Шторы и лучи

      Прошла ночь, но Луи де Клермон так и не пришёл в сознание. Даже не было надежды в то, что он выпутается из омута бесконечного бреда в скором времени. Всё это время Диана проводила полотенцами по лбу молодого человека, помогала Гильому, лекарю, который был прислан Сен Люком почти сразу, как она сама оказалась во дворце Бюсси. Вся ночь была проведена в суматохе. Сначала засада на улице Сент-Антуан, а затем – во дворце графа, который пребывал между жизнью и смертью.       Если бы не Гильом, который, завидев суету слуг, тщетно пытающихся помочь, решил, что для начала надо навести порядок, возможно, этот шум и беспорядок только бы ускорили смерть графа. Лекарь-старец смог, благодаря своему спокойному громкому голосу и обаянию, сначала убедить слуг пропустить его для осмотра раненного, затем – объявить, что шансы для излечения при должной работе есть. «Шанс есть.» - этот вердикт смог осчастливить Диану, которая в горе от того состояния, в котором пребывал её возлюбленный, почти ни на что и ни на кого не реагировала, лишь молилась, держа за руку возлюбленного.       - Вы считаете, что он излечится? – наконец пробормотала Диана охрипшим, но всё ещё нежным голосом.       - Шансы не равны нулю, но для этого нам всем нужно поработать. В комнате должен быть свежий воздух, но слишком долго держать окна открытыми нельзя. Кроме того, вода, её нужно много. Кто-нибудь, сходите к колодцу! Если есть тот, кто разбирается в травах, я дам вам список того, что нужно для лекарств. Если таких среди вас нет, я отправлюсь сам, но пока меня нет, здесь должна быть тишина и покой, никакой суеты, ропота и паники… Ни с кем за пределами дворца не говорить, лучше       Пока Гильом управлял работой слуг, превращая дворец в настоящий госпиталь шестнадцатого века, Сен-Люк подошёл к Диане.       - Видите, сударыня, всё будет хорошо. А пока Гильом помогает нам, позвольте сказать вам пару слов? В гостиной слуг не так много, потому если вас не затруднит…       Диана кивнула. Всё же для разговоров комната была слишком шумной. Пока Гильом объяснял слугам, как часто нужно проветривать комнату и менять перевязки, Сен-Люк и Диана покинули покои графа.       Пробыв всю ночь в рыданиях и молитвах, она с трудом держалась на ногах и всё же шла вперёд. Благо, гостиная находилась недалеко.       Когда они оказались в гостиной, Сен-Люк начал свой рассказ.       - Сударыня, когда-то в Меридоре мы с Бюсси договорились о том, что, что бы ни случилось, я защищаю вас, а он защищает госпожу де Сен-Люк. Я продумал все варианты, беря в учёт, что на данный момент вас могу защитить только я, смерть Монсоро скоро будет известна всему двору, а намерения герцога пока неизвестны. Потому я сделал лишь один вывод: самое безопасное для вас место сейчас – это стены этого дворца. Мы с Жанной живём достаточно близко, Гильом тоже сможет помочь, к тому же, я уже уведомил короля о том, что вы уехали из Парижа..       - Из Парижа? Но, господин де Сен-Люк, как это возможно?       - Да, вы уехали этой же ночью из Парижа в Меридорский монастырь, где решили провести траур в утешении... так известно королю.       Диана пока не понимала его замысел.       - Но… как же так? – удивлённо спросила Диана.       Сен-Люк кивнул.       - Это может вас озадачить, понимаю. Но если бы я не сообщил об этом королю, то все бы гадали, где вы и что с вами, пошло бы много слухов. Возможно, вас даже стали бы искать. И зашли бы сюда. Представьте, как видят со стороны сегодняшнюю засаду. Потому сейчас вы якобы уехали в монастырь вблизи Меридора молиться за живых и мёртвых как праведная дочь католической церкви. Так мы выиграем время и придумаем, как объяснить произошедшее.       