Лучший сердечный дипломат

      Мы приехали в деревню ближе к вечеру, но, несмотря на поздний час, родители встретили нас очень радушно. Как только дверь закрылась, голову тут же вскружил аромат чего-то вкусненького, уютного и домашнего.       Мама Сугуру сразу же принялась порхать по кухне, быстро накрывая стол. Его отец тем временем исчез на втором этаже, готовя для нас постель. Да, мой братик решил устроить сюрприз, поэтому никто не был готов к нашему приезду.       Спустя пару часов я и Сугуру наконец направились к пристройке, которая считалась местным аналогом приюта для детей-магов. Едва мы ступили на порог, дети тут же оживлённо собрались вокруг братика, и каждый стремился заполучить хоть на мгновение его внимание.       Это было… невероятно мило. Братишка — многодетный отец, хи-хи. Только вот…да, не позавидуешь его суженной, которая потом будет всей этой шумной толпой управлять. А ведь она только будет расти и множиться…       И всё же двух девочек, которые меня интересовали, я не сразу узнала. За время, что я не видела их, они заметно подросли. Лица приобрели здоровый оттенок, синяки давно исчезли, а в росте и весе появился ощутимый прогресс. В груди разлилось тепло, приятное и даже успокаивающее. Почему-то именно в такие моменты понимаешь, что, несмотря на все страдания, связанные с Системой, мои действия были верными. Посмотрите только, какая хорошая лошадка из Сугуру вышла!       — Тётюшка Хана, здравствуйте! — радостно прокричали девочки в унисон.       — Добрейшего вечерочка! — ответила я, чуть сгибая колени.       Они подбежали ко мне и сразу же обняли с двух сторон за талию. Меня слегка пошатнуло, но равновесие сохранить удалось, так я ещё и полностью присела, чтобы приобнять их в ответ. Они в свою очередь сразу же обвили меня руками за шею, весело смеясь.       — И вам привет, малышня. Как вы? Всё хорошо?       — Да-да! У нас всё хорошо, спасибо! — улыбнулась Нанако, прижимаясь щёчкой к моей.       Мимико промолчала, но уткнулась носиком мне в шею, крепче прижимаясь.       От их объятий стало так тепло и спокойно, что все непрошеные мысли, мучившие меня на протяжении пути, во время ужина и даже душа, словно испарились, оставив после себя только лёгкость. И плевать мне было, что ухо резануло их «тётенька», хотя мне ещё восемнадцать…       Мы провели с детьми ещё минут тридцать, прежде чем Сугуру резко не превратился в мамочку, строго объявляющую отбой. У-у, какой строгий дяденька в шортах и растянутой майке…       Именно на такой приятной ноте день мог бы закончиться, если бы меня внезапно не разбудило оповещение на телефоне. Короткая фраза «Ты спишь?» тут же вернула меня с небес на землю, прогоняя долгожданный сон.       «Да, сплю».       «Врёшь, не спишь».       Глаз дёрнулся в нервном припадке. Этот бессовестный маг сначала проходит мимо, словно я чумой больна, а потом пишет так, будто это я его до этого игнорировала.       «Чё надо?»       «Фу, грубиянка: Р»       Как же ему везёт, что я не умею телепортироваться. Я бы сейчас с превеликим удовольствием вернулась в техникум и засунула ему в рот его же смайлик.       «Что делаешь?»       «Спала».       «А обо мне подумать? : (»       «Я прямо сейчас придумываю способ твоего устранения».       «Как волнительно: з»       Нет, у него серьёзно есть какие-то заболевания головного мозга, потому что в этот момент я окончательно перестала что-либо понимать. Шизо-воробушек в мире магии… Может, у него тоже есть какая-нибудь Система, которая временами ему газ с тормозом меняет местами?       Ах, да, представьте себе, я уже выкупила, что это — флирт. Можете ожидать дождя в виде фрикаделек. Но отвечать на него я не намерена. Я слишком долго мусолила эту тему в своей голове, поэтому решила просто обидеться.       «А ты где?»       «В Караганде».       «Это где?»       «В пизде».       Высокоинтеллектуальный диалог. Понимаете, он меня так сильно задел, что желание отвечать ему нормально стремительно падает к нулю. Зато уровень раздражения, наоборот, растёт вверх с завидной скоростью.       «У меня уже всё горит внутри из-за твоих ответов: <»       «Это изжога, не приплетай меня»       Я перевернулась на другой бок, вновь и вновь бегая взглядом по сообщениям. Прошло порядком пяти минут, прежде чем экран потух сам по себе, и я со вздохом отложила телефон под подушку. Угадайте, через сколько секунд меня вновь потревожил этот кретин?       «Ты на что-то обиделась?»       «Нет».       «Славно, так как я всё равно не понял бы за что. Ха-ха».       Нет, ну вы поняли, да? ХА-ХА, блять! Я даже на секунду оторвала взгляд от экрана, уставившись в потолок, словно там могла найти ответы на вопросы мироздания. Не нашла. Зато желание придушить его во сне подушкой только усилилось.       «Нам надо встретиться прямо сейчас».       «Зачем?»       «Есть один щепетильный вопросик <3».       «Я не хочу есть вопрос».       Я смотрела на телефон одним глазом, и мне стало его так жалко, что я просто вырубила экран одним нажатием. Немного подумав, вновь взяла его в руки и уже полностью выключила к чёртовой матери, чтобы меня ещё и уведомления не доставали.       И только стоило мне поудобнее улечься, зарывшись щекой в подушку и почувствовать, как желанный сон медленно подбирается к сознанию, как всё пошло по одному известному месту. Сначала я услышала приглушённый, явно недовольный голос Сугуру где-то за стенкой. Затем — копошения. Стоило только движу поутихнуть, как послышался тихий стук в дверь.       Я тактично решила сделать вид, что я, мать его, сплю. Но видимо, что у магов вообще не существует ничего, кроме как педали газа. Как вы понимаете — стук стал только громче. А потом ещё. И ещё. А в конце дверь и вовсе распахнулась с таким грохотом, что я подпрыгнула на месте, резко сев на кровати, едва не запутавшись в одеяле.       — Хана, сестра моя любимая, ради всего человечества, или хотя бы моего сна, включи телефон!       — …Я не Катя…       Состроить из себя дурочку не получилось. Сугуру всё ещё стоял на пороге моей временной комнаты с заспанным видом: волосы растрёпаны, глаза едва открыты, лицо выражает смесь усталости и тихого раздражения. В руках он держал мобильник, и по одному только этому жесту я сразу поняла, кто виновен в происходящем.       Я лениво повела ножкой, а затем в одно движение вновь оказалась в лежачем состоянии.       — Скажи ему, что я не хочу с ним разговаривать. Я хочу спать, — пробормотала я, падая обратно на подушку. — А если у этого идиота в голове винтики слетели с заводских настроек, пусть позовёт Фиксиков.       И срать мне только сесть в поле, что они не шарят за этот мультик. Не глядя, я запулила попутно в него своим выключенным телефоном, и тут же демонстративно отвернулась на другой бок, укутываясь в одеяло, чтобы наверняка не видеть, куда именно улетело устройство, и с какой силой оно впечаталось в чей-то лоб. А я планировала его запустить в стену между прочим…       Сугуру что-то гневно пробормотал себе под нос, но больше беспокоить не стал, лишь агрессивно, судя по звукам, потыкал по клавишам, а затем тихо прикрыл за собой дверь. Спустя пару минут я вновь почувствовала, как сознание медленно начало проваливаться куда-то далеко, и раздражение плавно перетекало во что-то едва уловимое. Наконец-то наступила желанная тишина и покой.       И… вес? Я нахмурилась сквозь сон, не понимая происходящее. С каких пор дышать в собственных грёзах становиться так трудно? Вот что-что, но сейчас что-то было явно не так. Мне реально слишком тяжело, словно на меня кто-то… лёг. О, нет… Домовой!..       — М-м… — недовольно протянула я, не открывая глаз.              Честно скажу, что я попыталась перевернуться, но не смогла. Ебать, это что? Тот самый знаменитый сонный паралич?! А при нём нормально чувствовать тёплое дыхание на ухе?       — Ты правда спишь? Или мне это кажется? — тихий, насмешливый шёпот едва отзывался у меня в сознании.       Годжо в виде сонного паралича. Ну, конечно. Столько ведь думала о нём целый день, что аж во сне мерещится. Логично, что ж ещё сказать. Спасибо хоть на том, что не снится мне нагой после всего того, что между нами произошло за два дня.       