Часть 4: д'Артаньян

Д’Артаньян наблюдал, как последние оттенки выцвели с неба, и пнул кочку. Ночь почти наступила. Мысль остаться здесь на всю ночь, не зная, сколько времени потребуется Портосу и Арамису, чтобы спасти Атоса, казалась малопривлекательной. Ничем не лучше мысли о том, что по возвращении скорее всего придется чистить конюшни в гарнизоне целую неделю. Но если для того, чтобы добиться разрешения на участие в спасательной миссии, требовалось немного инсубординации и чуть-чуть чего-то, точно не являющегося откровенным мятежом (потому что Атос бы этого не одобрил), то так тому и быть. Не мог же капитан на самом деле быть таким глупцом, чтобы посчитать, что он пересидит такое в гарнизоне. И потом, в Гаскони у д’Артаньяна все еще оставались друзья, которые могли предоставить им убежище, если кто-нибудь окажется ранен. Разве не разумно ему было поехать? После года с этими тремя д’Артаньян знал, что мысль о том, что они выберутся из очередной заварушки без единой царапины, была не просто маловероятна, но просто смехотворна. Но все равно, ждать и сторожить лошадей было не тем, что он имел в виду. д’Артаньян снова пнул кочку и раздраженно фыркнул. – Д’Артаньян! Д’Артаньян крутанулся, инстинктивно выхватив шпагу, и, прищурившись, разглядел несколько фигур, движущихся в его сторону. Он едва не упал от облегчения, разглядев их. Но когда они приблизились, юноша подозрительно сузил глаза. – Что?.. – он ошеломленно обвел взглядом троицу, которую вышедшая луна осветила достаточно, чтобы разглядеть детально. – Он еще здесь, да? Молодец, д’Артаньян! – воскликнул Арамис, которого держали под руки остальные двое, а лицо было закрыто повязкой. – Стой, Арамис, это д’Артаньян! – проорал Портос в ухо Арамиса, словно снайпер не сказал только что то же самое. – Я знаю, Портос! И очень вовремя, я чувствую, как ты хромаешь сильнее. Атос, ты сможешь ехать верхом? Атос молча кивнул. Через мгновение Арамис требовательно воскликнул: – Конечно же, один из вас должен осознавать, что я не вижу, что он ответил! – Что…произошло? – спросил д’Артаньян, продолжая таращиться. – Вас не было всего час! – Что он сказал? – крикнул Портос Атосу, который выглядел, будто вот-вот рухнет. – Забудь, что он сказал, что Атос говорит? – крикнул в ответ Арамис. – Он сможет ехать или нет? – Да, – ответил д’Артаньян и покачал головой. – Беру назад все, что говорил о вас прошлый час. Я рад, что вы заставили меня остаться здесь. – Стой, а чего ты о нас говорил? – д’Артаньян, сколько до границы? – грохотнул Портос. – Арамис не сможет ехать верхом, а их раны нужно осмотреть. – Меньше двух часов, – ответил д’Артаньян, показывая два пальца. – Я знаю местечко рядом с границей, где мы сможем остановиться на ночь. – Что? – Я могу ехать, – запротестовал Арамис. Учитывая, как привычно звучало его «я в порядке» даже после удара кинжалом или падения из окна, д’Артаньян невольно одарил его скептическим взглядом. – Не думаю, что даже ты сейчас можешь утверждать, что в порядке, Арамис. – Что он говорит? Он что там, спорит? Атос наконец шагнул вперед и громко хлопнул в ладоши, чего Арамис не мог не услышать, а Портос – не мог не увидеть. Все трое замолчали, когда Атос устало перевел взгляд на д’Артаньяна и указал на Арамиса, потом на д’Артаньяна, потом на лошадь. Д’Артаньян кивнул. – Арамис поедет со мной, – согласился он вслух ради Арамиса. – А ты поедешь с Портосом. Местность неровная, особенно в темноте, а ты выглядишь так, будто с ног