Белладонна III

Тон, Дариос. Октябрь 1753 года

Прошло несколько дней с момента ухода Ринлай, и в доме Блэкфордов воцарилось напряжённое молчание. Не потому, что проблемы были решены, а потому что ответы не принесли ни утешения, ни ясности.

Графиня велела срочно вызвать повитуху — после слов Ринлай о Белле и докторе Весте это казалось необходимым. Но Белла, севшая перед матерью с прямой спиной, неожиданно отказалась:

— Это ни к чему. — Её голос был тихим, но отчётливым. — Это правда. Я была с Эдмундом.

Молчание повисло между ними, как перед бурей. Затем раздалась резкая пощёчина.

— И я не жалею. — Белла продолжала смотреть в пол, но голос её не дрогнул.

Вторая пощёчина. Ещё сильнее.

— Дрянь! — выкрикнула графиня, задыхаясь от ярости. — Так мы тебя воспитывали?! Так?!

Белла молчала. В её глазах не было слёз — только ледяное притуплённое упрямство.

— Заприте её, — приказала графиня, не обращаясь ни к кому в частности. — Пусть сидит, пока не научится стыдиться своего бесстыдства!

Позднее вечером, в покоях графа, она пыталась говорить, но голос срывался.

— Джозеф… может, стоит… выдать её за этого доктора и забыть. Раз всё уже случилось, пусть хотя бы не живёт в позоре под нашей крышей…

Граф стоял у окна, спиной к ней. Он молча слушал. Потом обернулся. Его лицо было каменным.

— Я скорее убью их обоих, чем позволю втоптать имя Блэкфордов в грязь.

— Я отправил ответ барону. Сообщил, что Белла выйдет за него, — граф тяжело выдохнул, словно каждое слово давалось с усилием. — Осталось разобраться с докторишкой.

Графиня побледнела.

— Джозеф… ты ведь не убьёшь его? — прошептала она, не поднимая глаз.

Он молчал. Только сжал бокал в руке — стекло жалобно треснуло под его пальцами.

— Не заставляй меня выбирать между честью семьи и слабостью. Этот человек уже подписал себе приговор, когда посмел прикоснуться к моей дочери.

— Но если она действительно его любит… — голос графини дрогнул.

— Тогда тем хуже для неё, — отрезал Джозеф. — Она Блэкфорд. И любовь не даёт ей права на позор.?

Служанка Лора почти вбежала в комнату Беллы.

— Мисс… — задыхаясь, начала она. — Граф Блэкфорд… он убьёт мистера Веста. Я слышала, как он говорил с графиней. Он собирается… он уже решил! Пошлёт кого-то… наверное, наёмников…

Белла вскочила, едва не опрокинув чернильницу. Сердце глухо застучало, отзываясь в висках.

— Этого не может быть… — прошептала она, но сама не верила своим словам. Её отец не угрожал — он исполнял. Особенно если речь шла о чести семьи.

— Он сказал: «Этот человек уже подписал себе приговор», — продолжала Лора, теребя край передника дрожащими пальцами. — Он говорил так, будто всё уже решено, мисс!

Белла отступила, наткнулась на стул и схватилась за спинку, чтобы не упасть. В голове вихрем пронеслись воспоминания: голос Эдмунда, терпкий запах трав, его ладонь, осторожно касающаяся её запястья… и тихий смех — такой чуждый этому дому.

— Где он сейчас? — резко спросила Белла.

— Кто?

— Отец! Где он?!

— Велел оседлать коня. Уже выехал — в сторону нижнего города. Приказал не брать охрану… — Лора замялась. — Но Пиэл ушёл следом. Думаю, с оружием.

Белла кинулась к шкафу. Руки дрожали, когда она шарила в поисках дорожного плаща.

— Оседлай мне коня. Сейчас же.

— Но, мисс, вам нельзя! — Лора запнулась. — Вас велели не выпускать…

Белла тяжело выдохнула. Лора замолчала, затем осторожно добавила:

— Но… есть один человек. Может, он поможет.

— Кто?

— Я знаю о нём мало. Не уверена, можно ли ему доверять.

— Тогда скажи всё, что знаешь.

— Он из королевства Валридиан, кажется, из Валериоса. Говорят, очень ловкий тип. За хорошую плату сделает что угодно.

— Ты знаешь, где его найти?

Лора кивнула.

— Тогда беги. Скажи, что я предложу щедрейшую плату из всех его клиентов — но действовать нужно немедленно.

Белла бы предпочла доверенное лицо, но кроме Лоры, никто в доме не стоял на её стороне. А значит, любой союз был риском — но промедление могло стоить жизни.