Я даже не стала утруждаться открывать глаза. Зачем? Если это сон — можно и болт забить на фильтрацию мыслей.       — Нет, блин, я просто лежала и ждала, когда же там его сильнейшее величество соизволит одарить меня своим присутствием, — пробормотала я сонно, чуть поворачивая голову в сторону, чтобы не так щекотало ухо.       Голос рядом тихо хмыкнул — почти неслышно, но я всё равно уловила эту вибрацию где-то на уровне груди. И это почему-то ощущалось слишком… близко.       — Жестоко, — протянул разумный паралич лениво. — А я, между прочим, волновался.       — Угу, — протянула я, не открывая глаз. — Только мне этого не хватало, чтобы обо мне потусторонняя хрень волновалась. Системой уже сыта по горло…       Меня придавило ещё чуть сильнее, будто специально, и я тихо возмущенное застонала, пытаясь хоть как-то пошевелить конечностями. Удалось лишь ещё сильнее уткнуться в подушку лицом и воздуха стало катастрофически не хватать.       — Мистер паралич-Сатору, вы между прочим очень тяжёлый…       — Это оскорбительно, — с притворной обидой отозвался голос. — Я не тяжелее пёрышка.       — Ага, сто килограммов отборного пуха с примесью помёта. Уйди, кому говорю? — пробормотала я, уже почти снова проваливаясь в сон, даже несмотря на тяжесть. — Это моя кровать, и мой сон. Тут я правила устанавливаю.       — Правда? — его голос стал чуть тише, но игривее. — И какие у тебя правила?       Я призадумалась. А какие вообще могут быть правила у сонного паралича? Он ведь, по сути, не существует в реальном мире, а значит, никакие законы и ограничения на него не действуют. Тогда… что я вообще могу ему сказать, если сама не понимаю, по каким принципам он работает?       Я нахмурилась, уткнувшись взглядом в темноту перед собой.       — Короче… уйди.       И, о боже, тело наконец почувствовало облегчение. Я довольно выдохнула и слегка поёрзала, устраиваясь удобнее. Но стоило мне только расслабиться, как рядом снова появилось какое-то копошение.       На этот раз ощущение было другим — не тяжелое, и не давящее. Скорее… осторожное и подкрадывающееся. Что-то аккуратно приобняло меня со спины, почти едва касаясь, а пальцы — тёплые, и слишком реальные — начали лениво выводить на бедре какие-то незамысловатые узоры.       Я мысленно закатила глаза. Сон как рукой сняло, и на его место пришло чувство вселенской печали. Ну конечно. Вместо того чтобы смириться с тем, что его игнорируют, он просто решил действовать напролом и тупо лечь рядом. И как я сразу не догадалась…       — Годжо, скажи, — устало пробормотала я, даже не оборачиваясь, — для тебя вообще не существует преград, да?       — Удивительно, — лениво отозвался он у самого уха, — но Хана научилась догадываться намного быстрее.       Я цокнула языком и, приложив слишком много сил для того, чтобы разлепить глаза, злобно прошипела:       — Я сейчас встану — и ты ляжешь.       — Я и так лежу, — невозмутимо ответил он.       Я на секунду задумалась. И правда: лежит, причём рядом. И, что самое раздражающее, даже не пытается скрыть это.       Тяжело выдохнув, я вновь прикрыла глаза.       — Короче, не беси меня, — наконец произнесла я, смирившись с неизбежным. — Хочешь лежать рядом — лежи. Только не мешай мне спать. А утром можешь снова свалить, даже не поздоровавшись нормально.       На эти слова Годжо никак не отреагировал. Ни смешка, ни язвительного комментария. Ни-че-го. Я тихо усмехнулась, радуясь своей правоте. Раз уж ему так приспичило подоставать меня посреди ночи — флаг ему в жопу. Всё равно утром свинтит в техникум, как ни в чём не бывало.       — Ты всё же обиделась, — наконец тихо произнёс Сатору, уже без прежней насмешки.       — Нет, — автоматически буркнула я.       И только спустя секунду поняла, что сжала одеяло чуть сильнее, чем стоило бы.              — Да, — его пальцы аккуратно коснулись моей руки, едва ощутимо, будто проверяя: отдёрну или нет. Я не шелохнулась. — Не знал, что ты такая ранимая.       — Слушай ты, — я резко повернулась на другой бок, окончательно теряя терпение, и почти сразу же столкнулась с ним нос к носу. — Если в твоём понимании нормально сначала це… поцел… чмок… обменяться слюнями с человеком, а потом просто пройти мимо, даже не сказав элементарное «привет» — не удивляйся такому внезапному явлению, как обида!       