Весь бюджет ушёл на ветер и описание красивого мужика. (Часть 2)

      Как же меня, сука, он бесит. Как же я, блять, хочу уже домой. Ещё и музыка бесячая… медленная такая, что аж спать хочется. Почему нельзя включить что-то более молодёжное? Например, Леди Гагу? Хотя в этой вселенной её почему-то все зовут Мадам Хага. Но песни-то те же…       — Тебе показалось, — едва слышно обронила я, наконец возвращая руки на стол. — Я просто хочу есть.              — Тогда тебе стоит подождать… О, а вот и то, чего ты так сильно ждала.       — Правда? — тут же оживилась я, обернувшись на сто восемьдесят градусов.       Удивительно, но он не соврал.       И вот теперь-то я должна была бы выдохнуть, да? Но… Следующие минут двадцать за ужином я провела в состоянии медленного, но уверенного морального разложения. Почему? Да потому что чем больше я старалась вести себя правильно, тем хуже получалось.       Итак, вашему вниманию предоставлена карикатура: «Хана и её кошмары». Сначала я слишком рано потянулась за прибором. Хотя, по идее, если еда уже стоит перед тобой, то почему бы просто не начать есть? Потом чуть не перебила официанта. Хотя если подумать, нахуя мне вообще знать, с каким трудом они добыли эту рыбу? Давайте будем честны: поймали, разделали, приготовили. Всё. В желудке пускай плавает.       А потом я зачем-то начала задумываться над тем, как именно держу спину. Это, как выяснилось, была самая критическая ошибка за весь вечер. Потому что стоит человеку сознательно начать контролировать положение собственного тела, как он мгновенно забывает, что делать с руками, ногами и позвоночником одновременно. Именно поэтому в какой-то момент мне начало казаться, что я сижу настолько неестественно и скованно, что окружающие наверняка принимают меня за сбежавший манекен. Или за дорогую куклу богатого мужчины. Есть у меня один на примете…       По итогу я уже сама себя накрутила до такого состояния, что умудрилась даже обидеться на Сатору.       — Я тебя чем-то обидел?       Удивительно, но его искреннее беспокойство оказалось неожиданно приятно слышать. Ах, какой же он милый… Однако… это ещё что за вопрос? Он мои мысли читает?!       — К счастью для тебя, нет, — сухо сообщила я, аккуратно поднося напиток ко рту. Вру как дышу.       — Какое облегчение, — мило улыбнулся он, роняя голову на руку.       Сука. Даже это движение у него получилось вычурным и элегантным. Будто он не локоть на стол поставил, а чего похуже. Кажется, я только что слышала пару вздохов. Вот и спрашивается: зачем меня вообще было сюда тащить? Неужели он пытался таким способом вдолбить мне в голову одну простую истину: человека из деревни можно вывезти, а деревню из человека — нет?       Я и так это знаю!       — Не перегибай, — злобно прошипела я, сужая глаза.       Завелась я от этого намёка знатно.       — Я вообще-то очень искренний человек, поэтому ничего не перегибаю, — обиженно протянул он, надувая губы и возвращаясь в исходное положение.       Окинув ленивым взглядом зал, Сатору снова посмотрел на меня и слегка улыбнулся.       — Как тебе атмосфера?       Он… Он издевается надо мной?! Я уже давно заметила косые взгляды со стороны, спасибо что напомнил. Вон молодая девушка за соседним столиком минут пять назад что-то тихо сказала своему спутнику и косо посмотрела в мою сторону. Но этого оказалось достаточно, чтобы моя бровь улетела в гости к Локи и Тору.              Как же я зла. Не на неё. На себя. Или всё-таки на неё?.. Почему? Потому что… какая вообще разница, как я сижу, ем и в каком обществе нахожусь? Мне двадцать с лишним лет. Я пережила вещи, после которых большинство людей предпочли бы обратиться к психотерапевту, сменить имя и переехать на другой конец планеты.       А её действительно волновало, какой именно вилкой я ем дорогущую рыбу? Серьёзно? Вот в этом проблема века? Деньги уплачены! Рыба уже мертва! Какая ей теперь разница, с какого конца её употребят в пищу?       