Стюардесса по имени Жан-Клод Ван Дамм

      Тяжело вздохнув, я захлопнула раскладушку, пытаясь отмахнуться от жутких мыслей. Нет, реально, хоть шансы и небольшие, но они всё же есть: он приехал сюда на миссию и чисто случайно оказался в этом районе.       Конечно же, это не Яга, который мог заставить Годжо приехать сюда вслед за мной за четыреста с хуем километров. И, конечно же, это не Сатору по собственной инициативе уговорил директора выдать ему миссию где-то у чёрта на куличках, чтобы… что?       Вот именно! Чтобы что?! Пострадать фигнёй? Проследить за мной? Потрепать мне нервы? Все варианты звучали одинаково правдоподобно и одинаково хреново. Хотя зная эту инфузорию-туфельку, то я вообще удивлена, что это не случилось ранее.       Подавляя желание замычать от негодования на всё Киото, я рывком открыла телефон, вглядываясь в фотографию с предельной внимательностью и каплей мнимости. Возможно, где-то на фоне ещё проснулся синдром главного героя — не знаю. Я ещё раз посмотрела на присланное изображение. Вроде бы на нём освещение какое-то вечернее — вон уже вывеска напротив отеля горит, отражаясь в его очках. Потом зачем-то глянула мельком на дверь, потом снова на фото.       И вот на этом моменте мой тараканий штаб начал подозрительно быстро складывать пазл, который мне вообще не нравился.       Блять, да простит меня сама теория вероятности, но я отказываюсь в это верить. Мой мозг сделал очень простую и очень неприятную логическую цепочку всего за доли секунды. Если он стоит у отеля приблизительно в восемь вечера, то он знает, где я. Если он знает где, то значит, он знает и в каком я номере. Если он знает, в каком я номере…       …то почему он ещё не здесь?       Стоило только начать чувствовать где-то в рёбрах зарождающуюся обиду, и какую-то странную ревность, которая вообще с нихуя появилась, как телефон в руке завибрировал. С криком раненой антилопы я каким-то раком подбросила своё несчастное устройство связи в воздух и, не придумав ничего лучше, прыгнула за ним.       Потому что, конечно же, в любой стрессовой ситуации мой мозг выбирает самый идиотский вариант из всех возможных. В принципе, я уже не удивляюсь. Я собственными пальцами выбрала вариант стать какой-то девочкой-волшебницей. Эх, а могла бы сейчас смену отхуярить и спокойно спать в однушке где-то на окраине Токио…       Спасение дальнего родственника Валли было успешным, но вот собственное тело и рефлексы почему-то решили дать сбой. Приземлилась-то я на ноги, но моя расшатанная нервная система, видимо, решила, что неплохо будет поближе познакомиться с полом, и уже через секунду я села на шпагат.       И стоило мне только охуеть от собственной «грации» и гибкости, которых отродясь во мне не было, как дверь в номер резко распахнулась, и на пороге оказался никто иной, как виновник всех бед в моей башке.       Ну конечно…       — А вот так меня ещё ни одна девушка в номере не встречала.       Я вздрогнула и очень медленно, не делая резких движений, подняла голову и уставилась на мага, который лыбился, как какой-то конченный дегенерат. Попутно слушала концерт в ушах от собственного сердца, который решил податься в битмейкеры. Судя по ритму — что-то между драм-н-бейсом и предсмертной агонией. Знак качества не ставлю.       — Какая девушка, Сатору?! Ты его нашёл или что? — голос, который очень подозрительно был схож с Сугуру, донёсся до моих ушей.       Годжо раздражённо шмыгнул носом, стёр с лица фирменную придурковатую улыбку и, в весьма несвойственной ему манере, рявкнул во весь голос:       — Ты же и сам в курсе, что мы его упустили!       — А чё ты там застыл тогда?! — напоминаю, я всё ещё ловлю синий экран смерти в своём мозге, слушая диалог братика и этого природного бедствия с белыми волосами.       — Придурок, я Муру встретил!       Всё. Я всё. Я вообще не понимаю, что происходит. Сначала я на Ягу обиделась за его недоверие, потом Годжо в сталкеры записала, а теперь ещё и Сугуру меня с пола поднимает, сажая на кровать. Жизнь, я, конечно, «люблю» резкие, остро-сюжетные повороты, но это уже явный перебор.       — Ты как тут оказалась, Хана-чан? Вроде бы этот отель на сегодня должны были закрыть, так как тут проклятие первого уровня завелось.       — А… Я удостоверение мага показала, вот они бесплатно и пустили… — хмыкнув, я вновь вспомнила, как меня жестоко наеба… точнее, как меня выдернули из сна.       — Не говори мне… — тихо начал братик, и я буквально увидела, как его зрачки начали дрожать, — ты… ты изгнала проклятие?       — Ну… да? Я ж так… ну, как это… маг?       Сама от себя в шоке, если честно. До сих пор не верится, что я это вслух сказала. Где-то на фоне мимо чайка пролетала… А, нет. Это всего лишь Годжо бьётся головой о стенку и старается не ржать во весь голос. Эх, друг мой, сильнее прикладываться надо. Может, хоть мозги на место встанут. Хотя… нет, погорячилась малясь. Там, по-моему, уже нечему вставать.       — Я пёрся сюда, наплевав на дела, а она изгнала его… Эх, Хана-чан, как же невовремя твоя ответственность просыпается… — он рухнул на пол, чуть ли не роняя слёзы, и я была готова поклясться, что ещё немного — и сама встану рядом в уголок к Сатору и буду тоже биться о стенку лбом.       — А что не так с этим проклятием? — еле сдерживая смех, я кое-как выдавила членораздельные слова.       Сугуру взглянул на меня взглядом побитой собаки и, вставая с колен, важно заявил:       — Проклятие воплощения скрытых желаний. Оно питается проклятой энергией своей жертвы, даруя той сновидения, которые олицетворяют завуалированные мечты. Я планировал эксплуатировать его и узнавать у детей, что им хочется на завтрак…       Ах, какое же у него доброе сердце… Минуточку!       Я взглянула на Годжо, который вроде бы как пришёл в себя и уже вовсю начал скакать вокруг братишки, пародируя плачущего ребёнка. Причём с такой самоотдачей, будто его основная профессия — клоун. И вот вы хотите мне сказать, что вот ЭТОТ мне снился, и что от ЭТОГО я жду признаний в любви и чувствую желание выйти за него замуж?       Мозг, ты вообще в порядке? Мы с тобой на одной стороне или нет?       — Не ссы, Сугуру, — каждая мышца лица окаменела, чуть ли не атрофируясь. — Проклятие такого не умеет.       — А ты-то откуда знаешь?!       — Бля буду, отвечаю — всё, что я видела — точно не мои мечты.       …       Тишина, накрывшая мой номер, стояла оглушительная. Мне даже показалось, что у Сугуру глаза цвет поменяли на красный — настолько сильно он разозлился.       Он медленно подошёл к стулу, на котором были уложены вещи, и аккуратно убрал их, а затем пнул мебель с такой силой, что та ударилась о стену и рассыпалась в щепки. На этом его истерика не закончилась: братик принялся кружить по комнате, ругаясь всеми возможными японскими матерными конструкциями, которые временами складывались в десять, а то и более этажей.       Знаете, я вновь удостоверилась в том, что именно он — чистейшей души человек. Особенно когда орёт так, что стены начинают вибрировать.       Однако, моя натура «кто куда, а я — по съёбам» всё ещё работала в штатном режите. Я решила отойти поближе к Годжо, надеясь, что смогу спрятаться за его бесконечностью. Однако, судя по всему, щитом сделать его не удалось — щепки, мелкий мусор и даже частички проклятой энергии долетали до меня, несмотря на то, что я стою за спиной обладателя читерской способности.       Сатору, судя по всему, заметил, с каким особым усердием я прячусь за тем миллиметром бесконечности, и в одно касание притянул к себе. Плюсы — меня, кроме Годжо, больше ничего не касается. Минус — Годжо касается меня.       — В пизду, я в жизни больше не поеду целенаправленно за проклятиями, которые ты рекламируешь, как барыга ебаная, Годжо!       — Я вообще-то не знал, что так случится! — возмутилась моя защита, зачем-то прижимая меня поближе к себе.       Очень нужный сейчас контакт. Прям просто жизненно необходимый. Ла-а-адно, допу-у-устим.       — Ещё и Хану сюда зачем-то отправили!       — Согласен, Яга говорил, что Хана взяла отпуск на восстановление и свалила в закат…       Они резко замолчали, глядя на меня такими круглыми глазами, что даже очки у Сатору округлились… Ах да, они пока ещё у него и так круглые. Всё никак не могу выбросить из головы его взрослую анимешную версию, прошу строго не судить. Память просто невовремя проснулась…       — Ханочка, а ты как тут очутилась? — лилейным голосом проворковал Сугуру, медленно устремляясь к нам.       Чует моя жопа — сейчас ей будет ат-та-та. Причём не только моральное.       — Да вот, то там, то здесь мутки кручу, лавеху делаю… — я попыталась сделать шаг назад, но рука Годжо, таившаяся на моём плече, не дала мне сдвинуться с места.       Предатель. Самый настоящий.       — Опять на пятую точку приключения ищешь, да? — это не побитая собака, это грёбаный сыщик!       Не, ну вот если без прикрас, то это приключения скорее ищут мою пятую точку, чем она их. Но вот как объяснишь это этим двум орлам, если у одного — вата вместо мозга, а у второго отняли игрушку, которую он так сильно хотел?       Знаете, я даже не знаю что хуже: быть прижатой к стенке двумя магами, тикающий таймер Системы, или же внезапное сообщение на телефоне ровно перед всем этим аттракционом сюра невиданной щедрости. Последний, кстати, я сразу же достала из кармана пижамных штанов, пытаясь проигнорировать хмурые лица этих братцев всеми фибрами души.       На экране высветилось имя брата Утахиме — Рю. Он впервые написал мне за всё время нашего общения, что, конечно же, изумило меня.       — Кто такой Рю? — удивленно произнес братик, заглядывая в мобильник через моё плечо.       — Рю? — я почувствовала могильный холод за своей спиной. — Да, Хана. Кто такой этот Рю?       Игнорируя барабанящие по моему плечу пальцы, я постаралась сосредоточиться на сообщении, но, конечно же, технику у меня вырвали из рук.       — «Почему ты так быстро уехала? Я думал, что ты останешься подольше…» — Сугуру прочитал сообщение вслух, причём последнее слово чуть ли не по слогам.       — Подольше… — сразу же медленно повторил Сатору.       Очень медленно. Я почувствовала, как пальцы на моём плече сжались сильнее. Прямо-таки… ощутимо сильнее. Отчего-то по спине пробежались мурашки.       — Хана-а-а… — протянул Годжо, чуть наклоняясь ближе к моему уху. Гусиная кожа тем временем уже решила обосноваться на шее. — А что это за «подольше» такое, м-м?       — Да, — слишком спокойным тоном добавил Сугуру, — и где это ты там должна была остаться?       И вот тут я поняла, что сейчас меня будут морально препарировать. Без анестезии. Прямо в жо…       — Ну-у… — начала я, пытаясь вернуть телефон, но Сугуру ловко убрал его выше. — Это вообще не то, о чём вы подумали.       Отвечаю, я судорожно пыталась придумать оправдание, словно меня застали за чем-то нехорошим. Прям как за изменой. Знаете, если бы я умела думать как адекватный человек, то непременно объяснила двум заботливым друзьям, что беспокоиться не о чем.       Но я же думаю не как адекватный человек.       — А о чём мы подумали? — с искренним интересом спросили они синхронно и единственное, что смогла я сделать в данной ситуации — икнуть.       Сука, вот это вот самое страшное — когда они начинают одновременно «искренне интересоваться».       Сугуру тем временем сделал шаг ближе, всё также держа высоко над своей головой мой мобильник. Потом ещё один. И теперь я была буквально зажата между ними. Сзади — Годжо и его грудь. Спереди — грудь Сугуру. Отличная. Просто шикарно.       — Отдай телефон, — процедила я, потянувшись вверх рукой, но Сатору перехватил мою кисть, сжимая её. Второй рукой он всё ещё надавливал на плечо.       — Не-а, — равнодушно протянул братик, сверкая глазами. — Мне стало очень интересно, чем именно ты занималась здесь в учебное время, когда тебя «изолировали».       — И мне, — кивнул Годжо, сильнее сжимая моё запястье.       А вот это уже звучало как приговор. И пока я судорожно всё ещё пыталась придумать оправдание, которого в принципе и не было, Сугуру снова уткнулся в экран.       — О-о-о, — с наигранной радостью протянул он. — Тут ещё есть.       — Читай, — слишком весело воскликнул Сатору, чуть ли не выкручивая мне ладонь.       — «…ты останешься подольше и мы проведем время вместе.» — он приподнял бровь. — Хана, это как понимать?       Я почувствовала, как моя душа начала медленно выходить из тела. Ладно, это реально звучит не так, как изначально должно было.       — Мамой клянусь, это не то, о чем вы думаете, — чуть ли не хныча сказала я, пытаясь выдернуть кисть.       Но в этот момент Сугуру перехватил меня за второе запястье свободной рукой и теперь моя фантазия волей-неволей вышла из чата нахуй.       — Тогда объясни, — спокойно сказал он.       О, да. Вот этот его равнодушный тон — самый опасный из всего его арсенала. Я его уже как облупленного знаю: если братик показушно тихий, то он уже чёрт обыкновенный.       — Да-да, — поддакнул Годжо, уже почти нависая надо мной. — Нам очень интересно.       Слишком близко. Слишком много контакта. Слишком много давления. Слишком много проклятой энергии вокруг. Я буквально ощущала контраст между этими двумя, судорожно пытаясь придумать объяснение такому странному сообщению в три часа ночи.       Рука Сатору на плече сжалась чуть сильнее, и по коже тут же новой волной пробежали мурашки. Ляха-Натаха, у меня же сейчас сердце через рот выпрыгнет.       — Очень-очень интересно, — повторил он прямо в ухо.       — Ну-у хва-а-атит… — хныча, я чуть дёрнулась назад, и сразу же пожалела о этом. Этот конь под два метра ростом всё ещё был сзади. — Вы из этого делаете драму с элементами дорамы…       — Мы? — искренне удивился Сатору. — Да мы вообще молчим.       — Ага, — медленно кивнул Сугуру. — Просто слушаем и не осуждаем.       Ладно. В пизду это всё. Доказывать этим пиздюкам что-то слишком энергозатратно. Я уже и забыла, что я — панк, и мне — похуй.       — ЭТО БРАТ УТАХИМЕ! — рявкнула я сначала в лицо Сугуру, а затем резко откинула голову назад, в надежде заглянуть белобрысому в глаза. — ЯСНО?!       Тишина была почти что гробовой. Даже давление на обеих руках ослабло. Если в момент моего ора братика отшатнуло назад, словно я ему весь воздух из лёгких выбила, то вот Сатору продолжал стоять столбом, установив со мной зрительный контакт.       — Это… разве пиздюка Утахиме зовут Рю? — первым прервал молчание Годжо, разжимая хватку на моём запястье. Следом также отпустил и Сугуру.       — Да. Скорее всего узнал, что я днём была в колледже, вот и написал.       — Фух, — выдохнул он, резко отверчиваясь назад. — Я уж подумал…       — Что подумал?! — вскрикнула я, давясь воздухом.       У меня прям шаблон рвёт от возмущения! Ещё и братик как идиот улыбается. Видимо заразно находиться с этой сильной бактерией дольше пяти секунд в одном помещении.       — Да так… — он вновь повернулся к нам лицом и махнул рукой. — Всякое.       Сугуру кашлянул, пряча улыбку за кулаком.       — Мы просто… уточняли.       УТОЧНЯЛИ ОНИ, А ИНФАРКТ ЖОПЫ ПОЛУЧАЛА Я.       — Вы меня чуть не распяли тут! — возмутилась я, растирая запястья. — У меня синяки будут!       — Не будут, — автоматически ответил Годжо, аккуратно подхватывая мою руку обратно, при чём с особым усердием сразу же осматривая её.       — Т-ты чё делаешь?!       — Проверяю, — невозмутимо сказал он, слегка сжимая запястье, а затем… целуя его. — Вот. Теперь точно ничего болеть не будет.       И вот тут мурашки пробежались уже не от страха, а от какого-то очень странного, очень щекочущего ощущения. У меня с такой силой задёргался глаз, что аж картинка рябить начала.       — О-отпусти меня! — дёрнулась я, чувствуя, как из-под ног уходит пол. — И-извращенец!       — Не-а, — усмехнулся он, вновь целуя уже онемевшую кожу руки. — У собачки болит, у кошечки болит…       — У тебя сейчас всё заболит! Животных не тронь!..       Сугуру, стоящий рядом, лишь тяжело вздохнул, так и не решаясь нас разнять. Тем временем инфузория из подвида надоедливая наклонилась к моему лицу чуть ближе.       — Хана-а ча-а-ан, — протянул он, растягивая улыбку.       О нет. Только не это…       — Ч-чего?!       — А что тебе снилось?       …       Да, ночь была веселенькой. Но самый настоящий пиздец начался в аэропорту, когда меня попросту отказались пускать в самолёт. Я, как маг первого уровня, не согласовала перелёт в Россию и за пять минут до вылета чуть ли не орала на Гакугандзи. Причём орала я на таком вдохновении, что, будь у меня микрофон, собрала бы стадион.       Казалось бы, я весьма доходчиво объяснила ему всю важность своей поездки. Якобы нашла в архивах Тенген упоминание о своей семье и о том, что корни мои берутся где-то с Сибири. Оказывается, если человек помычал и покивал головой — это не равно понимание, и уж тем более согласие на мой перелёт, несмотря на уже оформленный и согласованный отпуск.       Похуй — пляшем. Я запрыгнула на самолёт благодаря технике и двенадцать с хуем часов летела на этой крылатой машине, молясь всем богам вселенной. И, судя по новому опыту перерождения, молилась я правильно, потому что до сих пор жива.       Серьёзно, я такую дискотеку больше переживать не хочу. Пусть Годжо призывают и он меня убьёт — плевать. Я больше не буду техникой цепляться за крыло самолёта и смотреть в охуевшие лица пассажиров. Особенно на ту бабку, которая перекрестилась раз пять, таращась в иллюминатор.       Проклятая энергия — это реальная имба. Я думала, что только в мультиках такое возможно, но я просто в один момент села около турбины и лишь благодаря проклятой энергии не превратилась в фарш, хотя, если честно, пару раз была очень близка к тому, чтобы стать начинкой категории «эконом».       С горем пополам я всё же прибыла в Москву, и первым пунктом назначения стал мой родной район, где я до этого шестнадцать лет обитала, временами в весьма непрезентабельном виде. Даже ностальгия слегка накрыла.       Я уже рассказывала, что мне плевать на все эти модные приговоры? Единственное, что меня вообще волнует в плане одежды — это комфорт и практичность. Поэтому я сначала не выкупила юбку в контексте сражений. А потом дошло, что женщины в принципе редко становились боевыми магами, чаще выполняя роль поддержки. Именно так мне спустя год перешили форму в длинную юбку. Удобно? Да. Практично? Вопросы всё ещё есть. Но хотя бы не поддувает.       Короче, я настолько привыкла к Японии и личному транспорту, что охуела от автобуса в час пик от аэропорта к ближайшему метро. Будем честны — я вообще терпеть не могу это средство передвижения. Особенно когда тебя прижимают так, что ты начинаешь сомневаться, где заканчиваешься ты и начинается сосед слева.       Пропущу также часть описания, с вашего позволения, моей ненависти к ароматам общественного транспорта и сразу перейду к тому, как Система решила в очередной раз мне потрепать нервы уведомлением о миссии.       Нет, она не творила дичь — лишь едва заметно напомнила о цели. А потом пару раз мигнула, и я резко ощутила, что лишилась проклятой энергии. Типа… вот чувствовала силу — и хуяк, слабость. Как будто из тебя резко выдернули батарейку и… всё.       Тут у меня возникло предположение, что если я не справлюсь с задачей, то попросту стану обычным человеком. Идея избавиться от всех этих дискотек с будущим пиздецом в мире магии меня ой как соблазнила. А потом я вспомнила слова Яги… И вот тут стало уже не так весело. Совсем.       Эх, Москва в начале нулевых довольно… милая. Тут, конечно, своя атмосфера по сравнению с токийскими жителями, но вайбы родины прям хлещут из всех щелей. Я даже подумала, что, похоже, родилась просто не в то время, и если бы жила вот в таком обществе… М-м-м, ирония судьбы.       Ой, да где же всё началось?! Мои мысли — это мои скакуны. Несмотря на то, какой кайф я ловила от происходящего в России, мысль о Системе никак не покидала голову. Вот, блять, откуда начинается родина? С роддома, блять!       