Часть II. Паранойя

Can you help me occupy my brain?

      Первыми призывами к пробуждению были дискомфорт и нужда. Головная боль пульсировала в висках, гоняя неприятные ощущения в зубы и переносицу. Левая рука была чем-то крепко обмотана, зафиксирована прямым углом. Кожу жгло и покалывало, к тому же добавились странные ощущения стянутости — Вивиан раньше не ощущала такого никогда. Она лежала на спине, и оголённой кожей ясно ощутила текстуру мебели…

«Стоп».

      Распахнув глаза, она с ужасом уставилась в блёклый потолок над ней. Пару тенёт свисало прямо оттуда, поверхность была замызгана чем-то серым. Резко вскочив, тут же застыла, сжав зубы от вспыхнувшей боли, что резанула правую сторону лица. В глазах потемнело, появилось ощущение тошноты, застрявшее в районе щитовидного хряща. Надув живот, Вивиан попыталась отдышаться. Хотелось, чтобы мутить перестало как можно быстрее, ведь она до сих пор не знала, где находится. Попробовав опереться руками о поверхность, на которой сидела, девушка поняла, что левая рука закреплена на повязке, что свисала с шеи, и та натянулась при движении. Правой рукой нащупала плотной вязки ткань, предположительно из верблюжьей шерсти, которой была укрыта во время обморока. Постепенно тёмная пелена перед глазами начала спадать, контуры и фигуры предметов начали проявляться.       Вивиан сидела на диванчике старого производства. Оранжевого цвета обивка была замусолена местами до дыр, которые пытались перекрыть заплатками. Деревянные подлокотники блестели полиролью, и раненая вспомнила, что очень давно, в её доме когда-то был такой же диван.       Наполовину укрытая одеялом, девушка осмотрела своё тело: она была в спортивном топе, штанах и сапогах. Вивиан облегчённо выдохнула, ведь одежда была всё ещё на ней. Рассматривая себя внимательно, заметила, что левая рука была забинтована от плеча до запястья, завязка из бинта держала руку согнутой. Сквозь плотное плетение выглядывали жёлто-коричневые разводы местного антисептика, пропитавшего ткань. Кажется, обезболивающее не было применено при шитье раны, ведь боль при движении усиливалась, пульсировала. Теперь каждый стежок чувствовался особенно чётко, и Вивиан была уверена: рану от отродий пришлось зашивать. Вот только кому..?       Верить, что это охотник на демонов — а именно так его называли в брошюрах, развешанных по всему городу — заботливо зашил и перевязал рану, не хотелось.       Было какое-то отдалённо-гадкое чувство навязчивого интереса, как в старинных фильмах про маньяков. Вивиан где-то в подсознании представила, как высокий мужчина в маске будет наряжать её в платья, спрашивать про любимый фильм ужасов и просить поцеловать на ночь. Неосознанно вздрогнув от мерзости ситуации, которой даже не было, девушка осмотрела комнату на наличие своих вещей.       Диван стоял посреди узенькой комнатушки. Напротив него, подпирая вытянутые ноги Вивиан, в стене зависла деревянная ветхая дверь. Слева, в темном углу, стояли захламлённые ящики кухонного гарнитура, двери которого едва закрывались. За гарнитуром припрятались листы из прессованных опилок, обычно такие использовали при ремонте внутри помещений. Сейчас один такой кусок был на вес золота.       В правой части комнаты был высокий стол. На его поверхности лежали часы девушки: металлический механизм блестел в лучах заходящего солнца. Вивиан была рада, что они не потерялись в бойне и охотник не забрал их себе. Подползая к часам, нерадивая следопытка сразу глянула на циферблат. Чуть поцарапанный корпус отливал серебром, но так только казалось. Часы, купленные когда-то матерью в далёких и безоблачных нулевых, показывали пять часов тридцать семь минут, и, судя по красному оттенку неба в заколоченном досками окне за спиной девушки, был вечер. Схватив аксессуар, тут же защёлкнула его на забинтованном запястье. Стол на деревянных ножках поблёскивал под отсветами осеннего солнца, чистой поверхностью отражая потолок. Это даже удивило Вивиан: неужели охотник вытирал с него пыль? Мысль была до абсурда смешной. Благодаря богатому воображению, девушка тут же представила, как уже не злобный маньяк и похититель, а заботливый охотник в маске, склоняясь, участливо протирал пыль на столе розовой мягкой тряпочкой. Поджав губы в улыбке, фантазёрка хихикнула тихо, про себя. От смеха живот напрягся, и старая рана под ребром резанула вспышкой боли. Обратив взгляд туда, Вивиан вздохнула: этот мужчина ангел или святой? Почти заживший рваный шрам в правом подреберье был обработан какой-то мутной мазью. Пахло от неё ужасно. Запах ударил в нос, по ощущениям чуть ли не прожигая слизистую, заставляя слезиться глаза.       