34. Миг спокойствия

      Когда Лавеллан пришёл в себя во второй раз за историю Бреши, об этом донесла Кассандре прислуга-эльфийка. Вот только затем каким-то мистическим образом слухи из церкви разнеслись по Убежищу за несколько минут даже до моей палатки, взбудоражив людей и превратив деревню в один огромный жужжащий улей. Церковники, солдаты и разведчики сопровождали растерянного и испуганного вниманием долийца, пока он дёрганным шагом добирался до Искательницы под пристальными и жадными взглядами толпы. Наличие Бреши над головой туманило разум суеверному народу, и культ Вестника грозил перерасти во что-то очень не хорошее, если Алларос будет молчать. Из каждого угла шептались о Вестнике Андрасте, возносили ему хвалу и благословения, вслепую доверившись очередным сплетням и поверьям, пока мы с Соласом — на минуточку! — уже третий день ломали голову над тем, что такое «метка» и сколько магов понадобится на то, чтобы подпитать её, и сколько храмовников — на то, чтобы подавить Брешь и залатать разорванную Завесу.       Реальность, к сожалению, не игра, и здесь не получится выбрать одну сторону. Для того, чтобы закрыть Брешь надёжно и без проблем, действительно потребуется помощь обеих фракций в текущей войне. Объединить их — это ещё полбеды.       Потому как каждую из них ведёт двуличная корифеевская пешка.       — Леди Искательнице очень не понравится твой план.       Сидя на шкуре медведя около камина и грея вечно мёрзнущие в горах уши, Солас обнял обеими ладонями чашку с настоем из листьев дикой малины, поджав под себя ноги. Мне было известно, что чай он не выносил до абсурдности, однако травяные отвары очень отличались по вкусу от того, чем я его в первый раз угостила, и Солас распробовал сладкий и пряный настой с добавлением ягод и варенья, успев выпить две чашки, и теперь начал третью, опустошая чайник. Это было настолько же забавно, насколько странно. Прикармливаю Волка сладким.       Неужели ему, путешественнику и древнему эльфу, не доводилось экспериментировать? Во времена Арлатана существовало вино, но никто не додумался варить компот и варенье?       Или только люди моего мира опускались до подобного извращения?       Хмыкнув что на мысли, что на реплику Соласа, я откинулась на стену позади кровати, не самым приятным образом упёршись в доски рогами. Из щелей старого здания ощутимо задувало, и как грелся Волк, оставалось бы загадкой, если бы не большой факел на стене около не затухающего камина, куча плотных одеял и банальные бытовые чары, что говорили сами за себя. Вот только мне, горячей толстокожей кунари, со своим едва ли не летним образом жизни в спальнике на голой, промёрзшей горной земле становилось особенно жалко обитателей Убежища.       — Наш план, — поправив Волка, я чуть-чуть наклонила блокнот, скрывая от взгляда хозяина дома нарисованный в нём портрет. — Кассандре придётся согласиться, иначе на третью попытку взаимодействовать с Брешью Лавеллан может и дух испустить. Метка — не игрушка, и Кассандра совсем не понимает, с чем имеет дело, поэтому «эксперта по Тени», — передразнила я титул Соласа акцентом Пентагаст, — она послушает.       — Я всего лишь такой же отступник, как и любой другой маг сейчас, — не согласился эльф, немного отстранённо наблюдая за тем, как порхает угольный карандаш в моей руке. Интерес к моему блокноту я давно заметила, но не сдавалась под напором пристального взгляда. — То, что я решил остаться, лишь результат протекции Кассандры.       — Если кто-то вздумает тебе угрожать, можешь обратиться ко мне, — протянула я, корректируя упрямую линию наброска уже, наверное, раз в шестой, — с Героем Ферелдена так или иначе будут считаться, а я точно не позволю, чтобы гения своего дела гнали только потому, что он не на поводке Церкви.       