Эпизод 2 «Ностальгия»

Мари было 13. Она сидела на старом диване у себя во дворе, держа в руках потрёпанную гитару, которую ей отдал отец. Пальцы неуверенно перебирали струны, то и дело срываясь, но она упорно пыталась извлечь из инструмента что-то внятное. — Не-не-не, вот тут ты вообще хреново зажимаешь, — раздался вдруг голос сбоку. Мари вздрогнула и резко обернулась. Перед ней стоял худощавый парень в растянутой толстовке и с выбивающейся из-под капюшона растрёпанной чёлкой. Он ухмыльнулся и сунул руки в карманы. — Ты кто такой? — нахмурилась она. — Спрингтрап, — просто ответил он. — Чего? — Ну так меня зовут. — Звучит как кликуха маньяка. Он рассмеялся, но никак не отреагировал. — Чё, учишься играть? — А тебе-то что? — Да просто, — пожал он плечами, присаживаясь рядом, — я тоже учусь. Мари нахмурилась ещё сильнее, с подозрением глядя на него. — А тебе вообще сколько лет?! — Ты чё, гонишь? — удивился он. — Я же с параллели. Она вытаращила глаза. — Серьёзно? — А то. Просто я на голову выше всех, вот и выгляжу старше, — ухмыльнулся он. Мари фыркнула. — Ну и чего тебе надо? — Покажи, что играешь. — Сама разберусь. — Да ладно, не жмись, — настаивал он. Она закатила глаза, но послушно зажала аккорд и брякнула по струнам. Неловко, криво, но всё же что-то получилось. — Мда, — протянул Спринг. — Ну, хотя бы что-то. — Да иди ты, — буркнула она, убирая гитару на колени. — Ну, раз ты такая гордая, может, сыграем вместе? — Зачем? — Не знаю. Просто мне тоже не с кем играть, — он поднял на неё взгляд. Мари немного колебалась, но всё же вздохнула: — Ладно. Так они и пошли в гараж его отца — типичный захламлённый сарай, где пахло бензином и пылью. Там не было ни аппаратуры, ни нормальных инструментов, но это не имело значения. Они просто сели на какие-то ящики, взяли в руки гитары и начали играть. Что-то примитивное, кое-как подстраиваясь друг под друга, но с каждой минутой ритм становился увереннее, а аккорды — чище. Это было начало. Мари в те времена выглядела, как настоящая пай-девочка: аккуратная, в опрятной одежде, с собранными волосами и слишком серьёзным взглядом для тринадцатилетней девочки. Спрингтрап же был её полной противоположностью — рваные кеды, старая толстовка с капюшоном, вечно встрёпанные волосы и ухмылка, от которой было непонятно, то ли он шутит, то ли издевается. Гараж, в который он её привёл, выглядел как место, где время застыло лет двадцать назад. Масляные пятна на полу, старая техника, сваленные в углу запчасти и запах бензина, впитавшийся в бетон. — Что, страшно? — ухмыльнулся он, наблюдая за тем, как она осматривается. — Немного, — честно ответила Мари, передвигаясь аккуратно, чтобы не задеть что-то подозрительное. — А чё ты хотела? Это же гараж. Тут пахнет маслом, пылью и надеждами, что тачка когда-нибудь заведётся, — он сел на перевёрнутую коробку и пододвинул к себе какую-то потрёпанную гитару. — Тебя батя сюда пускает? — Ага, ему пофиг. Главное, чтобы я тут ничего не сжёг, — отмахнулся он. — Судя по всему, это реально могло бы случиться, — пробормотала она, садясь на другой ящик. Он усмехнулся. — Ну ладно, давай посмотрим, что ты умеешь. Мари осторожно взяла в руки свою гитару, с опаской поглядывая на него. Она не была уверена, что этот странный парень с вечной ухмылкой и наглым видом вообще умеет играть, но всё же начала с чего-то простого — нескольких аккордов, которые уже знала. — М-да, — протянул он, внимательно слушая. — Чего «м-да»? — нахмурилась она. — Да нормально, чё ты злишься? Просто я думал, ты будешь хуже. — Ты офигел? — Немного, — он усмехнулся