Вода и огонь

      Бюсси стоял перед мной. Его растеряность меня пугала. Мой Луи всегда был храбр, он не ведал робости. Это знали все с того момента, когда он впервые взялся за шпагу. Но я, его близкий друг, знал ещё то, что он за броней жёсткого характера бахвала хранил чуткое и чувствительное сердце, способное предчувствовать боль и отчаяние близких ему людей. Потому его растерянность говорила не о страхе, о нет, она говорила о том, что сейчас он скажет то, что поразит меня страхом, что ранит меня.       - Вы что-то хотели сказать, Бюсси? – начал расспрашивать я.       - Мой принц, - с трепетом начал он. – Пришли новости из замка Бланди. Мария Клевская стала женой Генриха Бурбона.       Последние слова были ударом для меня. Мария… Ты знаешь, Шико, как я любил её. Но мой брат Карл решил по-другому, хотя я просил его, несмотря на нашу неприязнь к друг другу. Я слышал, что даже Бюсси говорил с Карлом, что кончилось для него своеобразной опалой. А теперь она – жена другого, недосягаема как Луна. Нет, даже дальше. Ведь о Луне негрешно мечтать, а связь с замужней – прелюбодеяние, страшный грех!       Я упал на пол и разрыдался от отчаяния и боли. Благо, тогда в зале для аудиенций был только Бюсси. Он присел на колени и обнял меня. Его тёплые объятия в этом холодном Лувре были единственным знаком сочувствия для меня. Я крепко обнял Бюсси в ответ и разрыдался ещё сильнее, вцепившись в его плечи. Наверное, это выглядело нелепо и ощущалось больно. Но он не двинулся, лишь ласково говорил со мной.       - Ничего, мой принц, - внезапно он стал успокаивать меня. – Мы найдём способ встретиться вам с Марией. Вы расскажите ей о своих чувствах, - я уверен, она любит вас тоже – и вы сможете быть вместе. Вызовите её семью в Париж, а Генриха отправьте в поход.       Я отпустил Бюсси и удивлённо смотрел на него.       - Луи, о чём ты говоришь? Она же замужем, это грех!       Бюсси покачивал головой.       - Нет, не грех. Вы ж сами отмечали, что их брак не может быть, что они – близкие родственники. Значит, всё это незаконно, значит, грех - это их брак.       Я всё ещё не мог допустить этого, я боялся. Боялся греха, боялся гнева короля и матушки. Не мог, был слишком слаб.       Встав, я покачал головой.       - Нет, Бюсси, мы не можем так поступить с замужней женщиной. Это позор будет для её семьи. Но подожди. Если я стану королём, я смогу развести их и защитить её честь.       Бюсси продолжал стоять на коленях.       - Но, мой принц, бедной Марии придётся ждать! – умоляюще протестовал он.       Я взял его руки и поднял его.       - Бог награждает тех, кто умеет ждать и терпеть, - ласково проводя по его непослушным волосам, убеждал я. – Вот увидишь, когда я буду королём, мы сыграем две прекрасные свадьбы!       Бюсси удивлённо смотрел на меня.       - Две свадьбы? Неужели вы и Генриху Бурбону пару подыщите? – шутливо спрашивал он.       - О, не шути так, - ласково улыбаясь, журил его я. – Мы проведём и твою свадьбу!       Бюсси засмеялся тем живым и бодрым смехом, который всегда отзывался в моей душе приятными мурашками.       - Мою свадьбу? Вы шутите, монсеньор? – спрашивал он.       - Нет, не вечно же такому красавцу и галантному кавалеру быть в одиночестве? Мы найдём тебе самую прелестную даму Франции… не считая Марию Клевскую, надеюсь ты понимаешь.       Мы тогда разошлись спокойными и весёлыми. Даже в глубокой тьме можно найти лучик надежды. Мы его нашли: Мария далеко, мой брат Карл болен и, возможно, скоро умрёт, потому королём стал бы я, ознаменовав счастливые времена для нас обоих. Но только Господь знал, что нашим планам не суждено было сбыться.       