Вселенский заговор против моей нервной системы.

      Уже вечером настало время миссии для меня, Юи и Кенто. Опять ехать часа четыре, слушая охуенные истории от Хайбары. Сестра, родители, цели, еда… Казалось, что его мозг — радиоприёмник, так как было не понятно ОТКУДА у него столько мыслей. Даже я, болтушка со стажем, устаю пиздеть уже через… час? А он вещает сам с собой целых ДВА часа, иногда отвечая на вопросы, небрежно брошенные Нанами.       И слушая очередное: «Отвечаю, если бы у меня был выбор между девчонкой-стройняшкой или толстушкой со зверским аппетитом, — то я бы выбрал, конечно же, вторую!». Он на серьезе продолжает разжевывать брошенную фразу днем на вопрос Юки. А мне лишь остаётся радоваться мысли, что скоро мы приедем.       А я всё это время молчала, понимаете?       Ну… Нет. Только не это! Теперь уже не скоро… Мы застряли в пробке. Блеск. Нанами уже успел завести свою шарманку «и за что мне всё это?», а я мысленно считала до бесконечности, лишь бы не сорваться на брюнета, что с таким энтузиазмом начал рассказывать стихи начального класса. «Окно», что обычно возит Сатору, чисто на приколе слушала какую-то хрень по радио. Похоже на иммунитет.       Блин… Сугуру что ли написать? Как-то некрасиво вышло. Ещё днём, когда я сорвалась из-за того разговора, мы больше не списывались. Ну, не скажу, что мы переписываемся днями на пролёт. Но скажу так: в привычку уже вошло, что он перед миссией пишет мне «Удачи, сестрёнка!»       Вот же ж… засада. Ещё и Система барахлит. Под задачей ещё с полчаса назад появилась полоска-загрузка чего-то, и теперь меня это очень сильно смущает. Обычно она так делает тогда, когда впереди ждёт жопа. Ещё и очки характеристик для разброса перестали быть доступны. Что-то здесь не чисто.       Спустя миллион реплик Юи, триста тысяч вздохов Нанами, четыреста «Ня-ня, семпай!», — доносящегося с радио, — я вдохнула свежего воздуха. Поездка закончилась, спасибо Боги Олимпа за терпение. Мысль, что обратно я поеду таким же составом, вскружила голову. В самом наихудшем смысле этого словосочетания. Ладно…       А так… Спасибо Гетушке, что научил меня видеть так, как видят остальные маги. Ступив за завесу, я сразу же увидела вокруг больницы какую-то странную ауру. И чё-то очко подозрительно сделало жим-жим. Я уж было хотела сказать ребятам, что походу мы не по адресу, и проклятие-то с подвохом, но…

Внимание! Вы вошли на территорию сюжетной зоны.

Подтверждаем, что здесь проходит задание «Чёрт из табакерки!».