Не прошло и двадцати минут, как Лора влетела в комнату, точно вихрь — щеки раскраснелись, в глазах плясал огонь. — Я нашла его! — выдохнула, почти не останавливаясь. — Сначала сомневался, просил аванс, но я сказала, что получит любую сумму, лишь бы взялся немедленно! — Где он сейчас? — Белла подалась вперёд, голос у неё дрогнул, губы побледнели. — Он уже у мистера Веста. Сказал, вернётся с ним и просит, чтобы вы подготовили плату. — Вернётся… за мной? — Белла повторила глухо, будто не до конца поняла. — Ну… — Лора отвела взгляд, виновато сжав руки, — вы ведь хотели уехать вместе… Слова Ринлай о том, что с любимым ей не быть, закружили в голове Беллы. Но ведь у будущего всегда несколько ходов, быть может шанс есть... Белла будто очнулась от тяжёлого сна. Она резко развернулась, метнулась к комоду, дрожащими пальцами выдвинула ящик. Шелест материи, звон упавшего кольца, торопливые шаги. — Где мои перчатки?.. Шляпу — не забудь шляпу!.. — бросала она на бегу, то себе, то Лоре. Комната дрожала в полумраке — окна всё ещё были плотно занавешены, лампа потрескивала, отбрасывая рваные тени на стены. Лора растерянно стояла в дверях. — Мисс… — тихо позвала она. — Мы уедем этой ночью — мы успеем, — глухо сказала Белла, не оборачиваясь. — До рассвета... До рассвета я должна исчезнуть. Она сгребла в охапку все шкатулки с драгоценностями, какие только удалось найти в комнате. — Как думаешь, этого хватит? — Белла остановилась, её голос прозвучал резко, как щелчок застёжки. Взгляд напряжённый, будто уже на краю побега. Служанка бросила взгляд на сокровища — пёстрое, хищное мерцание монет. — Не представляю, чтобы этого могло быть недостаточно, — выдохнула она, почти благоговейно. Лора то и дело выбегала из комнаты, срываясь вниз по лестнице к служебному входу, где сквозняки носили запах угля и сырости. Наконец — резкий стук. Дверь с глухим скрипом приоткрылась, и перед ней стоял мальчик лет десяти, исхудавший, но с вызывающим достоинством, как у тех, кто давно живёт улицей. — Мне велено передать записку. Только лично — Лоре, — отчеканил он, выставив вперёд кулак с тщательно сложенным клочком бумаги. Но вместо служебного входа мальчик ошибся — постучал в парадную. Его, разумеется, резко отчитали и отправили прочь, бормоча, что «слугам и подавно нет хода через эти двери». Лора услышала шум сверху и вылетела на улицу, будто сорвавшаяся пружина. Прошло меньше минуты, прежде чем она вернулась в комнату, с щеками, горящими от бега и предвкушения. В руке — бумага, скомканная от поспешного прочтения. — Благие вести! — воскликнула она, почти нараспев, вбегая в комнату, будто на бал. — Они идут? — Белла бросилась навстречу, дрожь пронеслась по её пальцам. — Да, уже на подходе. Через полчаса мы должны выйти через вход для слуг. Нам помогут. — Кто? — голос Беллы сорвался от напряжения. Лора пожала плечами, прижимая записку к груди. — Не знаю… он не написал. Но я чувствую — всё будет хорошо. Сперва в доме повисла тишина — предвестник беды. Затем в одно из окон на первом этаже с глухим звуком врезался камень. За ним — второй, разбив стекло в оранжерее. Конюх, отлучившийся всего на минуту, вернулся и застыл в изумлении: ворота конюшни распахнуты, лошади разбрелись по двору, фыркая и тревожно косясь по сторонам. Крик. Один, второй — и дом вспыхнул тревогой, словно пламя охватило каждую его жилу. — Поднять всех! — раздался голос управляющего. — Найти мерзавцев! Хаос заклокотал изнутри: одни слуги бросились прочёсывать территорию в поисках зачинщиков, другие пытались загнать лошадей обратно в стойла. Третьи спешно заколачивали рамы, прикрывая дыры в стекле. Шум, беготня, звуки топота и приглушённые окрики сливались в один, пульсирующий нервом ритм — дом словно обезумел. В суматохе Белла и Лора выскользнули через вход для слуг — тихо, точно тени. Они двигались слаженно, быстро, не оглядываясь ни на шаг. На узкой тропинке у боковой калитки, скрытой за густой изгородью, их уже ждал человек. Высокий, в длинном тёмном пальто, с загнутым воротником и дерзким прищуром — тот самый, о ком Лора шептала вечерами. — Риус… — прошептала она, и на губах её вспыхнула короткая, нервная улыбка. — Дамы, пора, — негромко произнёс он. — Но сперва… моё вознаграждение. Белла без слов вынула из складок накидки тяжёлый бархатный мешочек, перетянутый серебристой