Как говорил Газманов: мои мысли — мои скакуны.

      Слава всем богам (и не только общеизвестным), что вторая часть свидания прошла более… приземлённо.       Знаете, что я хочу этим сказать? Это было… мило. По-настоящему мило. Никогда не думала, что мне будет с ним интересно общаться не только на темы о проклятиях, злобных стариках и очередной лимитированной серии моти. Он оказался… глубже. И именно эта мысль не давала мне покоя всю дорогу обратно. Она крутилась где-то на задворках сознания, всплывая каждый раз, когда я вспоминала его смех, выражение лица или какую-нибудь случайную фразу, сказанную между делом.       В какой-то степени ранее я ещё не до конца была готова принять, что Сатору — реальный человек, со своими мыслями, сомнениями и рассуждениями. Как и все остальные. Почему-то где-то глубоко внутри я всё ещё считала, что нахожусь в мире аниме и всё происходящее — хихоньки-хахоньки. Что персонажи существуют только тогда, когда попадают в кадр. Что за пределами видимости моих глаз их жизнь ставится на паузу…       Теперь я готова это принять. Бля буду отвечаю. То, что я говорила раньше — ложь. Сейчас вот прям точно всё серьёзно.       И ведь реально до победного отговаривала себя от того, чтобы воспринимать происходящее как новую жизнь. Искала оправдания, периодически напоминала себе, что всё это временно, ненастоящее и обязательно закончится. Так было проще. Безопаснее. Для психики уж точно.       И вы скажете: «Какого хуя?» Ну…       В общем, вернулись мы в колледж ближе к пяти утра. Помятые, с красными глазами и совершенно счастливые. Возможно, на моём платье уже где-то было видно тёмно-зелёное пятно от травы, а на подоле красовались несколько подозрительных складок, происхождение которых я предпочитала не анализировать. Волосы окончательно перестали сотрудничать со мной и теперь жили собственной жизнью. Но главное — наше свидание удалось.       Я правда не устану говорить, какой он милый. Серьёзно. Иметь такую улыбку, как у него — преступление. Причём особо тяжкое. Потому что нормальный человек не должен иметь возможность одним движением губ превращать чужие внутренние органы в парное молоко. Поплыла я короче.       И вот опять, как с «добрым утром». Стоило мне вспомнить, как он улыбался несколько часов назад, и уголки моих губ сами собой поползли вверх.       Однако всё хорошее рано или поздно заканчивается, и на смену позитивным эмоциям пришла жестокая реальность. Система была в бешенстве. Причём не в привычном своём раздражённом состоянии, когда она ворчит и читает мне нотации, а именно в бешенстве. Только пена не текла изо рта, тьфу-тьфу-тьфу.       Мало того, что я вернулась намного позже обговорённого времени, так ещё и мой внешний вид явно намекал на то, что мы с ним на траве не только на звёзды смотрели.       — Хана, ты совсем с ума сошла?! — зашипела она, вздыбив шерсть так сильно, что стала похожа на очень злой пушистый шарик. — Ты думаешь, что я шутки шучу, когда говорю о том, что с ним нельзя сближаться?!       