Через несколько дней мой брат Карл в гневе явился ко мне.       - Ты! Да как ты смел?! – накинулся он, держа меня за воротник камзола.       - Что? Что такое, брат? – растерянно бормотал я.       - Твой Бюсси сразился с тремя приближёнными Генриха Бурбона, двух убил, а последний сбежал, чудом спасся!       Он отпустил меня, отчего я чуть не упал. Лёгкая довольная улыбка скользнула на моём лице. И, увы, эта улыбка не прошла мимо моего злого брата. Он в ярости ударил кулаком в стену.       - Ну ничего, подожди у меня, я позабочусь, чтобы вам двоим хватило веселья. – шипел в гневе он.       И так произошло: Бюсси скоро отправили в один из походов. Мне было безумно жаль прощаться с другом, но я понимал, что это война и что короля в таких случаях слушаться просто приходиться.       Но мой друг не подвёл меня: он вернулся героем, прославив страну и меня. Это разгневало Карла ещё сильнее. Тогда он продумал эту историю с польской авантюрой. Когда я узнал об этой идее Карла, я был разбит. И, признаюсь тебе, Шико, это был первый раз, когда я разозлился на Бюсси. Ведь Карл не упустил возможности намекнуть, что всё это по милости Луи. Всё шло хорошо, я был близок к тому, чтобы править Францией, но Луи всё испортил своей выходкой. «Этот дворянин совсем не может держать себя в руках!» - подумал расстроенный я. Потому отдалился от него, охладел. А он как на зло попросился со мной в Польшу. Я думал, что ему нужно в этой ссылке. Однако дал добро, записав его в список дворян, которые поедут со мной в составе свиты. Я был зол в тайне на него, потому очень хотел, чтобы он сгнил со мной в этой холодной стране, раз всё это – по его вине.       Однако поездка в Польшу стала для нас временем недолгой оттепели. Он не мог понять моей отстранённости от Марии и того, что я избегаю разговора о ней, он не мог смириться с тем, что я ничего не делаю с этим. Я не мог понять его темперамент и его стремление всё решить с помощью шпаги. Но ссылка сближает и воду с огнём.       Однажды я сидел у камина и пытался согреть свои похолодевшие руки. Я чуть не плакал от мысли, что мне придётся жениться на этой старой польской принцессе и править в этой разорённой стране. И в этот момент я почувствовал приятное тепло на плечах.       - Мой принц, вы совсем замёрзли? – услышал я тот дорогой тёплый голос, что давно не слышал.       Я хотел его услышать, но так боялся, что при случившейся возможности чуть не подпрыгнул. Но моё холодное воспитание мешало мне проявить радость. Вместо этого я встал и повернулся к Луи.       Тогда я заметил, что он накрыл меня своим плащом. Это был самый тёплый плащ, который мне доводилось трогать. Укутанный в него, я перестал дрожать от холода, в сердце проник приятный жар.       - А, это вы, господин де Бюсси? – говорил я холодно, несмотря на то, что в душе при виде него мне стало светло.       - Да, монсеньор, – сказал Бюсси, поклонившись.       - Что вас привело в такой поздний час ко мне?       - Я думал, вам нужна компания.       - Вы правы. Мне действительно… одиноко. – замялся я.       Бюсси ничего не ответил, лишь скромно поклонился.       - Тогда я к вашим услугам.       Мы провели так немало холодных польских вечеров за беседами. Сильный в бою, он также умел увлечь разговором. Казалось, что мы снова были теми самыми Александром и Луи, дружными мальчишками, пережившими немало приключений: мы вместе учились драться на шпагах, кататься на лошадях, танцевать, ходили в походы, устраивали пакости брату Карлу, втайне изучали гугенотскую литературу…