и сам ударил по струнам своей гитары. И, на удивление, он играл не так уж плохо. Кривовато, немного грязно, но уверенно, с какой-то своей нагловатой подачей. — Ты сам-то как научился? — Да просто сидел и бренькал, — пожал он плечами. — Смотрел на старших, что-то подслушивал, что-то сам находил. — Ну, это хотя бы честно. Он посмотрел на неё с интересом. — Так ты будешь дальше играть или чё? — Буду, конечно, — фыркнула Мари. И они заиграли. Сперва неловко, непопадания в ритм, смех, когда что-то шло не так, но со временем они стали подстраиваться друг под друга. Спринг не парился, играл так, как чувствовал, а Мари пыталась сделать всё правильно, но понемногу начинала расслабляться. А потом он неожиданно спросил: — Так ты чё, тоже без друзей? Она резко подняла на него взгляд. — С чего ты взял? — Да так, интуиция. Ты слишком серьёзная и будто всегда сама по себе. Мари замялась. — Ну, может быть, — пробормотала она. — Вот и я такой, — усмехнулся он. — Но я уже смирился. Она посмотрела на него чуть иначе. — Так что, будем иногда играть вместе? Мари задумалась. Этот парень был ей совсем не по стилю. Грубый, шумный, весь какой-то странный. Но в нём было что-то… живое. — Ладно, — кивнула она. С этого и началась их странная дружба. К пятнадцати годам они уже были не просто напарниками по гаражным джемам — они стали настоящими друзьями. Те, кто видел их впервые, удивлялись: как такая «девочка из хорошей семьи» могла связаться со Спрингтрапом? Он по-прежнему выглядел как типичный уличный отморозок, а она… ну, её прежняя опрятность и скромность испарились. Теперь вместо светлой одежды — тёмные футболки с черепами, кожаные браслеты и густо подведённые глаза. Родители Мари были в ужасе, но это её мало волновало. Они по-прежнему играли в гараже, но теперь у них уже была своя музыка, свои риффы и ритмы. Всё становилось серьёзнее, и Мари это безумно нравилось. Однажды ночью, когда она в очередной раз сбежала из дома, пробираясь через задний двор, Спрингтрап встретил её у гаража с какой-то загадочной ухмылкой. — Чё ты лыбишься? — подозрительно спросила она. — У меня для тебя сюрприз, малышка, — он широко распахнул дверь гаража. На старом столе стояла она — потрёпанная, с парой сколов, но всё ещё шикарная электрогитара. — Что?! — Мари округлила глаза, подходя ближе. Она провела пальцами по корпусу, словно не веря, что это реально. — Откуда?! — Да есть у меня связи, — хитро ухмыльнулся Спрингтрап. — Украл? — Не-е, обменял. — На что? Он усмехнулся: — На старый мопед, который всё равно не заводился. — Господи, ты больной, — она покачала головой, но в голосе звучало восхищение. — Может быть. Но теперь у нас есть кое-что получше говняных акустик, — он включил старенький усилитель и передал ей инструмент. Мари осторожно взяла его, чувствуя, как в груди разгорается азарт. Она вздохнула, пробежалась пальцами по струнам, и гараж заполнил низкий, густой звук. Это было что-то совсем другое — не деревянный звон акустики, а настоящее мясо. Она посмотрела на Спринга с огоньком в глазах. — Ну всё, теперь мы точно сделаем что-то крутое. — Именно, детка, — ухмыльнулся он. — Пора начинать настоящую музыку. *** Мари сидела на бетонном пороге гаража, крутя в руках старую медиаторную карту, когда Спрингтрап завалился внутрь с широкой ухмылкой. Вечернее солнце отражалось в его серёжках, а майка была задрана, обнажая чёрные линии на боку. Она тут же вскочила, подошла ближе и уставилась на татуировку. — Блять, Спринг, это что, тату? Он самодовольно кивнул. — Ага. Теперь у меня их две. Мари медленно выдохнула и наклонилась