Пробуждение и рассвет

      Открыв глаза, Бюсси видит потолок, стены своей комнаты, ощущает приятное тепло прикосновения руки. Но чьей руки? Что он здесь делает? Что произошло?       - Луи! – его позвал чей-то мелодичный голос, заставлявший сердце трепетать уже много раз.       «Любимая…» - подумал он, не успев даже осознать, где он и кто перед ним. Ведь его сердце знало этот голос, оно сохранило его навсегда, как самое дорогое сокровище. С этим голосом он хотел просыпаться каждое утро, но, увы, желания не всегда исполняются ровно так, как видим мы это в наших мечтах.       Рефлексивно, но слабо он сжал руку той, кого так сильно любил. Вскоре он почувствовал, будто капли дождя падали ему на руку, как будто он лежал на лугу. Но на самом деле это был не дождь, а слёзы. Слёзы той, кто так долго боролась за его жизнь.       - Луи, прошу… - шептала Диана с дрожащим голосом.       Она молила, молила, чтобы антидот Реми сработал, чтобы её возлюбленный пришёл в себя, произнёс её имя, не в бреду, а в сознании. Она так долго боролась, так долго ждала.       Он с трудом повернул голову. Глаза его распахнулись от того, кого он увидел, сердце пропустило удар. Он держал руку своей возлюбленной Дианы, счастливой, но бледной и измученной.       - Диана… - прошептал он.       Диана не могла ничего ответить. Слёзы затуманивали взор, голос сильно дрожал. Она крепко держала его руку и шептала, закидывая голову назад, чтобы скрыть рыдания: «Спасибо, Боже!».       Происходящее испугало Бюсси. Он хотел защитить её, такую беззащитную, уставшую, обнять, закрыть собой её перед всеми угрозами мира – сделать всё, лишь бы она не плакала. Луи попробовал приподняться, что далось ему с большим трудом и с сильной болью – раны всё ещё зажили не до конца.       - О, Луи! – Диана совладала с собой и произнесла его имя, положив руки на его плечи, чтобы он лёг обратно. – Твои раны ещё не зажили, не трать силы!       Говоря так, она всё же была счастлива. Счастлива, что он жив, что он рядом, что он наконец-то здесь с ней, не во снах, не в бреду, что тянется её обнимать, что он не забыл.       Бюсси всё ещё не понимал, что происходит. Потерявшись среди снов и бреда, он до сих пор слабо помнил, что уже случилось на самом деле. Но он знал, что теперь это реальность, что его любимая Диана с ним, в его дворце, как самое драгоценное сокровище.       - Любовь моя, - нежно шептал он, не желая снова ложится. – Не бойся, я рядом. Что бы не случилось, я рядом, ты со мной. Господи, как же я счастлив! Только бы не сон...       Он ласково взял её руки и начал целовать каждый пальчик, пока Диана смотрела на него, не веря своему счастью.       - Любимый… - шептала она.       Раны всё ещё болели, но он этого не замечал. В его сердце и разуме пребывала только она. Прекрасная Диана. Пусть её кожа побледнела от постоянного труда, изнеможения и отсутствия солнечного света, пусть под глазами появились лёгкие синяки, пусть сейчас она была закутана в тёмное платье монахини. Бюсси видел её как ангела, самого прекрасного и священного. И ничего больше он уже не замечал.       - Диана, но почему мы здесь? – спустя время решился спросить Луи.       - Как, ты не помнишь? – удивилась Диана.       Бюсси пытался вспомнить. Он перебирал свои воспоминания, но среди его сновидений, бреда, мечтаний он не мог найти правду.       - Ты пришёл ко мне, душа моя, - начала рассказывать Диана.       