Прощение и убийство

      Так и тянулись дни неопределённости и борьбы. Генрих смотрел на страдания Келюса и ненавидел Бюсси за его роль в произошедшем. Он слушал увещевания д’Эпернона и ненавидел Бюсси ещё больше. Но порой во снах он видел свои детские года, проведённые с другом детства и смягчался. С виду казалось, что эта мягкость внезапная, но на самом деле она проявлялась через внутреннее смятение короля. Шико отшучивался, но когда дело касалось воспоминаний Генриха, он обходился более мягко, пытаясь понять своего короля. Сен-Люк взывал к справедливости, когда Генрих был в настроении слушать, и тихо призывал к милосердию, когда тот был в ярости. Луиза слушала и его гневные речи, и его печальную тоску. Не зная нравов дворца, не понимая, что советовать любимому супругу, она всё же старалась дать ему поддержку и доверие.       Казалось, что все герои истории попали в замкнутый круг, но когда-то этот круг должен был прерваться.       - Мы едем во дворец Бюсси! – объявил король утром, когда Шико, Сен-Люк и д'Эпернон уже были в его зале.       Все были удивлены этим решением и каждый выражал это по-своему: Шико присматривался к другим, д'Эпернон бледнел от одного имени несостоявшегося соперника, Сен-Люк нервно смотрел то на короля, то на окно.       - Вы слышали меня? – спросил раздражённо король. – Я хочу убедиться в столь долгой болезни Бюсси.       Все поклонились, высказывая уважение к решению короля, хоть на душе у каждого были свои мысли. В карете никто не разговаривал, и король, и его дворяне будто бы находились в разных местах, пребывая в одном пространстве.       Когда они приехали, Сен-Люк спросил у короля разрешения подготовить обитателей дворца к приходу столь важной персоны. Король, несколько смягчившись, кивнул, и дворянин направился туда, где сейчас Диана и Гильом боролись за жизнь Бюсси.       - Могу ли я остаться здесь? – спросил д'Эпернон, надеясь, что милость короля снизойдёт и до него.       К его счастью, Генрих был не против. Король был молчалив и податлив во всём, кроме отказа в посещении дворца бывшего друга.       Когда же король пришёл в место, где было пролито столько слёз и произнесено столько молитв, сколько сам Генрих не шептал о Келюсе, всё было подготовлено к его приходу: Диана закрывала своё бледное и печальное лицо вуалью, Гильом стоял рядом, готовый говорить с королём.       - Господа, опишите, как поживает мой славный Бюсси и почему он уже почти два месяца не пребывает ко двору, хотя я посылаю за ним.       Хоть Генрих и попросил рассказать ему о состоянии Бюсси, тут всё было ясно: многочисленные кровоточащие раны, мокрая кожа от пота, влажные волосы, запекшиеся от лихорадки губы. Он будто только недавно вышел из той мясорубки, в которой оказался два месяца назад.       - Ну что тут непонятного, - начал роль миротворца Шико, - мой дорогой сын, разве ты так устарел умом, что не видишь очевидного: наш любезный граф уже давно находится при смерти..       Король со вздохом кивнул. Тут действительно было ясно. Смотря на Бюсси, сердце Генриха постепенно наполнялось сожалением. Он почувствовал свою вину в произошедшем и с Келюсом, и с Бюсси. Ему стало казаться, что все беды его друзей из-за него и из-за женщин. Подумав о женщинах, он посмотрел на Диану. Но в его глазах она не была женщиной, она была невестой Христа, а значит срывать на ней гнев – грех. Это немного остудило его.       - Я желаю поговорить с лекарем, оставьте меня! – потребовал Генрих.       - Чтобы он тебе другими словами сказал, что наш славный Бюсси скорее мёртв, чем жив? – переспросил Шико.       Слова Шико гневили Генриха и давили на его чувство вины, что раздражало его чрезвычайно. Но наказать друга – это было слишком для него в такой час.       - Шико! – возмущённо прикрикнул Генрих.       Тогда Шико, поклонившись королю и, взяв руку Дианы, исчез из комнаты вместе с ней и Сен-Люком.       - Ваше Величество, - начал диалог с королём Гильом, видя как тяжело тому говорить. – что вы хотели узнать? Я в вашем распоряжении…       Но Генрих сначала молчал. Он сел рядом с бледным Бюсси, коснувшись его руки. Он вспомнил прикосновение нежных рук этого сильного человека, и тоска, долгое время жившая тайно в его сердце, пробудилась столь ярко и отчётливо, что будто бы оглушила короля. Он слышал только звук своего сердца и слабый пульс Бюсси. Придя в себя от внутренних противоречивых чувств, Генрих обратился к Гильому.       - Почему не лечите? – сурово спросил он.       Гильом оставался спокойным и невозмутимым.       - Ваше Величество, лечим, однако раны не заживают до конца.       - А почему они не заживают?       - Вероятно, яд.       Генрих грустно взглянул на Бюсси ещё раз. Убивать ядом того, кто мог погибнуть однажды в честной борьбе… Королю казалось это подлым. Лучше бы его закололи его миньоны. Так бы он стал героем. Но умирать от яда… Генрих был не готов к такой правде.       - Что за яд? – тон голоса короля всё ещё был холодным.       - Пока не знаю.       - Это сложный какой-то яд?       - По крайней мере ни один антидот пока не помог, – грустно заметил Гильом.       Генрих опустил голову ближе к Бюсси. Рукой он провёл по лицу того, кого раньше считал близким другом. «Ты должен жить. Помнишь, я обещал нам две прекрасные свадьбы? Я сыграл свою свадьбу, а ты остался один. Так нельзя!» - шептал Генрих.       Он снова взял руку Бюсси и, держа её у сердца, продолжил этот разговор в пустоту: «У тебя недавно появилась возлюбленная. Если ты хочешь, я одобрю брак. Но для этого тебе нужно выжить!».       Гильом сочувственно смотрел на короля. Он не знал всей драмы истории, которая случилась между его пациентом и Генрихом, но во взгляде короля читалось какое-то глубокое раскаяние.       Немного ещё посидев с Бюсси в тишине, он простился с лекарем и раненым и вышел в коридор. Там его уже ждал Сен-Люк и Шико.       - О, Генрих, ты убедился в моих словах? – спросил шут.       Генрих кивнул и оглядел своих спутников.       - А где монахиня?       - Ваше Величество, ей стало плохо. Видимо, уход за больными ухудшил её здоровье, – объяснил Сен-Люк.       - Не первая женщина, которая упала в обморок после Бюсси. – заметил ехидно Шико.       Но Генрих не обратил внимание на шутки своего друга. Вместо этого он тихо произнёс: «Возвращаемся!».       Все ехали обратно молча. Казалось, их захватил дух скорби, поселившийся во дворце. А, приехав в Лувр, они принесли этого духа с собой, отравляя пространство и без того скорбного места. Генрих заперся в своих покоях, объявив, что никого принимать не будет. Сен-Люк вскоре уехал к жене, а д’Эпернон и Шико остались в Лувре. Но не на день. Стоило часам пробить 6 вечера, миньон покинул стены дворца, никому ничего не объясняя. Шико сделал вид, что его ни капли не волнует, но вскоре тайно решил проследить за ним, пытаясь узнать, что за незнакомка его ждёт.       Путь миньона и того, кто следил за ним, был неблизок. Под конец Шико даже начинал проклинать возлюбленных за их страсть к конспирации. Миньон так покинул стены Парижа и вышел в лес. Тут Шико стало ещё тяжелее: неловкий хруст травы мог выдать его в любой момент, потому он шёл очень осторожно и сильно медлил. Когда дорога пошла в горку, это отставание стало ещё сильнее. Шико уже думал, что сам рок судьбы не даёт ему узнать эту тайну миньона, но тут послышались крики. Забыв про скрытность, Шико тоже подбежал вверх и увидел странную картину: миньон держал в руках молодую девушку и угрожал ей. Сначала следящий подумал, что ревнивый любовник поймал возлюбленную за изменой или иным горьким проступком. Но приглядевший на образ девушки, освещаемый луной, он заметил, что это не та, кого он видел в прошлый раз. Ту, кого