ближе, разглядывая рисунок. — Это тебе не тяжёлые кроссы одевать… Какого хрена ты не сказал?! — Хотел эффект неожиданности, — усмехнулся он, опуская майку. — И кто тебе это набил? — Эннард. — Кто? Спрингтрап облокотился на колонну, скрестив руки на груди. — Один пацан, такой же подросток, как мы. Немного жуткий, но со своими талантами. — И где ты его нашёл? — Долгая история. Но он мне кое-что должен… и вообще, думаю, его стоит заманить в наш гараж. Мари задумалась, прищурилась, а затем ухмыльнулась. — Мне нравится твоя идея. Прошло пару дней, прежде чем Эннард впервые появился в их гараже. Он стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку, и лениво разглядывал их с ног до головы. Мари сразу отметила, что у него какой-то отстранённый, почти безразличный взгляд — будто бы ему заранее скучно, и он просто ждал момента, когда можно будет уйти. — Значит, это и есть твой друг, — пробормотала она, скользнув взглядом по парню. Эннард был высоким, худощавым и на первый взгляд — немного пугающим. На руках виднелись татуировки, волосы хаотично растрёпаны, а взгляд… Пустой, тяжёлый, оценивающий. — Ну да, — Спрингтрап ухмыльнулся и хлопнул его по плечу. — Не бойся, он кусается только когда просишь. Мари фыркнула. — Неужели? Эннард ничего не ответил, только медленно огляделся и шагнул внутрь. — И что, — заговорил он наконец, голос был чуть хрипловатый, — ради чего меня сюда притащили? Спрингтрап пихнул Мари в бок и усмехнулся. — У нас тут… маленькая, но горящая идея. Мари перекинула через плечо свою гитару и ухмыльнулась. — Ты набиваешь тату, мы играем музыку. Почему бы не объединить наши таланты? Эннард посмотрел на неё чуть внимательнее, а затем медленно кивнул. — Звучит интересно. Так, без долгих разговоров, он остался с ними. Их ночи в гараже проходили громко, дико и хаотично. Эннард удивительно быстро освоил барабаны — никто из них не ожидал, что он так ловко справится, но он буквально вжился в ритм. Грохот палочек, раскатистые удары по самодельной установке — сначала старым коробкам и ведрам, а потом и настоящему барабанному комплекту, который они где-то нашли и чинили своими руками. Мари играла на гитаре, срываясь на хрипловатый, но сильный вокал. Спрингтрап подпевал, иногда подыгрывал на басу или просто… орал в потолок, поддавая общему безумию ночи. Они напивались дешёвой фигнёй из ближайшего ларька, курили у гаражных дверей, смеялись до слёз и спорили о музыке, жизни, будущем. Иногда к ним заходил Шейд, но он больше слушал и подкидывал им безумные идеи. Однажды они так увлеклись, что к ним заявились копы — кто-то из соседей всё же не выдержал их ночного шума. Но они успели сбежать, разогнавшись по разным дворам. Мари тогда влетела в чей-то забор, а Спрингтрап чуть не вывихнул ногу, но это только сделало ночь ещё более легендарной. Бывало, что после таких ночей они просто валялись прямо на полу гаража, подстелив старые куртки и тряпки, разглядывая потолок и ведя философские разговоры ни о чём. — Как думаешь, мы вообще чего-то добьёмся? — как-то спросил Эннард, лёжа рядом с Мари. — Если не сдохнем раньше, — лениво ответила она, закинув руки за голову. Спрингтрап ржал, закидывая в воздух палочку от барабанов: — Ну, по крайней мере, сдохнем красиво. *** Когда им исполнилось по 16, их гаражная группа уже превратилась во что-то большее. Шейд теперь тоже играл с ними — он отлично владел бас-гитарой, а его мрачный образ только добавлял им шарма на сцене. Их первый настоящий концерт прошёл в каком-то забитом дымом подвале, где стены дрожали от басов, а зрители — панковатые и