Я раздражённо сжала ножку бокала чуть сильнее, чем следовало, и тут же заставила себя ослабить хватку. Только не хватало ещё разбить что-нибудь. Оказывается, меня можно выбить так легко из колеи. Великолепно. Просто невероятно.       — Ты сейчас прожигаешь взглядом ни в чём не повинную рыбу. Лучше смотри на меня.       Я пару раз моргнула, а затем подняла глаза.              — Что?       Сатору лениво качнул вилкой в сторону моей тарелки. Смеёшься надо мной?.. В жизни больше с ним куда-то один на один не пойду. Всё! Хватит с меня быть шутом!       — Уже секунд тридцать.       — Чего?       — Тридцать секунд ты смотрела на неё так, будто она тебе средний палец показала.       Я опустила взгляд обратно. Проклятая рыба, которую я так сильно хотела, сейчас встала поперёк горла.       — Возможно, так и было.       — Тогда мне нужны подробности, — он едва видимо улыбнулся, и я вновь услышала восторженные вздохи.       Лёгкой. Почти беззаботной… Господи, что здесь происходит? И почему этот закадровый фон окончательно испортил мне настроение?!       А вы посмотрите на него. Ну, конечно. Ему-то весело. Сидит тут весь такой красивый, расслабленный, идеально вписывающийся в окружающую обстановку, будто родился за этим столом. И вообще, почему мы едим сейчас рыбу вилкой, а не палочкой, как обычные японцы?       — Ой, отстань, — отмахнулась я, наконец заставляя себя подцепить кусок еды.       Сатору ничего не ответил, лишь проводил взглядом вилку до самого рта. Я тут же напряглась. Вот. Опять. Снова этот спокойный, внимательный взгляд, словно он что-то заметил. Словно сравнивал мои движения с кем-то другим. Гос-по-ди, зачем ты вообще позвал меня на свидание, если у тебя уже есть кто-то получше на примете? Мстит? Насмехается? Или просто наслаждается зрелищем?       Ой… В груди неприятно кольнуло. Тахикардия. Да. Точно она. Никаких других вариантов. Абсолютно.       — Что? — непонимающе переспросил Сатору, слегка нахмурившись и даже немного подавшись вперёд.       — Ничего, — слишком быстро ответила я, тут же утыкаясь взглядом в тарелку. — Просто перестань так на меня смотреть, — недовольно добавила я, принимаясь ковырять вилкой несчастный кусок рыбы.       Эх, деликатес… Я бы за это даже почкой не расплатилась. А Сатору потратил столько денег на фальшивку…       На несколько секунд за столом повисла тишина, нарушаемая лишь негромким звоном приборов и приглушённой музыкой из зала.       — Смотреть как? — всё с тем же искренним недоумением уточнил он.       Я раздражённо выдохнула через нос. Он всё ещё смотрел. Тем самым взглядом. Спокойным. Внимательным. Осуждающим. По крайней мере, мне так казалось. Я бы перекрестилась, но это не к месту.       — Вот так, — буркнула я и с такой силой ткнула вилкой в сашими, словно оно лично было виновато во всех моих жизненных проблемах.       — Очень конкретное описание, — хмыкнул Сатору, лениво подпирая щёку кулаком.       Вот и всё. Последнее, что я сегодня сделаю элегантно — это аккуратно положу вилку на тарелку.       Я резко поднялась из-за стола, потому что сил терпеть происходящее больше не осталось. Настроения поддерживать разговор — тоже. Я едва сдерживалась. Из-за этих взглядов. Из-за собственного раздражения. Из-за дурацкой девушки за соседним столиком. Из-за этого ресторана. Из-за Сатору. Хотя нет. Больше всего — из-за себя.       Мне было плевать, когда на меня так смотрели в Киото. Плевать, когда новенькие студентки косились на мой фешн-дива-стайл «бомж» после очередной миссии. Плевать, когда люди шептались за спиной. Но терпеть всё это в его присутствии оказалось неожиданно тяжело. Настолько, что захотелось просто выйти… в туалет. Хотелось, правда, в окно, но и так сойдёт. Короче, куда угодно, лишь бы на пару минут перестать чувствовать себя главным экспонатом этой чёртовой выставки фарфоровых кукол и вычурных манер.       