Диана побледнела. Сейчас она особенно боялась того, чтобы уезжать в монастырь, сейчас, когда её любимый находится между жизнью и смертью.       - Конечно, вы можете остаться здесь, но будьте, пожалуйста, осторожнее. Будет плохо, если о вашем пребывание здесь узнают раньше окончания траура. Конечно, даже когда Бюсси при смерти, за вас могу постоять я. Однако, боюсь, в таком случае вам всё равно придётся покинуть дворец и ваша репутация будет запятнана.       - Покинуть дворец? Я не могу уйти отсюда, ведь Луи страдает.. ведь он.. из-за меня..       - Диана, успокойтесь. Вы помните герцога Анджуйского? Того, кто был в вас так влюблён? Это он рассказал Монсоро, что Бюсси придёт к вам в эту злополучную ночь. Герцог решил избавиться от своих сторонников таким коварным методом. Если брат короля узнает, что Бюсси выжил, а брат короля узнает и, я верю, Бюсси тоже выживет, ситуация возникает весьма непростая. Конечно, о службе у герцога не может быть и речи. И герцог Анджуйский может снова попытаться избавиться от Бюсси, как опасного человека в наших дворцовых тайнах. Потому я вижу только два варианта: перейти на сторону короля или бежать за пределы столицы и Анжу. Но пока он не пришёл в себя, пока вы не решили, нужно беречь тайны и не допускать лживых и опасных домыслов. Король - ревностный сторонник веры, он не примет на службу тех, кто по его мнению утонул в грехе.       Она окончательно поняла, что Сен-Люк не ожидает от неё возвращения в Меридор. Это даже заставило её улыбнуться.       - Спасибо вам, господин де Сен-Люк. Я в долгу перед вами.       - Не стоит того, сударыня. Мы с Жанной будем рады увидеть вас счастливой. И мы надеемся увидеть вас графиней де Бюсси. А сейчас позвольте откланяться.       Сен-Люк уже хотел уходить, но Диана его остановила.       - Скажите, пожалуйста, что случилось с Реми? Он жив?       На это он покачал головой.       - Боюсь, что нет. Когда я вернулся в тот дом, его там не нашёл. Наверное, кто-то унёс его тело вместе с телом Монсоро. Возможно, тот, кто хотел избавиться от всех участников засады.. Сударыня, важно, чтобы у окружающих не было ни капли подозрений, что вы находитесь здесь. Им даже лучше не знать, что вы в Париже или близ него. Потому, прошу вас, не покидайте стен дворца.       Диана кивнула. Тогда Сен-Люк продолжил.       - У Гильома была помощница. Монахиня Маргарита, она помогала ему лечить людей. Однако прошлой осенью она умерла от какой-то болезни. Поскольку произошло это в Италии, где они тогда пребывали, он схоронил её там, а сам больше не жил близ монастыря, откуда она пришла к нему. О смерти девушки никто не знает, потому вы можете выдать себя за неё.       Диана удивлённо смотрела на Сен-Люка.       - Это необходимо, чтобы присутствие женщины не удивляло окружающих. У Бюсси верные слуги во дворце, в этом я не сомневаюсь. Однако кто-то может внезапно нагрянуть с визитом. Например, герцог Анжуйский. Или король. Или кто-то, прогуливаясь здесь, может засмотреться на окна. Словом, многое может произойти. Потому не против ли вы носить одеяния монахини некоторое время и представляться не своим именем при визитах тех, кому мы не можем доверить нашу тайну?       Диана не знала, что ответить. Немного подумав, она осознала, что сейчас действительно напоминает монахиню: помогает страждущему, молиться за него, все её мысли относятся либо к возлюбленному, либо к богу, она решила согласиться, кивнув. Эта роль вполне ей подходит.       После этого Сен-Люк обратился к служанке, стоявшей рядом.       - Пожалуйста, позовите Гильома. Мне нужно дать ему некоторые указания перед уходом.       Служанка кивнула и ушла в одну из комнат дворца. - Я хочу разузнать некоторые подробность у Гильома, позвольте мне сделать это наедине.       Диана ещё раз кивнула и, сказав: «Доброй ночи, господин де Сен-Люк.» - она покинула, удалившись к возлюбленному.       