Он тихо усмехнулся, и в его глазах заплясали те самые чертята, от которых табун мурашек по коже каждый раз. Меня аж передёрнуло от этого нахального выражения, и я на секунду искренне пожалела, что запульнула свой кирпич в ни в чём не повинного Сугуру.       Ах, сейчас бы им хорошенько приложить этого придурка…       — Если бы ты открыто заявляла о своих чувствах, а не ходила с каменным лицом, то всё было бы намного проще, — его речь на секунду прервалась. — Я немного растерялся, ты уж прости, — протянул он, и к концу фразы его голос стал почти шёпотом, с непривычной, едва проглядываемой хрипотцой. — Смутился, знаешь ли.       Я чуть сдвинула брови, внимательно вглядываясь в его лицо, будто пытаясь найти подвох. Смутился, блин, он. А мне, значит, весь день и половину ночи страдать из-за дурацких мыслей?       Отлично, просто прекрасно. Я продолжаю вынашивать в своей голове мысль, что после окончания миссий Системы я непременно уйду в монастырь.       — Неплохое оправдание, ковбой, — пробормотала я, прищурившись. — Но засчитывать это очко я не стану.       — Хана…       Я тяжело вздохнула, чувствуя, как он снова устраивается ближе, буквально наваливаясь всем весом. Кровать жалобно скрипнула, а дыхание из-за надвигающегося возмущения на секунду сбилось. Ещё немного — и я действительно получу премию Дарвина по его вине.       — Я вообще-то… — он на секунду замолчал, будто подбирая слова, что для него уже само по себе было подозрительно, — не так это планировал.       Я прищурилась, стараясь хоть как-то отодвинуться от него. Начинало становиться жарко.       — Ты о чём вообще?       — Да так…       Я хмыкнула, но ничего не ответила, продолжая смиряться с мыслью о том, что этой ночью мне явно не выспаться. И, видимо, я слишком выпала из реальности, раз этот бесстыдник решил привлечь моё внимание поцелуем в нос — будто проверял, насколько далеко может зайти в период моей прострации.       Я раздражённо вскинула бровь, и в тот же миг Сатору чуть выдохнул, словно заново собираясь с мыслями. На долю секунды он стал подозрительно серьёзным, настолько, что у меня внутри что-то странно перевернулось.       — Хана, я тебя люблю. Пожалуйста, давай встречаться!       Всего на одну чёртову секунду меня словно выбило из реальности. Где-то внутри вспыхнуло что-то тёплое, неловкое, почти смущённое. Щёки едва ощутимо закололи, и я резко отвела взгляд в сторону, уставившись в стену. Получать признания вот так… оказалось неожиданно приятно.       Но этот идиот… Он был слишком прямолинейным. Где привычные выкрутасы? Где его ехидная ухмылка? Почему вместо неё я вижу в его взгляде решимость, и, чёрт возьми, лёгкую растерянность? Сатору… зачем ты так со мной? Боже, пускай это будет ещё один дурацкий сон…       — Хана, ты меня слышишь? Я сказал, что хочу с тобой… чё ты?!..       Договорить я ему не дала — тут же накрыла его губы ладонями, не давая шанса выдавить хоть что-то членораздельное. Он возмущённо замычал, попытался убрать мои руки, но я вцепилась в него так крепко, будто от этого зависела моя жизнь. В следующий момент он уже оказался на спине, а я нависла над ним, удерживая его запястья коленями. Каким образом мы оказались в такой интересной позе — я вообще не поняла.       Медленно выдохнув через нос, я постаралась вернуть себе привычное выражение лица, и снова посмотрела на него — уже без той секундной растерянности. В его глазах читалась решимость, а у меня в голове, как назло, вспыхивали сцены из аниме, а точнее — его взрослой версии. В конце так вообще всплыло его запечатывание в Тюремное Царство. И, судя по тому, как у него взлетели брови, выражение моего лица сейчас было далеко от дружелюбного.       Стоило задержаться на этой мысли дольше пары секунд, как в сознании слишком навязчиво всплыла Система — её недавние слова, её планы, уже выстроенные график наперёд, не оставляющие места для подобных… отношений. И, если быть честной с самой собой, я прекрасно понимала: сейчас действительно не тот момент — ни для него, ни для меня.       — Ну-у, конечно-о, — протянула я с лёгкой усмешкой, убирая руки с его губ. — Отличное предложение. Особенно учитывая, что ты сегодня даже «привет» мне сказать не смог.       Он чуть нахмурился, буравя меня каким-то нечитаемым взглядом, словно пытался разобрать, где я шучу, а где говорю серьёзно.       — Я же сказал, что…       — Да-да, растерялся, — перебила я, небрежно отмахнувшись. — Прямо смущённая дева.       Ненадолго между нами повисла тишина. Я чуть приподняла бровь, разглядывая его надутые губы, и едва удержалась от того, чтобы не усмехнуться. Видимо, Сатору решил, что я отказываю ему исключительно из-за этой мелочи.       — Слушай, — протянула я, чуть наклонив голову, — я думаю, сейчас это крайне плохая идея.       Он мгновенно насторожился, напрягшись всем телом. Я даже готова была поклясться, что слышу, как у него скрипят зубы.       — Ты мне тоже нравишься, тут врать не стану, — я на секунду замялась, но всё же продолжила, чуть тише. — Но быть сейчас вместе мы не сможем.       Его взгляд почти сразу потух, и внутри у меня что-то болезненно дёрнулось. Это ощущение было неприятным, почти физическим, поэтому я поспешила добавить, чуть быстрее, чем следовало:       — Давай заключим… ну, скажем, соглашение.       — Это звучит как плохая идея, — подозрительно прищурился он.       — Нет, это очень хорошая идея, — я важно приподняла указательный палец, прикрыв один глаз. — Уверена, тебе понравится. Особенно зная твой характер.       Он приподнялся на локтях, сокращая расстояние между нами, и я невольно рвано выдохнула, собирая все силы в кулак, чтобы не… не по… поце… блять, да что со мной не так?!       — Ну, раз «зная мой характер»… — усмехнулся он, склонив голову набок. — Я слушаю.       — Если к двадцати семи годам мы оба так и не найдём себе никого, — я чуть пожала плечами, стараясь звучать максимально убедительно, — тогда будем вместе. Такой себе план «Б» или «Ж», смотря, насколько всё будет плохо.       Он примерно с минуту просто смотрел на меня с прищуром, будто ждал, что я сейчас рассмеюсь и скажу «шутка!». В моей же голове это звучало подозрительно логично, прям как: вот она бутылка, вот жопа… ну, в общем, всё было идеально.       — Ты сейчас серьёзно? — наконец спросил он.       — Абсолютно, — кивнула я, стараясь не выдать лишнего. Это предложение и так было спонтанной попыткой успокоить его, и, возможно, себя. — Очень удобно. Сейчас ни ты, ни я не готовы к отношениям, несмотря на взаимную симпатию. Зато благодаря этому договору у нас не будет лишних обязательств. А в будущем так вообще гарантия, что мы не останемся в старости одни, кормя голубей в парке и жалуясь на жизнь.       — Я и так не собирался жаловаться, — пробормотал он, скривившись.       — А я собиралась, — тут же отрезала я, чуть растягивая губы в улыбке.       Он тихо хмыкнул, но взгляд не отвёл.       — И ты думаешь, я соглашусь на роль какого-то запасного варианта?       Я развела руки в стороны, делая максимально невинное лицо.       — А ты думаешь, у тебя сейчас есть выбор?       Он резко замолчал, вновь напрягая челюсть. И вот тут я почти пожалела о своих словах, потому что в его глазах мелькнуло что-то странное. Это была уже не обида, но и не привычная ему лёгкость. Что-то между «не держи меня за идиота» и «я, конечно, клоун, но не настолько».       — Ладно, — наконец выдохнул он, чуть усмехнувшись, будто принял какое-то внутреннее решение. — Договорились.       Я кивнула, стараясь выглядеть максимально спокойно. Внутри же в это время мои мысли устроили полноценную бойню: одна сторона орала «важно то, что сейчас!», другая же отчаянно парировала: «важно, чтобы он в том кубике-рубике не оказался!».       — Вот и отлично.       — Только учти, — добавил он, резко перехватывая меня за запястье и рывком притягивая к себе, — я не собираюсь смирно ждать до двадцати семи.       Я едва успела вдохнуть, как он сократил расстояние между нами до нуля. Обмен слюнями, так сказать, произошёл успешно. Соглашение было официально заключено губопожатием, блеск.