Наверное, моя проклятая энергия всё-таки слегка-а-а взбунтовалась, потому что именно это, судя по всему, и насторожило Сатору. Обычно я бы продолжила с ним препираться. Честное слово, стихийное бедствие средней мощности имело больше шансов заставить меня замолчать, чем обычный разговор. Но сейчас я просто уходила. Молча. И это было настолько нетипично, что даже он заметил.       Несколько секунд Сатору неподвижно сидел на месте, пока я задвигала за собой стул, а потом резко поднялся. И выражение его лица меня смутило мгновенно. Слишком серьёзное. Слишком сосредоточенное.       — Кто тебя обидел? — неожиданно спросил он.       Я едва не споткнулась на ровном месте. Вот умора была бы: Хана демонстрирует всему ресторану пятую точку, эффектно перелетая через стул.       — Что?       — Пока я отвлёкся, кто посмел тебя обидеть? — нахмурился он ещё сильнее.       Я несколько раз моргнула, пытаясь понять, как именно мы перескочили от моего экзистенциального кризиса к потенциальному убийству человека. Сатору тем временем уже подошёл вплотную и положил ладони мне на плечи, слегка массируя их большими пальцами. Уверенно. Будто действительно ожидал услышать чьё-то имя.       — Кто? — наклонившись ко мне, почти заговорщически переспросил он. — Только покажи…       В его голосе не было ни капли шутки. И вот это было особенно тревожно.       — И всё закончится.       — Сатору?.. — окончательно растерялась я.       — Да? — тут же откликнулся он, не сводя с меня взгляда.       — Я просто хочу уйти, — будто под гипнозом, слова выкатились из меня медленно и как-то подозрительно нервно.       Он задумчиво склонил голову набок. Раздражающий человек. Невероятно раздражающий. Откуда у тебя такая чудовищная интуиция, Годжо? Почему вместо того, чтобы оставить меня в покое, ты продолжаешь удерживать рядом, внимательно наблюдая за каждым моим движением? И чем внимательнее это делаешь, тем сильнее мне хочется провалиться сквозь пол. Желательно сразу к центру Земли. Чтобы наверняка.       — Хана.       — Нет, — моментально отрезала я.       — Но я ещё ничего не спросил, — растерянно моргнул он, чуть нахмурившись.       — Я заранее отвечаю.       — Очень удобно.       — Пользуюсь любой возможностью, — пробормотала я, медленно опуская взгляд на собственные туфли.       Он весьма громко усмехнулся. Я — нет. Именно тогда он, кажется, окончательно понял, что дело серьёзное. Я видела боковым зрением, как улыбка медленно исчезла с его лица. Не полностью, но достаточно, чтобы я это заметила. Вот и всё. Конец.        Ну… зато Система будет довольна. Никаких больше отвлекающих факторов. Никаких свиданий. Никаких романтических глупостей. Так как появятся отношения — конец основной миссии по спасению мира. По крайней мере, именно этого она всегда боялась. Поздравляю. Проблема успешно решена. Я сама всё уничтожила ещё до официального начала.       — Эй, — тихо позвал Сатору. — Посмотри на меня.       Я подняла голову. Давай, режь правду-матку.       — Что?       — В чём я ошибся? — обеспокоенно спросил он, осторожно притягивая меня ближе.       И вот тут я офигела. Мало того, что объятия вышли такими естественными, будто это было самым нормальным действием в мире в данной обстановке. Будто на нас не смотрели люди. Будто весь этот чёртов вечер не состоял из взглядов, шёпотов и моего желания исчезнуть. Так ещё он даже не стеснялся прижимать меня к себе.       И почему-то именно это оказалось последней каплей для воспалённого обидой мозга. Потому что одно дело — самой вести себя как идиотка. Совсем другое — когда кто-то другой начинает выглядеть идиотом из-за тебя.       — Нет, ничего ты не сделал, — слишком быстро выпалила я дрогнувшим голосом, утыкаясь лбом ему в грудь. Даже на каблуках он всё ещё был выше. — Просто иногда становится очевидно, что некоторые люди выросли в совершенно другом мире. Я… я тебя позорю. Я не подхожу тебе.       