Ночь уже подходила к концу, лучи утреннего солнца пробирались сквозь тёмные шторы, птицы начинали напевать свои чудесные мелодии, люди постепенно просыпались, где-то вдалеке был слышен лёгкий шум просыпающегося Парижа. Лишь в этой комнате, где остались Бюсси и Диана, царила мёртвая тишина. Диана, привыкшая к затворнической жизни в Меридоре, всё же боялась этой тишины. Каждый раз, когда они были вместе, даже опасаясь того, что их раскроют, они говорили, обменивались взглядами, касались рук друг друга. Он всегда смотрел на неё с любовью и нежностью, он всегда рассказывал ей что-то, успокаивал её и поддерживал. Однако сейчас, когда они наконец одни и ничего не мешает их счастью, она только и может, что пытаться облегчить его страдания, перевязывая раны, протирая лоб во время лихорадки, когда появляется испарина. Всё это напоминает их самую первую встречу, когда она молилась о его спасении. И тогда небеса прислали им доктора. А сейчас? Смилостивятся ли святые, помогут ли ей облегчить страдания? Может ли чудо, происходившее однажды, произойти второй раз?       Надежду ей давало лишь то, что лихорадка прошла и граф спал спокойно, пусть и не приходил в сознание. Не решаясь беспокоить его, Диана, преисполненная одновременно страхом и надеждой, подошла к кресту в комнате, чтобы помолиться. Как и тогда. Только теперь она была свободна. Жизнь вернула её туда, откуда она и начала свою жизнь в Париже. Отец снова не знает, что с ней, возможно, переживает. Она не может поехать к нему и рассказать всё, даже письмо прислать не может. Она не может покинуть пределы дома, где оказалась. Только теперь она свободна от Монсоро, быть может, и от герцога Анжуйского. Диана может поехать, куда угодно. Но она выбирает. Выбирает остаться в пугающем Париже, таиться в неизвестности, скрываться, не покидать стены дворца, чтобы бороться за жизнь того, кого так сильно полюбила.       Молясь, она услышала шелест одеял. В изумлении и надежде она, осознавая, что никого, кроме её и графа, в комнате нет, обернулась. Но это был лишь ветер, пробравшийся через окно. Солнце уже совсем встало, его лучи всё охотнее пробирались в тёмную комнату. Один из них падал на лицо Бюсси. Беспокоясь о покое возлюбленного, Диана зажгла свечу, оставив её в одном из углов комнаты, и закрыла шторами окно. Свеча давала слабое освещение тёмной комнате, которого хватило девушке, чтобы дойти до кровати возлюбленного. Сев рядом и не решаясь ничего сказать, она нежно взяла его руку. Его руки всегда были тёплыми, даже горячими, потому Диана даже не заметила, как лихорадка постепенно возвращалась.       Вскоре вернулся Гильом.       - В комнате темно так, будто бы день так и не наступил. Вы закрыли окно? – спросил он, проходя мимо него.       Он уже взял шторы, чтобы отодвинуть их, но его остановила Диана.       - Жар, кажется, спал. Я подумала, что темнота будет полезна для восстановления.       Тогда Гильом кивнул и подошёл к потухающей свече.       - И всё же мне понадобится чуть больше света для работы с бальзамами. Я уйду в дальний угол и зажгу там ещё одну свечу. Если лихорадка снова начнётся, дайте мне знать.       Диану испугали слова лекаря. Она подошла к нему.       - Лихорадка может вернуться?       - Полагаю, что так.       - Разве Луи не идёт на поправку?       - Боюсь, что пока нет. Может понадобиться долгое лечение.       Он, уже почти вернувшись к своему столу, обернулся и заботливо предупредил:       - Если сюда будет приходить кто-то, кроме меня, ваших самых близких людей, не называйте, пожалуйста, господина графа по имени. Вас это может выдать.       