Она почти сразу чуть не задохнулась от ужасных воспоминаний и почти инстинктивно сжала руки Бюсси, желая ощущать его, чувствуя свою вину за каждую его рану, за каждый его новый шрам. Хоть он и стремился не показывать боли, но от неё невозможно было скрыть то, какими мучительными были раны. Ведь будучи подле него эти два месяца, она видела каждый его шрам, каждое ранение, некоторые из которых впоследствии стали шрамами. Она видела и тот шрам, оставшийся от шпаги Келюса, тот шрам, что стал началом их истории. Диана видела всё, потому страдала тоже, но не физически, а внутренне, душевно.       Бюсси, видя, как ей больно вспоминать, пытался сам понять, о чём она говорила. Он вспомнил то свидание, когда она молилась, молилась за него перед дуэлью. Как он обнял её, как хотел поцеловать. Как же он хотел её поцеловать. Как он уже почувствовал теплоту её губ. Но потом… им помешали. Битва, кровь, боль. Он сражался, а их было всё больше и больше. Но он всё же убил. Убил того, кто мешал их счастью.       Бюсси отпустил руки Дианы, но лишь за тем, чтобы снова потянуться к ней, крепко обнять её и поцеловать её. Несмотря на боль, он ощутил счастье. Теперь она его, только его. Пусть они и не супруги, но Монсоро убит, а значит – он сделает всё, чтобы Диана стала его теперь не только по любви, но и по закону.       Диана ответила на эти тёплые объятия, дотронувшись руками до его сильных плеч. Как она скучала по жару его дыхания, по его страстным поцелуям и влюблённым глазам.       - Я всё вспомнил, дорогая, - отпрянув, сообщил он. – Я убил. Убил Монсоро. У меня не было выбора. Но теперь ты свободна.       - Я знаю, - шептала Диана. – Я знаю, но, прошу, не напрягайся, твои раны…       - Не имеют значение, когда ты рядом. – шептал в ответ Бюсси, прижимая любимую ближе.       Внутри Дианы бушевали чувства, противоречивые, трогательные и нежные мысли. Ей хотелось быть ближе к любимому. Теперь их ничто не останавливало. Казалось, что в мире больше никого нет, и они могут посвятить друг другу целую жизнь. Только вот Диана, боровшаяся за жизнь любимого два месяца, прекрасно осознавала, как хрупка жизнь даже самого непобедимого человека.       - Я люблю тебя, Луи, - растеряно лепетала Диана.       - Я знаю, я тоже люблю тебя, - отвечал ей Бюсси.       В невидимом притяжении, они становились всё ближе к друг другу, пока их уста не соединились, пока они не начали чувствовать дыхание друг друга, сердцебиение.       Всю эту сцену застал Гильом, который удалился утром к Реми и, вернувшись во дворец Бюсси, впервые застал своего пациента не в бреду. Сначала он робел, не знал, стоит ли мешать возлюбленным, но всё же чутьё врача победило чутьё человеческого сочувствие. Он притворно закашлял.       Возлюбленные встрепенулись как голубки, которых застали врасплох. Бюсси, всё ещё крепко держа Диану в своих руках, забыв, что он только недавно пришёл в себя, пытался ухватиться за эфес шпаги, которую он обычно доставал в минуты опасности. Гильом молча поклонился.       - Рад видеть вас здравствующими, однако прошу не перенапрягать господина де Бюсси, милая Диана. Антидот помог, но осторожность не помешает.       - Сударь, кто вы? – спросил Бюсси.       - Моё имя Гильом, я – лекарь господина де Сен-Люка, - спокойным голосом ответил Гильом.       - А Реми… - хотел спросить Бюсси, боясь услышать о смерти друга.       - Жив, сударь. Потому я и уходил. Мы с Гертрудой помогли ему вернуться сюда. Он с трудом ещё ходит, но скоро, склонен полагать, пойдёт на поправку. Как и вы.       Бюсси выдохнул. Он счастлив был слышать, что его друг жив.       - Благодарю вас, господин Гильом, - говорила Диана. – Вы помогли мне вернуть того, кто так дорог мне.       Гильом скромно поклонился.       - Теперь вы вернётесь к господину де Сен-Люку?       - Я вернусь к нему и сообщу прекрасные новости. Дальше я буду ждать его распоряжений.       - Благодарю вас, я обязан вам жизнью, - сказал наконец Бюсси.       - Это долг лекаря. – скромно ответил Гильом.       