Металлический звон откуда-то за стеной привлёк внимание и заставил сосредоточиться. Замерев и прислушавшись, молодая женщина пыталась расслышать хоть что-то, кроме тишины. Звон повторился по ту сторону двери. Пришлось подняться с дивана, одной рукой опираясь на него, позже — о стену, шатающейся походкой ковылять до той самой двери. Путь представлял собой дистанцию чуть меньше метра, но для раненной, голодной и ослабленной девушки это была практически пытка. В глазах снова потемнело, и Вивиан прижалась взмокшим лбом к дверному косяку. Дыхание было прерывистым, боль скручивала половину тела. Тошнота не отпускала. Хотелось заскулить, заплакать, биться головой об стену. Собравшись, она закусила губу, и от этой боли стало чуть легче. Боль отрезвляла Вивиан, особенно когда была возможность её контролировать. Дёрнула дверь вправо, и та, по инерции, со всего размаху врезалась в стену. От удара со стены под обоями посыпалось что-то мелкое и шуршащее. Бледная девушка замерла на пороге.       Сидя за столом, явно ему не по размеру, тот самый охотник, что спас её, склонился над разобранной винтовкой Вивиан. Пламя свечи, что стояла на столе, освещая белую маску и металлические запчасти, чуть трепыхнулось на сквозняке от открытой двери. Мужчина в черных одеждах смотрел прямо на спасённую им девушку. Она упиралась перемотанным плечом в косяк двери. На ней уже не было нелепого пальто, разорванного и пыльного. Чуть облезший черный спортивный топ прикрывал тощую грудь. Неизвестная была худая, но крепкая и поджарая. Чуть сутулая, с рельефными руками и выраженной талией. Практически на бёдрах висели широкие армейские брюки, затянутые ремнём. Тонкая жилистая шея удерживала лицо вытянутой формы. Почти белая от кровопотери, она замерла на месте. Волнистые темные волосы слиплись прядями от грязи и пота, падая на блестящий в испарине лоб. Полуприкрытые глаза смотрели исподлобья, метая гневные молнии в молчаливо замершую над столом фигуру. Бледные губы дрогнули, разлепились, из них сорвался мокрый хрип. Откашлявшись и пройдя пару шагов, незнакомка надорванно прошипела: — Что ты делаешь с моей винтовкой?!       Голос был мелодичным, за исключением хриплости и надломленности. Чуть низковатый, он выдавал в своей интонации напор и агрессию.       Охотник и впрямь задумался о том, что он делает. Принёс в своё убежище незнакомку, обработал и зашил раны. Сейчас пытался заменить неисправную деталь её сломанного оружия. Он отмахивался от этого вопроса, когда заматывал бинты на её руке, когда укрывал её пледом, когда искал донорскую деталь винтовки. Наверное, он видел в раненной девушке себя — когда-то он тоже остался один: в окружении монстров, скрывавшийся, с распоротой щекой… Тогда некому было спасти его, и он выбрался сам. Он уничтожал отродий играючи, иногда тем самым спасая случайных жертв. Но то, что он сделал сегодня, было… особенным. Сам того не осознавая, он пытался спасти себя, вернуться в переломный момент и принять помощь со стороны. Никогда не знавший материнской любви, отвергнутый отцом, он вечно спасал сам себя, держался в стороне и не просил чужого участия. Оттого становилось болезненнее от мысли, что кто-то мог повторить его судьбу, пережить то, что было с ним. Он видел, как рычала и сопротивлялась смерти раненая, измученная девушка, как сильна была её жажда жить. В тот момент он видел себя со стороны.       Вивиан уставилась на него прямо и неприкрыто. Неназванный методично и со спокойствием мертвеца вставлял откуда-то взятые детали в её оружие. Она уставилась на его руки: широкие квадратные ладони в чёрных перчатках явно со знанием дела вытаскивали ручку заряжения, доставали зарядную группу… Кажется, он ковырялся в винтовке слишком глубоко для обычного обывателя. Далее он проделал вещи, девушке непонятные: вытаскивал неизвестный блок и нечто, похожее на трубку, — Вивиан могла предположить, что она газовая, — в общем, собирал из двух неисправных винтовок одну. Ухмыльнувшись, девушка у себя в голове окрестила эту процедуру «созданием монстра Франкенштейна».       