Улицы и их тайны

      Сен-Люк нервно перебирал пальцы, думая о том, в каком настроении, вероятно, будет король, когда они вернутся. Король, изначально радостный и щедрый на милости, смутился такой реакцией. Он не забыл то, как над его благочестием посмеялся этот миньон, потому его сомнения становились всё сильнее и сильнее.       - Сен-Люк! - позвал его Генрих.       Миньон сразу отозвался, с трудом расслабив руки.       - Когда мы въедем в Париж, я попрошу привезти нас сначала во дворец Бюсси... – шептал король.       Сен-Люк побледнел. Его пальцы снова сомкнулись.       - Во дворец Бюсси? Но зачем?       Король самодовольно улыбнулся.       - Я приеду во дворец, дарую ему прощение. Если он послушает меня и станет мне другом, то, может, это станет началом нового мира и нового спокойствие в нашей Франции! – мечтательно говорил король.       Сен-Люк опустил голову так, что Генрих мог видеть только его волосы.       - Государь, - предупреждал Франсуа. – Господин де Бюсси не сможет принять вас. Мне очень жаль.       - Что? – король недоумевал. – Как это? Как это, не сможет принять меня? Он что, умер? Или это всё был предлог, чтобы помешать мне арестовать наглеца?       Сен-Люк, резко подняв голову, наблюдал, как быстро меняется настроение короля. От его последних слов, сказанных так громко, проснулся Шико, который стал свидетелем этих разборок.       - Нет, мой король, - успокаивал его Сен-Люк. – Господин де Бюсси ни жив, ни мёртв. Он уже который день не приходит в сознание от тех ран, что нанесли ему той ночью. Вы же помните? Я послал к нему во дворец своего лекаря. Как только Бюсси оправится, уверяю вас, он тут же прибудет во дворец на аудиенцию к вам. Генрих лишь нервно смотрел на миньона, не понимая, злиться ему или быть милостивыми.       - Господь, быть может, испытывает не только меня. Скажи, Сен-Люк, разве той ночью он не обязан своими ранами связью с замужней женщиной? Разве это не грех? Если бы ваша супруга…       - Моя супруга, мой король, - защищался Сен-Люк, который отличался определённой храбростью говорить своему королю правду. – вышла замуж по любви и с соблюдением всех правил. А вот про госпожу де Монсоро, как мы её называем, так сказать сложно…       - Что ты хочешь сказать? – удивленно спросил Генрих.       Шико тоже стало интересно. Он стал прислушиваться к разговору короля и Сен-Люка, хоть тот и старался говорить тихо, стараясь не вредить всё же чести благородной дамы.       - Моя жена с детства дружит с графиней, - начал рассказ Сен-Люк. – Она мне и рассказала их историю. Графиню де Монсоро выдали замуж за почившего главного ловчего незаконно…       Генрих недоверчиво посмотрел на Сен-Люка.       - Всё так, - продолжал Сен-Люк. – Для бракосочетания является важным благословение отца, не так ли?       Король кивнул, давая знак Сен-Люку продолжать. Шико улыбнулся, предчувствуя интересную загадку.       - Господина де Меридора не было на бракосочетании. Более того, судя по всему, его обманули.       - Обманули?       - Да, мой король. Дочь барона де Меридор похитили. Монсоро сказал её отцу, что это дел рук герцога. Но разве мог бы принц крови опустится до такого низкого поступка?       - Это недопустимо! – в гневе крикнул король, не понимая, к чему клонит его миньон.       - Да, недопустимо для благородного принца. Только вот потом она оказывается не у герцога, а у почившего Монсоро в одном из домиков Сент-Антуан. Он держал её в страхе, угрожал, что та может избежать позора любовницы герцога, только если станет его женой, графиней де Монсоро.       Генрих растерянно смотрел на Сен-Люка, не ожидая, что гнев его направят не на герцога, а на почившего главного ловчего.       - А… А её отец?       - Помните, что ему сказали? Барон де Меридор согласился отдать свою дочь в жёны, если её защитят от герцога, он даже написал Диане об этом письмо. Но вам не кажется, что тут есть какой-то обман? Обвинить принца в похищении благородной дамы! Мне кажется, тут нужно расследование. Если всё это подстроил Монсоро, разве может быть такое благословение законным?       - Так… - коротко ответил король, раздумывая, что ему делать дальше.       «А дело сложнее, чем казалось…» - размышлял Генрих.       - Кажется, сын мой, - встрял Шико. – Тебе тут рассказывают какую-то увлекательную историю.       Сен-Люк поднёс палец к губам, давая знак шуту молчать. И всё же мнительность короля в этих раздумьях одержала символическую победу.       - А что если, - гневно сказал Генрих. – Что если этот бесстыдник просто притворяется больным? А на самом деле развлекается с этой вдовой? Если они вообще сейчас не в Париже, а развратничают где-то в Лондоне?       - Государь, это не так… - Сен-Люк собирался сказать ещё что-то, но король его перебил.       - Где сейчас девица де Меридор? – гневно он спрашивал в пустоту.       Сен-Люк взял короля за руку. Этот жест тёплой и нежной руки друга заставил Генриха немного успокоиться.       - Госпожа де Меридор сейчас в монастыре? – сообщил тихо Сен-Люк.       - Она стала монахиней? – ахнув от удивления, спрашивал Генрих.       Сен-Люк покачал головой, тем самым изумив короля.       - Госпожа де Меридор молится об упокоение душ усопших и о спасении душ живых. Я пообещал хранить её обитель в секрете и написать ей письмо только тогда, когда тот, кто ради неё чуть не лишился жизни, снова придёт в себя.       Руки Генриха дрогнули, он ещё раз ахнул. Слёзы блеснули по его щекам.       - Как трогательно… - прошептал он.       Сен-Люк растерянно смотрел на короля, не зная, что именно тот имеет в виду. Шико почувствовал, что сейчас его время выступить на эту сцену, и вступил в диалог с королём.       - Генрих, - ласково позвал Шико, гладя плечо короля. – Ты хотел, чтобы прекрасная Мария сделала так же?       Король молчал, лишь слёзы текли по его щекам. Шико сочувственно и по-доброму смотрел на короля.       - Генрих, мне жаль. Она бы точно сделала так, если бы её бремя не увело её душу в другой мир.       Генрих не отвечал, лишь плакал и плакал.       - Но, сын мой, - продолжал Шико. – мне кажется, Мария с того света была бы очень счастлива, если бы ты сделал для своих друзей то, что не смогли сделать вы вместе.       Стирая слёзы, Генрих оправдывался как ребёнок, который не хочет слушать родителя.       - Я обещал, да... Но ведь они не мои друзья!       Шико изумился.       - Да что ты говоришь? Разве барон де Меридор – враг тебе? Этот барон, кто при битве при Павии, сам отдал свою шпагу, когда узнал, что ваш дедушка в плену? Какое престранное понимание у вас дружбы и вражды, сын мой! Если бы какой-либо славный дворянин помог бы так моему деду, я был бы благодарным потомком и сам бы прикончил мерзавца, который обманул его и его дочь, лишь бы девица обрела счастья с любимым.       - А Бюсси… - протестовал Генрих. – Он же…       - Что «Бюсси»? – парировал Шико. – Разве его храбрость вызывает у тебя сомнения?       - Нисколько! – чуть спокойнее уже отвечал Генрих. – Но он оставил меня, предал меня!       - Он перешёл на службу к герцогу, вашему брату, да, - согласился Шико. – Однако и вы перестали быть герцогом Анжуйским, а стали королём! Почему бы тогда и ему остаться у герцога вместо того, чтобы переходить к королю.       Генрих покачал головой.       - Нет, Шико, я тебя не понимаю! – обречённо протестовал он.       Шико потянулся ближе к королю.       - Тогда объясню ещё раз. Бюсси перестал у вас служить, когда вы перестали быть герцогом, а стали королём. Почему он так сделал? Причин может быть много…       - Например?       - У короля много храбрых и сильных слуг, на то он и король. А герцогу нужна защита, ведь он всего лишь принц.       Генрих возмущённо усмехнулся.       - Значит, ты считаешь, что этот бахвал решил перейти на службу к более слабому? Из благородных целей?! Ха!       Шико покачал головой.       - Я лишь строю предположения. Думаю, когда Бюсси сможет говорить, вы и сами сможете спросить у него причины.       - Но что изменилось бы, чтобы он вернулся ко мне? – изумлённо протянув к Шико руку, спросил король.       - Как что? Ясно как день, что поменялось.       Генрих продолжал смеяться так, что и дураку было понятно, что в этом смешке таилось что-то злое.       - Мой король, - ласково обращался в нему Шико. – Вы, наверное, в среде своих миньонов забыли, но я вам напомню: мужчин очень сильно меняют женщина и любовь.       - Что с того? – удивлённо спрашивал Генрих, постепенно бледнея. – Нет, не отвечайте, мы поговорим об этом позже.       Сен-Люк удручённо склонил голову. «Позже» Генриха могло и вовсе значить «никогда». А «никогда» не оставляло бы Бюсси и Диане никаких шансов.       В полном молчании они так и ехали до Парижа. На одной из улочек Парижа король, однако, попросил остановиться.       - Что такое, Генрих? – отшучивался Шико. – Разговоры о любви заставили тебя обратить внимание на юбку таинственной красавицы.       - Молчи, дурак. – грозно ответил Генрих. – Я хочу раздать милостыню беднякам во славу нашего Бога.       - Ну раздавай, - жаловался Шико. – только, смотри, не раздай её твоим ближним гугенотам. А то Бог не поймёт, почему, обделяя своих друзей-католиков, ты так милостив к еретикам!       Сен-Люк молчал, будто пребывая в тревожных мыслях. Когда король попросил остановиться? Сен-Люк почему-то сильно побледнел, что краем глаза заметил Шико. «Не скрывает ли наш доблестный господин де Сен-Люк какую-либо тайну в одном из домов этой улочки?» - подумал он.       - Сен-Люк, Шико, - обратился к ним король. – Вы же не оставите меня среди горожан? Идите за мной!       Безусловно это был приказ, которому следовало подчиняться. Оба дворянина вышли из кареты вслед за королём, сопровождая его подобно охранникам.       Генрих быстро нашёл обездоленных нищих, которым начал раздавать свои многочисленные экю. Сцена эта выглядела естественной для христианского короля, но весьма забавной, учитывая, что казна сейчас была почти пуста. Неизвестно, в какой ужас бы пали главный казначей и мудрейшая королева-мать Екатерина Медичи, увидь она, как те сокровища, что она смогла выскребать у жадных ростовщиков Италии, тратятся на улицах Парижа направо и налево. Но Генрих был король и был непреклонен.       Впрочем, дела казны отнюдь не занимали ни Шико, который всегда внимательно наблюдал скорее за окружением, нежели за финансами королевства, ни Сен-Люка, опасавшегося будто бы какой-то засады.       Из одного дома вышел седоватый старик. Этот старик сразу был узнан и королём, и Сен-Люком.       - Сен-Люк, - обратился к нему король. – не твой ли это лекарь?       Гильом, понимая, что прятаться бесполезно, был спокоен и не выдавал ни нотки беспокойства. Он тихо поклонился королю.       - Ваше величество, - говорил он своим низким ровным голосом. – Великая честь видеть вас.       - Можно без этих ритуалов, - разрешил король. – Мы всё же не в Лувре.       С лукавым огоньком в глазах Генрих бросил взгляд на своего миньона. Тот нерешительно кивнул.       - Но что делает славный Гильом, помогавший мне и моим друзьям столько раз, на этих бедных улицах Парижа? Разве господин де Сен-Люк не отправил вас во дворец Бюсси? Сдаётся мне, это не дворец!       Гильом кивнул и ещё раз поклонился.       - Вы совершенно правы, мой король, - признался Гильом. – Я обязан помогать господину де Бюсси и жене господина де Сен-Люка, однако не может лекарь пройти мимо страждущего, если его просят о помощи. Муж моей племянницы ужасно болен. Как понимаете, я не мог не навестить его и не помочь.       Генрих не поверил этому объяснению, но всё же кивнул и улыбнулся.       - Да, ты прав, твоё дело верное. Долг наш христианский помогать ближнему в минуты страданий. Но на сегодня твой долг окончен? Соизволишь ли поехать с нами? Есть то, что я хотел бы обсудить с тобой и господином де Сен-Люком.       Гильом кивнул и, ещё раз поклонившись, направился с дворянами в карету.       Шико наблюдал за Генрихом и замечал, что с того момента король стал ещё более недоверчивым и бдительным.