Деревня Скрытого Пиздеца

      Прибыли мы в деревню где-то под вечер. Сам путь занимал около четырёх часов, но то я увижу что-то интересное и «окно» было просто ОБЯЗАНО остановиться, то Сугуру в туалет приспичит на трассе, то всё вместе.       Да, я научила Гето делать грязные делишки в кустики. По началу он сопротивлялся, но когда утренний чай уже ехидно потирал свои лапки, готовясь вот-вот «пробить себе путь на волю», то братик поплёлся в лес, как миленький ёжик в туман.       Он грустно смотрел в сторону нашей учебной машины каждые два шага, словно мы его на каторгу отправляем. Даже «окно» сделал вид, что не смотрит, дабы дать насладиться парню природой. Скинув «груз с сердца», Гето уже не выглядел, как какой-то побитый пёс, напротив, он до ужаса довольный уселся в машину, насвистывая какую-то песню. Считаю, что это моё достижение, и я достойна похвалы.       А сколько мороки было… Сначала ныл, что на него будут все смотреть. Ну, те самые редкие автомобилисты, ебашущие на скорости больше бега антилопы. Потом в бой пошёл аргумент, что его проклятия за жопу покусают. Как связан чай и жопа — не поняла, но комментировать не стала. В конце он уже совсем ударился в шизофрению и поведал историю о боге, что не любит, когда кто-то окружающую среду загрязняет. Все доводы я прослушала, обдумала, искренни покивала, а после успокоила фразой, которой когда-то успокаивала меня моя матушка тем самым осуждающим тоном, знакомый каждому с детства.       — Ебобо, да кому ты нужен-то?       А потом по глупости, когда мы проехали добрые пять километров в тишине, толкнула его в плечо, тыкая пальцем в окно.       — Смотри, чувак ссыт.       Бля, как отрезать свой язык без регистрации и смс?       И вот мы приехали в шесть часов вечера. Не в два, как планировалось, а намного позднее. «Окно» молча заблокировал все двери машины, закуривая прямо в салоне. Думаю, если бы он был православным, то ещё бы и перекрестился.       Мы шли по дороге, которой и дорогой-то назвать сложно. Так… остатки былой роскоши. Но выглядело это всё ещё лучше, чем асфальт где-то за МКАДом. Даже лавочки пару раз попадались на пути. Сугуру поведал о том, что это своеобразные остановки общественного транспорта. А потом дополнил, что видел последний раз автобус где-то лет в десять. Ещё были полуразрушенные дома, пару кошек, один дед, и куда бегущие дети лет пяти-семи.       — Куда там нам? — равнодушно произнёс Сугуру, провожая взглядом ребятню.       — Тут написано «Пройдите к дому местного старейшины и представьтесь». Ты знаешь где это?       — Догадываюсь, — он указал на дом, который находился в центре деревни. — Нам туда. К родителям… после зайдём?       — Ага. А то если мы на миссию заявимся поздно ночью, то нас не так поймут.       Сугуру ухмыльнулся, кидая в мою сторону какие-то загадочные взгляды. Уж не знаю, что именно он там подумал, но раз чуйка молчит, то и я тоже.       Самое смешное, что в примечании к миссии говорилось о проклятии первого уровня, терроризирующего всю деревню. По факту — проклятий не было. Ладно я — маг-профан, — но и Гето не чувствовал какого-либо присутствия, поэтому становилось всё интереснее и интереснее. Ну, точнее мне. Сугугу выглядел как обычно: сгорбившийся, с узбекским выражением лица и качающейся прядкой на лбу при шаге, что выбилась из прически.       Поэтому шли мы к дому старейшины в приподнятом настроении. Нет тела — нет дела. Только вот немного тоски навивали однотипные дома, и изредка гуляющий ветер. Уж больно он был холодным для тёплого весеннего вечера. Пришлось даже приподнять воротник пиджака, дабы не заболеть ненароком.       