Соберитесь, миссия по изгнанию %#@#% ранга начинается через…

3…2…1…

      — Эм, ребят… Вам не кажется, что что-то не так? — Юи провел ладонью по стене помещения. Отделка сразу же посыпалась, словно по ней стукнули с силой техникой.       — Мы находимся на территории проклятия? Чёрт, это точно не четвёртый, или третий ранг. И даже не второй! Особый? — Нанами развернулся в сторону выхода, но он обрушился у нас на глазах. — Чёрт!       — Не, вряд ли. Думаю, что это всё же первый класс.       — И его, судя по всему, просто так не отыскать… — протянула я, видя щупальца, тянущиеся с потолка в нашу сторону. — Пиздец, ребятки. Приехали.       — Что делать будем? Сражаться?       — А ты видишь другие выходы?       — Нам по протоколу велено бежать в таких ситуациях! — рявкнул Кенто, всё ещё стараясь найти глазами выход.       Дверь была уже заблокирована обломками. По логике вещей, окно тоже можно назвать «выходом» с больницы. Угадайте с первой попытки, что с ними стало?       — Нанами, мы в ловушке. Придётся изгонять… Или же быстро бежать.       — Да знаю я! Чёрт!       Бля, даже мне сейчас не до шуток. Спасибо, конечно, что проклятие (или же его части тела?) выглядит не как какое-нибудь насекомое. Но от этого всё равно не легче.       Надо подумать, желательно в темпе вальса. Что мы можем сделать, три мага второго уровня, против первого уровня? По идеи, наших сил должно хватить для изгнания. Но проблема в том, что хрен его поймешь, где именно оно прячется.       У местных проклятий весьма скользкий характер. И прячут собственные слабости там, куда пробраться не так легко. Видя эти тентакли, думаю, что это какой-нибудь осьминог. Тогда «голова» или же основа монстра — наверху. Логика — мой конёк.       — Нам надо на третий этаж.       — Это ещё зачем? — Юи стукнул по первому щупальцу кулаком, обороняясь.       — Ну, во-первых — нам же надо выбраться отсюда, так? А во-вторых… скорее всего, проклятие именно там.       — Пойдём в пасть ко льву?       — Не, будем стараться выжить. Всё же нам нужно сбежать, а не изгнать при данных обстоятельствах.       И я слегка приподняла уголки губ. Кому я заливаю? У меня есть прописанное техническое задание — изгнать без потерь.       — Ну, погнали, пацаны?       Мы рванули вперед, избегая щупальца на своём пути. Иногда приходилось обороняться, поэтому мы действовали по очереди. Первым бежал Кенто, разрубая часть проклятия пополам, благодаря технике. Затем был Юи, размахивая кулаками. Замыкала цепочку я. И когда приходило время отдыхать парням, я пробивала нам путь на второй этаж своим криком.       Так, преодолевая все препятствия, мы добрались до второго этажа. Окна, конечно же, были разрушены. Только в этот раз их не забаррикадировало обломками. Нет-нет, теперь же из-под обломков виднелись тёмно-красные извивающиеся тентакли с шипами по всей площади. Чую, что ножиком, криком и кулаком их просто так не пробить.       — М-да, и всё же придётся сражаться… Жопу на кон ставлю, что это будет нелегко, — проворчала я, переводя дух, облокачиваясь на стенку.       — Изгоняем, получается? — уже более спокойным тоном отозвался Нанами где-то совсем рядом.       — Капец, так бы спрыгнуть можно было. Почему оно такое умное?       Мы с Кенто переглянулись, пожали плечами, и снисходительно посмотрели на товарища.       — Судя по тому, как мы двигаемся, вбегая на третий этаж, я буду по очереди вторым. Надо поменяться, я смогу его изгнать ударом.       — Думаешь, что оно даст к себе подобраться? Может, всё же я как-то издалека?       — Ладно. Но если что — уворачивайся.       — Вы тоже. Не геройствуйте, мальчики, если запахнет жаренным.       Мы пустились в путь, всё также поочередно отбиваясь от атак. И знаете что? Мужская скупая слеза вот-вот должна была выйти наружу, вспоминая нашу первую миссию. Тогда я думала, что если даже мы не сдохнем, то я самолично придушу их. Время с тех времен давно прошло, и теперь мы прикрываем зады друг другу.       Я мельком взглянула на уровень затылка Хайбары, находя глазами окно Системы. Задание всё также отображалось, не меняя формулировки, а загрузка остановилась на последней четвертинке. Похоже, что у нашей миссии скоро будет развязка.       Прямо по курсу виднелась лестница, что вела на третий этаж. Сделав рокировку, я оказалась впереди нашего «паровозика». Вздохнув побольше воздуха в лёгких, я мысленно начала концентрировать проклятую энергию во рту, готовясь к крику…       Забавно. На третьем этаже не было никого. Пустые коридоры, окна без повреждений. Открыв от изумление рот, я выпустила преобразованную проклятую энергию из рта в виде пара. Мы, не сбавляя темпа, подбежали к первой оконной раме.       — Ебать, так просто?       — Может… оно испугалось?       — Вряд ли. Это ловушка, жопу ставлю.       — Мура, — Нанами с силой помассировал переносицу, хмурясь. — Перестань, пожалуйста, ставить свою жопу на кон.       — Так всё звучит убедительнее.       Хайбара тем временем уже успел залезть на окно, и приоткрыть форточки, выглядывая на улицу.       — О, — он спустился с подоконника через некоторое время, прикрывая окно за собой. — Попа Муры-чан в безопасности. Это реально ловушка. Если бы выпрыгнули, то нас бы проткнуло насквозь шипами!       — Мой попец обыгрывает Нанами со счётом один — ноль.       — Очень смешно…       Я довольно ухмыльнулась, краем глаза поглядывая за шкалой. Как была — так и осталась. Слушай, Система, а можно подсказку? Где оно находится-то?       Ответа я так и не дождалась. Жаль.       — Может быть он на крыше?       — Сомневаюсь. Я вообще не чувствую здесь остаточной проклятой энергии. А вы?       — Тоже.       — И я.       Блин, может всё же в подвале? Но в замкнутое пространство вот вообще охоты спускаться…       — Пойдёмте обратно на первый этаж. Возможно, что здесь есть аналог морга, или что-то такого на нулевом этаже.       Эх, Нанами-кун… Теперь мы стартанули по лестнице вниз, минуя наши плоды сражений. Мелкий сор, обломки, и даже пыль… Всё это в совокупности неплохо так затормаживало передвижение для трёх человек. Но всё же щупалец больше не было, как и ощущения присутствия кого-то чужого. Только отдалённо чувствовалась зловещая аура, но не мудрено — проклятие ещё где-то ползает целёхонькое.              Цокольный этаж встретил нас мигающей лампочкой, как в самом незамысловатом фильме ужасов. Хайбара сразу же притянулся к Нанами, хватаясь за его плечи.       — Я темноты боюсь, Кенто! Спаси меня!       — Идиот! Нашёл время для шуток!       — Но!..       — Тише, ребят. Впереди что-то есть…       В углу, где не горел плафон, были видны какие-то очертания чего-то неестественного. Да и без этого понятно происходящее — стены, покрытые слизью, да густая проклятая энергия, — всё кричало о местонахождении монстра.       — Оно не нападает.       — Может… тогда мы? — неуверенно предложил Юи.       — Постойте. Я не могу применить на него свою технику, — Нанами остановил нас с Юи, хватая за руки, стоило нам сделать первый шаг. — Что-то не так.       Система, в твоих же интересах дать мне подсказку, не? Почему ты зависла в такой неподходящий момент?!