Покой, пришедший при виде своего оружия и мужчины, чинившего его, быстро исчез. На голову ледяной лавиной обрушилась мысль о том, что охотник чинил вещь для себя. Вивиан, уже почти вкусив радость от вновь обретённого оружия, раскрыла рот в испуге. Тут же перед глазами промелькнули образы несостоявшегося убийства около завода, выдуманных мучений и пыток здесь… Он будет держать её насильно? Или… съест? Она видела, на что способны одичавшие и оголодавшие люди, наблюдала из окна машины, как те, сбиваясь гурьбой, наваливались на слабое звено своей группы и терзали несчастного, пока тот кричал в ужасе. Люди, имеющие когда-то семью, работу, увлечения, драли и грызли ещё живого представителя своего же рода, дабы утолить голод. Ей казалось, что проще застрелиться, чем стать такой.       Вивиан не выдержала давления тишины и почти рявкнула: — Ты меня будешь здесь держать?       Мужчина отложил разобранную винтовку и посмотрел на девушку. Медленно покачав головой в стороны, так, что блики на маске скакнули с одной части на другую, охотник обозначил свою позицию. — Отпустишь меня, если захочу сейчас уйти?       Вивиан смотрела в белое лицо маски, жадно поглощая каждое движение. Голова местного героя кивнула несколько раз, соглашаясь, капюшон немного задрался, но мужчина быстро его поправил. Девушка даже не успела ничего рассмотреть. — Где мой нож? Он был в сапоге. — Молодая женщина наклонилась, правой рукой похлопав по голенищу. — Зачем достал его?       Лишь сейчас заметив, мужчина в черных одеждах внимательнее прислушался к незнакомке. То, как она говорила, было странно: тянула гласные, иногда двойным ударением разбивая слово. Жёсткий акцент сильно перемалывал слова. Рычащие и шипящие звуки чеканно отлетали от зубов, будто девушка не говорила, а читала заклинание на древнем языке.       Чуть помедлив, охотник повернулся лицом к комоду, что стоял рядом. Вивиан успела рассмотреть несколько ящичков, навешанных друг на друга, как в руке неизвестного блеснул знакомый нож. Зажав рукой лезвие, мужчина направил деревянную рукоятку прямо на Вивиан.       Кажется, это было нечто бо́льшее, чем возвращение холодного оружия хозяину. Это был вопрос доверия. Не будет ли девушка кидаться, пытаться причинить ему вред? Он привёл её в своё убежище, свой тихий островок спокойствия в череде бездумных сражений, и надеялся, что не ошибся, помогая ей.       Вивиан смотрела на рукоять ножа почти расслабленно. Подняла взгляд, пытаясь рассмотреть в чёрных дырах маски глаза охотника. Хотелось понять его мотив помощи ей, узнать, что запрятано в голове, скрывающейся ото всех. Крепко обхватила наточенную сталь с деревянной ручкой, чуть подержала в руке и сунула на прежнее место в сапог. Фыркнула нарочито нагло, всеми оставшимися силами изображая уверенность: — И что дальше?       Мужчина поднялся со своего места. Девушка отшатнулась от него на пару шагов, быстро бросив взгляд на стол, за которым сидел её спаситель. Охотник замер, глядя на неё. Совсем медленно качнул головой в стороны. Вивиан до конца не поняла этот жест: так он хотел показать, что не тронет её, или же это было разочарование? Фигура в чёрном балахоне загасила свечу двумя пальцами, и в комнате всё померкло. Только свет из окна соседней комнаты едва освещал пространство. Потянувшись к одному из ящиков комода, мужчина достал банку консервы. Показательно поставив ту на стол, громко стукнув углом о поверхность, посмотрел на девушку. Только успев нахмурить брови и собираясь закидать вопросами мужчину, что явно играл с ней в пантомимы, как охотник резво обернулся, натянул на плечо рюкзак и ушуршал балахоном к противоположной стене. Там, прикрытое железом со стороны улицы, располагалось отверстие в стене. Легко отодвинув лист, охотник спрыгнул на полуразрушенную эвакуационную лестницу и ушёл в неизвестном направлении. И был таков.       Вивиан застыла, чудом пытаясь удержать глаза в глазницах. Очнулась, быстро подбежав к импровизированному выходу, опираясь коленом о край прорехи, здоровой рукой отодвинула металлическое препятствие.       Местного борца за справедливость не было видно.       