И чем ближе был указанный ранее дом, тем сильнее я начинала мёрзнуть. Списав всё на стресс, я схватила Сугуру за руку, прижимаясь своим плечом к его. Ещё этот лай откуда-то взялся…       Старейшина встретил нас около калитки со своей жёнушкой. Холодно поздоровавшись с нами, они сразу же перешли к делу, игнорируя часть с сутью проблемы. Что-то «странное» должно быть где-то на окраине деревни, около горы. На этом всё.       А я думала, что нас вначале покормят… Ну, или хотя бы на порог пустят. Жрать-то охота, а снеки уже не спасают. Вот привыкла я к местным деревенским обычаям кормить всех тех, кто пришёл на помощь. Не осуждайте! А тут — «Идите. Отчитаетесь после. Удачи.» — последнее они еле как просипели по слогам сквозь зубы. Судя по всему, вежливость — не их конёк.       О, да. Спасибо, что к миссии всегда прилагается объяснение — пропажа людей беспокоит местных жителей. А то идти туда, не зная зачем, та ещё морока.       Мы вновь отправились в сторону гор. Как какие-то Даша-путешественница с Башмачком, мы шли по улочкам в сторону горы, напевая себе под нос «Я — рюкзак! Я — рюкза-а-ак!». Ладно, пела я, а Сугуру едва слышно мычал мотив себе под нос. И если в начале мы опять ничего не почувствовали, то чем ближе мы подходили к подножию, тем что-то странное-отдалённое заставляло нас напрячь все свои органы чувств. Братик даже призвал пару своих проклятий, отправляя их вперёд на разведку. Песню пришлось перестать петь, если вам это было интересно.       А теперь представьте моё табло, когда на нас выскочило проклятие чего-то огромного и лохматого. Ебать, я Йети увидела вживую! И это было настолько неожиданно, что я даже забыла барьер поставить. Благо, братишка тоже растерялся, и сам справился с ним за два поворота и три прогиба. Раздуплился он уже тогда, когда поглотил тёмно-синий шар. Никогда не привыкну к этому обряду. Глотка светится изнутри, представляете?       — Блин, ты же должна была его изгнать…       — Забей. Я бы никогда руку не подняла на Снежного человека.       — На кого? — непонимающе уставился он на меня, призывая взмахом руки ранее поглощённое проклятие. — При чём здесь Йети?       Я посмотрела на него, как на самого тупого человека в мире. Короче, я посмотрела на него, как на Годжо.       — Ты посмотри на него! Голубые глаза, белая шёрстка, зубы… как у людоеда. Вылитый Снежный человек!       — Ты сейчас Сатору описала, да? — хихикнул он в кулачок, а мне лишь оставалось размахивать руками из-за накатившего возмущения. Почему все разговоры сводятся к этому дурню?       — Да он-то тут при чём?! Сплюнь, а то и здесь сейчас окажется по щелчку пальцев на ноге. Бр-р… Убери его, а?       Сугуру лишь пожал плечами, растворяя монстра в воздухе. Пиздец, теперь у этого плова-айдола будет и такая игрушка. Кажется, я вновь начала понимать, почему Гето дружит с Годжо.       Мы решили вернуться к старосте деревни сразу же, игнорируя дом Сугуру, мимо которого мы проходили минуту назад. Разглядеть детально постройку не удалось — Сугуру потащил меня под локоть, лишь тяжело вздыхая на ходу. «Да мы же всё равно скоро сюда придём. Зачем время терять?» — не аргумент, понял?!       Ну, благо в этот раз старейшина встретил нас куда более… воодушевленно. Даже попытка улыбнуться была. А затем нас повели по лестнице вниз в какой-то подвал, дабы мы взглянули на ещё парочку «аномалий», которые они смогли « самостоятельно словить». Как не-маг словил аномалию — загадка от Жака Фреско. На столько сюр, что голова болит.       А вот когда мы спустились в подвал… Знаете, ощущение злости в купе с ненавистью я стараюсь всегда приглушить какой-нибудь веселой песней по типу «Джими-джими, ача-ача», напевая её пока не отпустит. Но здесь хотелось другого… Чего-то более… запретного. Когда мой взгляд зацепился за деревянную клетку, где сидели две маленькие девочки, то я лишь смогла сдавленно выдохнуть.       