33. Разговоры по душам

      Не сдерживать все возможности было потрясающе. Будто скинуть тесную обувь и босиком пробежаться по прохладной, мягкой траве после душного помещения. Обратившись в дракона, занявшего всю площадь под разрывом и оттого ограничившего передвижение большому Гордыне, в отличие от снующих под моими лапами союзников, я сбивала демона то хвостом, то лапами, помня, что у него неуязвимость к огню и льду. Зато когда существо выдохлось, появилась возможность обратиться обратно и в полную мощь обрушивать на него и его призраков-миньонов то метеоритный дождь, то каменные пики, приправив обширные атаки точечными ударами кулаков из Тени и прочими приёмами из школы магии духа. Союзники разумно не подходили ближе, пережидая, когда внимание врага снова сместится на меня. А когда демон, наивно используя силу разрыва, пытался нарастить себе защиту, я уже знала любимую фишку подобного типа тварей в виде слома плетения и не позволяла ему избежать участи быть избитым.       Против физической силы дракона и совместных атак лучников, воинов и магов усиленный демон «развалился» за десять минут. Утыканный стрелами и болтами, подпаленный и с расплавленным кислотой куском отвалившегося шипа на руке, Гордыня, издав последний рёв, наконец рухнул на одно колено, а после и вовсе завалился мордой вперёд, распавшись на эссенцию.       Несколько минут защитники ещё переводили дыхание, не веря, что всё закончилось. Со страдательным стоном опустилась прямо на камень парапета Нерия, следом за ней зашевелились, оседая, разведчики. Солдаты при Коммандере не рисковали проявлять слабость, однако мечи всё-таки опустили и теперь опирались на них, переводя дыхание. Наблюдение за отрядом и местностью показало, что потерь нет… а так же то, что на раздробленном полу храма Священного праха за слоем камня виднелась эльфийская мозаика. С изображением Митал. Построенный на месте святилища богини-Матери храм Андрасте говорил об их связи даже больше, чем прямой намёк.       Но расслабляться и терять бдительность действительно было рано. Разрыв всё ещё открыт, и когда мгновения спокойствия прошли, жизнь вокруг вновь закипела.       — Давай! — крикнула Кассандра Алларосу, отбросив помятый и теперь бесполезный щит в сторону.       Всё это время отсиживающийся около Лелианы и Нерии Лавеллан, который очень быстро уставал в столь долгих сражениях, спрыгнул с галереи и подобрался к центру площадки. Вскинув руку с Якорем, он сделал было шаг, но метка сама, ещё до того, как эльф закончил движение, притянула его к разрыву.       А вот это не хорошо. Первый признак, что Якорь влияет на носителя, не имеющего связанного артефакта, Сферы. Так же внимательно на руку Лавеллана смотрел Солас, в то время как остальные, не отрываясь, наблюдали за изменениями в разрыве. Приоритеты, как говорится.       Ждать результата от практически ничем не отличающейся прорехи долго не пришлось. Разрыв издал треск, низкое гудение слегка заложило уши, стягивая рваные края Завесы, и магия сконцентрировалась аккурат в точке соприкосновения энергий разрыва и Якоря, что означало одно.       Сейчас будет всплеск.       Однако, по сравнению со взрывом на Конклаве, это был лёгкий чих котёнка. Вихрь Тени от Бреши к земле наконец исчез, устремившись откатом обратно к центру воронки. Вспышкой магии от аномалии в небе прошлась волна воздуха, первыми настигнув нас, а затем, спустя секунд десять, она должна дойти до Убежища. А бедный Лавеллан снова отправился в обморок от воздействия Якоря, безвольной куклой завалившись прямо в руки подоспевшей Кассандре, и вновь на три дня, я полагаю, судя по вздоху Соласа.       Что ж, всё прошло гладко. Даже как-то слишком гладко, без серьёзных ранений и особого истощения. Солдаты с Калленом прекрасно справлялись с призванными миньонами-призраками, а разведчики с Лелианой прикрывали их. Тихонько стоящая в сторонке Нерия защищала свою возлюбленную всеми силами, и мне казалось, что самой целой среди нас осталась именно Лелиана.       Как-то уж до смешного просто. Хотя, может это я всё время жду подвоха и жести по старой памяти? Или так и проявляется посттравматическое стрессовое расстройство?       «А может мне просто нужно по-человечески поесть, принять ванну и отдохнуть, и я всё себе придумываю», — закатила я глаза на свои же размышления, наблюдая за в какой-то мере трогательной картиной. Обратно в Убежище бессознательного Лавеллана на руках несла Искательница. Следом охраняли их Лелиана и Каллен, а шествие составляли разведчики, солдаты и зевающая Нерия. Время подкатывалось к вечеру, и небо только-только наливалось лиловыми пятнами, окрашивая снег Морозных гор в нежные пастельные оттенки, однако день выдался насыщенный, и я бы и сама с удовольствием легла где-нибудь просто, чтобы насладиться тишиной. Брешь-то затихла, действительно. Больше не сыпались из неё кометы, её размеры не увеличивались.       Тишь и благодать.       Из игры я помнила, что Убежище представляло из себя довольно печальное зрелище с тёмными редкими хижинами, в которых обитали драконопоклонники. На данный момент в стране жило лишь три дракона: Северный охотник в Крествуде, Винсомер на Штормовом берегу и Ферелденская Морозница на юге, под Редклиффом. Гнездо в Морозных горах пустовало. Могла ли это быть та же самая Морозница, учитывая схожесть названия с прошлым местом обитания? Вполне. В своих путешествиях именно Нерия и Лелиана наткнулись на Убежище, следуя за легендами о прахе Андрасте, однако ничего, кроме фанатиков, они не нашли. Полагаю, поэтому штаб Искательницы расположился здесь, в отдалённом уголке Ферелдена, близ храма местной Святой, чтобы вместе с очищенной деревней восстановить и порядок в Тедасе.       Домов в Убежище оказалось совсем немного, да и сложены они из досок, а размеры совсем крохотные. Солдаты и разведчики вовсе обустроились на берегу намертво заледеневшего озера, разбив под частоколом поселения целый палаточный городок. Собственно, я к ним и присоединилась, только разместила свою палатку подальше от общего шума и гама, расположившись на другом берегу. Тихо, спокойно, смогу понаблюдать за деревней издали. Искательница по началу хотела разместить меня в келье местной церкви, потому как Герою Пятого Мора не престало жить где-то на отшибе поселения, но я вежливо отказалась. Палатку я поставила большую, с тяжёлым, плотным тентом, и в ней становилось очень тепло, если прикопать в землю огненный шар. Отсюда было видно всю деревню от берега до возвышающейся над остальными постройками церкви, вдолбленной в скалу, и мне подобный пейзаж очень нравился.       Вот только уже к вечеру первого дня как Алларос пребывал без сознания, моё одиночество решили разбавить чужим присутствием. Ничего не предвещало беды. Сидя у импровизированного костра, я зарисовывала разрывы, Аллароса и храм Священного Праха. Точнее, то, что от него осталось. На столике, созданного из огрызка каменного заклинания, чадил паром чайничек с ягодным отваром, а свет и тепло устроившегося в земляной ямке фаерболла разморили меня своим уютом на мягкости добротного спальника, обещая приятный вечер и столь же приятную ночь.       И тут я услышала скрип снега под чьими-то шагами. Точно не баран или друффало, что послись здесь за пролеском.       — Леди Шайра, могу я вас побеспокоить?       Голос посетителя подозрительно хрипел, и я из любопытства вышла на улицу. Свежесть, но совсем не холод Морозных гор после тёплой палатки взбодрила, забравшись под лиф. Броню на ремонт я отдала местному кузнецу — от чего тот был в восторге до фанатизма от качества изделия и вложенной суммы в золотых для заказа сильверита у Орзаммара — и сейчас тело, совсем не мёрзнувшее, защищали от вечерней позёмки только штаны-клёш да рубаха на пуговицах. Три верхних были расстёгнуты из-за тепла в палатке, и вид у меня был скорее домашний и совсем не похожий на прежнюю воительницу, сияющую магией и силой.       У меня выходной, ничего не знаю.       — Добрый вечер, мессир Солас, — протянула я с затаённым весельем, скрестив руки под грудью. — Как там наш Вестник Андрасте? Говорят, вы и в прошлый раз за ним наблюдали. Есть ли отклонения?       — Добрый вечер, — эльф с некоторым смущением упёрся взглядом в расстёгнутые пуговицы на пару мгновений, а затем вскинул голову, удерживая внимание на лице. Выглядело забавно, и я со смешком улыбнулась. — Лавеллан в порядке, однако метка истощала его с каждым использованием. Что радует, сейчас конструкт прекратил рост вместе с Брешью, и остаётся только ждать, когда юноша вновь придёт в себя.       — Бедный мальчик, — вздохнула я. — И всё же, зачем вы проделали столь долгий путь в этот поздний час?       Поддерживать вид светского общения с древним эльфом оказалось занятно. Кружить вокруг да около походило на фарс и притворство, только без злого умысла. А чистая речь, содержащая в себе словесные обороты, свойственные аристократам Орлея, в конец сбили с толку Соласа, который, как я помню, о кунари ничего хорошего, кроме «агрессивных зверей» и не слышал.       Интересно, как я выглядела в его глазах? Что он мог знать обо мне и видел ли в отголосках Пятого Мора? С Митал-то всё понятно, она едва ли не будущее предсказывает, а насчёт Фен’Харела все ещё оставался миллион и один вопрос. Он и не эванурис, но при этом равный им. Достаточно хитрый, чтобы уже как год вести собственную сеть шпионов, но недостаточно сильный после двух тысяч лет сна, раз не смог активировать Сферу. Пока он не пытается уничтожить Завесу, с ним ещё можно иметь дело, потому как нет тела — нет дела.       — В любом случае, проходи, — сжалившись, оскалилась ещё шире и приподняла полог палатки, откуда приятно полыхнуло теплом и запахом ягод, — а то твои уши замёрзли.       — Благодарю, — Солас растерянно коснулся покрасневшего уха не менее покрасневшим пальцем, тут же отдёрнув руку от холодного острого кончика, но прошёл в палатку, принимая приглашение.       Когда же он протиснулся мимо, мне открылся прекрасный вид сверху на бритую голову Ужасного Волка, едва достающего мне до груди, и подобный ракурс показался мне даже милым, учитывая, кто именно сейчас передо мной. Фен’Харел? Скорее обычный бунтарь и амбициозный, молодой эльф. В моих глазах, в отличие от Митал, он совсем не походил на равного эванурисам, потому как, если Митал обладала причудливым характером непредсказуемой богини, то Солас… Как бы так выразиться?       Он понятный и простой.       — Итак, — указав ладонью на рюкзак, примятый пледом, я дождалась, когда Солас сядет на импровизированное кресло, и сама пристроилась на спальнике, скрестив ноги. — Чем обязана?       — Мне ещё не доводилось встречать Героев Ферелдена лично, кроме леди Лелианы и леди Сураны, — зашёл совсем уж издалека Солас, осматривая моё личное убежище с любопытством.       На коврике сложены аккуратными стопочками книги о местных науках, искусстве и кулинарии. Свёрнутые свитки с рукописными текстами содержали заметки о происшествиях в Орлее, которыми делился Зевран. Морриган наняла его для охраны Селины, ведь Корифей не гнушался использовать Антиванских Воронов для покушения, и лучшей защиты, чем Зевран, она не знала. Особенно Соласа заинтересовал позабытый на спальнике блокнот с рисунками, открытый на странице с изображением мутировавшего Гордыни.       — Твоё появление, как много лет назад в облике легендарного дракона из Денерима, это поистине историческое событие, достойное запечатления в книгах мастера Тетраса, — говорил он это без насмешки, действительно считая, что такие подробности должны быть увековечены. — Мне стало любопытно, что трое Героев смогут совершить в этот раз, однако с леди Сураной поговорить не в пример легче, чем с леди Лелианой, а ты по моим наблюдениям показалась более общительной.       — А ведь когда-то было ровно наоборот, — я невольно вспомнила, какую буку из себя строила, сохраняя образ отстранённого сэрабаза.       — Когда кунари, откинувшая оковы Кун, лишь начала познавать мир вокруг и обретать друзей.       — И как ты это узнал? — прищурилась я на «разоблачение», старательно пряча улыбку.       — Мои путешествия в глубины Тени на местах древних руин и на полях сражений позволили увидеть те же отголоски истории, что и в храме Священного Праха, — почти пропел Солас. — Трагедия в Остагаре и мощный всплеск магии около озера Каленхад составили общую картину. Показали тех, кто творил историю прошлых лет.       Интересно, он сам замечает, что говорит пятистопным ямбом, или это обычный способ общения духов?       — Так ты сомниари? — сразу опустив добрую часть ненужных расспросов, я склонила голову набок, как бы в изумлении заинтересовавшись феноменом. — Давненько я о них не слышала.       — Я больше удивлён, что кому-то вообще известен этот термин, — Солас чуть прищурился, — обычно, люди используют название «сновидец».       — Я не человек, — усмехнувшись, отставила одну руку за спину и перенесла вес на неё.       — Но и не кунари, — подметил Солас.       И тут даже не догадаешься, использовал он эту фразу в качестве «не следуешь Кун» или имел в виду «потомок косситов». Я понимала, что это скорее первое, чем второе, но мало ли, что именно Солас решил выбрать.       — Была таковым до Пятого Мора, — подтвердила я.       — Прошу прощения за бестактность, но я заметил твои шрамы, — без давления приступил к истинно интересующему вопросу Волк, глянув всего раз на мои губы с бледными точками от ниток. — Раб Кун, сохранивший рассудок и самостоятельность, это любопытная тема для обсуждения. Однако, если ты против, то можем закончить.       Какой вежливый, глядите-ка.       — Всё в порядке, у меня уже этим интересовались, — я хмыкнула. И даже целый рассказ пришлось ведать друзьям. — Чаю? Ягодный и сладкий, — опередила я возникшее было выражение недовольства.       — О, благодарю, — эльф со смятением отреагировал на встречную вежливость.       Образ кунари с манерами у него совсем не вязался, бедняга.       — Что конкретно тебя интересует? — откопав в сумке чашку Морриган, которую она оставила за ненадобностью, налила ещё горячий напиток и поставила ближе к эльфу на столик. — Раз ты отшельник, то и кунари не встречал, если я не ошибаюсь. И, если я правильно понимаю принцип Тени, то видел ты только отражение мыслей людей о Кун или отдельные воспоминания самих кунари? — С каждой моей догадкой, бьющей ровно в цель, интерес Соласа лишь возрастал. Оно и понятно: его приятно удивляла чужая мудрость, потому что, ну, он же Мудрость. — Расскажу всё, что тебе интересно, если ты свободен этой ночью, — последние слова коварно проворковала, просто шутя.       А Солас уже поджал губы, стерев с лица малейшую эмоцию, кроме сдержанной неловкости, и избегая зрительного контакта. Какая прелесть. Закаменел от неожиданности, едва к нему проявили встречный интерес, и сжал пальцы на чашке так, что косточки очертились.       Полузвериные чувства организма кунари вдруг выловили аромат лаванды, который принёс эльф, и простенькое мыло. После сражений, разумеется, имелось время привести себя в порядок, но одежда Соласа не поменялась. Та же бежевая туника, те же штаны. У него несколько одинаковых комплектов, что ли? Мысль меня развеселила, и я дёрнула уголком губ в сдерживаемой улыбке.       — Что могло заставить тебя сбросить цепи? — эльф опустил кружку на колени, грея руки, и нахмурился, стараясь пояснить, что именно он имел в виду. — Кун — чётко отлаженный механизм, где подавляют индивидуальность, направляя всю эффективность единицы на благо общества, — в его голосе сквозила явная неприязнь к ограничениям. — Ты потомок кунари, значит, выращена в Кун с детства, верно? — Я кивнула, отхлебнув чай. — Каким образом маг, рождённый рабом и не знающий, что такое свобода, вдруг решил, что с него хватит?       — В Кун с самого рождения я видела лишь примеры полного послушания и контроля, — неспешно начала я. — Подчинялась, как учили, молчала, зная, что моя инициатива лишняя. Цепи посадили меня на поводок арварада сразу, как проявилась магия. Двадцать лет «рабства» в полной уверенности, что я действительно опасна и обязана сохранять покой разума и слушаться тех, кто знает, что делает.       Солас поджал губы, выслушивая мой абсолютно беспечный тон. Любой другой, прожив в ужасных условиях, злился или дрожал от старого страха, но я знала, что те года прошли и никогда более не вернутся.       — А потом меня увезли по морю, — я невольно улыбнулась, вспоминая первые яркие кадры в памяти Безымянной. — Запах соли, крик чаек. Плеск волн о борт дредноута и киты в глубокой тёмной воде. Нас привезли на материк. Мы ночевали в лесах, видели деревни и города. Другие запахи, другие звуки, песни, кошки и собаки, смех детей. Мода и языки — я увидела что-то новое. Что-то, кроме отлаженного механизма Кун. Тогда я вдруг задумалась: почему они живут в спокойствии, как попало, и до сих пор их страны процветают? Кун утверждал, что без контроля мир погрузится в хаос, — я мрачно усмехнулась. — Значит, Кун лгал. Едва в бою пал мой арварад, я скинула цепи и впервые решала что-то за себя. Надо было добить Стэна или бросить его там умирать, — в этот момент я посмотрела прямо в глаза замершему Соласу, — он убил бы меня сразу, как арварад погиб. Он бы сделал это без колебаний, как велит Кун.       — Но не стала, — тихо произнёс эльф, не отрывая взгляда.       «Но не убил», — вспомнила я слова Алистера, адресованные Стэну.       — Потому что это было бы по правилам Кун. Избавиться от опасности, пресечь любые риски. Вместо страха, я ответила на агрессию спокойствием и предложением помощи. Рискнув впервые, я ждала ножа в спину, но и для Стэна ново присутствие тал-васгота, не проявляющего признаки безумия. Он наблюдал и сделал свой собственный вывод. Даже умудрился стать текущим Аришоком с такими-то взглядами.       — Нужна несгибаемая сила воли, чтобы не сломаться после всего этого, — Солас весьма экспрессивно приподнял брови в непонятном мне восторге, а затем подался чуть вперёд, выказывая любопытство. В свете огненного шара стала заметна россыпь веснушек на щеках и даже шрамики на лбу, бледные, еле заметные на правой скуле и над губой. — Потрясающе, — не уставал восхищаться открытием эльф. — И демоны не соблазнились на столь сильного мага, проявившего эмоции?       — Донимают, как обычно, просто теперь во сне я могу даже побеседовать с ними и развлечь себя до пробуждения, — я хмыкнула. — Гораздо веселее, чем просто игнорировать их или разрывать на куски, словно натравленная собака.       — Благодарю за ответ, это очень поучительная история, — Солас в задумчивости отпил чая.       — Что-нибудь ещё?       — Честно признаться, да, — на меня взглянули горящие интересом аметисты. Мой ответ только распалил любопытство Волка. — Твой способ выражать мысли, общение и манеры вряд ли результат обучения в Кун, если ты двадцать лет провела в кандалах.       — А, — я отмахнулась, отставив опустевшую чашку, — меня взялась обучать ведьма из нашего отряда Серых Стражей. Её манила светская жизнь, и она всюду таскала меня с собой. Меня же — мир в принципе, поэтому я возражений не имела. Хорошо, хоть в платье и каблуки не наряжала, а уж остальное я стерплю, — фыркнув, села прямо и потянулась.       За беседой прошло два часа, и за пределами палатки уже царила глухая ночь. Я не слышала разговоров, только ветер завывал между деревьями.       — А теперь расскажи что-нибудь о себе, уважаемый отступник и эксперт по Тени, — вновь вернув внимание к эльфу, встретила удивление в ответ. — Сам-то манерный, — я оскалилась. — Насмотрелся на балы в Тени?       — Верно, — не дрогнув, почти не соврал Солас. — Жизнь в отдалении от поселений вынудила меня сторониться людей, что не жаловали эльфов, и только эхо Тени позволяло учиться, дабы совсем не одичать.       И ведь ни капли лжи. Если он проснулся после Утенеры, то мог жить далеко от цивилизации, чтобы безопасно понаблюдать за современным миром. Хитрая задница.       — Уверена, духи рады были обучить любопытного отступника.       — Так и было, — Солас вновь выразил эмоцию изумления, а затем кашлянул. — Не сочти за грубость мою реакцию, всё ещё весьма странно видеть кунари, который не простой наёмник, не одичавший васгот и не последователь Кун, но ты… — он неопределённо качнул головой и посмотрел очень странно.       Ни с кем в разговоре он не позволял себе снимать маску отшельника, и в данный момент передо мной теперь сидел Фен’Харел. Сосредоточенный. Словно вдруг что-то осознавший и теперь напряжённо обдумывающий.       — Как у тебя вышло обратиться в дракона? — очень осторожно и с вдруг взявшейся неприязнью произнёс он.       — Обучалась оборотничеству по случаю, — в ответ я только улыбнулась легко и весело, припомнив Дюрана с его боязнью сесть на лошадь, — второй раз тоже пришлось использовать форму зверя, но требовалось что-то покрупнее, чтобы перенести лошадей на дальнее расстояние в кратчайшие сроки. Старая ведьма с болот обернулась огромной, Великой драконицей, — легкомысленно упомянула я Флемитал, наблюдая за переменой на лице почти испуганного Волка с каким-то садистским удовольствием, — и я решила, почему бы и не попробовать? Другим бы магии не хватило или пошёл откат, но сэрабазы колдуют иначе, ведь тело сильнее, этим я и воспользовалась.       — Значит, — Солас еле справился с чувствами от упоминания его бывшей подруги-покровительницы, — кхм, превращение в дракона это результат вынужденной меры?       — Форма сильная, удобная, — я кивнула, — поэтому до сих пор пользуюсь.       — Люди приходят в восторг, когда видят тебя, — вкрадчиво намекнул эльф. — Тевинтер даже поклоняется драконам.       — На меня пялились, когда я была просто кунари-женщиной, — ненароком поправив раскрытый ворот рубахи, отметила быстрый взгляд Соласа к ложбинке и едва не рассмеялась от того, как быстро он отвернулся, когда его заметили за этим делом, — теперь на меня пялятся, когда я дракон, — пожала плечами. — Ничего нового.       — Разве это не приятно? — Волк продолжал допытываться.       — Поклонение кому-то никогда не бывает приятным и может привести к кошмарному результату, — наконец я остановила этот фарс. — Если кто-то упадёт передо мной на колени, то с удовольствием вздёрну этого человека на ноги и дам затрещину. Да, это поднимает репутацию и воодушевляет людей, на то и расчёт, — я сжала когти на колене, удивив потрясённого Соласа, — но слепая вера творит ужасы. Внушить уверенность и чувство защиты во время хаоса и смерти — вот моя цель как дракона.       Как Фен’Харел, отрицая свою божественность наравне с эванурисами, не признавал поклонения ему, даря эльфам лишь защиту. Он был хорош. Воинственен. Вёл Элвен за собой.       А теперь хочет уничтожить Завесу и посеять хаос ради былого величия эльфов.       Дожили.       — Это… — Солас растерялся. Он приоткрыл рот, не зная, что и сказать, а затем вдруг слабая улыбка возникла на его губах, напряжённый взгляд посветлел. Он в миг расслабился. — Действительно поступок Героя. Прошу прощения, если вдруг случайно задел тебя.       — Ты пытался выяснить, использую ли я форму дракона в корыстных целях, — раскусила я его на раз-два. — Ерунда.       — О твоей проницательности я также слышал, — улыбка эльфа осталась лёгкой, а вот глаза, наоборот, теперь внимательно смотрели в мои. — Ты рассказала довольно много. Возможно, что-нибудь ещё интересует в ответ?       — Разумеется, да, — оскалившись, вытянула ноги и села удобнее. — Если ты сомниари, то можешь общаться с духами и демонами, видел древние события. Расскажи, пожалуйста, о чём-нибудь из твоих путешествий. Мне интересно послушать, — добила я его своей милой просьбой, зная, как он любит, когда его не затыкают и посылают, а с искренним влечением внимают его рассказам.       Это будет очень долгая ночь, — пронеслось у меня в мыслях с задорным весельем, пока Солас, вертясь, словно уж на сковородке, подбирал максимально обтекаемые формулировки о его похождениях в Тени, прекрасно осведомлённый, что умная кунари может и не повестись на многие глупости. Беседа текла столь плавно, но активно, не позволяя расслабиться из-за двойного дна ответов Волка, что интерес к ней не угасал, лишь распаляясь.       В игре расспрос персонажа ограничивался исключительно его собственной историей, а не Героя, и сейчас, когда у Соласа тоже имелся интерес ко мне, разговор вёлся в обе стороны, часто соскакивая на сторонние темы.       Сначала беседа действительно казалась забавной и чуточку неловкой. Каждый новый ответ я ожидала с нетерпением, невольно улыбаясь, а когда Соласа откровенно уносило в рассказы о том, что он видел в Тени, восхищаясь подвигами Героев Пятого Мора, то я бессовестно заслушивалась о стороннем мнении о нас, очень поздно одёргивая себя.       Волку важно, чтобы его слушали. Мудрость делился знаниями, это его предназначение.       И я слушала. Запоминала, уточняла и выдвигала предположения, приятно удивляя эльфа.       А на утро, когда лимонное низкое солнце уже позволяло видеть в синеве лица ранних пташек, Соласу было очень неловко возвращаться через всю деревню в его хижину под взглядом солдат и служителей церкви, которые ехидно обсуждали, почему эксперт по Тени провёл всю ночь в палатке Героини Ферелдена.