Последние слова прозвучали настолько жалко, что мне самой захотелось немедленно дать себе чугунной сковородой по голове для профилактики. Сатору замер. Буквально на несколько секунд. А потом притянул меня ещё ближе, заставляя почти полностью вжаться в него.       — О чём ты вообще говоришь? — тихо спросил он.       Я коротко рассмеялась. Получилось глухо. Невесело. Почти с горькой иронией.       — Да брось, — качнула головой я, машинально вжимаясь в него. — Не надо делать вид, что ты ничего не заметил.       Сатору издал негромкий гортанный звук и осторожно опустил руки на мою талию. Не так, как обычно. Без привычной уверенности. Без наглости. Будто действительно боялся случайно сделать что-то не так.       — Хана, — произнёс он после небольшой паузы, опуская подбородок мне на макушку, — я правда не понимаю, о чём ты говоришь.       Я чуть отстранилась и подняла голову. И по выражению его лица вдруг стало ясно: он действительно не понимает. Вообще. Ни капли. Словно расстояние между человеком, который с детства вращался среди представителей старых кланов и прочих важных шишек, и человеком, который большую часть жизни успешно клал огромный болт на правила поведения в обществе, никогда не казалось ему чем-то значимым. Словно он вообще не видел между нами этой пропасти. Никогда. Ни разу.       И именно это почему-то окончательно добило меня. Потому что весь вечер я чувствовала разницу между нами каждой клеткой тела. Каждым косым взглядом. Каждым неловким движением. Каждой секундой, проведённой в этом чёртовом ресторане. А он смотрел на меня так, будто никакой пропасти не существовало. Будто проблема была только в моей голове. И, что самое мерзкое, возможно, именно так всё и было.       Дамы и господа, прошу всех присутствующих занять свои места. Потому что дальше произошло событие исторического масштаба. Я. Чёрт возьми. Расплакалась.       Но не так, как это бывает в мелодрамах: без рыданий, без истерики, без эффектного избиения его груди кулаками под трагичную музыку на фоне. Нет. Я просто внезапно почувствовала, что соплей в моём организме стало значительно больше, чем предусмотрено природой. А потом предательски защипало в носу. Поэтому единственным гениальным решением, которое смог выдать мой мозг, было снова уткнуться Сатору в грудь. И всё шло относительно неплохо. До того момента, пока я не шмыгнула носом. Один раз. Тихо. Но этого оказалось достаточно.       Потому что сдала я себя с потрохами.       — Хана… — голос Сатору стал заметно серьёзнее.       Он тут же убрал руки с талии и обеими ладонями осторожно обхватил моё лицо, вынуждая поднять голову. Его взгляд быстро скользнул по покрасневшим глазам, влажным ресницам и наверняка самому жалкому выражению лица за всю историю моего существования.       — Эй, — уже совсем тихо позвал он. — Почему ты плачешь?       Я недоверчиво уставилась на него, поспешно вытирая щёки ладонью.       — Правда?       Да. Вопрос о слезах я самым позорным образом проигнорировала.       — Да, правда, — без привычной улыбки подтвердил он. — Ты весь вечер сидела рядом со мной, потом внезапно решила сбежать, сейчас плачешь и обвиняешь себя в чём-то, о чём я даже не догадываюсь. Какую часть этой ситуации я должен понимать?       На секунду я растерялась. Потому что звучало… логично. Раздражающе логично. Вот опять. Опять он меня бесит. Глупый. Глупый, глупый, глупый Сатору.       — Ты издеваешься? — возмущённо выпалила я, окончательно плюнув на общественное мнение.       — Нет, — ответил он почти сразу и, немного помедлив, осторожно убрал выбившуюся прядь волос мне за ухо. — Именно поэтому я и пытаюсь разобраться.       — Потому что я здесь не к месту, — не выдержав, наконец выдохнула я, разводя руками. — Вот поэтому! Я не знаю половину этих дурацких правил. Не знаю, какой вилкой что едят. Не знаю, когда нужно начинать есть. Не знаю, как правильно сидеть. Не знаю, как правильно держать этот чёртов бокал. И все это видят!       Сатору ошеломлённо моргнул. А я почувствовала, что меня наконец-то прорвало.       — Думаешь, я не замечала взгляды? Замечала! Думаешь, не видела ту девушку за соседним столиком? Видела! И ты видел! Красивая, правда? — я указала пальцем на пару за соседним столиком, потому что мне уже было глубоко плевать на правила приличия. Да! Я панк! Мне пофиг! — Думаешь, мне понравилось выглядеть деревенщиной на твоём фоне? Нет! Ты сидишь тут весь такой идеальный, а я весь вечер чувствую себя человеком, который случайно забрёл не в ту дверь! А я… я…       С каждым словом становилось легче. И одновременно стрёмно. Но я уже выбрала концовку стать дамой с сорока кошками-Системами. Отступать было поздно.       — А я хотела понравиться тебе! — на секунду замолчала я, лихорадочно подбирая слова. К счастью, нашлись они весьма быстро. — И знаешь, что самое мерзкое?       Он отрицательно качнул головой. Ну конечно…       — Ты даже не понимаешь, о чём я говорю! Потому что для тебя всё это естественно! Ты вырос среди этих людей! А я нет! Поэтому да, Сатору, мне кажется, что я тебя позорю и не подхожу тебе! Ты ошибся в выборе. Всё! Доволен?!       Я замолчала, пытаясь выровнять дыхание. В моей зажигательной речи было всё: драматургия, экспрессия, ревность, разочарование, самоуничижение и, возможно, несколько стадий принятия неизбежного. Где-то в углу сознания грустно аплодировал образ Системы.       На несколько секунд между нами повисла тишина. Потом ещё на парочку. А потом уголок губ Сатору предательски дёрнулся вверх, хотя сам он всё ещё старательно изображал лицо недоумевающего камня.       Я злобно прищурилась.       — Даже не думай.       Его плечи подозрительно дрогнули, а губы сжались с такой силой, что превратились в утиную жопу.       — Сатору.       Он резко закрыл рот ладонью. Но не повезло, не фортануло. Из него вырвался странный сдавленный звук, напоминающий одновременно подбитую чайку и человека, который отчаянно пытается не заржать на похоронах. Потом ещё один. А затем этот придурок согнулся пополам и всё-таки расхохотался. Громко. Искренне. От души. Так, словно я только что рассказала лучшую шутку за всю его жизнь. Колобок, блять, повесился.       Я застыла, ощущая, как меня медленно накрывает испанский стыд.       — Ты…       Он попытался что-то сказать, но тут же снова сорвался на смех. Одной рукой вцепился себе в живот, второй продолжая бесполезно прикрывать рот. У меня медленно отвисла челюсть.       Нет. Серьёзно? Я тут буквально эмоционально разделась догола, показала все свои комплексы, страхи и тараканов, а этот человек сейчас ржёт так, будто получил бесплатный билет на стендап?       — Годжо, ты сейчас серьёзно?!       — П-прости… — выдавил он сквозь смех, вытягивая руку вперёд, словно пытался остановить надвигающееся на него убийцу. — Ой, я не могу… Ща умру…       И судя по тому, как он судорожно хватал ртом воздух, этот вариант действительно переставал казаться шуткой. Он еле-еле выпрямился, посмотрел на моё лицо и тут же снова рассмеялся.       — Годжо Сатору!       — Хана! — почти простонал он сквозь смех. — Ханочка-а-а… Ты… ты весь вечер переживала из-за этого?!       — Не смей говорить это вслух!       — Из-за вилок и каких-то рандомных баб?! Ах-ха-ха-ха!       — Я тебя сейчас убью!       — Не из-за того, что я где-то накосячил, а из-за этого?! АХ-ХА-ХА! Ками-сама, Хана! Разве бы я пригласил тебя на свидание, чтобы оценивать твой этикет?!       Клянусь, ещё секунда — и я бы действительно его ударила. Но остановочка произошла мгновенная. Я услышала его слова предельно отчётливо и теперь не могла решить, что делать дальше: злиться или умиляться.       — ТЫ, — ткнул он мне пальцем в грудь с таким видом, будто устал объяснять очевидные вещи ребёнку. — Мне нравишься ты. Не твой этикет, не твои манеры, не то, какой вилкой ты ешь рыбу. Мне вообще плевать, как именно ты ешь. Хоть ногами, стоя на голове. А именно ты. Живая, смешная, временами совершенно бешеная и чертовски привлекательная именно потому, что никогда не пытаешься быть кем-то другим. Если бы я искал девушку с идеальными манерами, то пригласил бы на свидание старика Гакугандзи.       