валишься. Атос, не попытавшись протестовать, повернулся к Портосу и повторил жест: Портос, он, конь. – Ладно. И нам надо спешить, д’Артаньян. Они погонятся за нами? как только поймут, что мы выбрались из замка. Д’Артаньян быстро навьючил двух лошадей, а оставшихся двоих отвязал, чтобы они нашли себе новые дома. Не стоило вести их в поводу, поскольку требовалось спешить. Потом помог Арамису сесть в седло и сам залез позади него. Портос уселся позади Атоса на второго коня, и они тронулись. Д’Артаньян знал, что лошади отлично видят в темноте и стоит им довериться. Поездка все равно вышла напряженной и холодной, но никто их не нагнал, и через пару часов д’Артаньян с облегчением снова ощутил себя на земле Франции. Вряд ли вражеские солдаты погонятся за сбежавшими пленниками через границу, по крайней мере, не имея более веских причин, чем те, что, вероятно, дала им троица. Когда они добрались до гостиницы в небольшом пограничном городке, хозяин которой был старым другом семьи д’Артаньяна, голова Атоса клонилась на грудь, и даже Арамис замолчал. Д’Артаньян помог им всем спешиться, протянул поводья подручному конюха и провел товарищей в комнату. – Атос, – наконец заговорил Арамис, когда Портос помог товарищу сесть на ближайшую кровать. – Когда тебя в последний раз кормили? Атос задумчиво нахмурился и покачал головой. – Не помнишь? – переспросил д’Артаньян, помрачнев. Атос снова помотал головой. Из всех бесчестных вещей. Юноша сжал зубы. – Подожди, я попрошу Александра принести сюда еды и воды. Теперь, когда они оказались в относительной безопасности, раны всех троих давали о себе знать. Всем им, вероятно, требовался врач, но в такой маленькой деревушке вряд ли можно было его найти, а их собственный медик ничего не видел. Но все трое явно валились с ног и вряд ли смогли бы сегодня ехать дальше. Вернувшись в комнату, д’Артаньян осмотрел всех и подошел сперва к Атосу. – Что мне делать? – умоляюще спросил он, отчаянно желая помочь своему наставнику. – Куда ты ранен? Атос задрал подбородок, указывая на горло. Арамис ощупью подобрался к ним поближе, пару раз споткнувшись. У д’Артаньяна перехватило дыхание при виде уродливых отпечатков, и ему ужасно не хотелось верить, что солдаты могут быть так жестоки к невооруженному пленнику. – Ему поможет, если мы снимем отек, – сказал ему Арамис, отрывая очередную полосу от своего пояса. Помедлив, он спросил: – Тебя душили веревкой? Атос покачал головой. – Нет, – перевел д’Артаньян. – Определенно руками, Арамис, я… я вижу отпечатки. Его затошнило, хотя мысль о веревке была ничем не лучше. Арамис резко втянул воздух и кивнул. – Ладно, хорошо. Нам понадобится холодная мокрая тряпка, так что, надеюсь, это не причинит большого… дискомфорта. д’Артаньян, возьми тряпку, намочи ее и повесь за окном. Когда он вымоется и съест что-нибудь, она должна достаточно охладиться. Атос, еще какие-то травмы? Тот покачал головой. – Ты правду говоришь? – тихо спросил д’Артаньян. Глаза Атоса смягчились, он слегка улыбнулся ему и кивнул. Не увидев признаков лжи, юноша взял тряпицу у Арамиса и встал. – Ладно. У нас почти закончились повязки, так что я принесу еще. Арамис, Портос, когда вернусь – ваша очередь. Вернувшись с повязками и едой, д’Артаньян не сдержал усмешки при виде открывшегося зрелища: Атос с многострадальным видом сидел на кровати, одна его рука лежала на коленях Арамиса, другая – у Портоса, и оба перевязывали последними повязками его запястья, где кандалы врезались в