Постепенно наступали сумерки, окрашивая постройки в фиолетовый цвет. С неба падали белые хлопья, выписывая зигзаги, те ложились пушистыми сугробами на ржавую лестницу. Промозглый ветер задувал снег в помещение, и девушка голым животом и плечами ощутила холод. По затылку пробежали мурашки, хотелось поскорее закрыть проём.       Решив, что, по крайней мере, попытается, молодая женщина чуть слышно, трясущимся от холода голосом пробормотала: — Эй! Ты где?       Ответом ей послужила тишина и следы на снегу. Оттиски сапог начинались у стены и вели по ступенькам вниз.       Местность, выглядывающая из-за листа металла, была смутно знакомая. Вивиан предположила, что она всё ещё находится в районе заброшенного завода.       Отпустив лист, девушка с отрешённым видом осела на пол. В голове смутными образами мысли наскакивали одна на другую. С одной стороны, её спасение местным героем эпических рассказов. По-настоящему увидев его силу, отчего-то Вивиан била дрожь. Даже если сейчас он и спасал людей, не было гарантии в том, что далее с убийства отродий он не перейдёт на людей. Ужасала его сила, скорость… Кажется, они были почти нечеловеческими. Но ведь зачем-то он спас её? Не бросил, помог. И, кажется, даже старался не напугать. Единственными ассоциациями с этим образом были лишь люди-хикки, которым всегда хотелось иметь друзей. Молчаливые и тихие, они одевались в черные одежды и старались по минимуму привлекать внимание. Кажется, за их проявление в обществе отвечал шизоидный радикал. Вспомнив пару примеров таких личностей, Вивиан вполовину успокоилась. Такие люди были странными, но опасности они не представляли. Девушка в какой-то степени была рада появлению у неё такого «друга». Если ему нужна лишь дружба, то это ей на руку. Сильный защитник легко сможет прикрыть или помочь. В ответ гостья могла бы помогать ему с едой и бытом, чинить вещи. Ей хотелось хотя бы маленькую передышку, пару дней спокойствия, прежде чем суматошная реальность вновь догонит её.       Ведь контрабанда была всё ещё у неё.       Гипнотизируя глазами свой рюкзак, деловито завалившийся на ножку стола, Вивиан разглядывала свёрток. Тот самый, который нужно было передать мародёрам с завода. Сейчас он лежал на рюкзаке, заметно убавившись в объёмах.       Подползая к нему на коленях, молодая женщина уселась прямо на пол. Размотав чёрную ткань, кажется, она нисколько не удивилась. Под слоями грубой материи в темноте поблёскивали пять ампул зеленоватой жидкости. Раньше их было в два раза больше.       Девушка, прикрыв глаза, почти явственно ощутила, что с ней сделает её друг, если она вернётся. Виктор был капралом на военной базе, возглавляя небольшой отряд из четырёх человек. Часто его назначали охранять начальника Вивиан, что посодействовало некому… сближению девушки и Виктора. Рыжая макушка в кудрях то и дело мелькала рядом с молодой женщиной. Капрал с огненным цветом волос имел и соответствующий характер: легко взрывался агрессией, плевался желчью на подчинённых и карикатурно ругался матом. Правда, выполнял свои обязанности он на отлично, что позволило ему удержаться в звании, но подняться выше капрала ему так и не удалось. Дружба, начавшаяся с подколов и язвительных комментариев, быстро переросла во что-то более крепкое и стабильное. Виктор не давил на Вивиан, не привлекал всё её внимание к себе, лишь иногда врываясь в жизнь девушки с новостями и сплетнями. Она была рада спонтанным визитам, всегда слушая его торопливую речь. Спустя полгода дружбы, совершенно случайно выяснилось, что Виктор — доносчик. Он продавал часть информации мародёрам, с выгодой для себя подставляя некоторых офицеров. Поэтому, когда Вивиан пришлось бежать, Виктор был единственным, кто смог её отыскать и по-своему, но помочь. Он взял на себя ответственность за девушку, расшаркиваясь перед верхушкой маргиналов, просил дать ей задание. Теперь, когда половина ампул была у охотника, — а в этом Вивиан была уверена, — дороги назад у неё не было. Намного легче было притвориться, что она умерла, будто крылатые твари растерзали её тело, не оставив и кусочка, чем вернуться почти пустой.       Обдумав всё ещё раз, девушка решила, что разумным решением будет остаться. Хоть на пару дней остановить этот маховик событий, вращающийся почти четыре года.       Переждать время, затихнуть, если её ищут, выдохнуть, наконец остановив бег событий…