Часть I. Одинокий человек

I'll be what I am

A solitary man.

      Кажется, это было осенью, спустя два года после очередной и финальной волны разрушений, прокатившихся по миру. Погода пыталась навязать своё, прийти в норму: небо отяжелело, налилось тягучей серостью, витавшей даже в воздухе; крапал мелкий дождь, который вскоре сменился липким снегом. Небольшие белые островки лежали повсюду, выделяясь на фоне отсыревшей листвы и мокрой земли. Корявые деревья чернели стволами, тянулись к припрятанному солнцу и ждали морозов.       Шерстяное пальто было слишком теплым для сегодняшней погоды, отчего тело потело и бросало в жар. Ремень винтовки неприятно тёр плечо даже через ткань. Гудящие, сильно уставшие ноги молили о привале, минутной передышке, но было непозволительно дорого растрачивать время на отдых. Вдали виднелись бордовыми пятнами заброшенные заводы, возвышались над ними стройные трубы, и, не случись апокалипсиса, должно быть, там бы вовсю кипела работа. Но здания стояли: угрюмые и брошенные, своим видом будто обижаясь на нерадивых хозяев.       Сжав в руке уже порядком потрёпанную бумажку, Вивиан выдохнула со свистом: последний рывок был особенно тяжёл.       Территория завода была ограждена, и одному только Богу было известно, как туда пробраться и не попасть под обстрельный огонь. Небольшая группировка контролировала этот район, взяла его под своё влияние, и любой несогласный с этим платился своей жизнью. Вивиан было не особо интересно вникать в эти разборки — пусть борются сильные мира сего, ей хватило бы и объедков. Лишь бы выжить, лишь не стать как эти.       Она сглотнула. События трёхнедельной давности промелькнули перед глазами пёстрым ковром — примерно такие ощущения девушка испытывала при соприкосновении с ними: жжение и покалывание в пальцах. Ко всему прочему добавилась ещё и ноющая боль под ребром.       Вивиан слегка наклонилась — сначала влево, потом направо — боль всё ещё была, но уже не такая отчётливая, как в первые дни. Тогда для неё, напуганной и преданной, единственным выходом оставалось бежать: как дикий зверь, она кидалась из стороны в сторону, бешеными глазами оглядываясь назад, не видя перед собой абсолютно ничего... Только через несколько часов она заметила: вся правая сторона тела была в крови. Насколько же сильный, животный ужас должен испытать человек, чтобы не заметить раны?..       Близились кирпичные постройки, ровными коробочками разместившись буквой «П». Главный вход был завален мусорными контейнерами и железными листами, но в любом случае идти через него было глупостью — «свои» здесь не ходили. Ещё раз глянув на возвышающиеся крыши, девушка перехватила рюкзак поудобнее и нащупала в кармане измятую бумажку. На неровно вырванном тетрадном листе были несколько фраз, что корявыми английскими буквами образовывали следующее:

«Второй корпус, третье окно слева. Стучишь два раза, потом три. Будь тихой».

      В голове промелькнула мысль о том, что всё-таки хорошо, что завод был старым и нумеровали его не только внутри, но и снаружи. Чётко выведенная цифра «2» белой, полуоблупившейся краской говорила сама за себя. Оглянувшись, Вивиан увидела на стене противоположного сектора цифру «1». Выдвинувшись к углу второго корпуса, она принялась вслух считать окна, чтоб не ошибиться. В данный момент ошибка стоила жизни.

«Раз... Два... Три».

      Окно под номером три ничем не выделялось с первого взгляда, и это сильно настораживало. Но девушка тут же успокоила себя мыслями, что не будут же её тут встречать с фанфарами и салютом? Даже не все военные знают, что здесь прячутся маргиналы, значит, здание должно выглядеть полностью брошенным.       Сбросив рюкзак на землю, Вивиан принялась расстёгивать ремень и пуговицы пальто. Руки тряслись, не слушались, путались в пушистой ткани и сгибались по собственной воле. Поборов пальто, девушка сунула руку под свитер. Там, обёрнутое в несколько слоёв материала и крепко привязанное к телу, находилось то, что могло прокормить Вивиан на несколько недель. Небольшой свёрток чёрной ткани, вынутый из-под одежды, остался в руке, в то время как другой рукой девушка уже настойчиво отбивала ритм.

Тук-тук. Тук-тук-тук.