За массивными прутьями сидели два ребёнка-мага, вжимаясь друг в друга. Истощённые. В синяках. С глазами, будто у загнанных в ловушку животных.       — Эти дети — прокляты. Они каким-то образом связаны с теми странностями около горы. Все жители видели, как эти твари ходили к подножию и что-то там делали…       — Мы уже разобрались с этой проблемой… — сдержанно ответил Гето, устало потирая лоб большим пальцем.       Забыв как дышать, я схватилась за ладонь Сугуру, вцепляясь в неё с силой, как в спасательный круг. Рассматривая двух девчонок, я глазам своим не верила, что такое вообще возможно в этом мире. Да, я слышала о издевательствах над магами. Да и будем честны… Я слышала о таком насилии и в своём родном мире. Но увидеть ТАКОЕ воочию…       — Хана-чан, ты чего? — спокойно произнёс брюнет. Но от его тона голоса по загривку пробежал табун мурашек.       — Сугуру… Лучше держи меня. Я тебе отвечаю, ЛУЧШЕ ДЕРЖИ МЕНЯ!       И он действительно обвил мою талию руками, когда я захотела напрыгнуть на мужчину, который называл себя защитником этой деревни. Эта мразота с силой пнула клетку, когда девочки залепетали о том, что они не виновны в том, в чём их обвиняют. Почувствовав такой залп злобы, единственное, в чём я сдержала себя, так это в техниках. Точнее — в их отсутствиях.       — ЗАСУЖУ, ТВАРЬ! ДА ПО ТЕБЕ НАРЫ ПЛАЧУТ, СУКА!       — Мура... Теперь-то ты видишь то, что вижу я? — тихо отозвался за спиной Сугуру, и это охладило меня.       И пока старикашка испуганно пятился спиной к выходу, называя меня сумасшедшей, я постепенно приходила в себя. Краем глаза я видела, как проклятая энергия братишки подозрительно раскачивается из стороны в сторону, клубясь над его головой. Он вот-вот готов призвать свои проклятия. У него даже отсутствовали признаки дыхание. И он не просто замедлил его — именно перестал. А затем я вновь взглянула на детей — избытых, зашуганных, — и увидела над их головами что-то отдалённо похожее на окна Системы.       Блин, если так подумать, то Системы не видно с самого утра. На протяжении всего дня я не слышала ни одного системного уведомления, брошенной ядовитой фразы и пресловутого оповещения о начале или завершении миссии.       — Сугуру, всё, отпускай, — ноль реакции. — Брат Гето!              И лишь когда я прикрикнула на него, он полностью отпустил меня, практически роняя голову вниз. Смотря на детей исподлобья, в его глазах застыла нечитаемая эмоция, но я догадывалась, о чём он думал. Все происходящее для него — доказательство чудовищной несправедливости мира.       Ситуация накалялась со стремительной скоростью. Жена этого бочонка уже давно выбежала за дверь за помощью. Староста, вжавшись в стену спиной, что-то лепетал на фоне обо мне и о Гето. Не увидев реакции с нашей стороны, он стал кидаться оскорблениями в сторону детей, и в этот момент плечи Сугуру начали дрожать. Как будто внутри него начала формироваться волна, которая должна была прорваться наружу.       Он развернулся в сторону старейшины и сделал шаг вперед, вытягивая руку перед собой. Глаза — темнее ночи. Его ладонь потряхивает в воздухе, словно нервы натянулись тонкой струной. Дыхание сбито…       Вот-вот. Ещё секунда — и он уже не будет тем братиком, которого я знала. Нельзя. Так нельзя!       — Су…кх-х…

      Внимание! В данный момент вы не можете повлиять на ситуацию каким-либо образом. Речь, телодвижение, использование техник — ограничено. Идёт сбор информации. Все ранее принятые вами решения сейчас должны повлиять на действия Сугуру Гето касаемо данной ситуации.

