Тайны и ответы

Сколько дней прошло? Диана уже не считала. Её жизнь проходила во дворце, где были она и её любимый. Но, если она таилась в комнате, скрытой от всех окружающих тёмными шторами, граф пребывал в мире ещё более мрачном, в болезненном состоянии, бесконечных лихорадках, бреду и забытье. Находясь в одной комнате, они всё же оказывались в разных мирах и могли лишь соединиться в мыслях и чувствах, в своей сильной любви. Они были будто заключённые, которые, находясь в одной темнице, расположены в соседних камерах так, что слышать друг друга могут, но видеть и осязать - нет. И всё же через два месяца их тяжёлое заключение было прервано внезапными гостями.       Рано утром во дворец ворвался Сен-Люк. Встревоженный, он вбежал в комнату, где были Бюсси, Гильом и Диана. Диана всю ночь провела с возлюбленным, помогая во время лихорадки и сейчас спала, держа его за руки. Звук громких шагов и распахнутая дверь разбудили её.       - Сударыня, прошу прощения за вторжение. Сюда с минуты на минуту прибудет король. Будьте готовы, спрячьте себя за вуалью.       После этого он убежал из комнаты оставив одних перепуганную Диану и Гильома.       Графиня растерялась и в тот же момент вскрикнула. Рука была горячей – лихорадка вернулась.       - Дитя моё, успокойтесь, ничего страшного не происходит. – прошептал, успокаивая, Гильом.       Он подошёл к Диане.       - Снова лихорадка. – объяснила причину своих тревог Диана.       - О, это очень не вовремя. – не мог не заметить с досадой лекарь.       И всё же времени больше у них не было – в следующую минуту в покои зашёл Генрих и его шут Шико.       - Господа лекарь и монахиня, король Генрих третий снизошёл до визита сюда, чтобы справиться о здоровье его друга. Поприветствуйте его как следует! - начал Шико       Диана и Гильом склонились в поклоне и ждали вердикта короля.       - Господа, опишите, как поживает мой славный Бюсси и почему он уже почти два месяца не пребывает ко двору, хотя я посылаю за ним.       «Два месяца!» - вспомнила Диана. Она так давно пребывала здесь, что совсем потеряла счёт времени.       Слова короля были сказаны с таким раздражением, что даже Диане, практически не бывавшей при дворе, становилось понятно, что король явно не преисполнен хорошими чувствами к её возлюбленному.       - Ну что тут непонятного, - начал роль миротворца Шико, - мой дорогой сын, разве ты так устарел умом, что не видишь очевидного: наш любезный граф уже давно находится при смерти.       Диана, так отчаянно борющаяся за жизнь Бюсси, побледнела и отвернула голову от короля, чтобы скрыть слёзы.       Король кивнул, вздыхая, и, посмотрев на Диану, всё же не посчитал её подозрительной.       - Я желаю поговорить с лекарем, оставьте меня! – потребовал Генрих.       - Чтобы он тебе другими словами сказал, что наш славный Бюсси скорее мёртв чем жив? – переспросил Шико.       И в этот же момент он бросил взгляд на Диану, бледную и грустную.       - Шико! – возмущённо прикрикнул Генрих.       Тогда Шико, поклонившись королю, взял руку Дианы. Она ужаснулась, полагая, что её узнали.       - Сударыня, вы так бледны. Позвольте вывести вас на улицу на прогулку, чтобы вы хотя бы раз увидели, как прекрасно осеннее солнце.       Она не могла ничего сказать, но, посмотрев на Гильома, поняла, что ей ничего не остаётся, кроме как покориться. Она нашла в себе силы, чтобы выйти из комнаты, не упав в обморок.       - Изволите прогуляться в саду недалеко отсюда? – предложил Шико, когда они оказались за пределами комнаты. – Король ещё долго будет причитать там, вам это наскучит.       Диана растерянно покачала головой.       - Сударь, смиренной невесте Господа нельзя гулять со знатными сеньорами, это будет неверно истолковано. Простите, но я должна отказать вам в просьбе, столь деликатной и нежной.       Шико был весьма удивлён, возможно, его поразило, как быстро графиня смогла выбраться из его ловушки.       - Тогда позвольте вас развлечь праздными разговорами, здесь, где нас видят слуги и благородный господин де Сен-Люк, вам нечего бояться. А взамен, как смиренная невеста Господа нашего, вы будете поминать меня в своих молитвах.       Диана подняла взгляд и действительно увидела Сен-Люка, который был встревожен, но всё же не решался вмешаться в ситуацию.       - Вот, например, вы знаете, какую замечательную шутку придумал сеньор, о котором вы так изрядно заботитесь? О, очень замечательно вышло, даже я бы такое не придумал. Вы эту шутку тоже наверняка помните, господин де Сен-Люк. Вспомните, ваша первая брачная ночь..       - Сударь, - Сен-Люк схватился за эфес шпаги, - я никому не позволю оскорблять мою жену!       - Успокойтесь вы, я вовсе не планировал этого делать, - шутливо успокоил Шико и всё же поменял своё повествование, - некая молодая графиня, когда её мужа забрали в канун первой брачной ночи во дворец на службу, беспокоилась за него и обвиняла во всём графа де Бюсси. Тот, посочувствовав юной жене, провёз её в Лувр. «Но как?» - спросите вы. И будете правы. Ведь вход в Лувр этой графине был запрещён. Тогда господин де Бюсси привёл её во дворец под видом.. пажа! Пажа, вы представляете? Как слепы бывают охранники Лувра, что в паже не узнали женщину? И вот тут такая загадка. Если самый главный дворец Франции так плохо охраняется, то, получается, в любой дворец в нашем государстве можно проникнуть очень просто. Всего лишь надо притворится пажом. А, может, не только пажом. Кто знает, может, возможно, проникнуть куда угодно, притворяясь священником или, например, монахиней?       На последних словах Диана отвернулась от Шико, претворяясь, что смотрит в окно, на самом деле – пряча свои испуг и бледность. И в этот момент она увидела дворянина.. того самого, которого видела в ту страшную ночь. Она почти была без чувств, не слышала даже, о чём говорил Шико.. или не могла этого слышать.       - Я тут слышал, что графиня де Монсоро, вдова погибшего главного ловчего, Диана де Меридор, уехала из Парижа и проводит дни в монастыре. Если она вернётся ко двору, хотел бы я узнать ответ на свою же загадку. Может ли монахиня беспрепятственно проникнуть в.. дворец самого господина де Бюсси, например. Какая была бы забавная шутка, особенно если бы в ответ её сыграли вы, господин де Сен-Люк.       Господин де Сен-Люк уже был красный от гнева и растерянности, он был уже готов бросить вызов Шико, но тут в зал вошёл Генрих.       - Идём, Шико, на этом наше пребывание здесь излишне.       - Слушаюсь, мой король, если мы едем на хороший обед.       - Шико, без пререканий.       В голосе короля звучали грусть и глубокая задумчивость, во время которой он не замечал никого вне сцены своих размышлений. Потому он совсем не заметил, что монахиня Маргарита во время его ухода не поклонилась, а когда он подошёл к двери, упала в обморок.       В забытьи Диана пробыла до вечера. Пробудившись, она сразу вышла в коридор.       - Сударыня, добрый вечер! – поприветствовала её одна из служанок.       По горящим свечам она поняла, что уже наступил вечер.       - Сколько я спала? Мне всё это приснилось?       - О чём вы, сударыня? Тут было несколько знатных господ. Когда они ушли, вы потеряли сознание и мы перенесли вас.       