      В груди всё сжалось в ожидании. В очередной раз прокляв себя, свою дурацкую идею передавать контрабанду, Вивиан молила Бога об одном: «Оставь, Господи, меня в живых, я так хочу жить!» Голодный желудок дал о себе знать, подсказывая, напоминая, из-за чего она здесь оказалась, и идея друга с передачкой показалась ей не такой уж и плохой. Вивиан успокаивала себя тем, что она не убивает, не занимается каннибализмом — как многие в северных районах — и не отнимает последний кусок у немощных.       Тишина за окошком начала напрягать с каждой минутой всё больше. Вопросы рождались снова и снова, идя по второму кругу, а ответа так и не последовало. Решив, что её, возможно, просто не услышали, Вивиан постучала в той же последовательности снова: сначала два раза, потом три, но уже с бо́льшим напором. Наконец долгожданный шорох слышен по ту сторону стены: сначала едва различимый, но позже в этом шуме можно угадать размеренные шаги. Вивиан почти с облегчением улыбнулась, но мышцы лица дёрнулись непроизвольно: правый уголок рта натянулся, глаз сощурился, а под веком возникло неприятное ощущение движения. Ожидая, что её вот-вот увидят, девушка быстро прикрыла лицо рукой. Наедине с собой она ещё могла вытерпеть эти дёрганья и сокращения, но на виду у людей ей было попросту стыдно — все начинали смотреть и спрашивать, будто впервые видели нервные тики.       За окном вновь застыла тишина, и вытерпеть нервное расстройство оказалось сложнее: чем больше девушка думала и тревожилась, тем сильнее дёргалось лицо, захватывая бровь и часть лба. Терпеть стало невозможно ни тишины в здании, ни подёргивания лица, и Вивиан отступила.       Натянула рюкзак на распахнутое пальто, шагнула назад, держа в руках замоток тёмной ткани. Взглянула на него, думая и прикидывая, что же с ним делать... Резкий звук разбитого стекла разрезал тишину и оглушил. Подняв лицо, Вивиан тут же опешила: в окне, разбитом вполовину, повисло на осколках рогатое отродье. Большой кусок стекла упирался в его грудную клетку, разрезая и брызгая кровью на асфальт. Тварь верещала и билась крыльями о стены, пытаясь пролезть и достать свою неудавшуюся добычу. Девушка замерла на доли минуты, но тут же собралась, сняла впопыхах винтовку с предохранителя. Чуть сгорбившись и прижав оружие к мышце плеча, прицелилась. Выстрел прогремел, эхом прокатившись по близлежащим зданиям. Вивиан прострелила уродцу голову. Вышло кривенько, но наверняка: пуля попала в лоб, чуть выше надбровной дуги. Худощавое тело в оконной раме в последний раз трепыхнулось, издало протяжный писк и, зацепившись за импост окна, повисло на нём навечно. Обрушившаяся тишина пахла обгоревшим пластиком, вонью отродья и совсем немного химией. Запахи стали почти привычными за последние несколько лет, но привыкнуть насовсем Вивиан бы не смогла.       Разглядывая отродье, девушка медленно приблизилась к нему, потыкав для убедительности в его лицо дулом. Решила заглянуть в окно и обомлела: за разбитым мутным стеклом виднелась небольшая каморка, вся окропленная кровью. Деревянный стул пропитался кровью и стал насыщенно-красным. Дверной проём был весь в бордовых брызгах, следах от пуль и когтей. Приподнявшись на носочки, Вивиан увидела на полу обезображенное тело предположительно охранника. Распластавшись на деревянных досках, оно лежало в луже собственной крови. Бледное лицо было отвёрнуто от окна, и только лысый затылок бледным сине-зелёным оттенком был обращён к окну. Всё ниже шеи было в крови, изодранная кожа висела лохмотьями. Левая рука неестественным углом вывернута, а плечевая кость робко выглядывала из-под кожи.       