между, её лишь развлекает.       Так что придётся ждать ещё пару лет полноценную войну магов и храмовников, а затем следить, чтобы потенциальный Инквизитор не самоубился раньше времени и закрыл Брешь.       А вот что делать с Ужасным Волком…       Наблюдая за суетой людей из окна с чашечкой ягодного чая, залпом допила остывшие остатки и подлила себе ещё кошмара диабетика. Не то чтобы я против мира, состоящего из одной Тени… Это действительно потрясающе, когда магия везде, когда можно творить что угодно! Однако мне в этом мире жить. Если он опять погрузится в хаос, на этот раз глобально, то о спокойном существовании, которого меня уже один раз лишили, можно забыть.       К несчастью для Фен’Харела, попаданка против того, чтобы её единственную жизнь что-то испортило. Очень недовольная и сильная попаданка-сэрабаз, способная намять Волку бока в моменты его слабости.       Отсутствие Морриган я полностью осознала только через месяц путешествия до Неварры. Присутствие ведьмы в совместной жизни ощущалось как соседство в коммуналке. От неё порою было довольно много шума, поскольку с порядком она, как оказалось, не дружила, и собранные в процессе путешествия вещи, в отличие от скудно обставленной хижины Флемет, были явно непривычны для девушки. Убирать за ней я не собиралась, а Морриган будто и не понимала, что именно не так, продолжая накапливать свитки, книги, одежду и артефакты, до каких только могла добраться. Все мои вещи умещались в одном рюкзаке. Поэтому когда добрая часть накоплений исчезла вместе с Морриган, то и передвигаться по Тедасу стало гораздо проще.       Моё полноценное путешествие по Тедасу началось с одиночества.       Я скиталась от города к городу, от страны к стране. Добралась даже до Антивы, где меня в порту каким-то только чудом нашёл Зевран! Я пребывала в городе всего неделю, а он уже на восьмой день появился в окне моего номера в гостинице и едва не огрёб сосулькой в лоб. Мы, как и планировал когда-то Зевран, пропустили парочку стаканчиков местного вина, затем я затарилась кофе, просадив кучу денег на это не самое дешёвое, но вкуснейшее пойло, и мы даже умудрились размазать по переулку борделя несколько охотников-Воронов. Было весело, но слишком грязно, хотя Араннаю понравилось.       — Ах, амиго, хотелось бы повторения столь чудесной страстной ночи! — вещал довольный эльф, вытирая клинки об одежду мёртвого неприятеля.       Я бы сказала, что ему хотелось скорее насладиться кровавым искусством убийства с товарищем, а не ужином в моей компании, но промолчала.       — Ты похорошела с нашей прошлой встречи, — Зевран вдруг потянул руку к моим волосам, однако во мне плескалось больше вина, чем в нём, поэтому пока что я не стала заламывать ему явно лишнюю конечность. Эльф только флиртует, но без разрешения не лезет. — Занятная причёска, — он серьёзно задумался, отпустив плетёную прядку. — У Стэна, помнится, тоже эти «дреды». Национальное достояние кунари? — пьяно хихикнув, Зевран сел на ближайшую оставленную без присмотра пустую телегу, свесив ноги.       — С рогами дреды смотрятся экзотично, а я и так много внимания привлекаю, так почему бы и не развлечься? — слишком быстро трезвея, я вздохнула. Теперь мыслю логически. И уже вижу, сколько вещей придётся выкинуть, потому что одежду я заляпала кровью наёмников от блузки до самых балеток. — Как же не хватает нормальной выпивки. Этот детский сок действует недолго.       — Кому недолго, а кому ещё весело, — Зевран хмыкнул, спрыгнул с телеги и покачнулся. — Амиго, дорогая, проводи-ка меня до порта, будь любезна. Я вообще-то в Вольную Марку собрался бежать, а тут мои информаторы сообщили о Героине Ферелдена, разгуливающей по территории Воронов. А если бы я опоздал на корабль?       — Ты сам предложил мне выпить, но виновата я? — я со смешком закинула эльфа на плечо, будто мешок с картошкой, почти не ощущая тяжести чужого тела.       Лёгкий, но жилистый. Это и обеспечивает ассасину ловкость и скорость. И умелость в постели, если я правильно помню. Желания это выяснять на практике совсем не было — слишком уж тоненький эльф. Такого и раздавить можно ненароком.       — Ты коварно согласилась, — Зевран, судя по трепыханиям, кивнул. — Ух, ты. Вы посмотрите, какой шикарный вид мне достался…       Встряхнув засранца, только рассмеялась с ним за компанию до первого позыва эльфа прополоскать желудок из-за положения башкой вниз. А ведь ему ещё плыть в Киркволл. То-то его отходящему от пьянки организму весело будет.       Вообще, я рада встретиться с тем, с кем не особо удалось сойтись во время Пятого Мора. Это была хорошая ночь. Зевран действительно мог стать хорошим другом, если бы мы не разделились с группой Алистера. Эльф сыпал комплиментами, искренними и не очень, располагал к себе в целом, и, даже зная, что он предпочитает искусство убийства переговорам, я всё равно не откажусь от такого полезного знакомства.       Вдруг надумаю кого-нибудь тайно убить.