***

      Эх, сейчас бы на пары, слушая визги Лидии Петровны, а не вот это всё. Пока два мои товарища снаружи орут какую-то тарабарщину, я же в свою очередь варюсь в желудочном соке монстра. Как же я заколебалась в этом мире…       — Мура-чан, ты нас слышишь?!       — Мура, не сдавайся! Проклятие изгнано, но почему-то не исчезло. Эй! Ты слышишь нас, Мура?!       — Слышу-слышу…       Ну да, ну да, Система, я даже не удивлена…       Минутами ранее.

Проклятие «Чёрт из табакерки» — кальмар первого уровня, зародившиеся из страха людей перед морепродуктами.

Для изгнания проклятия необходимо: первое — пробить внешний слой защиты. Второе — проникнуть под кожу проклятия «прыжком волшебницы девушки-кошки», выкрикнув «мяу». Третье — точечным движением ударить по «центру» проклятия кулаком дивергенции.

Внимание! Через минуту проклятие проснётся, и сделать задуманное будет сложнее.

Удачи!

      Я сразу же принялась объяснять ребятам план действий. Они уж было собрались спорить, но я сослалась на то, что видела такого же типа монстра на этой неделе с Гето, успешно изгнав его таким образом. Это звучало, как аргумент-аргументище, отчего мы сразу же приступили к делу.       Нанами ударил наобум по центру монстра, и это помогло — невидимый слой энергии треснул, и кожа нежно-розового цвета начала зиять из-под обломков чужой брони. Затем уже был мой выход — я успешно активировала технику, а после оказалась… в желудке проклятия. Блеск.       Хули делать, я всё же ударила по какому-то фонарику в желудке. Система сразу же засчитала выполнение задания, отсыпая очки характеристик в копилку. Там же появилась стрелочка на экране. Нажимать её не стала для сохранения остатков нервов. Сейчас не до изучений новых техник…       — Мура-чан, ты нас слышишь?! — донёсся хриплый голос Нанами. — Это проклятие, оно… Оно держит тебя в себе!       — Да, слышу я, блять, слышу! И прекрасно это чувствую, спасибо большое, капитан!       Я наклонилась, пытаясь найти хоть какую-нибудь точку опоры. Вокруг всё шевелилось странными линиями, будто кто-то плохо нарисовал карту. Пиздец, только со мной такая чертовщина может произойти. По собственному желанию решила искупаться в желудочном соке! Я в ахуе!       — Мы попробуем вытащить тебя! — закричал Хайбара. — Держись!       — Что значит «держись»? Что вы собрались делать?!       — Нанами хочет разрезать брюхо проклятия.       — Не надо! Я жить хочу!       Я возмущенно попыталась поднять руки в жесте остановиться… и чуть не ударилась ими об что-то вроде энергетической стены, которая почему-то пахла как грязная половая тряпка, пропитанная рвотой… А. А-а-а… Гето, так вот что ты чувствуешь, глотая их?       — Позвоните Яге! Или Годжо! Или им обоим! Не делайте ничего сами! — заверещала я, видя, как сокращаются мышцы внутри проклятия. — Ебать, может его сейчас мною стошнит?       — Мура-чан… — послышался воодушевленный голос Кенто. — А это идея! Попробуй, ну, попрыгать там что ли?       Я дернулась в сторону, сдерживая желания обласкать парня словосочетаниями, что в японском языке попросту недоступны. Однако, всё же в этом была какая-то логика, поэтому я попыталась скоординировать движения. Хоть проклятая энергия проклятия и отсутствовала, но моя собственная как-то странно себя вела в замкнутом пространстве. Судя по всему, я была окутана ею, как каким-то энергетическим коконом, поэтому в теории…       Выпустив из-под контроля все свои силы, проклятая энергия усилилась, а после раздула желудок изнутри, и я ощутила, как меня слегка сдвигает вверх по пищеводу, прямо наружу.       — О, оно рот приоткрыло. Не сдавайся, Мура-чан!       И тут же осознала: моя проклятая энергия — это как смесь кофе и электрического тока для этого бедствия. Приятно от осознания мне не было.       — Почти! — я услышала Хайбару где-то совсем близко. — Ещё чуть-чуть!       — Ещё чуть-чуть до чего?! —возмущённо заверещала я. — До моего нервного рассудка?!       Я вылетела наружу, прямиком на пыльный кафель. Вперед меня, конечно же, вылетели сначала внутренности проклятия, вперемежку со слизью и желудочным соком. Приземлившись на них, я распласталась по полу, сливаясь с окружением.       — Я больше никогда в жизни не буду говорить «мама, роди меня обратно». Пиздец, я родился.       Слава богу, что они не знают, кто такой Лунтик…