Диана поняла, что это не сон, и это осознание ещё сильнее встревожило её душу. - Господин де Сен-Люк просил передать, что он привёл ваше служанку. Она ждёт вас дальше по коридору. – не дождавшись ответа, служанка сообщила то, что ей приказали сообщить, поклонилась и ушла.       «Служанку? Но кто? Кого привёл господин де Сен-Люк? Неужели.. Гертруда!» - эти мысли проносились у Дианы, пока она не подошла к переходу, где стояла Гертруда.       - Сударыня! – радостно вскрикнула Гертруда, узнав свою госпожу.       - Гертруда!       Без ума от счастья девушки, забыв о своём положении, обнялись.       - Гертруда, но как?       - Я услышала о том, что граф при смерти, что вы покинули в Париж. Хотела поехать вслед за вами, но не смогла сделать это столь быстро. С трудом я смогла найти господина де Сен-Люка, который гостил у нас в Меридоре, чтобы узнать, куда вы уехали, - рассказывала служанка. – Но когда я встретилась с ним, я не выдержала и от волнения и радости рассказала всё.       - Волнения? Радости? – удивилась Диана.       Как давно она не слышала слово «радость», как давно ей не приходилось чувствовать то, что подразумевается под радостью.       Гертруда остановилась от понимания, насколько больно могла уколоть этим свою госпожу.       - Гертруда, говори!       - Сударыня, когда я узнала, что произошло, я прибежала на помощь к вам на улицу Сент-Антуан. Однако никого из вас там больше не было. Кроме Реми. Он лежал окровавленный, без сознания. Моё сердце, которое любит его, не могло не помочь. У него есть небольшое жилище за пределами дворца. Я знала, где оно, и принесла его туда, где и ухаживала за ним, пока Реми не пришёл в себя. Он долго бредил и вот, три дня назад ожил.       Диана чуть не упала от счастливой вести. Реми, тот самый Реми, который спас Бюсси, перевязав рану, тот самый Реми, который помог состояться их встрече в церковной садике, в конце концов тот самый Реми, который помогал её возлюбленному в той кровавой бойне, позабыв про свой долг лекаря. Диана не могла не быть благодарной ему и не могла не надеяться, что он, спасший их ни раз, может помочь снова. Хоть за последние мысли она себя и осуждала, считая их грешными и корыстными.       - Сударыня, всё в порядке. Вы очень бледны.. – забеспокоилась Гертруда, вновь виня внутри души себя за невнимательность.       - Господи, какая радость! Где Реми сейчас? – наконец Диана смогла передать свою радость.       - Сударыня, он ещё не может ходить, но он уже говорит, он спрашивал меня, спрашивал о вас, о господине де Бюсси, о господине де Сен-Люке. Он же подсказал мне, как его найти.. Сударыня, я так и не смогла ответить на вопросы Реми. Я ведь тоже ответы на них не знала. Слухи приходили страшные, но я не решалась говорить эти слухи ему, я верила, что это всё неправда.       - Боюсь, - сказала Диана, опустив глаза. – Слухи не до конца лживы. Диана де Меридор находится в монастыре, а здесь я – монахиня Маргарита, помощница лекаря Гильома. Так всё придумал господин де Сен-Люк, чтобы оставить меня здесь и не навлечь гнев набожного короля. Ведь он, ярый сторонник католической веры, и так зол за дуэль миньонов, за службу Луи герцогу Анжуйскому. И раны Луи меня очень пугают. Они начинают заживать и, кажется, что скоро всё будет хорошо, когда лихорадка спадает, наступает выздоровление, но потом раны снова открываются, у него снова агония. Эта болезнь уносит все его силы, если мы ничего не придумаем, мне кажется, спасения нет.       На последних словах Диана закрыла лицо руками и зарыдала.       Гертруда, растерянная, подошла к своей госпоже и нежно взяла её за руку.       - Сударыня, разве лекарь господина де Сен-Люка не знает, что происходит?       - Он ищет.. ищет антидот. Знаешь, мне они не говорят, но один раз я слышала, как они шептались. Гильом сказал господину де Сен-Люку, что, вероятно, это яд. Шпаги, кинжалы, аркебузы, пули – что-то могло быть пропитано ядом.       - О, сударыня, - вздохнула с волнением Гертруда.       - Кажется, его раны заживают, но потом они резко начинают кровоточить.       Гертруда закрыла рот рукой, не в силах сдерживать свой ужас.       Тем временем Диана в отчаянии опустила руки. На её глазах в мучениях умирал тот, кого она так сильно любила.       - Сударыня, - начала говорить, как можно более утешительнее Гертруда. – но поскольку Реми выжил и пришёл в себя, мы можем спросить у него. Может, он знает.       Диана, вздрогнувшая от осознания, что спасение ещё может быть, взяла Гертруду за руки. -       Спасибо, милая моя Гертруда.       По щекам Дианы побежали слёзы. Реми, Реми, который уже спас от смерти графа, мог спасти его ещё раз. По крайней мере, на это надеялись Диана и Гертруда.       - Я вернусь к нему и сразу же об этом узнаю и завтра..       - О, Гертруда, - умоляла Диана, - позволь мне пойти с тобой, как только совсем стемнеет.       - Стемнеет?! – удивилась Гертруда. – На улицах Парижа опасно ночью, когда только луна может освещать дорогу.       - Только луна может освещать дорогу, - заметила Диана. – потому мы будем в безопасности, ведь нас никто не узнает и не увидит.       Диана была уверена в храбрости, осторожности и преданности своей служанки, однако ей было очень страшно потерять свою последнюю надежду. Ей казалось, что если Гертруда уйдёт, она может больше не вернуться.       - Вы тоже правы. Ваш наряд весьма подходит под ночную тьму. И идти, слава Богу, не так уж далеко. -       Спасибо, милая моя, - Диана была растрогана, - а теперь подождём темноты здесь. Ты можешь отдохнуть в моей комнате, а я схожу к Луи.       На этом девушки разошлись в ожидании того, что принесёт ночь. Эта ночь могла решить, будет ли спасён Луи де Клермон.       Ночью дороги действительно освещала только луна. Это напоминало Диане ту самую ночь. Ту самую ночь, когда граф победил в той кровавой засаде и вышел из дома, ведомый только чарами луны. Её сердце дрогнуло, когда он представила, как больно и тяжело было ему.       В своих размышлениях, она не заметила, как они остановились у небольшого двухэтажного дома.       - Сударыня, мы пришли. – прошептала Гертруда.       Открыв дверь, она взяла за руку робеющую Диану и быстро увела её в тёмный дом. Было темно, как и во дворце графа. Только небольшая свечка освещала скромное жилище того, кто жил когда-то в одном из блистательных домов Парижа.       - Поднимемся на второй этаж. – направляла Гертруда.       Когда она привела Диану в тесную комнатку, девушке пришлось закрыть рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Бой сильно изуродовал Реми. Он мог видеть, но шрам у его глаза был таким разверстым, что казалось, один его глаз длиннее другого глаза.       - Сударыня? – послышался слабоватый голос Реми.       - Да, Реми, это я, Гертруда привела меня и рассказала о том, что вы выжили.       - Сударыня, как я рад, что с вами всё в порядке. А что с господином графом, он тоже жив?       Сердце Дианы дрогнуло. Она не знала, как сказать Реми о том, что им довелось пережить за эти два месяца.       - Милый, - начала Гертруда, понимая нерешительность Дианы, - господин де Бюсси уже много дней не приходит в себя. Врач господина де Сен-Люка говорит, что в этом может быть замешан яд, но какой – никто не знает.       - Яд? – Реми был в ужасе, - Какой яд?       - Яд мог находиться на лезвии шпаг, в пулях аркебуз. – наконец решила говорить Диана.       