Гильом взял одну из своих сумок и направился к выходу. Он уже собирался покинуть возлюбленных, но тут же остановился.       - Я понимаю вашу радость, но будьте осторожны, ради всего святого: раны могут начать снова кровоточить, король может снова навестить господина де Бюсси. А теперь прошу простить.       На этом он покинул их.       - Какое королю дело до нас и нашего счастья? – говорил, улыбаясь, Бюсси, взял нежно лицо Дианы, чтобы она посмотрела на него.       Граф был счастлив: его возлюбленная рядом, её названный муж – мёртв, он любит и любим одной из самых прекрасных женщин Франции.       - Но, Луи, это правда опасно! – беспокойно шептала Диана, когда граф становился всё ближе и ближе, чтобы поцеловать её. – Нас могут заметить, нас…       Этот шёпот был прерван нежным поцелуем, а потом ещё одним, и ещё одним… Бюсси будто бы хотел усыпить беспокойство внутри сердце Дианы, сказать: «Любимая, всё хорошо, я здесь, прямо перед тобой, жив, бесконечно предан тебе!».       Прекрасная Диана не могла препятствовать. Она так давно хотела, чтобы он сделал это: чтобы он обнял её, крепко заключил в свои объятия, целовал и целовал.       - И всё же тебе следует беречь себя! – шептала более спокойная Диана, беспечно улыбаясь.       - Неужели эта стычка так сильно искалечила меня? – удивлялся притворно Бюсси. – Неужели меня изуродовали, и ты больше не любишь меня? Тогда я изрублю на куски всех тех, кто к этому причастен.       Он поднял руку так, будто сейчас у него была шпага. Диана в испуге обняла графа.       - Нет, любовь моя, никаких битв, никаких дуэлей, прошу тебя. И как ты мог представить, что я тебя не люблю? Ты – моё сердце, моя душа. Не будет тебя – не будет и меня.       Дрогнувшие от этих слов руки Бюсси крепко обняли Диану в ответ. Он смотрел на неё, реальную, вне бредовых снов, и не мог наглядеться. Они оба впали в безумие. И Диана, и Бюсси, конечно, понимали, как их положение хрупко и опасно, но радость видеть друг друга живыми, в сознании, близко, рядом, делало их настолько счастливыми, что это счастье могло бы убить их, не вырази они его в тысячах поцелуях, нежный и страстных, кратких и долгих. Граф чувствовал, что должен Диане всю ту любовь и заботу, которую лишён был ей дать, пока раны держали его в постели. Диана утопала в его взгляде, полным нежности и восхищения. Однако беспокойство за любимого так и продолжило слабым огнём гореть в её душе. Коснувшись губами лба возлюбленного, она почувствовала жар. Это была скорее лёгкая температура, чем лихорадка. Тем не менее, это заставило Диану первой прийти в себя. Она положила руки на плечи графа и слегка подтолкнула его лечь на кровать. Температура несла за собой мигрень, но он, будто бы не замечая боли, слабеющими руками тянулся к лицу Дианы.       - Любовь моя, тебе нужен отдых. Ты всё ещё слаб от ран! – предупреждала его заботливо Диана.       Вместо ответа, всё ещё протестуя, Бюсси попробовал приподняться снова, но в этот раз в глазах его помутнело, и он упал на подушки. Диана крепко взяла его тёплые руки.       - Я буду рядом, тебе нужно уснуть, - шептала успокаивающе Диана.       - Нет, - как капризный ребёнок, никак не соглашался Бюсси. – Я и так долго лежал здесь, как мертвец, с закрытыми глазами, не способный помочь тебе, защитить тебя.       Диана покачала головой, целуя пальцы его рук и нежно смотря на него.       - Нет, ты всегда со мной, здесь, - убеждая его, она поднесла руку к груди. – Но, чтобы выжить, тебе всё ещё нужно отдохнуть. Это не будет бред или смерть. Это будет лишь сон.       Бюсси слабо улыбнулся.       - Если это сон, приходи ко мне.       Диана кивнула, взяв снова руку возлюбленного, она наблюдала, как он засыпал…