Я тихо хмыкнула, снимая одну шпильку за другой и складывая их на стол. Кажется, в причёску сегодня ушло больше металла, чем в среднестатистический строительный объект. Да, этой прекрасной шевелюрой я пошла в отца. Длина есть. Густота есть. А вот контроля над ними — нет.       Освободив очередную прядь, я поморщилась, когда та полезла в лицо.       — Ты хоть понимаешь, что теперь нам будет намного сложнее подобраться к тому, чьё имя я не могу называть?! — продолжала возмущаться Система, расхаживая по комнате мелкими шагами. — Нам нужна была дистанция! Холодный расчёт! Стратегия! План!       Каждое слово сопровождалось драматичным взмахом лапы, будто она выступала перед многотысячной аудиторией. Ай, артистка… погорелого театра.       Сбросив с себя пиджак Сатору, который всё ещё хранил едва уловимый запах лапши, я прошла к окну, чтобы закрыть его. Ночной воздух успел основательно охладить комнату. Братик почему-то не додумался захлопнуть его перед уходом, и теперь здесь было явно не как в Африке.       — Вся конспирация коту под хвост! — ещё громче воскликнула Система.       И тут же взвизгнула, потому что я чисто «случайно» прошлась по её хвосту.       — Хана!       Она подпрыгнула на месте, прижав его к груди, и посмотрела на меня так, словно я только что совершила покушение.       — Ах так? — обиженно протянула она, сузив глаза. — Вот так ты благодаришь меня за всё то, что между нами было? Ну ладно…       Я медленно повернула голову в её сторону, а Система демонстративно отвернулась, задрав нос к потолку. Интересно, что именно она подразумевает под «между нами было»?.. И почему это звучит так, будто она становится моей бывшей? Причём бывшей, которая уже готовится писать мне трёхсот страничное сообщение о том, как сильно я изменилась после начала этих отношений.       Благо сейчас я была в слишком хорошем расположении духа, поэтому успела лишь увидеть системное оповещение об отсчёте до того, как наказание применится на меня — вашу несравненную слугу. Цифры мелькнули где-то на краю зрения, но мозг, окончательно размякший после бессонной ночи и переизбытка эмоций, категорически отказался воспринимать какую-либо новую информацию.       Я в очередной раз убедилась в том, что со мной в одной комнате живёт явная истеричка. База.       Проснулась же я ближе к обеду, и первый признак старости почему-то решил нагрянуть в гости именно сегодня. Поясница болела так, будто я раком до Китая прошлась. А стоило мне только попытаться перевернуться на другой бок, как тело немедленно выразило своё категорическое несогласие, заставив меня немного понервничать.       Нет, а вы не нервничали бы в данной ситуации? Вчера вы — маг особого уровня, скачущий по горам, да по лесам. А уже утром следующего дня — бабка.       Однако, когда я всё же смогла разогнуть спину и оглядеться вокруг, я заметила, что кошки-ебобошки нигде не было, что само по себе выглядело подозрительно. Обычно в такие моменты она либо сидела на шкафу и осуждала меня взглядом, либо уже готовилась читать лекцию о моих жизненных ошибках.       Зато было кое-что другое.