Несколько мгновений установившаяся вдруг тишина перемежалась с треском поленьев в камине и шорохом угля по бумаге. За окном громко и взволновано переговаривались жители, обсуждая Вестника Андрасте и его принадлежность к эльфийской расе, за домом облюбовали кусты синицы и воробьи, не поделив территорию, а ветер задувал между досок, посвистывая. Когда я наконец заметила, что стало как-то подозрительно тихо, то подняла взгляд от рисунка.       По прежнему сидя, подогнув ноги, Солас смотрел на меня несколько… растерянно. Аметистовые глаза немного, но заметно широко раскрыты, рыжеватые брови приподняты. Плечи же чуть опущены, а спина сгорблена.       — Что? Тебя никогда не называли гением? — усмехнулась я, рассматривая сбитого с толку Волка. — Странное дело, учитывая, сколько всего ты знаешь о Тени и магии. Магистры и морталитаси локти от зависти кусали бы, расскажи им хоть долю того, что тебе известно о природе духов.       — Это… неожиданный комплимент, — теперь растерянность сменилась подозрением и какой-то опаской, Солас сжал пальцы на остывшей чашке и, заметив это, отставил напиток на пол. — И всё же, спасибо, — немного сконфуженно продолжил Солас, потянувшись за чашкой, и, поднявшись на ноги, отошёл к рабочему столу на другом конце комнаты. — Если что-нибудь случится, я теперь буду знать, к кому можно обратиться за помощью. Кассандра очевидно проигрывает твоему… — Солас запнулся, осмотрев всю меня быстрым взглядом, словно искал, чем же именно я превосхожу Искательницу.       — Очарованию? — оскалила я клыки, подавшись вперёд.       — Непоколебимой собранности, — увёл Волк взгляд, попавшись в ловушку, от чего озорство требовало ещё больше раскачать невозмутимого эльфа, выбив его из колеи. Я пока сама не понимала, от чего же такой азарт посмотреть на испытывающего дискомфорт Волка, но мне нравилось, что я знала его планы наперёд, играя с ним, как он играл со всеми вокруг. — Мало тех, кто способен выстоять против Архидемона, а затем в открытую угрожать канцлеру Церкви.       — А как же Лелиана?       Солас вновь осмотрел меня неуверенным взглядом и пересел в кресло у стола. Подальше — отметила я со смешком.       — Женщина с твоей статью внушает больше угрозы, чем леди Соловей, не в обиду ей будет сказано.       Мы одновременно хмыкнули, прекрасно понимая, что Лелиана с её невинными голубыми глазами и ангельским голосом опережала меня в исполнении угроз на несколько ходов вперёд.       Я уже собиралась уходить, когда темы откровенно съехали с обсуждения планов о Бреши и возвращаться к ним никто не собирался, подустав, но Солас остановил меня робким взглядом. Заметив этот неуверенный излом бровей, я повернулась к нему полностью, так и не открыв дверь.       — Что-то ещё? — склонила я голову.       Мой взгляд невольно осмотрел притихшего эльфа, подмечая несколько новых деталей, какие раньше я или игнорировала за ненадобностью, или считала акцентирование на них внимания не важным, потому как образ Соласа я помнила и до встречи с ним. Однако сейчас я заметила крупное плетение безрукавки цвета хвои под туникой. На шее висела половина челюсти волка на длинном шнурке с двойным оборотом.       А ещё Солас не такой уж и тощий, как остальные эльфы. Широкие плечи, обтянутые тканью, и плотно сидящие на сильных бёдрах штаны оказались большой неожиданностью. Заметив себя на неприличном даже для меня разглядывании, я вернула взгляд к лицу Соласа.       — Хотел лишь сказать, — Волк поднялся на ноги, и в его глазах вновь отразилось то самое смятение, — что я не ожидал от кунари такой… мягкости.       — «Мягкости»? — нависла я над Соласом, улыбаясь.       