Видимо, что-то такое всё-таки отразилось у меня на лице, потому что Сатору внезапно поднял руки в капитулирующем жесте и попытался взять себя в руки. Получалось отвратительно. Его плечи всё ещё подрагивали, а в уголках глаз блестели слёзы от смеха.       — Хорошо, хорошо, — выдохнул он, поспешно вытирая их рукавом. Выпрямившись, он всё ещё держал руки поднятыми, будто боялся, что я сейчас действительно перейду к рукоприкладству. — Сейчас покажу.       — Что покажешь?       Мне всё ещё было неловко из-за своих и его слов, но интерес взял своё. Я посмотрела на него, слегка кивнув подбородком. Но вместо ответа он вдруг заорал чуть ли не басом на весь зал:       — Официант!       Спасибо, что не адвокат…       Я нахмурилась. И это всё? Уже через пол минуты рядом стоял сотрудник ресторана. Сатору с абсолютно невозмутимым лицом расплатился за ужин, поблагодарил его за обслуживание и даже получил в ответ вежливый поклон. Всё было нормально, и я уж подумала, что представление заключалось в этом, но…       …Произошло то, чего не ожидал вообще никто. Ни я. Ни официант. Ни люди за соседними столиками. Ни, вероятно, сам стол.       Потому что Сатору схватился за край столешницы и одним плавным движением перевернул её набок.       Просто, нахуй, перевернул его в ресторане, фармя ауру долбоёба.       Грохот стоял такой, что музыка мгновенно перестала существовать. По залу прокатились испуганные возгласы. Кто-то вскочил со стула, у кого-то из рук выпал прибор, где-то жалобно звякнул бокал. Та самая девушка за соседним столиком уставилась на нас так, будто только что увидела рождение нового вида психического расстройства. Официант застыл с лицом человека, который только что встретился взглядом с собственной смертью. А Сатору спокойно посмотрел на дело рук своих, удовлетворённо кивнул и повернулся ко мне.       — Видишь? — широко улыбнулся он. — Я тоже о-о-очень некультурный мальчик.       Я молча посмотрела на него. Потом на перевёрнутый стол. Потом снова на него.       — Ты…       — Да?       — Ты только что…       — Зато никто больше не будет косо смотреть на тебя, — гордо заявил он, сверкнув зубастой улыбкой. — Теперь все будут косо смотреть на меня.       — Сатору.       — Да-да-а? — довольно протянул он, наклоняя голову набок.       Я неловко посмотрела в сторону, уже готовясь краснеть за нас двоих. Но… нет. Официант уже съебался.       — Ты ебанутый?       — Разве это не самое очаровательное во мне?       Знаете, где-то между желанием его придушить и шоком от происходящего я вдруг почувствовала, как слёзы окончательно высохли. Потому что очень трудно продолжать драматично страдать, когда объект твоих переживаний только что перевернул ресторанный стол ради тебя.       И, что было ещё хуже, этот придурок выглядел настолько довольным собой, будто только что решил все проблемы в жизни. Хотя, если подумать, в его понимании именно так всё и было. Он увидел проблему. Уничтожил источник проблемы. Остался доволен результатом.       Методика была сомнительная. Эффективность — к сожалению, впечатляющая.       Несколько секунд мы просто стояли посреди ресторана. Я — пытаясь осознать произошедшее. Сатору — откровенно гордясь произошедшим. Где-то на заднем плане нервно умирал менеджер заведения, а сотрудники уже начинали осторожно собираться возле перевёрнутого стола так, словно перед ними лежал труп.       — Ну? — довольно протянул Сатору, засовывая руки в карманы и слегка покачиваясь с пятки на носок. — Тебе стало лучше?       Я медленно опустила взгляд на сотрудников, которые ползали около наших ног, но никак не решались хоть что-то сказать. Да-да, именно с ним я под одной крышей живу уже ого-го и ого-го лет.       — Нет, — сухо отрезала я, скрестив руки на груди и одарив его самым тяжёлым взглядом из своего арсенала.       — Врёшь, — расплылся в широченной улыбке Сатору, даже не пытаясь скрыть собственное довольство.       — Нет.       Господи, прошу, выпиши мне магний в бидонах…       — Врёшь, — с детским восторгом протянул он, слегка подавшись вперёд, будто только что поймал меня на преступлении века.       Ещё и щёлкнул по носу. Бли-ин, вот я помню песню, где пелось: «хлопай ресницами и взлетай…». Так вот. Я сейчас нахуй на дёргающемся глазе в улечу туда, куда солнечный свет не попадает!       — Нет, — повторила я с нажимом.       — Врёшь.       Сугуру. Прости, брат, что не верила тебе. Какой же он всё-таки тяжелый на голову…       Сатору тем временем неожиданно выпрямился и протянул мне руку с абсолютно серьёзным лицом. Настолько серьёзным, что это уже было где-то на уровне скрипа очка. Я посмотрела на его ладонь и вопросительно выгнула бровь.       — Давай.       — Что «давай»? — нахмурилась я, всё ещё косясь на перевёрнутый стол, который никак не поднимут уже пять минут трое парней.       Этот клинический идиоджо всё же переплюнул все мои ожидания. Сила есть — ума не надо.       — Давай заново, — заявил он так, будто только что придумал нечто гениальное.       Я медленно оглянулась через плечо на последствия его «гениальности». Разбежавшийся персонал, икающие женщины. И на мужчину за соседним столиком той самой упомянутой дамы, который до сих пор держал вилку так, словно не был уверен, пережил ли произошедшее на самом деле.       — Свидание, — широко улыбнулся этот псих, не желая давать мне времени на внутренний монолог.       Знаете, даже под температурой плюс сорок мозг не придумает настолько абсурдную идею, как идти ещё на одно свидание с этим человеком. Но я, как любительница погорячее — лыком не шитая, судьбой не ученная — поэтому отказываться не собираюсь. Мне прям интересно, что ещё он выкинет. Только вот…       — Сатору, нас, возможно, уже ищет полиция.       — И? — невозмутимо уточнил он, засовывая руки в карманы. — Зато наше официальное первое свидание запомнится тебе надолго.       — Это угроза?       — Это обещание, — все тем же тоном поправил он.       Я тяжело вздохнула. А он всё ещё держал руку вытянутой, как идиот. Но как красивый идиот. Самоуверенный идиот. Катастрофически обаятельный идиот.       Ненавижу. Люблю.       — Ты перевернул стол, — напомнила я, медленно указывая указательным пальцем вниз, туда, где сотрудники ресторана всё ещё пытались пережить коллективную психологическую травму и не сорвать спину.       Ну не могу я это принять! У меня вся картинка мира перед глазами разрушилась!       — Один стол, — поправил Сатору с такой невинностью, будто речь шла о случайно уроненной салфетке. Для убедительности он даже поднял большой палец вверх.       — В ресторане.       — В одном ресторане, — педантично уточнил он, добавляя ещё один палец, словно это было чрезвычайно важное обстоятельство, а после вернул руку на исходное положение.       — Ты вообще слышишь себя?!       Сатору задумчиво прищёлкнул языком, запрокинул голову и несколько секунд смотрел куда-то в потолок, будто действительно задумался над вопросом, напрягая сразу все мыслительные процессы. Было бы там чему напрягаться…       — Постоянно, — наконец сообщил он с важным видом. — Мне нравится.       В итоге я всё-таки вложила ладонь в его руку с великодушным видом. Лицо Сатору мгновенно просияло так, словно кто-то только что сообщил ему о начале национального праздника в честь Годжо Сатору.       — Итак, — торжественно объявил он, переплетая наши пальцы и делая шаг к выходу. — Куда желает отправиться моя госпожа?       Я задумалась буквально на секунду, пропуская вторую часть предложения из поставленного вопроса мимо ушей. Звучит это, как минимум, мило.       А как максимум…       — Есть хочу, — решительно кивнула я, дёргая его за собой в только что открывшийся лифт.       Даже здание уже пытается избавиться от нас.       