Внимание! Вы наказаны за плохое поведение. Негативный эффект продлится до конца дня.

Оставшееся время: 12:34:38… 12:34:37…

      Я несколько секунд молча пялилась на сообщение, после чего устало потёрла лицо ладонью. Ясно. Понятно. А в чём, собственно, наказание-то?       Ответа, как вы понимаете, не было. Система предпочла сохранить интригу. Немного подумав, я пожала плечами, и вышла прямиком на кухню в надежде никого не встретить. Удивительно, но надежды мои, как всегда, не оправдались. Хотя, учитывая плотный график Сёко, ей я была даже рада как никогда прежде. Тем более запах свежезаваренного кофе намекал на то, что она появилась здесь совсем недавно.       — Приветики! Что делаешь?       Положив ей на плечо подбородок, я буквально повисла на ней, рассматривая то, как «ловко» она готовит себе омлет. Вернее, пытается готовить. Со стороны это выглядело так, будто между Сёко и сковородкой происходило затяжное противостояние, победитель которого ещё не был определён.       — И тебе добрый день, Хана, — она окинула меня взглядом через плечо, а после продолжила сверлить взглядом уже подгоравшие яйца. — Готовлю.       — И… как? Получается?       Я с сомнением посмотрела на содержимое сковороды. М-да. Бедные курочки. Они старались, выдавливали из себя эти яички, а их жестоко приговорили к казни на огне. Даже желток оранжевый… Красивый был желток. Очень красивый.       — Не очень. Меня раздражает, что у меня не получается пожарить эти долбанные яйца. Думаю, сегодня тоже буду питаться кофе.       Судя по выражению её лица, это был далеко не первый омлет, павший смертью храбрых за сегодняшний день.       Тяжело вздохнув, я всё же позволила себе аккуратно обойти эту внезапно разучившуюся готовить женщину, а затем убавила огонь до самого минимума. Сёко, внимательно следившая за моей рукой до этого момента, мгновенно нахмурила брови и тихо что-то прошептала себе под нос. Причём настолько искренне недовольным тоном, что я почти обиделась.       — Что? Говори тише, а то слух что-то в последнее время радует, — ядовито усмехнулась я, облокачиваясь больной поясницей на столешницу. Позвоночник немедленно напомнил о своём существовании тупой ноющей болью, отчего улыбка на секунду стала заметно кривее.       — Говорю, — она вернулась к привычному тону, — что мне нужен отпуск, — и, чуть подумав, добавила, устало потирая переносицу. — Или заявление на увольнение.       Сказано это было настолько серьёзно, что я даже не сразу поняла, шутит она или уже действительно дошла до той стадии профессионального выгорания. А ведь нам даже нет тридцати…       — Как… вчерашнее свидание?       Осторожно спросила она внезапно через десять минут экзекуции над своей едой. И ещё добавьте две на меня. Итого: двенадцать минут тишины. За это время Сёко успела почти добить несчастный омлет, я — допить кофе и несколько раз пожалеть свою поясницу. Поэтому вопрос застал меня настолько врасплох, что я даже не сразу поняла, о чём именно она спрашивает.       — Эм… а-ам…       Воспоминания пронеслись перед глазами подобно фейерверку. Вот меня всё бесит в ресторане, а вот он в лапшичной осторожно дует на бульон, после чего протягивает его мне с таким серьёзным видом, что даже ржать стыдно. А вот мы смеёмся над какой-то откровенной ерундой. А вот сидим на траве в парке и… смотрим на звёзды. Да, смотрим на звёзды. Именно на них. В памяти почему-то всплывали совершенно случайные моменты: его улыбка, привычка наклонять голову, когда он слушает, или то, как он щурится от удовольствия… Чем дольше я думала, красочно описывая в мыслях восторг от свидания, тем сильнее вытягивалось лицо Сёко.       Под конец воспоминаний я словила себя на том, что собственноручно схватилась за щёки. Ах, как же я счастлива… А если бы ему ещё тогда надеть кошачьи ушки… Господи, да это было бы уже запрещённым оружием массового поражения. На секунду мне даже пришлось прикрыть глаза, чтобы пережить собственные фантазии. Похоже, у меня есть фетиши…       — Ты… как-то громко о таком рассуждаешь.       Я удивлённо моргнула и наконец посмотрела на Сёко. Её лицо покраснело до уровня помидора. Вилка в её руке замерла где-то на полпути ко рту, а сама она старательно избегала смотреть мне в глаза.       — Я благодарна за твоё откровение… — произнесла она после неловкой паузы. — Но… Ладно. Я врач… я всё знаю… Да, всё знаю… Я всё видела…       Последнюю фразу она явно сказала уже больше себе, чем мне. Затем Сёко решительно поднялась со стула, будто приняла какое-то судьбоносное решение, и быстрым шагом направилась к выходу. Я проводила её взглядом, совершенно не понимая, что только что произошло. Через несколько секунд хлопнула дверь, оставив меня наедине с кружкой кофе, больной поясницей и её героически недоеденным омлетом.       И… что это было?..       Я несколько секунд смотрела в сторону выхода, после чего медленно нахмурилась. Где-то в глубине сознания начала зарождаться очень нехорошая догадка. Стоп. А я ведь всё это время думала молча… Да?       …Или нет?       Ай, пофиг. Наверное не заметила, как сама начала говорить о нём, так как она наша близкая подруга. Расслабилась. С кем не бывает?