***

      Утром, конечно же, Сатору рядом я не обнаружила. Зато почти сразу наткнулась взглядом на Сугуру — он стоял у входа, сложив руки на груди, и смотрел на меня с таким оскорблённым выражением лица, будто я на его глазах таракана съела, которого он заботливо растил в тепличных условиях. А ещё у него на лбу красовалась внушительная шишка, явно намекающая на мою вчерашнюю меткость.       Он демонстративно зашёл в комнату, как только заметил, что я проснулась, и с резким, почти обиженным хлопком опустил мой телефон на тумбочку, не отводя от меня тяжёлого взгляда.       — Ну прости, братик, — протянула я, лениво потягиваясь и протягивая к нему руку, словно к обиженному коту.       Он тут же с важным видом отмахнулся, будто я была чем-то заразна.       — Ну, Сугурушка, ну братишечка… — продолжила я уже более жалобно, вытягивая губы уточкой.       Главное — настойчивость. И тискать этот пирожок до победного, пока лёд не тронется. Но, судя по всему, я вчера запульнула телефон с такой силой, что даже к вечеру он продолжал держать оборону: молчал, игнорировал и лишь изредка позволял себе сухие ответы в переписке — строго по делу, без лишних эмоций.       А когда мы вернулись в техникум, он вообще демонстративно ушёл в свою комнату, громко хлопнув дверью, словно ставя точку в наших отношениях. И тогда пришлось играть по-крупному.       Этой же ночью он буквально молил о пощаде. Крутясь подо мной, он жалобно выл на всю общагу, пока я с завидным энтузиазмом пересчитывала ему рёбра, не забывая при этом читать лекцию о том, как важно не обижаться на очаровательную младшую сестру по пустякам, так как Сёко всё равно бы исправила мою... шалость.       В общем, спустя два дня мой отпуск подошёл к концу, и наступили тяжёлые трудовые будни — иногда с кошкой наперевес через плечо и вечным ощущением, что я забыла поспать где-то между заданиями. Задачи, которые поначалу казались чем-то новым и даже захватывающим, довольно быстро приелись. Теперь я начала по-настоящему понимать ту усталость, о которой говорили выпускники, если те продолжали идти по пути мага.       Каждое новое задание, очередной город, каждый следующий день требовали свою порцию проклятой энергии и сил. Спустя полгода такого бешеного ритма проклятия начали изгоняться почти на автопилоте, оставляя после себя лишь лёгкий след разрушений.       Я росла. И это ощущалось отчётливо.       Как и говорила Система, навыки прокачивались медленно, скрупулёзно, через ошибки и постоянные попытки понять, как вообще работает тот или иной принцип. Но к концу года я всё же научилась полностью концентрировать энергию в ногах, благодаря чему стала значительно быстрее передвигаться — не только по земле, но и даже в воздухе на короткие дистанции. Это, конечно, не Бесконечность Сатору с его танцами с бубном в атмофере… но, чёрт возьми, не раз спасало мне жизнь. Так сказать: апгрейд Скользящего шага.       Уж не знаю, специально ли Система выбрала именно вид кошки, но мои способности оказались слишком уж завязаны на этом животном. Чего стоило только научиться кричать, как в старые добрые времена той самой звуковой волной, сметающей противников за один присест. Да, затрат по энергии — мама не горюй, но если хочется закончить всё побыстрее, то это было прям идеальным вариантом.       Через два года мне позволили снова повысить ранг. Причиной, как обычно, стала ошибка «любимого» высшего руководства — меня закинуло к проклятию особого уровня, которое, к тому же, обладало завершённой расширенной территорией.       Уж не знаю, удача это или нет, но миссию я закончила без переломов и даже без царапин. Чувство того, что ты в одиночку убила особый уровень я запомню надолго. Это было не столько радостно, сколько… отрезвляюще.       Сразу после повышения меня начали гонять по всей стране с удвоенным усердием. И вот это уже выматывало по-настоящему. Сама работа занимала от силы минут десять — быстро, чётко, без лишних телодвижений. А всё остальное время уходило на дорогу туда-обратно и оформление бумаг в колледже. Бюрократия, как оказалось, страшнее некоторых проклятий.       Слышала, что Сатору и Сугуру начали выбираться за границу — командировки, обмен опытом и всё такое. Братик даже побывал в России, о чём потом рассказывал с таким шоком в голосе, что мне стало откровенно не по себе. Я уже успела на придумывать всякого, но всё оказалось куда проще. Он был в шоке от того, насколько там мало магов. На это я лишь усмехнулась.       