Диана, осознав свою неосмотрительность, покраснела и кивнула. Вернувшись к постели графа, она вновь посмотрела на него. Лицо Бюсси было неестественно бледным. Пусть его и не лихорадило, но и в сознание он не приходил, пребывая в глубоком странном сне.       - Луи, пожалуйста, живи. Помнишь, моя жизнь и твоя жизнь – одно целое. Я твоя и не смогу жить без тебя. Так что, пожалуйста, не уходи. – проводя рукой по его волнистым волосам, шептала Диана.       Как это бывает с людьми, пережившими тяжёлое переживание, но уверовавшими, что самое страшно позади, она успокоилась и, не успев даже осознать свою усталость от тяжёлой ночи, уснула на его груди.       Ей снились те счастливые дни в Меридоре, когда были только они, когда туда ещё не приехал ни герцог Анжуйский, ни граф де Монсоро. Он приносил ей букет полевых цветов и смотрел с обожанием, как смотрят на богиню. Когда он говорил: «Моя Диана» - её сердце замирало от сладостного трепета. Когда их губы соприкасались в поцелуе, когда она чувствовала его так близко, как никогда ранее не чувствовала ни одного мужчину, она понимала, что никому более её сердце не принадлежит. Как будто бы ещё перед рождением их души были связаны. Как будто бы у них было одно сердце на двоих.       Замирая в его объятиях, ощущая жар его дыхания, она чувствовала, с какой радостью и жизнелюбием бьётся её сердце, несмотря на все невзгоды судьбы. Луи, её Луи… она любила называть его по имени, пусть всё ещё не могла позволить себе этого при посторонних. Луи де Клермон был графом де Бюсси, бретёром, острословом, беспощадным, храбрым, местами – жестоким. Но при ней он становился беззащитным, он становился её Луи, готовым умереть за её счастье.       Утопая в своих снах, она не замечала, как погружается в кошмары. Свинцовые тучи пришли в лес Меридора, послышались грозные голоса, из укрытия вышли воины. Сколько их было – не сосчитать. Возможно, сотни, возможно – и тысячи. И тут Меридор становится тем ужасным и пугающим Парижем. Бюсси борется со всеми ними сразу, но чем больше он побеждает, тем больше врагов встречает. «Диана, уходи! Уходи!» - кричит ей граф. Диана осознаёт опасность, но она не может покинуть его, она боится за жизнь любимого. «Нет, я не уйду!» - говорит ему Диана, стоя за его спиной. Он повторяет, кричит ей о том, что здесь опасно, что нужно уходить. Тогда она начинает чувствовать, что кто-то держит её за плечо. Она оборачивается…       …И открывает глаза. Это был сон, всего лишь сон. Мысль эта и пугает, и радует девушку. Битвы, засады больше нет. Но и граф так и не пришёл в себя. От усталости её просто унесло в грёзы, а грёзы перешли в кошмары.       - Сударыня, боюсь, графа снова лихорадит, и он бредит. Позвольте мне позаботиться о нём, а сами направляйтесь за слугами, они проведут вас в комнату, где вы сможете отдохнуть.       Диана быстро встала и тут же почувствовала, как кто-то из слуг взял её за руку.       - Нет, я не могу… Я останусь. – лепетала Диана, ещё не до конца проснувшись.       - Благодарю вас за вашу помощь и выдержку, но, увы, пока здесь ничем не поможешь. – учтиво пытался успокоить девушку Гильом.       - Но… Но… - Диана искала слова, чтобы объяснить свои чувства, чтобы рассказать, как боится оставить его даже на секунду.       «Диана, уходи, здесь опасно!» - услышала она с трудом различимые слова. Бюсси бредил и, если не видел тот же сон, что и Диана, то как минимум был в схожем кошмаре. Тревога, страх за любимого, усталость, отчаяние от невозможности помочь – все эти чувства захватили душу графини, и она упала без чувств. Гильом взглядом дал понять слуге, что приказ должен быть выполнен, несмотря ни на что, и тот унёс Диану из комнаты Бюсси.       