***

      — Хана! — взвыл Сугуру, хватаясь за голову. — Ты бы хоть постеснялась о таком рассуждать при девочках!       Я медленно перевела взгляд сначала на него, потом на сидящих рядом Мимико и Нанако. Если братец был красный как помидор, то девочки сидели с недоумевающим видом, переводя взгляд с меня на опекуна и обратно. Когда же они заметили, что я внимательно на них смотрю, Мимико тут же сделала вид, что её собственная юбка — самое прекрасное, что есть в мире, а Нанако вообще решила притвориться фикусом, который знать не знает ни о происходящем, ни о жизни в целом.       В принципе, я их не осуждаю. Я бы тоже со стыда под землю провалилась, если бы моим батей был мужик, который внезапно закрыл лицо ладонями, оставив между пальцами крохотную щёлочку для наблюдения. Просто так. В полной тишине. Ещё и с каким-то жалобным писком.       — О чём… рассказывать? С тобой всё хорошо?       Сугуру посмотрел на меня так, словно перед ним сидел человек, который только что совершенно искренне спросил, почему нельзя облизывать электрические провода. Что ж, я уже привыкла, что ответы на заданные вопросы я никогда не получаю сразу. Но можно же смотреть на меня как-то попроще?..       — Хана, — медленно произнёс он, наконец опуская руки. — Я, конечно, понимаю, что ты иногда сначала говоришь, а потом думаешь…       — Эй!       — …но сегодня ты, кажется, решила пробить дно и вообще не думать.       — Да что я сказала-то?!       — Что Годжо слишком милый. И какой он красивый…       Мимико тихонько пискнула, а Нанако издала какой-то странный звук, подозрительно похожий на отчаянную попытку не засмеяться. Я непонимающе нахмурилась и развела руками.       — Ну ты же сам спросил, как прошло наше свидание. С чего такая бурная реакция?       Сугуру медленно закрыл глаза и тяжело выдохнул, будто мысленно досчитал до десяти.       — Потому что ты заявила, что теперь понимаешь женщин, которые смотрят, как мужчины закатывают рукава.       —…       — Потом ты совершенно серьёзно рассуждала, что, если бы Годжо был котом, он наверняка был бы белым мейн-куном.       —…       — И на этом ты не остановилась. Ты сказала, что всё равно таскала бы его на руках. А потом ещё добавила, что ему бы ужасно пошли чёрные круглые очки… хотя он и без них красивый.       — …Чёрные круглые очки действительно пошли бы ему как коту…       Уголок его глаза нервно дёрнулся.       — А под конец ты и вовсе задумалась, можно ли официально ревновать к собственным фантазиям!       В аудитории стало настолько тихо, что где-то за окном было слышно, как каркает ворона Мэй во дворе. Даже Мимико перестала теребить край юбки, а Нанако наконец сосредоточилась на диалоге, забыв про роль фикуса.       Я медленно открыла рот, собираясь защитить свою честь и достоинство. Потом закрыла. Потом снова открыла. Я в ахуе.       — Я…       Сугуру устало поднял ладонь, тяжело вздыхая.       — Не надо.       — Нет, подожди…       — Не стоит, Хана.       — Да дай сказать! — закричала я, вставая со стула. — Я этого не говорила!       Я действительно не понимала, о чём он говорит. Ни единого из перечисленных предложений я не помнила. Точнее… помнила. Но только у себя в голове.       Сугуру широко открыл глаза и уставился на меня с таким выражением лица, будто впервые за всё время нашего знакомства всерьёз задумался о необходимости показать меня психиатру. Его бровь едва заметно дёрнулась, а затем он медленно, очень медленно выдохнул, словно пытался решить, стоит ли продолжать этот разговор или уже пора прибегнуть к действиям.       — Хана, — он продолжал смотреть на меня взглядом человека, который отчаянно пытался понять, издеваются над ним или нет.       — Что? — обиженно буркнула я, отворачиваясь.       — Ты буквально всё это время говорила о Сатору.       — Я говорила… ЧЕГО?!       Мой голос сорвался куда-то на ультразвук. Я даже сама не ожидала, что способна издать настолько возмущённый вскрик подбитого лося. И почему именно лося?.. Ой, короче… Я… Я молчала! Да, я сказала, что мы хорошо провели время. Но после ушла в свои мысли!       — Я не…       Возмущение застряло где-то в горле. Перед глазами внезапно всплыло воспоминание сегодняшнего позднего завтрака. Кухня. Сёко. И её лицо, которое медленно приобретал цвет спелого помидора, прямо как у Сугуру раннее.       «Ты… как-то громко о таком рассуждаешь.»       …       Нет. Нет-нет-нет! По спине пробежал неприятный холодок, а внутри живота будто кто-то решил устроить локальный Армагеддон. Я почувствовала, как кровь медленно отливает от лица, а ладони становятся противно влажными. Нет. Это же… невозможно. Я ведь тогда тоже ничего не говорила. Я просто думала. Просто сидела и думала о том, какой Сатору красивый идиот. Харизматичный идиот. Очень тупоголовый, раздражающий мужчина с харизмой размером с Эверест.       