Рассматривать уже несвежий труп в данной ситуации хотелось меньше всего. Отпрянув от рамы, нарушительница медленно отошла на несколько шагов. Краем глаза уловив движение в углу комнаты, девушка рывком развернулась и рванула к выходу из оцеплённой сеткой территории. Позади послышался нечеловеческий визг со скрежетом, хлопки перепончатых кожаных крыльев. Обернулась на пару мгновений и увидела небольшую толпу отродий, мчащихся прямо на неё. Преимуществ перед монстрами у девушки не было. Пузатый рюкзак тормозил и стопорил движения, винтовка болталась за плечом без дела: применить её в данный момент было всё равно, что подписать приказ о собственной смерти. Малейшее промедление, и разъярённые твари разорвут тело на куски. Вивиан понимала, что долго она не пробежит: у монстров длинные ноги и мощные крылья, но верить в свою кончину не хотелось. Хотелось жить, даже в таких нечеловеческих условиях: и грязной, и голодной, постоянно не высыпающейся и тревожно боящейся. Вдруг стало плевать на гуляющие мышцы под кожей лица, на горящие от усталости ноги, на тёплое пальто, расстёгнутое, полы которого бились об икры ног. Единственным желанием сейчас стало выжить любой ценой, любыми средствами.       Нужно было быстро соображать, что делать дальше. Не было никаких гарантий, что в здании не пряталось ещё большее количество монстров, ведь мародёров, что там были, скорее всего, перебили. Бежать дальше? Вряд ли она пробежит и пятисот метров.       Впереди стремительно приближался дальний угол корпуса «1». Решив, что будет разумным хоть на пару мгновений задержать преследователей, девушка задумала резко свернуть вправо от угла и бежать какое-то время вдоль стены. Таким образом, отродья растеряются, и она выкроит себе время на открытие огня по тварям.       Осуществить это было несложно, но, скорее всего, малоэффективно: даже если они и задержатся, она может не успеть выстрелить, может пробежать небольшую дистанцию для стрельбы по всем врагам. Вивиан боялась смерти. Боялась так глупо умереть, пока чудовища кромсают и грызут тело, чувствовать, как тело слабеет, а сознание замыливается... Она отчего-то ярко осязала все чувства, которые может ощутить человек, находящийся на смертном одре.       Кирпичная кладка угла промелькнула рядом с правым боком, едва не задев плечо, слегка цапнув за дуло винтовки. Девушка ускорилась, сильнее ударяя сапогами по земле. Пробежав на последнем издыхании пару метров, обернулась резко, почти по-строевому. Жадные до человеческой плоти монстры застывали на месте, валились друг на друга, верещали будто звери, расталкивая друг друга огромными крыльями. Вивиан успела только прицелиться, когда на неё, замершую с оружием в руках, навалилось сразу несколько отродий. Они клацали зубами, пытаясь достать до яремной вены, перекусить её. Напуганная девушка успела вовремя выставить перед собой винтовку и теперь силой собственных рук пыталась отодвинуть монстра подальше от себя. На корпусе и ствольной коробке отпечатались следы зубов. Один из отродий занёс над отбивающейся жертвой когтистую руку, намереваясь разодрать всё, что попалось бы ему на пути. Левую руку дёрнуло от резко охватившей боли, лёгкая дезориентация позволила чудовищу прижать Вивиан к стене. Секундный взгляд на руку в попытке разобраться, что с ней, и девушка ахнула. Пальто было разодрано от плеча до сгиба руки, мелкие нитки шерстяной ткани торчали в разные стороны. Но больше всего волновала разодранная в кровь рука, что начала саднить от соприкосновения с порванной одеждой. Разбираться с раной не было времени — да и какой в этом смысл? Её тут же окружили три твари, от которых отбиваться было уже почти бесполезно. Когтистые звери набрасывались на рычащую в ужасе жертву, что почему-то не собиралась так быстро умирать. Она билась отчаянно, выгрызая себе жизнь в этом брошенном мире практически зубами. Ремень на пальто не выдержал натиска когтей, упал, разорванный, лязгнув металлической бляшкой об асфальт.       Неожиданно дальние от девушки чудища начали верещать и биться. Всё произошло слишком быстро, чтобы Вивиан смогла хоть что-то понять: рухнула на пол от бессилия, продолжая сжимать в руках сильно покоцанную винтовку.       На руки больше ничего не давило. Не трепыхалось и не пыталось дотянуться до неё. Она опустила руки. Подняв взгляд от пола, перепуганная, она застыла. Отродья лежали в несколько куч друг на друге, совершенно бездыханные. Асфальт под ними был чёрный от крови, она стекала мелкими ручьями в углубления, питая почву. За кучей тел послышалось кряхтение и кашель, а позже оттуда показалась фигура...       