Привет, Петербург

Пулково, как, впрочем, и Шереметьево, напоминало оживленный муравейник. Хаотичность мешалась со структурированностью, люди либо бежали и суетились, либо спокойно шли к своему терминалу. Макс взял ее руку еще при выходе из самолета и не отпускал до момента, пока не понадобилось забрать с багажной ленты её чемодан и его дорожную сумку. Поставив сумку на чемодан, он снова сжал ее руку и уверенно повел на парковку. Ленка только улыбнулась: по этой молчаливой уверенности она скучала, по его заботе даже в мелочах. Черная иномарка, бывшая скорее внедорожником, чем легковушкой, поприветствовала их характерным звуком, когда Максим нажал кнопку на ключах. — Прошу, — перед Леной открыли переднюю пассажирскую дверь, подали руку, помогая сесть. Расстегивая пальто, она могла наблюдать в зеркало заднего вида, как он легко забросил их вещи в багажник, после чего обошел машину и прыгнул на водительское сидение. — Мы куда сейчас? — На финский, там уже всё готово, — Максим кинул на девушку быстрый взгляд, — сегодня только отдых после перелёта, максимум — по побережью пройдемся. — Я не устала. — Лена. Сегодня отдыхаем. Торопиться нам некуда. А тебе с твоими гонками пора заканчивать. Что точно не изменилось — так это его уверенность в собственных действиях, когда дело касалось её комфорта. Максим всегда считывал её состояние и подстраивал планы под него. Вот и сейчас: да, она не устала в привычном понимании этого слова, но действительно сегодня предпочтет прогулкам по культурной столице тихий вечер в домике и виды залива. — Когда к твоей маме поедем? — На неделе. Я позвоню ей сегодня. Кивнув, Лена откинулась на спинку сидения. Встречи с мамой Максима она не боялась, но чувствовала шлейф своей вины. Марина Геннадьевна в своё время приняла её практически как дочь, отчего ком в груди становился только тяжелее. — Всё будет хорошо, — будто прочитав её мысли, озвучил Макс в тишине салона. Да, это тоже не изменилось: он всё ещё её считывал. Питер из окна автомобиля был разным: где-то в чем-то похожим на Москву, а где-то абсолютно самобытным. Впрочем, промзоны и жилые спальные кварталы, наверно, везде одинаковые. Потом они поехали по центру и тут Лена четко поняла, что это абсолютно другой город. По-своему гордый, красивый и строгий. Погода за окном, как обычно, не радовала особым солнышком, пасмурность мешалась с изредка проглядывающим голубым небом. — Мы там погуляем, — пообещал с улыбкой Максим, заметив, как Лена смотрела на Исаакиевский собор. — Летом нужно будет обязательно выбраться в Петергоф. — Да, давно хотела, — кивнула девушка, — об его красоте летом легенды ходят. — Легенды правдивы. Максим протянул ладонь и накрыл сложенные на коленях руки Ленки, тут же в ответ ее пальцы вплелись в его. Она отвыкла от того, как крепко он всегда держал ее руку, отвыкла от того, какого это, чувствовать себя спокойно рядом с мужчиной и ни о чем не думать. Не решать самой миллион задач. Не быть сильной и независимой. Теперь придется привыкать заново. Вопреки всем «я сама», которые успели прочно закрепиться у нее в голове за последние годы. Расслабившись, Лена задремала и проснулась уже когда Макс остановил машину около металлического забора, за которым виднелся самый настоящий деревенский сруб из брёвен, как из старой русской сказки. На крыше виднелась печная труба, а ставни на окнах были резными в узорах. Стоило припарковаться, Макс сразу же покинул салон, обогнул машину и открыл перед ней дверь. — Пошли на экскурсию, — ей подали руку, а когда она очутилась на земле, закрыли дверь автомобиля. Дом был двухэтажным, просторным и внутри каким-то особенно уютным. На первом этаже — кухня, совмещенная с гостинной, ванная и туалет, одна спальня, на втором — три большие комнаты-спальни и тоже свой санузел. Отапливался дом с помощью самой настоящей русской печи, в которую был встроен камин, этажи между собой соединяла деревянная лестница из массивных ступеней-брёвен. — Здесь даже дышится иначе, сразу так расслабляет это всё, — Лена провела рукой по бревнам, окинула взглядом печь, — никогда в таких домах не жила. — Погоди, сейчас камин затопим, ещё больше расслабишься. — А вы часто здесь отдыхаете? — По возможности, нерегулярно. Лёша с Васей в основном сдают этот домик в аренду посуточно. Место пользуется спросом, так что это неплохой пассивный доход. — Так вот почему здесь нет личных вещей, — улыбнулась девушка. — А ты им говорил про меня? В плане, они не против моего здесь