кожу. – … и не жалуйся, – беззаботно говорил Арамис, проделывая на удивление искусную работу вслепую. – Только то, что ты не можешь говорить, не значит, что я не слышу все, что ты сейчас думаешь о том, как это все излишне… Атос энергично закивал. – …но ты поблагодаришь меня позже, когда не умрешь от заражения крови. Или начнется гангрена, и тебе придется отрезать руки, и как тогда будешь держать шпагу – зубами? Атос закатил глаза. – Ну вот, так-то лучше. Теперь можешь вымыться и поесть, а потом спать. Осмелюсь сказать, тебе это нужно. С облегчением выдохнув, Атос отстранился от своих двух докторов и взял у д'Артаньяна миску с едой. Д’Артаньян рад был увидеть что, несмотря не все пережитое, их дух не пострадал. – Ладно, Арамис, теперь я… – …займешься Портосом, – твердо закончил Арамис. – В него попала пуля. Не позволяй ему убедить себя в обратном. Нервно сглотнув, д’Артаньян покосился на здоровяка и осведомился: – А для этого… понадобятся швы? – Не знаю. Пусть он покажет тебе рану, и опиши ее мне. Д’Артаньян дернул Портоса за рукав и махнул на повязку на его боку. Портос нахмурился. – Следующим Арамиса. – До меня еще дойдет. В тебя попала пуля, – нетерпеливо отозвался Арамис и уронил плечи, – когда ты защищал меня. Так что нет, тебя сначала. Д’Артаньян покачал головой и снова указал на бок Портоса, потом опустился перед ним на колени, чтобы лучше рассмотреть рану. Портос фыркнул и, зашипев, приподнял повязку. Д’Артаньян взял миску с водой, чистую тряпку и принялся смывать кровь. – Ну как? – спросил Портос, задрав рубашку, чтобы обеспечить ему лучший доступ. –Хватит и повязки, да? Обойдемся без крайних мер. – Он усмехался, но в глазах была надежда. – Д’Артаньян? – сказал Арамис. – Если пуля все еще там, тебе придется ее вытащить. Наложить повязку – одно дело, но швы и операции сейчас, боюсь, мне неподвластны. Д’Артаньян покачал головой и возблагодарил Господа, отвечая: – Нет, я вижу выходное отверстие. Много крови, но пуля только пробила плоть и ничего больше. – Слушай внимательно, малыш, если ты хотя бы задумаешься о стежках… – Не задумаюсь, – громко заверил д’Артаньян и помотал головой. – Не стоит бояться, друг мой, похоже, нас обоих избавили от этого. – О. Ну ладно. – Какой драматизм, – фыркнул Арамис. – Убедись, что хорошо промыл рану, и наложи повязку. – А что с его ушами? Почему он ничего не слышит? – Перепонки лопнули. Придется просто подождать, пока они зарастут сами, так что давай пока просто перевяжем его уши, чтобы ничего не попало внутрь. Когда звон пройдет, думаю, он вернется в норму, может даже уже завтра. Д’Артаньян как смог постарался передать сообщение Портосу, хотя, судя по раздавшимся смешкам, его навыки пантомимы оставляли желать лучшего. Д’Артаньян мрачно глянул на своего пациента и наложил повязку не так мягко, как мог бы постараться. Теперь оставался только Арамис. К этому времени Атос закончил мыться и есть, так что д’Артаньян снял из-за окна ледяную повязку и аккуратно обмотал ее вокруг горло товарища, бормоча извинения. Атос, как всегда стоик, почти не поморщился, но устало кивнул д’Артаньяну, когда тот закончил. – Отдохни, – попытался настоять д’Артаньян; но Атос указал на Арамиса, и д’Артаньян знал, что никто из троих не станет отдыхать, пока не будут обработаны все травмы. – Ладно. Так, Арамис… что мне делать? Если Арамис и боялся, он хорошо это скрывал. Д’Артаньян не знал никого, способных, как эти трое, продолжать шутить и дурачиться даже на грани вполне