Я медленно повернулась к Сугуру. Тот поймал мой взгляд и лишь устало закатил глаза, будто мысленно уже прикидывал, сколько будет стоить лечение моей внезапно поехавшей кукухи.       — Слушай… — осторожно начала я уже без привычной бравады. — Очень странный вопрос.       Он тяжело вздохнул, приоткрывая один глаз.       — Отжигай. Я уже всё приму…       Я нервно сглотнула, чувствуя, как пальцы стали жить своей жизнью.       — Я… сейчас молчала?       Сугуру несколько секунд просто смотрел на меня, не моргая. По его лицу было совершенно невозможно понять, что именно творится у него в голове, но почему-то мне казалось, что вариантов там всего два. Либо он искренне пытается понять, издеваюсь я над ним или нет, либо уже мысленно искал больницу с белыми, мягкими стенами. И, если честно, на его месте я бы сейчас тоже поставила на второй вариант.       — Нет.       Я нервно усмехнулась. Получилось настолько неестественно, что самой захотелось дать в рожу для профилактики.       — Совсем?       — Совсем нет.       Улыбка медленно сползла с моего лица. Это уже не смешно. Совсем не смешно!       — Вообще ни секундочки?       — Хана…       Он посмотрел на меня уже без раздражения. Скорее… настороженно. Так обычно смотрят на человека, который внезапно начал вести себя очень странно.       — Теперь моя очередь спрашивать, — он поднялся со своего кресла и медленно подошёл ко мне, осторожно опуская ладонь на моё плечо. — Ты себя хорошо чувствуешь?       От этого простого жеста почему-то стало ещё хуже. Если даже Сугуру перестал язвить и начал разговаривать со мной таким голосом, значит, со стороны всё действительно выглядело паршиво. Я сглотнула, чувствуя, как окончательно пересохло в горле.       — Сугуру…       Он вопросительно склонил голову набок. Скепсис окончательно исчез с его лица, уступив место плохо скрываемому беспокойству.       — Девочки…       Медленно переведя взгляд на подопечных братика, я постаралась собрать последние крупицы адекватного восприятия в одну точку. Где-то глубоко внутри ещё теплилась крошечная, почти обречённая надежда, что всё это — какой-то идиотский розыгрыш и сейчас они дружно рассмеются.       — Я… Нанако, Мимико… вот сейчас…       Слова застряли где-то в горле. Я вдруг поймала себя на том, что боюсь закончить этот вопрос. Боюсь услышать ответ. Потому что, если они подтвердят слова Сугуру… значит, проблема не в нём. И не в Сёко.       Проблема во мне.       Ладно. Проверим. Чем чёрт не шутит?       Бум-чика-бум! Я люблю танцевать самбу под опенинг «Сейлор Мун».       Девочки всё так же продолжали смотреть на меня вопросительным взглядом, явно ожидая, что я всё-таки закончу предложение. Зато со стороны Сугуру раздался звонкий шлепок ладонью по собственному лицу.       — Ками-сама, за что…       Я люблю есть лапшу, читать мангу с щупальцами и есть онигири с майонезом.       — Ч-Чего? Фу! — мгновенно отозвался братик, скорчив лицо. — Ладно… Но как можно это вообще смешивать? Это же гастрономическое преступление!       Мимико и Нанако синхронно осторожно перевели взгляды на него. Потом на меня. Потом снова на него.       — Господин Гето… Что смешивать?.. — тихо прошептала Нанако.       — П-преступление? — отозвалась Мимико.       Я — пришелец с другого мира, а ещё у меня есть кошка, которая отдаёт мне приказы.       — …Ладно, я понял, — пробормотал Сугуру, потирая переносицу. — Я иду к Сёко.       Я всё так же продолжала выжидающе смотреть на девочек. Те в свою очередь продолжали смотреть на меня так, словно с момента моего вопроса я вообще не издала ни звука. И если Сугуру честно реагировал на весь поток абсурдной лжи вперемешку с каплей правды, то Мимико с Нанако наблюдали совершенно другую картину. Для них со стороны это выглядело так, будто я молча стою и пристально смотрю на них, а их опекун внезапно начал разговаривать с пустотой, комментировать несуществующие реплики и периодически заниматься самобичеванием.       …       Так…       Я повернулась к Сугуру. Тот лишь тяжело вздохнул и устало потёр переносицу, хмуро поглядывая в мою сторону.       — Видимо, мне действительно сейчас будет полезно фильтровать речь…       Я медленно подняла взгляд чуть выше головы Сугуру. Прямо передо мной, словно насмехаясь над моей недогадливостью, всё так же невозмутимо висело полупрозрачное системное окно с продолжающимся обратным отсчётом. Цифры неспешно сменяли друг друга, будто издевательски напоминая: до конца этого кошмара ещё очень и очень далеко.

      «Внимание! Вы наказаны за плохое поведение. Негативный эффект продлится до конца дня.»

      Ну конечно. Теперь всё встало на свои места. Ебучая Система…

      «Внимание! Вы наказаны за плохое поведение. Негативный эффект продлится до конца следующего дня.»

      А я ведь ещё утром удивлялась в чём, собственно, наказание. Ясно. Мне пора изолироваться от общества.       И… почему уже следующего?!