металюжные типы — орали и слэмились под их музыку. Они пахали, как ненормальные. Днём — школа, потом репетиции в гараже до самой ночи, потом — дешёвые бары и клубы, куда их даже не должны были пускать по возрасту, но на это всем было плевать. Главное — музыка. Первая ночь, когда они реально сорвали овации, осталась в их памяти навсегда. У Мари пот стекал по её спине, руки дрожали от напряжения, но она чувствовала эйфорию. Эннард почти разнёс барабаны, Шейд чуть не угробил струны, а Спрингтрап орал в микрофон так, что у кого-то в зале, наверное, уши закладывало. После выступления они ворвались в гримёрку, задыхаясь от смеха, адреналина и сигаретного дыма, которым пропахли насквозь. — ЧЁРТ, ДА МЫ ЖИВЫЕ! — заорал Спрингтрап, бросая пиво на стол. — И мы охрененно звучим, чёрт возьми! — добавил Эннард, вытирая лицо от пота. — Такое ощущение, что меня ударило током… — пробормотала Мари, всё ещё не веря, что это было реально. — А теперь представь, что будет, когда нас заметят, — ухмыльнулся Шейд, забрасывая ногу на ногу. — Я уверенна, что скоро о нас узнают все! — подбадривающе сказала Мари. Они были голодными до сцены, до музыки, до жизни. Их начали замечать, звать в другие клубы, предлагать подписывать дерьмовые контракты… Они только разогревались. *** Они нашли менеджера случайно — или, скорее, он нашёл их. После очередного выступления в каком-то тёмном баре, когда они снова оставили толпу в экстазе, к ним подошёл мужик в кожаной куртке, с хитрой ухмылкой и глазами, в которых читался интерес. — Крутое шоу, ребята. Вы уже нашли того, кто будет за вас договариваться? Они переглянулись. Никто из них об этом даже не задумывался. До этого момента всё делали сами — договаривались, тащили аппаратуру, репетировали, выжимали из своих инструментов последние силы. — Кто ты такой? — прищурилась Мари, всё ещё на адреналине. — Называйте меня Рэй. Я менеджер, и, кажется, у вас есть что-то, что может взорвать эту чёртову сцену. Они сперва отнеслись к нему с подозрением, но Рэй знал своё дело. Он помог им: Найти нормальные площадки для выступлений, а не просто грязные подвалы. Достать новое оборудование, вместо их убитых инструментов. Протащить их в индустрию, пусть и не сразу в топ, но они начали играть на серьёзных фестивалях. С ним их жизнь изменилась. Теперь это был не просто гаражный угар, а что-то настоящее. *** В комнате повисла тишина, когда «Nightfall Symphony» закончили свой рассказ.  «soul of rhythm» сидели, впитывая каждое слово, будто только что увидели другую сторону этих людей, с которыми недавно играли на одной сцене. — Охренеть… — пробормотал Бонни, опершись локтями на колени. — Вы реально прошли через это? — Ага, бомжевали, играли на коробках, сбегали из дома, бухали по подвалам… — усмехнулся Спрингтрап. — Типичная подростковая романтика, ага. Фокси задумчиво вертел в руках бутылку, затем взглянул на Мари: — И всё-таки выбрались. Стали теми, кем стали. Как вообще не сдались? Мари, сидя на подлокотнике дивана, только пожала плечами: — Не знаю. Просто другого выхода не было. Либо мы прорываемся, либо остаёмся никем. Голден, который до этого молча слушал, наклонился вперёд: — Значит, есть шанс и у нас? Шейд рассмеялся: — Ну а хрен ли нет? Если у таких бомжей, как мы, получилось, то у вас тем более есть все шансы! «Soul of rhythm» переглянулись. Эта мысль зацепила их глубже, чем казалось. Они никогда не думали, что всё может быть так просто и так сложно одновременно. Эннард криво улыбнулся: — Просто не сдавайтесь. Работайте, играйте, пробивайтесь — и однажды кто-то назовёт вас легендой.