Интересно, как там Тамара Валентиновна… Жива хоть?       Иногда, застревая в очередной пробке, я ловила себя на том, что мыслями возвращаюсь в прошлое — в студенчество. В те дни, когда мы, ещё зелёные маги, носились по общаге или учебному корпусу, вытворяя такую дичь, за которую сейчас бы сами себе выдали дисциплинарку. И, конечно же, в этих воспоминаниях неизменно появлялся Сатору.       Кстати, о нём. Я, если честно, заебалась его избегать. И если вы думаете, что это только из-за приказов Системы — вы сильно ошибаетесь.       Он… изменился. Нет, по характеру он стал даже более отбитым, чем раньше. В те редкие моменты, когда мы пересекались, он общался как ни в чём не бывало: дружелюбно, легко, не забывая вставить пару своих идиотских шуток. И, конечно же, подколов на тему силы, куда без них. А ещё (стоит заметить, ему это удавалось не так часто, но всё же) — он любил загонять меня в углы. Буквально.       И вот в такие моменты, несмотря на весь мой здравый смысл, мне хотелось… сдаться. Поддаться его напору. Потому что он, чёрт возьми, стал ровно тем типажом, от которого у меня всегда ехала крыша, ещё со времён просмотра аниме и выбора двухмерного мужа: нахальный, очаровательный и абсолютно непредсказуемый. А в редкие секунды, когда ситуация требовала серьёзности, он становился… ух каким серьёзным. В общем, крыша текла основательно. И если во времена студенчества я особо не чувствовала никаких бабочек в животе, то сейчас я ими буквально… плююсь. И это меня пугало до чёртиков. Никогда бы не подумала, что я нерешительный человек.       Но, да. Ещё и Система всегда рядом.       Если раньше временами она могла оставаться в комнате, спокойно дожидаясь моего возвращения, то после пробуждения техник она буквально не отходит от меня ни на шаг. И стоит мне только пересечься с Годжо, случайно застрять с ним в каком-нибудь углу или оказаться наедине в тесном помещении — острые когти мгновенно возвращают меня с небес на землю, отрезвляя. Поэтому приходилось брать всё больше миссий, стоило только случайно услышать, что Сильнейший возвращается в колледж после очередного задания.       Сугуру, кстати, тоже преуспел.       Он выбил у высшего руководства финансирование, и теперь у приюта появились не только деньги, но и рабочая сила, и даже охрана. Более того — его накрыла барьером сама Тенген, чтобы юные маги могли спокойно жить и развивать свои способности.       В последнее время случаи рождения детей-магов у обычных людей участились. И, как назло, чаще всего такие дети появлялись в неблагополучных семьях. Тех, кому уже исполнилось пятнадцать, переводили в колледжи магии, так что прирост студентов был вполне ожидаем. На этом фоне я наконец получила предложение на свою первую заграничную командировку — в Африку. Да, не ближний свет… но уже хоть какой-то прогресс.       Как это связано? Всё просто. Чтобы стать учителем, нужны не только сила и навыки, но и опыт взаимодействия с другими школами за пределами Японии. Самый простой способ — командировки: помощь тем, кто не справляется с проклятиями особого уровня. Да, есть и другие варианты — например, рекомендации. Но давайте будем честны: я вообще не из тех, кого можно назвать пай-девочкой. Так что пришлось пахать.       Что касаемо других ребят, то у них всё куда более приземлено.       Сёко стала местным ангелом кровопролития, и теперь абсолютно все маги боялись болеть или получать увечья. Стоило только попасть к ней на приём, то абсолютно каждый желал себе смерти, так как после порции позитивной энергии шли в ход уколы с витаминами. С Утахиме я не так сильно поддерживала связь, как хотелось бы. Да и в принципе со всеми из Киото. Либо у старика Гакугандзи опять чердак прорвало, либо просто так складывались обстоятельства. Слышала, что она собирается становиться учителем.       Мои же одногруппники меня сильно удивили. Юи уехал заграницу вместе с семьёй, а Кенто так вообще ушёл с мира магии и стал обычным клерком. Вот кого жизнь на бутылку натянет знатно, прям даже готова ставки ставить на его нервные срывы.       В общем, именно в таком темпе и пролетели пять лет. И вот сегодня, семнадцатого ноября две тысячи тринадцатого года, мне исполнилось двадцать три года.