***

      Годжо катался по полу, схватившись за живот.       Каким-то невероятным образом, наша команда приехала одновременно с Сатору, отчего он и оказался вместе с нами в кабинете учителя. Услышав от нас доклад, каким способом мы изгнали того осьминога, он словил такую истерику, что даже учитель не смог его успокоить.       В какой-то момент я не выдержала голос ржущего на весь этаж парня, поэтому и прыгнула на него, словно я рестлер со стажем. Никто меня не останавливал, поэтому, чувствуя поддержку со стороны, я с силой ударила локтем ему в живот. В конце даже обвила его шею ногами, стараясь тем самым удушить его. На миг он перестал сопротивляться, и я даже приподнялась.       Блин, он посинел. Я разжала ляжки, давая этому бедному придурку шанс на жизнь.       — Гх… Х-Хана-ч-чан… — прохрипел он, закатывая глаза.       — Д-да, Сатору? Живой?       Я реально почувствовала страх и вину перед ним. Это уже даже не шутка — убить Сильнейшего ляхами!       — Панцушоты… розовень-кие…       И он упал в этот же миг от моей «случайно» дёрнувшейся ноги по его лбу, стоило только ему договорить последний слог. Пофиг, всё равно там уже ничего не осталось. И всё же я тоже немножко на голову того… Как я могла забыть, что я в юбке?!       — Мура, технически, но он — твой одногруппник. Так что тащи его сама, помощи от меня не жди, — коротко заключил Яга, опуская глаза на стопку бумаг. — Молодцы, что справились. Хорошо, что Мура-чан всё же поехала с вами, а то быть беде. Я оповещу высшее руководство, что произошла осечка в переданной информации. Свободны!       После кроткого «есть!», я повернулась в сторону ребят, дабы попросить их о помощи. Но эта парочка индюшек уже ускакали с кабинета, стоило только Яге отпустить их.       Я — нежный, маленький, хрупкий цветочек. ОН — идиот с длинными конечностями. Конечно же я позвонила братику, прося помощи. Он согласился, а после озвучил время ожидания. Что ж… Учитель Яга уж потерпит наше присутствие две минуты.       — Ты чего тут застыла? Бери и тащи, раз вырубила.       — Ща бра… То есть, Сугуру придёт, и мы уйдём.       — Ладно. Кстати, пока не забыл. Ты же сейчас с Гето в паре, так? У него миссия должна была быть сегодня утром, но мы отложили её до завтра, так как ты была с второкурсниками. Гето подробно объяснит тебе о ней, я уже распорядился о этом.       — Хорошо…       В этот момент в дверь постучали. После фразы «входи», на пороге показался мой братик, который сразу же споткнулся взглядом об Сатору. Его глаза округлились на столько, что мне даже стало стыдно от выходки. Как хорошо, что от совести я почти не страдаю.       — Мура-чан, я… тут, — он, с ошарашенным выражением лица, посмотрел на меня. А после вздрогнул, судя по всему, вспоминая о Масамити, — Здравствуйте, учитель Яга! — Сугуру поклонился мужчине, а после быстро опустился на пол, подхватывая Сатору одной рукой за подмышку. — Пошли?       — А-ага… Не тяжело?       Он лишь покачал головой из стороны в сторону, волоча с силой тело Годжо.       — До свидания, учитель! — и прикрыла дверь за собой.       И всё же мне было неловко после вчерашнего утра в его компании. Стоило только вспомнить те его слова, как внутри закипала какая-то неестественная мне злость.       Но знаете, что меня смущает сильнее всего? Совпадения. Череда событий как-то ровно ложатся друг на друга. Сначала прибытие блондиночки со странными подначиванием Гето к действиям. Миссия, где без меня, и моей техники, ребята не справились. Теперь задание Сугуру, где меня тоже, по идеи, быть не должно. Всё это наводит на мысль, что я — лишняя в этом мире. И что всё взаимосвязано.       Я пожала плечами, мысленно соглашаясь со своими мыслями. Логично, что ещё сказать? Если бы не я, блондиночка возглавляла бы «пункт назначения» в этом мире. Парни погибли, или же были бы тяжело ранены. А Сугуру отправился бы на миссию, и учудил бы там что-нибудь.       Ясно. Мне предельно ясно, как в этом мире работает судьба, и как именно её хочет изменить Система.       — Сугу, извини… Ну, за то, что накричала тогда. Я переживаю…       — Давай поговорим о этом позже, ладно? — резко ответил он, поджимая губы.       Ладно, говно вопрос, братан. Нема, как рыба.       Так и шли мы в тишине аж до комнаты Годжо. Конечно же нас встретил бардак. И, конечно же, гора мусора.       — Спасибо, что помог. Яга сказал, что нам назначена миссия?       — Да. Давай вечером прогуляемся, как раз и расскажу о ней, ладно? Я ещё немного хочу поспать…       — Ладно. Удачи.       Мы разошлись в коридоре. Послевкусие короткого разговора было каким-то не таким, но я решила спустить в этот раз всё происходящее на тормозах. Всё равно встретимся вечером, да и дела наметились. Мне нужно переговорить кое с кем… Срочно.       Через минуту я уже сидела на своей кроватке, повесив на ручку двери табличку с надписью «гостей не принимаю». Надеюсь, это предотвратит внезапные, нежданные встречи.       — Эу, Система, — дерзко произнесла я, укутываясь в одеяло. — Я уже врубилась, что ты не искусственный интеллект. Нам нужно поболтать на чистоту.       На экране показался односекционный светофор, секция которого горела зелёным цветом. Затем он потух.       — А, так мы так общаться будем. Ладно… Слушай, я уже поняла, что мне нужно поговорить с Гето так, чтобы он там свои мысли о не-магах выбросил из головы, — затем я резко замолчала, теряя весь прежний запал. Почему-то скользкое чувство неуверенности зашевелилось под кожей. — Я же правильно поняла посыл?       Светофор вновь загорелся зелёным, и я выдохнула.       — Короче, вопрос стоит в том, что мне всё же нужно рассказать Сугуру о том, что мои родители — люди, а не маги.       Он моргнул красным, а после и вовсе хаотично замигал.       — Я азбуку Морзе не знаю если что. Короче, я объясню. Я думаю, что ему одиноко. Вокруг маги из кланов — мелкие или нет. Я ещё не встречала здесь отпрысков от не-людей, кроме него. Он сильно фокусируется на этом. Хочу донести до него, что он не одинок.