Кое-как шествуя на своих ногах, выступил, прихрамывая, высокий силуэт в тёмном одеянии. Первое, что бросилось в глаза — белая маска в густых брызгах от крови. Широкий балахон свисал свободно, но не заметить широких мужских плеч было невозможно. Некто двинул рукой, и Вивиан увидела, как в руке, обёрнутой в грубую перчатку, лежало лезвие ножа, точно так же замызганное чёрным, как и маска. Адреналин в крови бил по ушам, оглушая, но сквозь бой она явно услышала собственные мысли: этот человек убил около десяти монстров за один заход. Страх, начавший спадать, быстро возрос до прежних значений. В голове была только одна мысль: поскорее уйти, убежать, убраться. Как можно дальше от этого проклятого места, от этого человека. И человека ли?       Так они и застыли: она — сидящая на холодной земле, отчаянно сжимая винтовку, и он — едва держащийся на ногах, тяжело дышащий. Девушке напротив него было от силы двадцать три года. Худое бледное лицо, разорванное мужское пальто. На голове светлый платок в грязных разводах, из-под которого торчали короткие, едва вьющиеся тёмные волосы. Густые чёрные брови были сведены, меж ними залегла мягкая морщинка. Распахнутые глаза смотрели с неподдельным страхом, следя за каждым действием «спасителя». Под глазами залегли синеватого цвета тени, что было неудивительно при сегодняшней обстановке в мире. В руках она сжимала старенького образца винтовку, которой сильно досталось от натиска отродий. Такие не выдавали в армии или других военных структурах, он точно это помнил. Вновь вернувшись взглядом к руке, увидел рану: из-под покорёженного рукава краснело и капало.       Убрав нож в рукав и приподняв одну руку в примирительном жесте, силуэт пытался нащупать в левом кармане балахона бинт. Приходилось смотреть прямо в лицо пострадавшей, ведь её руки всё ещё сжимали оружие. Девушка сильнее нахмурилась, вцепившись ногтями в винтовку. Страх такой силы, обращённый к человеку, она испытывала впервые. Неизвестный медленно протянул руку к незнакомке. Рукава балахона были свободными, и Вивиан уставилась мутнеющим взглядом на открывшийся ей участок кожи мужчины: светлая кожа с белеющими бинтами на ней. Постаравшись сфокусироваться, она подняла глаза на его ладонь. На чёрной перчатке лежал рулончик бинта: потрёпанный, его нитки развивались на осеннем ветру. Ветер… неожиданно показался слишком холодным для неё. Озябшие конечности не слушались, начав дрожать.       Вдруг захотелось заплакать: от голода, от бессилия и холода, от затянувшегося бега. Вивиан убегала почти четыре года — от самой себя, от обстоятельств, падавших на неё, будто бетонные плиты, придавливая и вкручивая в землю. Бежала от людей, от отродий, бежала, бежала, бежала… и этот бег остановить было невозможно. До сегодняшнего дня. Сейчас ей хотелось остановиться. Замереть в моменте, остаться хоть на пару мгновений тут — сидя на промёрзлой земле, измазанная в крови своей и чудовищ, ждущая своего часа. Ей думалось, будто силуэт напротив тут же прекратит её жалкие попытки остаться в живых: вонзит нож в горло — обязательно по самую рукоятку — посмотрит в её мокрые от слёз глаза, дождётся момента её смерти и уйдёт. И лишь тело останется сидеть неподвижно, со временем сливаясь с природой, превращаясь в перегной для земли, на которой уже никогда ничего не уродится.       Вивиан не заметила, как голова её отяжелела, отклонилась вправо, глухо ударившись о кирпич. Сквозь слёзы разглядела белую маску, оказавшуюся слишком близко. Некто трепыхал её за плечо, постукивал по щеке и, кажется, что-то говорил. В голове звучал оглушительный звон, сотни колоколов били набатом. Ей вспомнился дом, где точно так же звучали колокола по воскресеньям: отдалённо переливалась мелодия, звуча то тяжёлыми, большими — благовестниками — то совсем крохотными, тонким и чистым звуком.       И без того тяжёлое от бега и борьбы дыхание девушки стало прерывистым. Воздух шёл как вода, застревая где-то в глотке. В попытке удержать себя в сознании, Вивиан подняла глаза к небу. Её глаза закатились, и она тут же обмякла всем телом, прильнув сильнее к кирпичной стене завода. Сознание отключилось.