он держал в руках, была моложе и будто бы слегка выше. «Как это понимать?» - думал шут. Стоило этой мысли промелькнуть – и он увидел ещё двух женщин: одну кричащую рядом с миньоном, которую Шико принял за служанку пойманной дамы, и другую, стоящую совсем рядом, у соседнего дерева, но не замечающую его, будучи заворожённой происходящим на поляне. Это была та незнакомка. Шико хотел разглядеть её поближе, ведь тенёк деревьев в сумерках закрывал и её фигуру, и лицо. Тут он забыл про осторожность: хруст палки под ногами выдал его, и дама, услышав шаги рядом с собой, вскрикнула и убежала. Убегала она весьма неуклюже, постоянно падая, но Шико решил и не гнаться за ней. Вместо этого он выбрал наблюдать за той сценой, которая развернулась на полянке.       - Признавайтесь, кто вы и кто вас сюда отправил?! – кричал миньон. – Если вы продолжите сопротивляться, то я…       И тут Шико услышал выстрел. Сначала ему показалось, что убежавшая дама сообщила о случившемся лакею и тот решил отогнать от места свидания наглеца, но, обернувшись, он увидел лишь тихую тьму леса. Стреляли не в него. Пуля аркебузы попала в ногу д’Эпернона, мужчина взвизгнул от внезапной боли и отпустил женщину. Шико почему-то почувствовал облегчение от того, что девушка оказалась на свободе. Он не знал её, но какая-то симпатия уже зародилась в его душе. Но тут послышался ещё выстрел. Миньона убили выстрелом в грудь.       Это уже Шико удивило. Кто мог быть таким наглым, чтобы убить любимчика короля, самого герцога? Он в изумлении осматривался, пока не увидел мужчину, выходившего из другой части леса. «Неужто Бюсси вышел из своей агонии, чтобы спасти эту женщину? Только он бы посмел напасть на человека короля. Но, нет, выстрел в грудь из тайного места – вовсе не его стиль!» - раздумывал Шико.             Служанка женщины тем временем сообразила, что пора убегать. Она взяла её за руку и направилась к тропинке.       - Сударыня, нам нужно поторопиться. Собирайте, собирайте же скорее! – послышался голос служанки, который показался Шико знакомым.       Девушки начали что-то усердно собирать на полянке. «Не ведьмы ли они?» - подумал Шико. Но, не спеша делать стремительных выводов, он наблюдал за происходящим дальше.       Женщины заметили мужчину, идущего к ним. Служанка закрыла свою госпожу.       - Вам не нужно бояться, – говорил громко, но спокойно он. – Я здесь, не чтобы вам навредить, я пришел помочь.       Ошибки быть не могло: Шико слышал голос Гильома. «Вот это поворот, мэтр Гильом! Вы не только исправно лечите, но и исправно отдаёте жизни Богу!» - изумлялся Шико.       Тогда начала говорить и таинственная женщина       - Гертруда, это Гильом, лекарь господина де Сен-Люка, он нам поможет, не бойся его.       «Та монахиня! И голос её уж очень напоминает мне голос госпожи де Монсоро!» - Шико нашёл ответ на один из своих вопросов.       Это не решало загадки незнакомки погибшего миньона, но это объясняло, кто его убил, и объясняло, кто был этой несчастной монахиней подле Бюсси.       - Это вы, госпожа Диана?       Девушка кивнула, подтверждая тем догадки прятавшегося Шико.       - Да, сударь, я узнала, что от недуга Луи есть лекарство и делается оно из лунной травы. Давайте же вернёмся во дворец, я хочу спасти его! – Диана говорила быстро и с явным волнением.       «Вот и сложился паззл: возлюбленная отважного рыцаря борется за него в образе монахини. А вот возлюбленная того, кто погиб под этой чудной луной сегодня, оказалась не такой отважной. Кто бы это мог быть?» - размышлял Шико.       - Я подчиняюсь вам, сударыня. – нашёл Гильом в себе силы, чтобы сказать. – Однако я смиренно прошу рассказать по дороге, что случилось.       «Идти или не идти за ними?» - размышлял Шико, пока группа скрывалась в тёмном лесу. Всё-таки он решил оставить их и вернуться во дворец, где его уже ждал король.