Внимание! Если вы попытаетесь изменить вашу историю, рассказывая Сугуру Гето правду, то весь ваш текущий прогресс обнулиться, и вы автоматически будете считаться мёртвой. Всё ваше существование сотрётся с памяти магов, что вы встречали на своём пути.

Пожалуйста, обдумайте ваше решение ещё раз.

      — Ты тупая, или как?! У него буквально крыша течёт! Дерево протекает, алло!

Внимание! Если вы измените вашу историю…

      — Да поняла я! — рявкнула я в сердцах. — Боже, ты хочешь и рыбку съесть, и на хуй сесть. Система, ты вообще не вдупляешь человеческих чувств?

Внимание! Вы должны… понять его, избегая вашего… п р о ш л о г о. Забудьте, что вы — не-маг. Пожалуйста, помните о этом, и, примите это, как факт.

      Окно скрылось, оставляя меня наедине с собой. Почему-то комната, кровать, окно… Всё окружение стало давить на меня. Я впервые почувствовала груз этого мира на себе.       Схватившись за голову, я взъерепенила волосы, пытаясь прийти в себя. Почему я должна это решать, а не его лучший друг? Хули Годжо всё это время делал, когда у его друга такая манная каша в голове?! Пойти маркером ему на лбу хуй нарисовать что ли, пока он в отключке?..       И пока я сопротивлялась желанию прямо сейчас пойти и отхуесосить Сатору, телефон завибрировал.       — Алло?       — Хана, спускайся к стадиону. Я буду тебя ждать на лесенке, где мы обычно отдыхаем.       — Окей, скоро буду.       Идя по коридору, я морально готовила себя к тяжелому разговору. Почему-то интуиция подсказывала мне, что это — один из ключевых моментов в истории этого мира. То, что и влечёт за собой трагедию, требующую вмешательства со стороны.       — Сугу, ты чё в креветку превратился?       — Муравьишки мило бегут…       Я присела рядом, вглядываясь под ноги. Колония, что бежала друг за другом, шустро перебирала лапками, отчего даже мне стало интересно за ними наблюдать.       — Как… здоровье? Слышал, что на миссии ты неплохо постаралась.       — Ага. До сих пор кажется, что я воняю рвотой проклятия.       Парень по-доброму рассмеялся, прикрывая глаза. Когда он их открыл через минуту, то от былого веселья не осталась и следа.       — Миссия будет… в моей родной деревне. Завтра утром. В восемь. Не опаздывай.              — О, получается, что сделаем два дела одновременно. И задание выполним, и к родителям твоим заскачем.       Сугуру никак не отреагировал на эту фразу, а лишь промолчал, словно он и вовсе не хотел этого. Я надула губы, чувствуя вселенскую обиду. Неужели я настолько сильно ранила его своими словами о его безумстве, раз он так себя ведёт?       — Хана-чан, мне страшно.       Это было слишком неожиданным признанием. Пока я старалась «завести» на полную свой мозг, Сугуру обнял свои коленки, поджимая их к животу. Не знаю, удобно ему или нет сейчас из-за собственного роста, но поза эмбриона обычно буквально сигналит о том, что человек нуждается в защите.       Спасибо, Виктор Павлович. Я никогда прежде ещё не была так благодарна вашему предмету.       — Не держи в себе. Я выслушаю тебя, и если тебе будет нужно, то ещё и поговорю с тобой.       Он молча покивал положительно головой, уставившись в одну точку. Не моргая, он словно проверял меня, и мою готовность на то, смогу ли я выдержать эту паузу морально.       — «Маги существует, чтобы защищать не-магов»… — повторил он медленно, словно пробуя брошенные собственные ранее слова на вкус. Его голос был тихим, словно он старался не спугнуть собственные мысли. — Это мне вдалбливали два курса, да и третий ничем не отличается. Я верил в это. И даже… гордился.       