нитью, и протянула ему. — Хватит? Он усмехнулся, взвесив мешочек на ладони. — Более чем. Он резко развернулся, и вся троица растворилась в темноте, словно кусок ночи оторвался и пошёл прочь. И в тот самый миг, с противоположного конца усадьбы, раздался крик — пронзительный, человеческий, будто дом, проснувшись, осознал потерю. Кажется, ваше отсутствие заметили, — с усмешкой бросил парень, оглянувшись через плечо. — Поторопитесь. У тропинки стояла низкая повозка, запряжённая чёрной лошадью. Колёса хрустнули по гравию, будто затаив дыхание. — Куда можно положить вещи? — тихо спросила Лора, оборачиваясь. — Вещи? — Риус усмехнулся. Его смех прозвучал глухо, почти угрожающе. — Вещи остаются здесь. Как и вы, мисс. — Но... — начала она, побледнев. — Мы торопимся, — жёстко перебил он. С дальнего конца сада доносились крики — звали Беллу, метались по аллеям, тревожно сотрясая ночь. Белла и Лора не успели толком попрощаться. Белла юркнула в повозку. Риус щёлкнул поводьями, и повозка рванулась с места. Повозка мчалась сквозь ночной Тон. Город, был безлюден в этот час, но оставался величественным. Мраморные колонны, высокие фасады с нишами и статуями, резные балконы и арки — всё напоминало о древнем величии. Свет фонарей мягко освещал улицы, отражаясь в гладком камне мостовой. Тон казался застывшим — как будто сам воздух сдерживал дыхание. На перекрёстках попадались ночные стражи, но они не обращали внимания на проезжающую повозку. Копыта лошади стучали гулко и быстро, и этот звук был единственным, что оживляло улицы. Проехав через мост, они свернули в узкий переулок. Здесь дома стояли ближе, окна были темны, и даже воздух казался плотнее. Риус осадил лошадь. Повозка остановилась. — Не выходите, — бросил он коротко. Из глубины переулка вышел мужчина. Высокий, в плаще, с прямой спиной и быстрым, уверенным шагом. Белла узнала его сразу. Эдмунд. Он быстро подошёл и, не теряя времени, сел в повозку. Сердце Беллы забилось быстрее — она была счастлива. Повозка тронулась. Влюблённые сжались в крепком объятии. — Это правда ты? — прошептала Белла, лаская лицо Эдмунда руками, глаза её блестели от слёз. — Да, это я, — ответил он тихо, с лёгкой неуверенностью в голосе. Они молчали, прижавшись лбами. Потом начали говорить. Сначала коротко, сбивчиво, затем всё свободнее. Они рассказали всё — о днях разлуки, о тревоге, ожидании, страхе. Белла говорила эмоционально, порой голос срывался. Эдмунд — просто, по делу, без прикрас. — Я был у себя, — сказал он. — Уже собирался спать. И тут — стук. Я открыл, на порое был Риус. Он ничего не объяснял. «Собирайся. Быстро», — только это. — И ты пошёл? — Он не оставил выбора. Потянул меня за собой. Когда мы прошли почти всю улицу, я обернулся — и увидел их. Графа. Его людей. Они уже были у моего дома. — Ты уверен? — Уверен. Если бы мы задержались, они бы схватили меня. Белла опустила голову, крепче сжала его руку. — Я думала, тебя уже нет. — Голос дрогнул. — Я знал, что не умру, не увидив тебя вновь. Когда повозка достигла городских ворот, Риус остановил лошадей и повернулся к спутникам. — Я пойду первым. Осмотрюсь. Если путь свободен — вернусь за мисс, а потом дам знак вам, доктор. Он исчез за воротами, ступая быстро и уверенно. Вернулся почти сразу. — Всё чисто. — Он помог Белле сойти с повозки. — Пойдёмте, мисс. Они прошли всего несколько шагов. Белла уже собиралась обернуться к повозке, чтобы посмотреть, не следует ли Эдмунд, как вдруг услышала за спиной щелчок — клинок покинул ножны. Затем раздался глухой, влажный звук, будто сталь рассекла ткань и плоть. Следом — приглушённый всхлип. Она резко обернулась, но Риус схватил её за плечи: — Не оборачивайтесь. Вы не захотите это видеть, мисс. Белла замерла, не в силах сразу осознать происходящее. Сердце гулко стучало в ушах. Из-за ворот показались фигуры. Один из мужчин шагнул вперёд — Валерион. Лицо Беллы побледнело. — Вы… вы продали нас… — прошептала она — Эдмунд! — закричала она, вырываясь. Перед глазами предстала сцена, которую разум ещё отказывался принять. Белла медленно перевела взгляд на Риуса. В её голосе дрожали и боль, и гнев: — Ты... обманул меня. Он склонил голову чуть в сторону, словно наслаждаясь её потрясением. Улыбка на губах была хищной, почти насмешливой: — Я служу деньгам, мисс. И всегда выбираю того, кто платит больше.