Спасибо, что пытались изменить этот мир.

             В смысле «пыталась»?! В СМЫСЛЕ?       Время будто замедлилось. Всё окружение сжалось до одной маленькой точки — Сугугу и его руки. Та самая ситуация, на который из раза в раз делала акцент Система, сейчас явно была в фазе кульминации.       Страшно. Страшно видеть, как людей ломает изнутри. Из-за этого чувства я буквально ощущаю каждый удар сердца об ребра.       Сугуру сделал ещё один шаг вперед. А потом ещё один. И ещё. С каждым его шагом, староста деревни плавно сползал вниз по стеночке, понимая своё положение. Старик ничего не говорил. Нет. Он лишь белел на глазах, словно из него стремительно выкачивали всю кровь. Возможно, что так оно и было — техники-то мне недоступны, а значит и проклятой энергии у меня по сути нет на данный момент. Возможно, что сейчас Сугуру убивает старейшину одним из его проклятий. Возможно тем Йети. И этим он ставит точку на всём том, что мы успели построить вместе за столь небольшой промежуток времени.       Братик (?) вплотную подошёл к мужчине, а после сел на корточки. Ничего не говоря, он подхватил того за горло, а после резко обернулся в мою сторону, вглядываясь в мои глаза.       — Меня ломает, Хана-чан. Это оно… То самое чувство. Я хочу… возмездия для тех, кто так поступил с ними, — он кивнул в сторону детей, всё ещё не отводя взгляда. Прямого, безумного. Колющего туда, куда не следует. — Ненавижу. Ненавижу людей. Ненавижу, что это случилось. Ненавижу себя. Ненавижу эту слабость. Ненавижу то, что я ненавижу.       Оповещение продолжало моргать, сигнализируя о том, что я попросту даже не могу вставить и слова.       — Хана-чан, почему ты молчишь? Ты же такая болтушка… Почему же ты молчишь?! — не сыскав в моём лице хоть какую-либо поддержку, он с бесцветным лицом зашептал, постепенно переходя на крик, чеканя каждый слог, — Не-на-ви-жу. НЕ-НЕ-НА-ВИ-ЖУ! Не-на-ви-жу… — он мягко покачал головой из стороны в сторону, словно находясь под трансом, и вновь обратил своё внимание на теряющего сознания старика. Заметив это, он отпустил со вздохом его горло. — Как же…       Он не договорил, а лишь вцепился в свои волосы руками. Словно мучаясь от головной боли, он с силой зажмурил глаза. Его грудная клетка едва подымалась, и было ясно лишь с одного взгляда — ему больно. Не физически — морально.       Сугуру, прошу тебя, борись! Вспомни о чём мы говорили! Прошу тебя, братик…       — Скажи, — тихо прошептал он. Но в звенящей тишине его голос прозвучал, как крик на всю округу. — За что ты так с ними?              Правильно, узнай причину. Пойми причину.       — Эй, старик. За что ты с ними? — чуть более громче спросил Гето, хватая старосту вновь за горло.       — С-страшно… — захрипел староста, стискивая зубы. — Вся чертовщина началась тогда, когда они… кхх… появились в этой деревне… Родились… Моя внучка, она бы погибла из-за них, если бы не я…       Я видела, как он временами то сжимал свою ладонь, блокируя дыхание мужчины, то разжимал пальцы, даруя воздух. Как на качелях, моё дыхание перехватывало вновь и вновь, словно я нахожусь на грани между смертью и жизнью. Хах, будем честны — так оно и есть. Если верить угрозам Системы, а она всегда исполняет задуманное, то после того, как Сугуру сорвётся — первой погибнут не люди, — а я.       — Эти… девчонки — зло… Стоило их запереть, так всё прекратилось… кх-х…       Я смиренно прикрыла глаза. Ладно, я действительно пыталась объяснить Сугуру, что не все люди плохие. Да, дерьмовых много. Да, я тоже взбесилась из-за увиденного. Но не из-за того, что девчонки — маги, и над ними издеваются. А из-за факта насилия в целом. Теперь уже ничего не попишешь. Будь я чуточку спокойнее…       — Вам было страшно из-за исчезновение, или же из-за связи девочек с происходящим?       — И то, и то… — едва тихо выдавил мужчина, а после замер на миг, с грохотом плюхаясь на спину, теряя сознание. Всё же Сугуру добил его, да?       Брюнет повернулся ко мне с настороженным взглядом. Прищурив глаза, он словно пытался таким образом прочитать на моём лице хоть какую-то эмоцию. Свечи, что освещали подвал, кидали тени на его лицо — дрожащие, оттого и пугающие. В такт их пляскам, моё нутро вздрагивало каждый раз, как мой напарник шумно выдыхал.       Но всё же мне не было уже страшно. В конце концов — истинный финал не так уж и легко переписать, да? И раз Система похвалила меня за попытку, значит изначально было ясно, чем всё закончится.       Жаль.       Я смиренно прикрыла глаза после того, как заметила ползущие по стенке проклятия в сторону мужчины. Странно, конечно, что я их до сих пор вижу…       Минуточку, а схуяли я их вижу?!       — Проверка. Проверка. Раз-два-три. О, я могу говорить? — удивилась я, ощущая то, как руки зашевелились по моей воле.       Странно. Системное оповещение всё ещё висит, а у меня появилась возможность двигаться, говорить и видеть. Лол, это чё — баг словила что ли? Ло-ху-ушка!       — Сугуру, — замечая то, как удивлённо вытягивается лицо парня, я попыталась спрятать ликование за маской серьезности. — Не надо.       — Я не убил его. Хотел, но не убил. Пока…       — Супер. Давай их посадим? — буднично сказала я, резко оборачиваясь назад, — Обычно в тюрьме делают вещи похлеще, чем смерть, если узнают, что преступник плохо обращался с детьми. А у нас тут целых два милых ребенка, — я подошла к клетке, а после с силой ударила по дереву, дабы разрушить ограждение. О том, что девчонок можно было вывести через дверь, я подумала немного… позднее. Ладно, намного позднее. — Котятки, пойдёте с нами?       — Мура-чан, — тихо отозвался он, пока я помогала девочкам выйти из камеры. — Ты совсем… отбитая? — на это я не стала отвечать. Ответ был и так очевиден. — Неужели ты… не боишься меня? Я тут… как бы… чуть не убил человека?       — Ну не убил же, — лениво протянула я, садясь на корточки прямо перед крохами, — Я, честно сказать, тоже бы хотела его грохнуть. И жёнушку его. Но лучше будет посадить их, лет так на двадцать. Смерть — быстрая расплата, — я поднесла указательный палец к губами, смотря прямо ему в глаза. — Вот к чему приводит молчание. Представь, сколько ещё таких лапочек по всей Японии? Давай спасём их вместе?       Ответ его я не дождалась. Послышался тихий детский всхлип.       — П-простите… — тихо произнесла первая девочка со светлыми волосами, — Что вы сделаете с нами?       — Вы убьёте нас? — следом промямлила вторая с тёмно-каштановыми волосами.       — А? — я вновь обернулась к ним, вскидывая бровь от удивления. — Как что? Вылечим и откормим, конечно же.       