присутствия? — Они же это и предложили, — Макс приобнял её за плечи, на пару секунд накрыв женские губы своими, — расслабься уже наконец и не ищи подвоха там, где его нет. — Я постараюсь, — её ладонь проскользила вниз по мужской щеке, Лена заглянула ему в глаза. Пару минут они так и стояли в обнимку посреди гостинной, целуясь и наслаждаясь друг другом. — Осматривайся, я принесу вещи. На втором этаже выбирай любую спальню. Раздался хлопок деревянной двери, Макс вышел, а девушка поднялась на второй этаж, на угад толкнув дверь в одну из комнат. Просторная светлая спальня, в которой не было ничего лишнего: двуспальная кровать, шкаф, встроенный в стену, две деревянные тумбы по бокам от кровати, а окно обрамляли шторы и занавески. Брусникиной начинало казаться, что она и впрямь попала в старую русскую сказку. Лена бросила сумку на постель, подошла к окну. Вид со второго этажа открылся редкий: лес уходил далеко вдаль, а в пешей доступности виднелось побережье финского залива и сам залив с ровной водной гладью. Облокотившись на стену, она на мгновения прикрыла глаза, выдыхая напряжение и внезапно ощутимую усталость от своей рабочей гонки в попытке забыться. Пока еще было сложно поверить, что это не сон и она не проснется снова одна с давящим комом внутри. — Твои вещи, — раздался знакомый голос, а после на пол приземлился её чемодан, — красивый вид, да? — Да, очень. Так спокойно сразу. Макс подошел ближе, положил ей руки сзади на плечи. Она скорее по инерции прижалась спиной к его груди, но все еще смотрела вдаль на залив. Ей так о многом хотелось сказать, спросить, но сил почему-то сейчас было меньше, чем мыслей в голове. В конце концов, у них впереди куча времени, чтобы поговорить обо всём, что произошло с ними обоими. — Надо камин затопить, чтобы дом прогреть. Покушать. А потом можем пойти прогуляться. Его губы коснулись её макушки, а она слегка улыбнулась, дотянувшись своими руками до его ладоней на плечах. — Ты был прав, — тихая констатация факта. — В чем? — улыбку в его голосе она услышала, почувствовала, как он наклонился чуть ниже и её висок обожгло тепло родных губ. — Я сегодня точно не в состоянии покорять город. Максимум — побережье. — Я тебя увез не для очередной гонки. А чтобы ты выдохнула и остановилась. — Мне начинает казаться, что Артём тебе все-таки что-то рассказал, — женщина запрокинула голову, они посмотрели друг другу в глаза, — ты практически его цитируешь. — Нет, — Макс усмехнулся как-то слишком серьезно, — после тебя мне никто ничего не рассказывал. Мне для осмысления твоих рассказов месяц понадобился. — Я думала, ты никогда меня не простишь, да и общаться вряд ли сможешь. Лена развернулась в руках Максима к нему лицом и обняла за шею, чувствуя его руки, сомкнувшиеся у нее на спине. — Много думать тебе вредно, чушь какую-то придумываешь, — носы соприкоснулись, Макс крепче прижал её к себе, после зарывшись носом в её распущенные волосы, касаясь губами шеи. — Переодевайся и спускайся, чемодан твой я принес, — мужчина кивнул на вещи Лены, стоявшие на пороге комнаты. — Спасибо. Дачная рутина оказалась очень приятной и отвлекающей от любых посторонних мыслей. Пока Макс занимался камином, причем, очень умело, Лена открыла холодильник и присвистнула: он был забит всем, чем можно, и еды тут хватило бы на роту солдат, не то, что на двух человек. Долго возиться с готовкой она не хотела, поэтому быстро замариновала куриные бедра, затем отправив их в духовку, после чего почистила и нарезала картошку, отправив её на сковороду. Нарезая овощи и напевая себе под одной одной ей известные мотивы, Ленка не сразу заметила Жарова, который наблюдал за ней, оперевшись на стену. А Максиму нравилось то, что он видел: абсолютно домашняя Лена с косой за спиной и в просторном спортивном костюме готовила им обедо-ужин, летая по кухне и даже не замечая его поначалу. — Ты чего пугаешь, — вздрогнула капитан, увидев его, когда в очередной раз обернулась. — Мешаться тебе не хотел, пугать тем более. Помочь? — На стол можно собирать, курице немного осталось, картошка уже пожарилась. Вдвоём они быстро закончили с готовкой и сервировкой, вскоре сев за стол. Разговор ни о чем и шутки, родом из прошлого, которые понимали только они вдвоём. Лене начинало казаться, будто и не было этих пяти лет порознь и её личного ада, созданного собственными руками. В камине догорали последние поленья, а до печи было уже невозможно дотронуться. Лена, последний раз в глубоком детстве видевшая