Одиночество и верность

      - О, это были времена, когда ты не нуждался в опеке своих друзей-миньонов! – заметил Шико.       - Верно, – грустно согласился Генрих. – Тогда вечера пусть и были холоднее, но я ещё был принцем, верившим в чудо любви и дружбы. Хоть и был уже королём. Псевдокоролём.       Шико сочувственно кивнул. Он встал, взял плед с комода и накрыл им плечи Генриха.       - Так это было? – спросил он.       Генрих ничего не ответил. Вместо этого на его щеках появились слёзы. Он слабо кивнул и укутался в плед посильнее, хоть августовский вечер совсем этого не требовал.       - Шико, - попросил Генрих. – оставь меня одного.       Шико вздохнул и, кивнув, покинул зал. Генрих остался в зале, наблюдая за пламенем в камине. Постепенно это зрелище утомило его, и он заснул.       - Мой принц, - слышал он голос сквозь сон. – Помните, как вы придумали тот дивный приём, когда мы фехтовали?       Генрих открыл глаза. Снова жгучая холодом осень в Польше. Такая досадная и меланхоличная. И лишь плед, в который был заботливо укутан Генрих, и тёплый голос Бюсси согревали душу нового монарха этой суровой страны.       - А, тот, да! – припоминал Генрих. – Наш учитель ещё похвалил меня тогда. Он не так часто хвалил меня, как тебя, Луи. Потому я навсегда запомнил и тот приём, и тот день.       - Вы преувеличиваете, мой принц, – скромно ответил Луи. – А, впрочем, мы так давно не тренировались!       - Ты знаешь, - грустно напоминал Генрих. – Эти польские шляхтичи запретили нам тренировки, чтобы я не пострадал.       Луи разочарованно вздохнул. Тогда Генрих посмотрел на него, будто желая найти ответ на какое-то своё сомнение. Наблюдающий за огнём Луи не заметил, как взгляд короля оказался направлен на него. В своём собеседнике Генрих снова нашёл лучшего друга и верного товарища. Взяв себя в руки, он обратился к Бюсси.       - У меня есть тайна, – прошептал Генрих.       Луи, не понимая значения его слов, пожал плечами.       - Мой принц, у царствующих всегда много тайн.       - Луи, подойди поближе, – попросил Генрих тихо, опасаясь, что у стен в зале есть уши.       Бюсси послушно подошёл ближе, преклонив колени. Генрих взял руку своего друга, будто стремясь, чтобы их разговор точно остался между ними.       - Мы скоро уедем из Польши, – прошептал Генрих.       С трудом Бюсси преодолел желание вскричать, передав взглядом своё непонимание.       - Да, Карл умер, – сказал Генрих ровным голосом, понимая, что изображать сострадание при Луи не имеет смысла. – Теперь буду царствовать я. Но для этого нам нужно сбежать.       Бюсси поцеловал руку короля.       - Мой принц, если для этого нужно пожертвовать жизнью, я…       Генрих поднял руку в протесте.       - Нет, мой храбрый друг. Никаких жертв. Мы объявим пир в честь какого-нибудь нового закона. Местные дворяне напьются, а мы сбежим. Если Бог нам поможет, мы доберёмся до Парижа. Я буду королём, а ты – моим самым близким другом, другом короля. Теперь это наша с тобой тайна.       Бюсси кивнул и, ничего не говоря, поцеловал ещё раз руку короля.