Сатору моргнул.       — Мы же только что ели? — недоумённо переспросил Сатору, слегка облокачиваясь на стенку кабинки.       — Рыбой вообще хер наешься, — честно призналась я, пожав плечами.       Повисла тишина. Сатору замер, широко открыв глаза. Без очков я буквально видела, как они округлились до состояния блюдечка. Однако вскоре шок сменило что-то очень знакомое и крайне подозрительное.              О нет. Нет-нет-нет. Я же знаю этот взгляд. Только не опять!..       Уголки его губ опасно дрогнули вместе с плечами. Я обречённо прикрыла глаза, начиная мысленно считать до десяти. Хотя какой к чёрту «десять»?! Тут и тысячи не хватит…       — Не смей, — хмуро предупредила я.       Но было уже поздно. Он уже начал тихо смеяться, разгоняясь с каждой секундой.       — Рыбой… — простонал он, отворачиваясь в сторону и зажимая рот ладонью.       — Сатору.       — Хер наешься…       — Сатору!       — Это был ресторан высокой кухни! — возмутился он сквозь смех, тыкая пальцем в потолок. — Там подают искусство!       — Искусство не мешает мне хотеть жрать! — возмутилась я.       Дайте мне уже этот сраный куб! Я собственными руками засажу его туда!       — Ты только что уничтожила концепцию заведения одной фразой! — почти простонал Годжо, сползая по стенке. — Одной фразой, Хана!       — Потому что концепция не насытила почему-то мой желудок!       Годжо согнулся пополам. Снова. Но уже сидя на корточках. Я даже не удивилась, если быть честной.       Тем временем лифт остановился на пятом этаже и там показалась женщина, которая посмотрела на нас так, будто уже мысленно звонила в полицию. Дверь вновь плавно закрылась. Что ж. Едем ещё четыре с половиной этажа вдвоём.       — Господи, Хана, — выдохнул он, вытирая выступившие слёзы. — Я только что заплатил сумму, за которую можно купить хороший особняк.       — Моя философия сейчас заключается в том, что мне нужен нормальный объём еды, а не с птичий помёт.       Он уставился на меня так, будто впервые видел.       Лифт слегка дёрнулся и прозвенел «дзынь». О, мы наконец-то на первом этаже. Думаете, общество вокруг остановило его от ржача? А вот и нет! Он продолжал терроризировать меня. Меня… Хрупкую даму!..       — Ты чудовище, — наигранно, но всё же с ужасом в голосе пролепетал этот Ебанутийший, таща меня за собой на выход.       — Я просто голодная.       — Это одно и то же.       — Ой, всё.       Наконец все звёзды сошлись, боги смилостивились, а лёгкие Сатору решили продолжить выполнять свои прямые обязанности. Выйдя на улицу, он шумно вдохнул вечерний воздух, несколько раз с важным видом кивнул самому себе, словно только что завершил сложнейшие переговоры международного уровня, а затем ткнул пальцем свободной руки в небольшое здание через дорогу.       — Туда.       Я проследила за его рукой. Небольшая лапшичная со старой вывеской, пластиковыми стульями и рабочим за стойкой. И запах. Боже мой. Оттуда пахло ЕДОЙ. Настоящей, держите меня семеро, едой.       — Серьёзно? — подозрительно уточнила я, переводя взгляд с лапшичной на него и обратно.       — Абсолютно, — без тени сомнений подтвердил Сатору мои потаённые желания.       — После ресторана для богачей?       — Особенно после ресторана для богачей, — важно кивнул он, словно это было не противоречие, а железное правило жизни.       — Ты только что потратил состояние, — хотя, если быть честной, кому не плевать?       — И? — невозмутимо пожал он плечами.       Ну? Я же говорила.       — А теперь хочешь есть лапшу через дорогу?       Сатору резко остановился, прижал наши сцепленные ладони к своей груди и посмотрел на меня так, словно я только что лично сообщила ему, что солнце потухло, любовь — это афера, а рамен вообще придумали французы после пиццы.       — Хана, — проникновенно произнёс он, слегка качнув головой. — Иногда мужчина хочет перевернуть стол в дорогом ресторане, сбежать с места преступления и съесть рамен ради любимой женщины.