оправданного приступа паники. Арамис глубоко вдохнул и сказал: – Начнем с того, что повязки нужно снять. И приглуши весь свет, кроме самого необходимого. – Ладно, – д’Артаньян начал осторожно разматывать тряпицу с лица Арамиса. Вблизи он слышал легкую дрожь в его дыхании, подтверждавшую его уверенность, что товарищ волнуется больше, чем показывает. Портос с Атосом замолчали и не сводили с них глаз. Д’Артаньян не спрашивал, что произойдет, если мушкетер потеряет зрение; каким бы опытным солдатом и смертельно опасным стрелком он по-прежнему не оставался, все понимали, что с таким не остаться в полку. Лицо Арамиса под повязкой было красным и опухшим, глаза плотно зажмурены. Один глаз пересекал вспухший рубец, зеркальное отражение шрама Портоса, так что, наверное, он не смог бы его открыть, даже если бы попытался. В лице застряло несколько заноз. Д’Артаньян осторожно смыл грязь и кровь и вытащил мелкие фрагменты, застрявшие под кожей. Несколько осколков засели опасно близко к глазу, но, насколько он мог судить, в сам глаз ничего не попало. – Теперь что? Арамис поморщился. – Теперь, видимо, дольше тянуть нельзя. Д’Артаньян затаил дыхание и подался вперед, как и все остальные, когда Арамис медленно приоткрыл здоровый глаз. Он вскинул руку, чтобы защититься от света свечи, но сразу же отследил взглядом лицо юного мушкетера. Арамис фыркнул. – Предпочел бы, чтобы первым, что я увижу, была прелестная красотка, а не твоя уродливая физиономия. Атос откинулся на изголовье кровати с видимым облегчением. д’Артаньян широко усмехнулся и хлопнул товарища по плечу. – Хвала небесам! – Так он в порядке? – громыхнул Портос, сияя. – Ха! Знал, что волноваться не о чем! – Да, ты совсем не волновался, – фыркнул Арамис, падая спиной на кровать. – И я тоже. Но повязке придется остаться… некоторые из этих порезов слишком близко к глазу и нельзя рисковать заражением. С гораздо более легким сердцем д’Артаньян наложил на голову Арамиса свежую повязку. Так что, видимо, всем удалось обойтись без необратимых повреждений. Только эти трое, подумал он с теплотой. Но если какие-нибудь трое мужчин и заслуживали благосклонности леди Удачи… – Ладно, – сказал он. – Что теперь? – Отдыхать, – посоветовал Арамис. – Ты отлично справился, д’Артаньян. Юноша усмехнулся, но вместо кровати двинулся к креслу, откуда мог легко видеть всех троих. Портос стряхнул сапоги и швырнул одним в Арамиса. Тот попал ему в плечо, застав снайпера врасплох. – Оу! Это еще за что! – За то, что бы вы там с Атосом не говорили обо мне за моей спиной, когда я вас не слышал. – Если тебе хочется знать, мы обсуждали, как нам повезло, что ты нас прикрываешь, и что испанцы никогда тебя не заметят! А потом я весьма точно предсказал, что ты подумаешь, будто мы говорим о тебе! – Что-что? – Зачем ты вообще задаешь вопросы, если знаешь, что не услышишь ответ? – Д’Артаньян, что он говорит? Д’Артаньян вскинул ладони. – Не вмешивайте меня в это. – Ну, посмотрим, как ты посмеешься, когда ни одна из твоих дам сердца больше не захочет видеть твоего лица. – Смешнее всего то, что видеть твое они и раньше не хотели. – Что? – Я сказал, что оставил крысу под твой подушкой, надеюсь, ты не против. Д’Артаньян глянул на Атоса, откинувшегося на изголовье кровати, и поймал его взгляд. Атос чуть улыбнулся, часто моргая отяжелевшими веками. На мгновение они все были вместе и в безопасности (до тех пор, пока под подушкой Портоса не было крысы). На мгновение, все в мире было прекрасно.