***

      — Боже мой! Нанако! Мимико! Это те изверги сделали с вами? А я говорила тебе, муж, что этот свин что-то такое выкинет! Какой же кошмар…       Мама Сугуру оказалась весьма… экстравагантной, противоречивой, но обаятельной женщиной. Внешне — фем-версия Сугуру. Но в отличии от братца, его мама была довольно низкой женщиной. А смотря на её лицо, никогда не подумаешь о том, что она скажет в следующий миг.       — Вот бы прилюдно раздеть его и отхлыстать бамбуком!       — Лучше тогда уж насадить на него, дорогая.       — Да, так было бы лучше!       Отец его — ещё хлеще. Внешне — добрый молочник с усиками супер Марио. Но был у этого мужчины огромный аргумент — живот. Пару раз он им чуть не снёс детей, а когда попытался исправить ситуацию, то сбил и меня до кучи с ног. Сугуру в вежливой форме попросил своего отца сесть и взял всю заботу об матери, мне и о детях на себя. А его язык? Ба, Годжо уже сто процентов ускакал разворовывать табачный стратегический запас Сёко, нервно покуривая в сторонке.       Это не батя. Это — БАТЯ!       — Мама, отец, прошу вас…       Сугуру же среди всего этого многообразия контраста выглядел самым адекватным… Ну, почти. Красный, как варёный рак, он бегал то и дело по кухне, помогая госпоже Гето сервировать на скорую руку стол. Когда он закончил с одним делом, то побежал заниматься другим — укрывать уставших и шокированных близняшек. А после, уже в самом конце, вспомнил обо мне, доставая откуда-то холодную баночку с колой. Колдун!       — А это твоя невеста что ли? — внезапно для всех спросил Гето-старший, — Поехал учиться в Токио, а по итогу обрюхатил что ли? — и громко засмеялся, хлопая то и дело ладонью по столу из-за нахлынувших эмоций.       — Дорогой! Не обрюхатил, а оплодотворил! — возмутилась госпожа Гето.       — Мама… отец… — застонал Сугуру, прикрывая лицо руками, но оставляя между пальцами зазор, дабы не потерять меня из виду.        А вот фигушки, братан! Я теперь торшер!       — Да ладно тебе, Сугуру. Ты за свои семнадцать лет ни разу не приводил девочку домой. А тут на тебе! Признавайся, я сегодня добрый, — мужчина откинулся назад на спинку стула и она подозрительно скрипнула.       — В общем… я и она — брат и сестра… — тихо выдавил он, в конце чуть ли не пища от смущения.       Вот тебе раз. Я ещё прежде его таким не видела. Подумать только: ещё час назад он был готов убить всех и вся, а сейчас пищит как девчонка из-за смущения. Ми-ло-та. Где там мой мобильник?!       — С-сестра? — непонимающе похлопала глазами его мама, переводя взгляд с него на меня.       — Ещё один рот кормить? — добавил его отец, хмуро смотря на меня. После небольшой паузы он вновь заговорил. — Мать, потянем?       — Потянем.       — Не надо никого тянуть! — воскликнул Сугуру, подлетая ко мне. Встав за моей спиной, он накрыл мои плечи своими руками, чуть оглаживая их. — Мура… Нет, Хана-чан — прекрасный человек. Наша дружба вылилась в нечто большее — в крепкую связь. Я забочусь о ней, как о родной сестре. Она же в свою очередь, приглядывает за мной и оберегает. Мама, папа, прошу вас, отнеситесь к этому серьёзно! Пожалуйста…       Знаете какой красивый дом у Сугуру? Там, где провёл он большую часть жизни, был достаточно… милым. Чистый двор, не пыльные стёкла, отсутствие зарослей и милая уточка-статуэтка при входе. Когда я увидела её, то сразу же представила мелкого братика, ползающего около этой выцветшей кряквы...       Ещё во дворике я заметила дерево. Большое такое, массивное. Сразу видно — старое. Но не высохшее, напротив, очень даже живое и ухоженное.       — Мура-чан! Ты чего молчишь? — обиженно воскликнул Сугуру, потряхивая меня за плечи.       — Я Мура Хана, приятного познакомиться. Матушка, батюшка, позаботьтесь обо мне, пожалуйста.       Думаю, что Нанако и Мимико в этот момент захотели побыстрее повзрослеть, ибо как не насладиться шоу под кружечку пенного?