Париж, Анжу, Наварра

      "...Когда я вернулся в Париж из Польши, мы начали отдаляться. Всему виной эти двое: мой брат Франсуа и сестрица Марго. Боюсь, что симпатия между Луи и Маргаритой была давно, с тех времён как мы изучали гугенотские тексты вместе из подросткового любопытства. Но раньше Бюсси эта симпатия не мешала, да и Марго была увлечена нашим родственником Гизом. А после Гиза и Ла Моля у сестрицы никого не было, не быть же ей порядочной женой нашему брату Генриху, ей, этой грешнице? Честно, не знаю, в какой момент они сблизились, но это произошло, что стало началом конца.       Наши отношения с Марго уже были натянуты, Бюсси об этом знал, потому их связь я воспринял как предательство. После этого я пообещал, что ни один из моих миньонов не свяжется с женщиной. Сен-Люк, как ты знаешь, нарушил это негласное правило, потому я ему уже не доверяю.       А потом… потом у нас было много склок, он стал особенно плохо ладить с остальными моими друзьями. Я пытался их помирить, потом я пытался поставить на место Бюсси, но закончилось всё это тем, что я просто приказал ему убираться с глаз долой..."       Луиза сочувственно посмотрела на меня.       - Ваше величество, - говорила она своим робким и нежным голосом. – вам до сих пор больно?       Я сел на тот же ковёр, обнял её и положил голову на плечо, будто бы это могло бы снизить тяжесть бремени моего венца.       - Конечно, я ведь скучаю по моим друзьям.       Я почувствовал, как Луиза покачала своей маленькой головой.       - Нет, мой король, я не о ваших друзьях. Мария Клевская, Бюсси… вы, наверное, до сих пор скорбите по этим потерям?       Я ошеломлённо отпрянул от своей супруги. Мне было непонятно, как эта самоотверженная душа рискует поднимать тему погибшей Марии. Ведь ей, наверняка, как женщине должно быть больно говорить о таком.       - Я не знаю… - признался я.       Тогда Луиза обняла меня.       - Мой король, если вам грустно, вы можете выразить свою боль. Я буду вашим верным спутником в этой боли.       Я тогда понял, что не покинут. Мои друзья могут покидать меня, могут погибать, но Луиза будет здесь всегда. Как мой истинный друг.       Мы провели остаток ночи в разговорах.