растопку печи или камина, с интересом наблюдала за этим процессом. — Если сюда зимой приезжаем, конечно, топим уже непосредственно печь, а в такую погоду, как сейчас, камина по самую макушку, — пояснил Жаров, поворушив поленья кочергой. — Тут же зимой ещё попробуй отрой проход, — глаза Брусникиной расширились, — снега небось по грудь. — Долго ли умеючи дорогу расчистить, — хохотнул Максим. — Кстати, на выходных, может быть, Лёша с Васей приедут, познакомитесь. Закончив с уборкой со стола, молодые люди разместились на диване, Лена полулежала на Максиме, устроив голову к него на плече, тот обнимал её, а руки были сплетены в пальцах. Они ждали, пока камин полностью протопится, чтобы можно было закрыть заслонку и с чистой совестью пойти на побережье без риска спалить дом. — У тебя здесь, получается, из друзей только они? — Они, наверно, наиболее близкие. А так около года назад выяснилось, что тут ещё и одноклассник мой живет, во мир тесен. Не скажу, что мы закадычные друзья, но когда встретились, хорошо пообщались и поддерживаем связь. Мы даже в чем-то отдаленно похожи. — В плане? — А он влюбился, — как-то тяжело уронил Макс, инстинктивно прижимая Лену к себе покрепче, та невольно напряглась, будто речь снова о том, что она с ними сделала, — сильно и взаимно. Знаешь, он в школе был вроде Тёмки, тот ещё плейбой. А тут…как отрезало. — Но? — тихо спросила Лена, когда Макс замолк. Молчание было даже каким-то обреченным. — Но она на 10 лет старше, — добил Жаров, Лена зажмурилась, утыкаясь ему в грудь. — Дальше всё логично: его родня на дыбы встала, мол, ты соображаешь что делаешь? Потом на работе шепоток за спиной, насмешки. Повылазили «советчики». В конце концов, она всё закончила и уехала в неизвестном направлении, а он сгорает. Под конец рассказа оба как будто окунулись в то, что сами совсем недавно переживали: эту мучительную агонию без любимого человека, это чувство пустоты и одиночество в большом городе. И на всё это наслаивался страх снова это пережить. Поэтому Лена чувствовала, как Макс запредельно крепко сжимает её в своих руках и, кажется, даже немного дрожит, вдыхая запах её волос. У неё у самой пробежала противная мелкая дрожь по спине. — Их совсем никто не поддержал? — Единицы. Я думаю, что для неё ключевым фактом стали его родители, наотрез отказавшиеся даже знакомиться. Там семья очень обеспеченная, свои нюансы, если понимаешь, о чем я. — Понимаю, — выдохнула Брусникина. — Страшно это, Макс. Он как сейчас? — С родней не общается, работу сменил, от него самого одна тень осталась. Лицемерие какое-то, — констатировал Максим, поясняя затем, — будь с возрастом обратная ситуация, слова бы никто не сказал. — Ты же понимаешь, — Лена приподнялась, заглядывая ему в глаза, её пальцы впутались в его волосы, — помимо прочих стереотипов, в таких семьях особенно смотрят на возможность иметь детей. А возраст для женщины особенно в этом случае не просто цифра. — Дети — это дело сугубо двоих людей, а обязанность иметь наследников у нас исчезла ещё сотню лет назад. Тем более сейчас прекрасно рожают и в сорок, есть эко и суррагатное, на худой конец детдома переполнены. — Мы с тобой это понимаем. А там люди в других установках выросли. Плюс всё остальное…они наверняка испугались, как будут представлять друзьям такую невесту сына. Будь она хоть трижды хорошим человеком, для них возраст — как клеймо. — Опять же. В обратном случае никто бы слова не сказал, а тут…ай, — Жаров махнул рукой, зарывшись в светлые волосы любимой женщины. Какое-то время они молчали, используя лишь физические проявления близости и тактильности. Объятия, поцелуи, ласки. Ни один из них думать больше не хотел даже о возможности снова оказаться порознь, мучительно тяжело дались эти пять лет обоим. Макс слишком хорошо понимал, что чувствовал его школьный приятель, ведь сам буквально недавно чувствовал то же самое. И встретились они, когда были в одинаковом состоянии, только вот сам Жаров даже разговаривать не мог на эту тему. Ему проще оказалось в себе всё держать. А вот Андрюха тогда ему с горечи всё вывалил, и тяжко было узнать в этом потухшем и одиноком человеке, который больше вообще не смотрел в сторону женского пола, школьного мачо и любимца девчонок. Лена же испытывала сразу такую гамму эмоций, что сформулировать их было трудно. Она понимала, что двигало той женщиной, представляла, чего ей стоило такое решение, ведь сама, по сути, приняла точно такое же. Точно также она понимала, какого ей жить