И вновь заметила, что он также выше других эльфов почти на голову, когда намеренно не сутулится. Макушка Нерии оказывалась у меня под грудью каждый раз, когда она бросалась с объятиями, а Солас…       Солас упирался ровнёхонько в ложбинку.       Стало почему-то смешно, да только всё веселье пропало после ответа Волка.       — Несомненно, против врага ты беспощадна, но вряд ли жестокий кунари стал бы предлагать чай отступнику и помогать Кассандре закрыть Брешь, — произнёс он, глядя мне прямо в глаза. А затем, на миг сместив внимание куда-то вбок и обратно, с какой-то печалью добавил: — Тедасу очень повезло с таким Героем.       В какой-то мере Солас со времени с ним знакомства был искренен со мной. Он не врал насчёт того, что видел в Тени и с какими духами он был знаком, с кем рос, что изучал. Умалчивая только о том, что большинство увиденного происходило тогда, когда Тень была везде — в Арлатане, с парящими в небе зданиями из кристаллов и стекла — он говорил правду.       С ним легко, несомненно. Но если не знать, что скрывается за недосказанностью, можно очень больно уколоться. Как Инквизитор, которого Солас в конце сюжета просто покинул, не попрощавшись.       — А мне повезло жить в таком интересном мире.       Солас поджал губы.       Возможно, я когда-нибудь решусь раскрыть его личность между нами, чтобы недосказанность исчезла. Это не беспокоило, ведь я могла легко понять, что он имел в виду, однако это должно стать важным для Волка. Ныне нет в мире никого ему близкого, кто знал бы о его сути. Флемитал, которая отдалилась от своей Первоначальной идеи, и генты — совсем не то. Всего лишь эльфы не его мира. Правда, мне слабо представлялось, что должно повлиять на доверие к Волку, чтобы оно выросло настолько, дабы смело назвать Фен’Харела открыто.       — Наконец-то вы выползли на свет реального мира, господа маги-заговорщики, — Варрик встретил нас в дверях церкви с широкой улыбкой, подпирая открытую малую створку в закрытых сейчас основных воротах. На спине у гнома висела «Бьянка», что говорило о милости Кассандры, да и другим магам разрешалось бродить по Убежищу с посохами. — Что-нибудь надумали за время ваших строго конфиденциальных обсуждений под покровом ночи?       — Да, — подошедший следом за мной Солас кивнул Варрику, приветливо щуря глаза на ярком от солнца снегу, — но Искательнице не понравится, как минимум, один из планов.       — Как минимум, два, — поправила его я, вынужденно пригибаясь, когда проходила в узкую створку. Большие ворота закрыли, чтобы не выпускать тепло, и в церкви атмосфера источала первобытный уют. Пахло благовониями, немножко — дымом, воском и сыростью из тёмных углов каменной постройки, но сквозняки не гуляли, а приглушённое освещение свечей и одиноких факелов успокоило глаза после улицы, от чего некоторое время под веками плавали пятна. — Третий вообще на грани воображения, и должно случиться чудо, чтобы на него согласились.       — Вы уверены, что не затеяли очередное восстание магов? — протянул Варрик, с удовольствием наблюдая за реакцией церковных сестёр, которые наш разговор услышали и испуганно отступали с пути за несущие каменные колонны.       — Невыгодно, — усмехнулась я.       — Рискованно, — подхватил Солас.       — Глядите-ка, пару раз уединились, а уже спелись! — всплеснул руками Тетрас, коротко засмеявшись. Слухи, естественно, дошли и до него, поэтому на очередную подколку никто из нас не отреагировал. — Я определённо хочу услышать ваши предложения, ведь интересно же, почему Кассандра должна вам отказать.       — Кому отказать?       Слева, из «кабинета» Жозефины, вынырнул Алларос, глядя на нашу троицу большими лаймовыми глазами. Он невольно обнимал себя одной рукой, вновь пряча ладонь с меткой подмышку. Рыжий ёжик волос растрёпан, а простенькая эльфийская броня висела на нём, явно не по размеру.       