И стоило только мне злобно пнуть камень, обрабатывая эту мысль, как внутри что-то чуть-чуть кольнуло. Такое маленькое, но очень подозрительное «дзынь», как будто мозг наконец включился. С запозданием, но спасибо. Я — тупая, признаю.       Но даже несмотря на то, что вместо мозга у меня куриный помёт, я всё поняла. Мне надо туда, где мамка девять кругов ада прошла. Я, по её словам, родилась с буйками на животе. То есть была капец какой крупной. Спасибо, мам, за эту прекрасную деталь, которая теперь определяет мой маршрут.       Но знаете, в чём проблема? Я в душе не чаяла, в каком роддоме всё происходило.       Купив в киоске карту Москвы, и также отметив на ней все роддома ближайших районов, я отправилась блуждать по переулкам необъятной. Ребят, цените жизнь. А ещё спрашивайте, где вам её подарили. Может быть, тогда вы не будете выглядеть как умалишённая. И ощущать себя такой — тоже.       …       К вечеру я уже перестала чувствовать ноги. Не в переносном смысле — в самом что ни на есть буквальном. Если бы меня сейчас спросили, где у меня заканчивается тело — я бы не ответила. Ну, наверное, где-то в районе колен? Двигалась я уже на вдохновении, на чистом энтузиазме.       Почему я не каталась на такси, ведь у меня есть небольшая заначка со стипендии? А вот объясните быку, что красный — это цвет, а не вызов. Объясните русскому, что иены — тоже деньги. Обменником я, как вы догадались, воспользоваться не додумалась на данном этапе.       Очередной роддом выглядел… как роддом. НЕОЖИДАННО, НЕ ПРАВДА ЛИ?! Обычная бетонная коробка с забором по периметру. Вон пару мужиков около окон с цветами и бутылками стоят, ещё чуть дальше — санитары с мётлами, которые вот-вот этих мужиков начнут прогонять. Вот вообще ничего особенного. Ни тебе мистического сияния, глаза на небе, или хотя бы банального «о, привет» от Системы.       — Ну давай, — пробормотала я, останавливаясь у входа. — Это последний роддом в округе. Я уже начинаю думать, что меня нашли в капусте или принёс аист.       Но по итогу — ни-че-го. Я постояла ещё секунд десять, таращась на шоу около родильного дома — мужики, роняя бутылки и букеты, пустились в марафон вокруг здания, а медсестры остались стоять на месте, дожидаясь финалистов. Потом двадцать. Даже руки в карманы засунула, типа я тут просто так стою, на шоу таращусь.       — Ну… окей, — выдохнула я и уже развернулась, чтобы идти в ближайший продуктовый за капустой.       И в этот момент…

      Всё начинается с крика младенца. Рождение человека — величайшее чудо, и величайшее проклятие…

      О, пошла тёпленькая по трубам. Философия — моё любимое.       — И чё дальше-то?       Экран мигнул и началась загрузка текста. Секунда, две, три… моё терпение уже начинает заканчиваться…

Ты была проклята не в день своего рождения. Но помнишь ли ты когда?

      Спасибо, ёпта. Мне стало намного легче, что на мне не с самого младенчества поставили крест. Вот я давно начала догадываться, что у этой шибанутой срок обслуживания заканчивается…       — Слушай, гениальная ты моя. Раз силы пургу нести у тебя есть, то скажи прямо, что ты от меня хочешь?

      Найди меня там, где ты была проклята.

Найди не здание. Найди момент.

      И текст вновь растворился в воздухе, открывая вид на полицейских, которые скручивали мужиков на земле. Ток-шоу закончилось, как и моё терпение. Я резко согнулась пополам, хватаясь за голову, устремляя взгляд на землю.       — Твою мать!..       Дабы не привлекать внимание общественности, я постаралась возмущаться как можно тише. Однако пару зевак всё же оглянулись назад, с интересом посматривая в мою сторону.       Я бы тоже заинтересовалась в человеке, который кричит и негодует от того, что каких-то левых алкашей около роддома ловят. Я медленно подняла взгляд на здание, закатывая глаза.       — Да ну нахер… — выдохнула я.       Я медленно двинулась прочь от калитки, от греха подальше, и впервые за всё время поисков поняла одну очень неприятную вещь: мне придётся не просто искать. Мне придётся вспоминать.