Я кивнула, вглядываясь в его черты. На миг его взгляд то становился острее, то смягчался, подобно весеннему ветру. Но лицо его было словно впалым, уставшим. Эти маги… нет, люди! — они так страдают…       — А сейчас я словно не понимаю себя. Цукумо верно подметила, во мне борются два человека.       — И кто выигрывает?       Гето сжал с силой кулаки, ныряя лицом в колени. Приглушенный голос резанул уши сильнее, чем собственный крик во время техники.       — Понимаешь, в этом-то и дело. Я не знаю. Это не марафон с финишем. Это бег по кругу. Я бегу, и чем дальше я двигаюсь вперед, тем сильнее границы «правильного» и «не правильного» размываются.       Он резко откинул свою голову назад, устремляя взор на небо. Небосвод уже стремился к вечеру, окрашиваясь в розовые тона. Хорошее это предзнаменование, или же начало конца, мне было не понять. Я не понимаю намёки судьбы, да и углубляться в это никогда не стремилась.       Сейчас же беспомощность тыкает меня в собственные ошибки носом, напоминая, что в жизни нужно уметь всё. Ну, или хотя бы иметь базовый минимум.       — Знаешь, иногда мне кажется, что мир проклял меня в ту миссию. Я постоянно слышу посторонний шум, и он сводит меня с ума. Сначала я слышал аплодисменты каждый раз, стоило мне хоть немного подумать о тех людях, что радовались смерти невинной девочки, — он с силой зажмурил глаза, словно прислушиваясь к чему-то. — А сейчас я слышу стекло, и, кажется, понимаю почему.       — И почему же?       Он вздохнул, медленно поворачивая своё лицо в мою сторону.       — Люди стали казаться… стеклом. И временами я поднимаю мысленно один из этих осколков рукой, рассматривая его. Красиво — да. Хрупкое — бесспорно. Но стоит чуть ближе поднести к глазам, и я вижу на нём отпечатки грязных пальцев, разводы, царапины. И мне так хочется с силой раздавить это стекло подошвой. Аж до хруста. Аж до крови.       — И как… Как ты обычно справляешься?       — Обычно, — он хмыкнул, почти бесцветно, безрадостно. — Старался не вслушиваться.       — Зря. Ты стараешься избежать того, что чувствуешь.       — Нет, — возразил он, и я впервые увидела эту эмоцию на его лице за вечер — надежду, — Я ищу ответа. Но, — его глаза вновь погасли, и он устало уложил подбородок на коленях, рассматривая тренировочное поле. — Иногда мне кажется, что чем больше я его ищу, тем сильнее запутываюсь. Чем глубже я смотрю на человека, тем сложнее мне их любить. И тем легче мне становится их ненавидеть.       Он поднял глаза на меня, и я, наконец-то, рассмотрела эту трещину, что тянулась из глубины его души.       — Я боюсь, что однажды я перестану различать, где заканчивается одно и начинается другое.       — Знаешь… — я замолчала. Сейчас тот самый момент, когда важно подобрать слова. — Пока ты боишься — ты ещё не перешёл границу. Понимаешь… Ты говоришь о чёрном и белом, но ты ведь и сам — не чёрный, и не белый.       Он приподнял бровь, недоверчиво покосившись на меня.       — А какой?       Я устремила взгляд на вечернее небо. Медленно плывущие облака так и манили за собой, а весенний ветер, лениво обдувающий спину, лишь тревожил волосы. Кажется, что моя улыбка вышла какой-то…усталой?       — Ты как чернила в воде. Нет, вы все пытаетесь раствориться, стать прозрачными… «правильными» магами. Но вы всё равно оставляете след. След, который невозможно не заметить. Вопрос времени, когда всё станет явлю. И можете с той блондинкой сколько угодно доказывать мне обратное, но чернилам тяжело спрятаться в воде.       Он вздохнул медленно, но рванно — кажется, что моя метафора попала куда-то в одну из его больных точек.       — Думаешь… я запачкан?       — Нет, — я медленно покачала головой, а после и вовсе откинулась на спину, ложась на каменную лестницу, запрокидывая руки за голову. — Я думаю, что тебе больно. И ты пытаешься убедить себя, и остальных, что это не так. Чувства — слабость, и всё такое…       Рассматривать облака куда легче, чем смотреть в глаза, где плескается боль этого мира…       — Иногда… я правда думаю, что чувства — слабость.       — Это ложь, и ты это знаешь, — я глубоко вздохнула, стараясь сделать свой голос твёрже. — Ты страдаешь не из-за чувств. Тебе больно лишь из-за того, что видишь дальше своего носа. И ты от этого устал.       Он глухо рассмеялся, располагаясь рядом. Я мельком глянула на него. Наконец-то его закрытая поза пала, открывая всего себя этому прекрасному вечеру.       — Ты предписываешь мне слишком много благородства, которого нет.       — А ты пытаешься отнять у себя человечность, которой больше, чем у меня. Я тоже ненавижу людей, и с удовольствием устроила бы апокалипсис. Только вот разница, между вашим с Юки мировоззрением, и моим, состоит в том, что вы хотите создать мир, где существуют люди-маги. А я хочу мир, где не будет вообще никого. Пустота. Даже проклятий нет. Тишь да гладь.       И ведь это — правда. Я все больше и больше вспоминаю тот сон, где была заперта глубоко под водой. И хоть мне было жутко, но там было… тихо. Никаких проблем, заданий, чувств и эмоций — сплошная утопия для меня.       Только вот… братика, Сёкочки, дуриков со второго курса, бабули… «побитого ляшками» белобрысого идиота там не будет. От этого всё же грустно на душе.       Он резко вскочил, нависая надо мной. Он замер, словно я сейчас сказала что-то такое, о чём он даже и подумать боялся.       — Эй, Сугуру, не смотри так на меня. Это не мечта, а скорее то, где я хочу быть после смерти. А умирать я не спешу, так и знай, — я весело улыбнулась, рвано вздыхая. Смотря прямо ему в глаза, с улыбкой на устах, я медленно произнесла. — Когда ты говоришь, что боишься перестать различать любовь и ненависть — это не признак слабости, или чудовищности. Нет. Это признак человека, который слишком долго старался быть идеальным для остальных.       Надеюсь, я донесла до этого хомяка, что не вижу в нём угрозу. Он просто человек, заебанный работой. Чисто мой батя после суток на заводе.       — И ты не обязан любить всех, понял? Но и не обязан ненавидеть тех, кто делает ошибки. Ты просто… не обязан взваливать всё дерьмо мира на себя.       Его плечи обессиленно рухнули, словно разжимая ту внутреннюю пружину, которую он сжимал слишком долго. Еле слышно, едва дёргая губами, он произнёс:       — А если я всё-таки однажды сломаюсь? Что если… одна из моих частей победит другую?       Я сузила глаза, почти игриво, но всё ещё стараясь сохранить уверенность в лице. Чуть приподнявшись, я прошептала:       — Тогда я буду рядом, чтобы напомнить, что ты — не только тьма, и не только свет. Ты — человек, ежесекундно ищущий ответы.       А после весело добавила:       — Всё же я твоя приёмная сестрёнка. Мы теперь повязаны, — я подняла одну руку вверх, помахивая ею из стороны в сторону, — Сам виноват, что согласился. Теперь тебе всю жизнь ко мне прислушиваться. Как жаль, как жаль, — и мягко похлопала ему по плечу, утверждая свои мысли, словно мы на суде.       И весело рассмеялась, понимая, как это звучит. Он же лишь прикрыл глаза, легко улыбаясь. Когда он вновь открыл глаза, на его лице уже не читалась слабость, или же мучащая всё это время боль. Нет, это… благодарность? Признание? Или же он просто наконец-то дождался той тишины, в которой ему не нужно бороться.       — Спасибо.       И это звучало не вежливо, а честно.