Реми слегка приподнялся, слушая её, но услышав её слова про лезвия шпаг, откинулся на подушки и зашептал.       - О, я злосчастный, сколько бед я принёс уже вам, сударыня, сам того не осознавая.       Диана и Гертруда замолчали, слушая лекаря.       - Я знаю, что это за яд. Когда я только приехал в Париж и получил заказ, который принёс мне щедрое вознаграждение, я пошёл праздновать в заведение.. кажется, «Путеводная звезда» называется.       - И что же? – нетерпеливо спрашивала Гертруда.       - Там в тот день играл какую-то мелодию тогда мне ещё незнакомый господин. Вместе мы выпили достаточно вина и разоткровенничались. Он мне рассказывал, что состоит на службе у одного знатного господина. И мы стали обсуждать знать, в том числе и Её Величество Екатерину Медичи. Он.. Он сказал, что она искусна в создании ядов, но даже она не знает яда, который бы позволил ранам не заживать вопреки всему. И тогда я.. шутки ради, сударыня.. дал ему подсказку.       -Какую.. подсказку? – с трудом спросила Диана.       Её дыхание перехватывал страх из-за того, что она начинала догадываться, что за слуга и что за хозяин встретились Реми в ту ночь.       - Цветы Азалии, госпожа Диана, эти цветы, если бальзамом из них смазать рану или смазать лезвие ножа и ранить, будут мешать ране зажить, будь она мелкая или большая.       Диана побледнела не в силах найти слова. Гертруда, наоборот, покраснела.       - Как ты мог, Реми, как ты мог, подлец! Как же твоя клятва?       Она начала слабо, но ударять кулаками своего пациента.       - Ты ж, подлец такой, дал там свою клятву и так ты поступаешь за свои знания? Продаёшь за вино? Ах ты, проклятый!       Реми, защищаясь слабо от ударов Гертруды, все же продолжил.       - Да, теперь я понимаю, что доверил это знание ужасным людям. Это был Орильи, слуга герцога Анжуйского.       Слова «это был Орильи» звучали приговором для Дианы, она упала на пол и начала тихо молиться.       - Но подождите отчаиваться. – говорил, обороняясь Реми. – И прекратите меня бить, ведь я не сказал самого важного. Антидот есть.       Гертруда отстранилась и подняла Диану, всё ещё зло смотря на лекаря.       - Говори, что за антидот! – рявкнула на него Гертруда.       - Реми, пожалуйста, помоги нам. – молила Диана.       - Я скажу.. – продолжил объяснение Реми, - семена лунной травы, бутон розы и листья селезёночника нужно растереть в бальзам и нанести на раны. Тогда действие яда нейтрализуется. Гертруда, видишь этот шкафчик? На верхней полке находится бутон и листья. А вот лунная трава у меня закончилась, я планировал собирать её в ту злополучную ночь. Но, видимо, её вам нужно будет найти самим.       - Где же мы её найдём? – спросила Гертруда.       - За городом.. за стенами ворот Бюсси есть заброшенный дом фермера. Что внутри дома, что вне почти всё заросло, есть там и лунная трава. Лунная трава напоминает одуванчик, который уже распустил белую шапочку семян. Семена с его белой шапочки вам и нужны.       Диана, наконец придя в себя, смогла говорить. Она решилась идти сейчас же, чтобы спасти дорогого ей человека.       - Благодарю, Реми. Гертруда, я собираюсь туда!       После этого Диана спустилась по лестнице и выбежала из дома. Гертруда поспешила за ней и на улице остановила девушку.       - Сударыня, погодите, вам не стоит выходить из дома.       - Гертруда, я не могу думать об этом, я не хочу, чтобы Луи погиб. Руки Дианы всё ещё дрожали. Гертруда поняла, что не получится остановить девушку, и смиренно взяла её за руку.       - Сударыня, позвольте хотя бы быть с вами и помогать вам. Вы ведь и города не знаете..       Диана кивнула и вместе они побежали по тёмным переулкам Парижа.