Гильом остался наедине со своим пациентом. Ушло много часов и стараний, чтобы лихорадка прошла. Несмотря на то, что жар снова отступил, лекарь понимал, что так не может продолжаться вечно. Рано или поздно яд, какой бы он ни был, убьёт его пациента, если не предпринять меры. Пока состояние графа на время улучшилось, он решил немного отдохнуть и потом поискать в книгах рецепты возможных антидотов.       Уходя из комнаты, он снова посмотрел на Бюсси и прошептал: «Вам нужно бороться за жизнь. Ведь, сдаётся мне, вы обрели такую любовь, какую может найти не каждый из смертных нас. Было бы очень досадно её потерять, отправившись на тот свет, не правда ли?».       Был уже полдень. Обычно в это время в дворце Бюсси проходит бурная жизнь, ведь в доме часто бывали гости, проводились встречи. Но сейчас вместе с хозяином дома дворец погрузился в неистовое забытье. Потому Орильи, которого герцог уже послал узнать обстановку, смотря в окна, ничего не мог понять, а для того, чтобы войти во дворец, ему не хватало храбрости. Потому вскоре он вернулся, чтобы сообщить своему господину, что, вероятно, дворец погружён в траур в связи со смертью графа де Бюсси.       Внешне всё было действительно траурно. И днём, и ночью комнаты были закрыты тёмными шторами и занавесками, а свечки зажигали в редких комнатах. Проезжающий мимо человек действительно мог бы предположить, что в этом доме произошла трагедия. Как единственная свеча неярко, но освещала часть тёмной комнаты, так и надежда Дианы давала веру всем обитателям дома, погружённым в тайны загадочной истории.       Очнувшись, она сразу вернулась в комнату графа. Поняв, что Гильом ушёл, в комнате никого нет, кроме самого графа, Диана села рядом с кроватью и взяла за руку возлюбленного. Жар отступил, лихорадка и бред прошли, теперь он снова пребывает в спокойном сне. Диана продолжала надеяться, что это к лучшему, что скоро он придёт в себя.       - Луи, пожалуйста, мой милый Луи, не бросай меня, не оставляй в этом мире. Без тебя он потеряет все краски, без тебя меня не будет здесь. Хочешь, - девушка отвела от возлюбленного взгляд в смущении. – ты откроешь глаза и мы сбежим? Ты предлагал, помнишь? Не так важно, как мы это сделаем. Можем просто взяться за руки. Как сейчас я держу твою ладонь, ты будешь держать мою ладонь. Мы сядем на лошадей и умчим вдаль, подальше от Парижа, подальше от Меридора, подальше от Анжу, куда-нибудь очень далеко-далеко. Сен-Люк предлагал такой вариант, почему бы нам в этот раз не рискнуть? Или, может, переоденемся простолюдинами и сбежим…  тоже куда-нибудь далеко. И я буду твоей, только твоей. Больше нам никто не помешает. Мы будем вместе… завтра и до конца жизни.       Тут она почувствовала, как рука, которой коснулась Диана, сжала её руку. Девушка быстро обернулась – и увидела, что граф действительно открыл глаза. Его взгляд был так нежен. На глазах Дианы выступили слёзы, она понимала, как скучала по его глазам, смотревших на неё с таким обожанием и теплотой, что любые страхи покидали её. Он молчал, просто смотрел на неё. Как в первый день их знакомства.       - Луи! – вскрикнула Диана, забыв про предостережения Сен-Люка и Гильома.       Через минуту она, однако, пожалела об этом, так как услышала совсем близко незнакомые голоса.       - Я пришёл узнать о здоровье графа де Бюсси. – сообщил неизвестный Диане голос.       - Господин, вам бы самому подумать о своём здоровье. Вы ранены! Стойте, куда вы, вам необязательно...       Диана убрала руку и спрятала лицо под тёмной вуалью. Дверь в комнату открылась и туда вошли двое: Гильом и красивый, невысокий, бледный мужчина лет тридцати. Застав в комнате девушку, незнакомец несколько опешил и отступил.       - Прошу простить, сударь, моя помощница Маргарита приглядывала за моим пациентом, пока я отлучился за травами. Маргарита, как дела? Жар отступил?       Диана кивнула и растерянно посмотрела на Бюсси. Однако в этот момент он уже снова пребывал в забытье, будто бы того чудесного пробуждения и не происходило.       - Ясно. Но, тут такое дело, господин… - Гильом замешкался, так как не знал, кто перед ним.       - Меня зовут Шарль де Бальзак д'Антраг, я друг де Бюсси.       Диана всё ещё удивлённо смотрела на д'Антраге. Она слышала про его умения в фехтовании от возлюбленного, она слышала о его храбрости от других людей. Но стоило бы ему вверять тайну своего происхождения? Девушка не решалась. Однако, как ей хотелось узнать от него, что происходит за пределами дворца. Смотря на раненого Антраге, она осознала, что за пределами проходит обычная жизнь и дуэль, несмотря ни на что, состоялась. Наблюдая за тем, как тот, мучаясь от болезненных ран, всё ещё стоит перед ней и перед Бюсси, её охватывала вина. Если бы не она, многое было бы по-другому.       - Я наслышан о вас, господин д’Антраге, вы храбрый человек. Однако, боюсь, пока для вас я могу сделать две вещи: сообщить о том, что господин де Бюсси так и не пришёл в сознание, пусть лихорадка и отступила, и оказать вам посильную помощь. Ведь вы тоже ранены.       - Благодарю, сударь, но я вынужден..       - Пожалуйста, позвольте осмотреть ваши раны. Вы не представляете, как коварны стали кинжалы и раны от них.       - Но.. – д'Антраге был благодарен за отзывчивость лекарю, но что-то ему мешало её с лёгкостью принять. – Я бегу от гнева короля. Мы убили его миньонов, кроме д'Эпернона.       Диана чуть не вскрикнула. У неё закружилась голова. Теперь, когда любимчики короля убиты, что ждёт их всех? Бюсси убеждал её, что они находятся под покровительством герцога Анжуйского, но какой помощи стоит ждать от него теперь?       Гильом, угадав мысли девушки, постарался сделать так, чтобы Антраге не смотрел в её сторону.       - Вот как, опасное дело вы, конечно, затеяли. Бегите. Конечно, бегите. Но раз бежите, то сохраните себе жизнь. Потому бегите в ночь и когда я вас слегка осмотрю и подлечу. Знаете..       Гильом шепнул на ухо Антраге что-то, что Диана уже не слышала. После чего Антарге кивнул и направился в другую комнату с Гильомом, сказав перед этим: «Хорошо, обсудим это в другом месте».       Диана мучилась, думая о дуэли. Ей хотелось узнать детали. Но подобное любопытство от монахини считалось бы необычным и осуждаемым, потому она не могла ничего спросить, ей оставалось только ожидать, как повернётся её судьба. Как и было тогда, когда она впервые приехала в Париж.       Проводя по шёлковым волосам возлюбленного, Диана думала о том, какая мнимая безопасность в этой комнате, как здесь тихо. Она привыкала к темноте, а к спокойствию ей привыкать уже и не дано было: после того, как гроза графа де Монсоро ворвалась в её праздные дни в Меридоре, она забыла о покое.       Казалось, что граф просто спит, находится во власти безмятежного сновидения и скоро проснётся. Диана не могла полностью осознать происходящее.       В надежде пробудить его от сна графиня де Монсоро снова взяла его за руку и начала рассказывать, рассказывать про Меридор, про самое прекрасное место в её жизни: про чудесные леса, где она дружила с Дафной, про детские годы, проведённые в играх с Жанной, про то, куда бы они могли сбежать и какие земли бы могли посетить, про их счастливые тайные свидания. Однако в этот раз чуда не произошло – граф так и не пришёл в себя. Его руки, нежные и теплые, не сжимали её руку.       В конце концов Диана, несколько отчаявшись, отпустила руку Бюсси и, коснувшись губами губ возлюбленного, подарила ему мимолётный поцелуй. После девушка отошла от кровати раненного и вернулась к молитвам.       Опустившись на колени перед фигурой распятого Христа, она оставила свои сомнения позади. Да, Бог любит её, Бог спасёт их. В тот самый день она молилась, и Бог спас их, просто сейчас испытывает любовь девушки.       - Господь мой, - шептала Диана, - благодарю тебя, что спас ты того, кто оказался на моём пути. Я, твоя раба, молю об избавлении его страданий, о прощении его грехов, о том, чтобы он открыл глаза и был покорен твоей воли. А я буду любить его и буду верна ему, только ему.       Солнца луч выглянул из-под тёмных занавесок. Диана посчитала это за добрый знак и поднялась. Она вспомнила, как вчера, после молитвы, её поднял Бюсси, как он хотел коснуться её губ, ощутить её тепло и ласку. Однако тогда она, охваченная тревогой и дурным предчувствием, желая, чтобы он скорее вернулся и отдохнул перед тяжёлой дуэлью, отвергала его нежность, его любовь. Сейчас, осознавая, что засада была неизбежной с того момента, как граф вошёл в её дом, Диана горько жалела об этом. Если бы она знала, что потом им будет грозить смерть и долгая разлука, она бы отдалась чувствам, она бы поддалась этой дрожи, этому сладостному головокружению, забылась, пусть ненадолго, в его объятиях, утонула бы в его поцелуях, в его сильных руках. Но теперь… Сможет ли он почувствовать тепло, когда Диана держит его руки и шепчет слова любви? Сможет ли он ощутить, как она заботится о нём во время лихорадок? Донесутся ли её молитвы до него? Сможет ли обрадоваться он тем поцелуям, какие дарит Диана в моменты особой нежности? Девушка не знала и это мучило её.       Пребывая в размышлениях, она поднялась с колен и встретилась взглядом с Гильомом.       - Простите, сударыня, я стал случайным свидетелем вашей молитвы.       Диана немного помолчала, но всё же после решилась выразить свою надежду.       - Сударь, слышат ли в таком состоянии окружающих и то, что они делают, говорят?       Гильом нахмурился. Его морщинистые складки на лбу стали ещё более заметными.       - Как знать, госпожа Диана. Иные состояния так темны и глубоки, что человек начинает забывать себя и других. Но бывают и состояния похожие, скорее, на колодец: человек пребывает где-то в темноте, но слышит то, что происходит на поверхности.       Диана побледнела от рассуждения лекаря, начав бояться, что любимый может забыть её.       Гильом заметил это замешательство и слегка улыбнулся. - Вам не о чем переживать, сударыня. Мы, люди, отдающие себя медицине, склонны вспоминать самые яркие, крайние случаи. Однако между разными краями есть линия. Обычно люди находятся по середине линии, а не на краю. Для большинства людей такое состояние равнозначно долгому сну.       Утешение Гильома смогло успокоить Диану. Девушка пришла в себя и решилась удовлетворить ещё одно своё любопытство:       - Вы помогли доблестному господину д'Антрагэ?       - Это мой долг врача. Правда, господин попросил меня ещё об одной услуге, которую выполнить мне пока мешает мой другой долг.       Диана вопросительно посмотрела на Гильома. Он продолжил:       - Я – слуга господина де Сен-Люка, я имею право помогать ему и его друзьям. Насчёт остальных я не уверен. Господин приедет сегодня по какому-то делу, и я спрошу у него дозволения.       Диана удивилась.       - Сударь, вы отличаетесь от других лекарей.       Она сразу вспомнила Реми, который спас графа де Монсоро в окрестностях Меридора, где его чуть не убил Сен-Люк. Она никогда не винила бедного лекаря за его поступок, но не могла не думать, что, если бы Реми был бы как Гильом, этого всего бы не случилось, и он, и её возлюбленный могли бы быть рядом с ней, счастливыми и безмятежными. Граф держал бы её в своих крепких объятиях, она бы пошла с ним под венец, где они бы стали мужем и женой. Согласившись на брак, теперь искренне и по любви, она бы могла бы при всех поцеловать его, могла бы смотреть на него, не скрывая, как сильно любит. Она не привыкла к суетливости двора в Лувре, но ради него она бы даже блистала во дворце, чтобы всегда знать обо всём и предупредить любимого мужа об опасности. Чтобы никогда в жизни не произошло того, что уже произошло.       - Не все лекари так обязаны своим господам, как я - господину де Сен-Люку, – прервал её мечтания Гильом. – Он заметил меня, когда пребывал в далёкой Гаскони, он заметил мои таланты лекаря, отдал меня на обучение и покровительствовал моей семье. Возможно, только благодаря нему я живу и живу вполне хорошо.       - Значит, - уточняла Диана. – если господин де Сен-Люк позволит, вы поможете кому-то еще.       - Пожалуй, - задумался Гильом. – пока я ничем не могу помочь своему пациенту здесь. Мы смогли снять жар, а теперь остаётся только уповать на милость бога и надеяться, что повторной лихорадки не случится. К тому же, мне нужно пополнить свои запасы ингредиентов для лекарств и бальзамов и навестить госпожу де Сен-Люк, ведь ей сейчас тоже приходится непросто.       - О, - пробормотала от услышанного Диана. – Моя Жанна, моя милая Жанна, неужели и её настигли несчастья?       Гильом задумался, что сказать графине. В диагнозе госпожи де Сен-Люк он пока уверен не был.       - Госпожа, - спокойным голосом ответил Гильом. – я подозреваю, что переживать нам всем не очень. Лёгкая простуда или недомогание может затронуть каждого. Посмотрите, в какое непростое время мы живём.       Он слишком поздно пожалел о последних словах, но сказанное было уже не вернуть. Диана, грустно посмотрев, отвела взгляд, чтобы не расплакаться.       Вечером действительно пришёл граф де Сен-Люк. И Гильом спросил позволения у своего господина. Получив согласие, он удалился. Сен-Люк тоже собирался покинуть дворец, но его остановила Диана.       - Господин де Сен-Люк, позвольте! – кричала ему он вслед.       Сен-Люк остановился и, сняв шляпу, поклонился графине.       - Простите, за мою бестактность, любезная Диана, я думал, что вы пребываете у Бюсси и не решился навестить вас.       Диана, вовсе не обращая внимание на эти извинения, хотела узнать лишь одно.       - Господин де Сен-Люк, та дуэль с миньонами..       - Она уже прошла. Но вам не о чем переживать. Всё закончилось. Так как Бюсси не участвовал в этой дуэли, гнев короля его не коснётся. Да и не думаю, что король сейчас будет настроен излишне гневаться.       - О чём вы говорите? – встревоженно спрашивала Диана.       - У короля убили всех его любимчиков, за исключением д'Эпернона. Экий счастливчик, как бы он тоже не был замешан в этом, - раздумывал Сен-Люк.       Диана задумалась и внезапно вспомнила.       - Я видела какого-то человека тогда ночью, краем глаза.       Сен-Люк слегка побледнел.       - Значит, - раздумывал Сен-Люк, - Он всё знает, может, сам это организовал. Тогда проблем больше. Ведь шпага Бюсси всё ещё принадлежит д'Эпернону, а значит – их дуэли не избежать. Получается, либо Бюсси убьёт королевского любимчика и попадёт в опалу, либо д'Эпернон снова придумает хитрость и попытается убить Бюсси, пока он не пришёл в себя.       Диана вскрикнула и сразу закрыла лицо рукой. Ей было страшно представить, что её возлюбленного могут попытаться снова убить, причинить новые страдания.       - Сударыня, - Сен-Люк сделался более серьёзным чем обычно, - никого сюда постороннего не пускайте.       Диана в ответ кивнула, не в силах ничего сказать.       - Гильом попросил разрешение заботиться о Рибейраке, я его отпустил с тем условием, что он будет ответственен в первую очередь за Бюсси и Жанну.       - Что-то случилось с Жанной? – встревоженно спросила Диана, надеясь узнать больше у мужа подруги.       Сен-Люк спокойно улыбнулся.       - Всё хорошо, сударыня, всё хорошо. Позволите откланяться?       Диана кивнула.       - Прощайте!       Когда Сен-Люк покинул стены дворца, Диана вернулась к Бюсси.