с последствиями такого решения. Сейчас, чувствуя родное тепло рядом и крепкие руки, обнимавшие её, Лена осознавала, какими ничтожными могут быть проблемы, если рядом правильный человек. Всё всегда можно решить, если не испугаться. Но любящий человек склонен к жертвам, иной раз неоправданным и даже жестоким. Сама она всё ещё не представляла, каких сил Максиму стоило простить её. — Ты был мне так нужен, — Брусникина нарушила тишину, её голос отдавал горечью, а Макс непроизвольно напрягся, — каждый миг нужен. И я пожалела о сделанном практически сразу же, но представить, что ты увидишь… — Мы это уже обсуждали, — перебил её Жаров довольно жестким тоном, — оставь мне решать, что мне лучше. Опыт не удался, я не могу без тебя. Точнее, я-то могу, но это не жизнь. Его аж передернуло: пять лет черт знает какого существования в попытке просто выжить и не сойти с ума. В груди всё жгло огнём, голова трещала от мыслей, не дававших покоя ни днём, ни ночью. Наташка была не любимой девушкой, а скорее спасительной таблеткой от сумасшествия, впрочем, с коротким сроком действия. Макс в какой-то момент с ужасом осознал, что не любит, а пытается заменить. Это было невозможно. — Вадим за это меня и возненавидел, хотя прекрасно знал, на что шел, — продолжила Лена, сама от себя не ожидая, что её так прорвет, — он видел, что его усилия тщетны, потому что любовь либо есть, либо нет. — Хорошо же он любил тебя, что так сломал, — скрежет зубов и непроизвольно сжавшиеся в кулаки руки. — Лена, любовь не может рождать насилия. И не мотай он срок на зоне, я бы ему это объяснил. — Нет! — женщина дернулась в его руках, будто от удара током. — Нет, Макс, даже не думай. Никогда об этом не думай. Ты видел, что он сделал с Артёмом. Я не хочу, не могу снова терять! Короткие удары женскими ладонями а мужскую грудь как попытка выплеснуть отчаяние. Брусникина на секунду, всего на секунду представила, что в том парке оказался бы Макс. Внутри всё упало куда-то к центру земли, а страх окатил ледяной волной. Её руки сами обвились вокруг его шеи крепкими объятиями, а губы коснулись виска. Страх был сильнее здравого смысла: ну как бы Макс что объяснил тому, кто скоро этапом на зону отправится? — Всё хорошо, — Максим заставил Лену посмотреть себе в глаза, коснувшись рукой её щеки, — ты меня не потеряешь, я тебе обещаю. А мне думать об этом и не приходится, твоему бывшему на зоне и без меня достанется. — Я думала, он меня убьёт, я не боялась, даже хотела. А когда Толя позвонил в ту ночь, у меня едва устоявшийся мир под ногами пошатнулся. Потеря Артёма убила бы меня. Потому что я держалась за него и за Катю, когда больше держаться было не за что, ведь тебя я сама прогнала. Но я даже представлять не хочу, что ты мог оказаться на его месте. Лучше бы в меня тогда стрелял. От этой неожиданной исповеди Лену затрясло, до того страшно было представлять любой из озвученных раскладов. Она и так всё ещё иной раз хотела ущипнуть себя, чтобы убедиться, что ей ничего не снится. Что самый нужный человек действительно рядом. А всё остальное — мелочи. — Он не тронет тебя больше. Ни он, ни кто-либо из его дружков. Я не позволю, — Макс взял её лицо в свои ладони, смотря в глаза, а потом одной рукой перехватил за шею, второй за талию и прижал к себе. — Пойдем пройдёмся по побережью? — предложил Макс несколько минут спустя. — Вода успокаивает. Вскоре они уже шли по тропинке от дома, которая должна была их вывести к заливу. Когда оказались около воды, Лена на мгновения закрыла глаза, вдыхая этот чистый воздух и редкое спокойствие, наполнявшее это место. Вода был спокойной, волны набегали и отходили, а ветер лишь чуть-чуть добавлял прохлады. — Я больше тебя не отпущу, — заглядывая в родные глаза, улыбнулся Макс, — слишком дорого мы заплатили за это однажды. Лена отрицательно покачала головой, падая лбом ему на плечо. Она больше и не сможет его прогнать. — Поэтому гони из головы чушь всякую, а с твоими страхами я уж как-нибудь справлюсь. — Я тебя не заслуживаю, — проговорила Ленка, абсолютно счастливо улыбаясь в его руках. — Что я говорил про чушь в голове? Ленка смогла только согласно кивнуть, чувствуя, как Максим снова переплел их руки. Пока гуляли, Макс созвонился с мамой, пообщался с ней, заодно договорившись, что через через пару дней вечерком они с Леной заедут в гости. Марина Геннадьевна была рада едва ли не больше сына, что так полюбившаяся ей в свое время девушка снова стала частью жизни её сына, а значит и её тоже.