Когда тяжёлая дверь с железным ободом с грохотом захлопнулась за его спиной, эльф вздрогнул, будто испуганный олень, но уже спустя мгновение моргнул, будто ничего и не случилось.       И этот ребёнок должен нести на себе звание Инквизитора. Хрупкий и робкий. Посмотри один раз с недобрыми намерениями — он и сломается. Но если бы не надежды Кассандры и поддержка новоиспечённых компаньонов, то Лавеллан ни за что бы не решился остаться. И в этом сила Инквизиции: в слаженности, центром которым станет сам Алларос.       — Ты давно ел? — спросила я в лоб Лавеллана, выдав первую мысль, пришедшую мне в голову при виде бледного эльфика.       Алларос протянул озадаченное «э-э», а затем… задумался. Варрик очень осуждающе нахмурился, сложив руки на груди, и даже ногой притопнул, не менее обеспокоенно глядя на эльфа с недовольным выражением на лице. С первого звука стало понятно, что Лавеллан не ел и давно, потому как вчера он только-только пришёл в себя, его успели нагрузить «советники», и сегодня, в новый день, он пришёл после пробуждения сразу к Кассандре.       — Так дело не пойдёт, Лисёнок, — покачал головой Варрик и перегородил дорогу к импровизированной «ставке командования». — Сначала завтрак, потом собрание. Без тебя всё равно никто не начнёт, а мы и подождать можем.       — Н-но… — Алларос попытался было возразить, да только под напором двух обеспокоенных взрослых он очень быстро сдался. — Ну, да, вы правы, — взъерошил он ещё больше бардак на голове, почёсывая за острым ухом. — А может?.. — Лавеллан посмотрел на Варрика и густо покраснел. — Можно кто-нибудь пойдёт со мной? — шёпотом, едва слышно просипел эльфёнок, очень сильно жмурясь.       — Боится, что кто-нибудь прицепится, — я пожала плечами, прекрасно понимая смущение Лавеллана. — Варрик?       — Без проблем, — понял меня без слов гном и махнул рукой. — Пошли, малой, буду охранять тебя от церковников. А то они ж готовы Вестнику Андрасте ноги до дыр зацеловать, если не уследить, — он закатил глаза. — Не чудите тут, маги, ладно?       — Ничего не обещаем, мастер Тетрас, — усмехнулся Солас, пребывая сегодня в хорошем, как и погода, настроении.       — Меня не хватает на вас троих, пощадите!       Под смех Варрика и его добрые подтрунивания над Алларосом парочка скрылась за дверями церкви, оставив нас в тёплом, тёмном зале. Сёстры в красно-белых рясах с опаской посматривали из углов на кунари и эльфа-мага, опирающегося на свой посох, но мы решили не нервировать общественность и вновь вышли на улицу. Напротив церкви кипел жизнью закуток интенданта, а вороны Лелианы в её просторной палатке особенно оживлённо переговаривались, кто из клеток, а кто и с колышков тента. Соловей и Лелиана что-то оживлённо обсуждали над письмами на столе, лишь махнув нам руками, когда заметили.       Убежище жило своей жизнью. Маленькая деревушка на отшибе двух стран кипела работой, смехом и разговорами, пока над головами могильно-зелёным мерцала волнами аномалии Брешь, на время позабытая. Чистый морозный воздух освежал и бодрил. Из таверны маняще пахло чем-то жареным, а кожи касались потоки холодного воздуха, забираясь в раскрытый ворот рубашки.       Во время Пятого Мора даже в минуты спокойствия не удавалось расслабиться, как бы далеко ты ни ушёл. Сама земля была отравлена скверной, а чума Мора следовала по пятам от поселения к поселению по воде и земле. Сейчас алая зараза была не менее опасной, однако отсутствие порождений тьмы и постоянной угрозы неожиданных засад очень сильно влияло. Спокойствие и отдалённость от эпицентров конфликта магов и храмовников позволило даже в состоянии очередной катастрофы найти тихий уголок.       Убежище носило своё название не просто так.       Будет действительно жаль, если деревня сгинет под лавиной.