Глава 2

       - Изменщица!       Кошка закрывает свою морду лапами, жалея о том, что не может закрыть уши наушниками или оглохнуть на несколько минут. Она ненавидела домашние потасовки, потому что никогда не знаешь конечный результат. Со злодеями проще: он есть, нарушил закон - ловишь его и сдаешь полиции. Никакого другого пути. А вот ругающиеся любовные парочки – уравнение, где все переменные неизвестны. В последний раз, когда мужчина ударил свою пару, и линчеватель вмешалась, пострадавшая отходила кошачью морду сумочкой. А однажды пришлось спасать самого неверного парня, убегающего от супруги с причудой змеи.       Конкретно этих ребят Изуку видит уже в пятый раз, и искренне забодалась от их ссор. Они оба имели различную степень мутации кенгуру, которая сильно сказалась на их гормональном фоне. Кенгуру, в свою очередь, были полигамны, поэтому она искренне не понимала, почему каждая их, с точки зрения человека, измена сопровождается такими скандалами. Она в принципе следила за ними лишь за тем, чтобы их потасовки нечаянно не затронули окружающих.       - Что здесь происходит?       Оборотень даже не вздрогнула. Она знала, что Сотриголова спешит сюда и, скорее всего, остановится на той же крыше, что и недавняя знакомая. Парень напряжен, держит дистанцию, хотя позволяет своим рукам спрятаться в карманах. Черные глаза мерцают при свете фонарей, излучая сдерживаемое желание. Кошка сдержала смешок у себя в груди, вдыхая, запоминая и наслаждаясь чужим запахом, действующий на неё, как кошачья мята.       - Жертвы собственного незнания и лени как-то исправить этот недочет, - фырчит кошка, переворачиваясь набок, показывая свою абсолютную безопасность. – Они слишком полагаются на свою причуду и не контролируют её, что сильно влияет на гормональный фон. Кенгуру полигамны. Удивительно, что партнер еще не заделал жене ребенка и не свалил от неё.       - Ты их презираешь? – удивляется герой, садясь на край уступа.       - Как оборотень, я живу со своим зверем в гораздо более тесном контакте, но не даю ему управлять моей жизнью. Но дело не только в беспорядочных связях. Они оба изменяют друг другу и обвиняют свою вторую половину в этом грехе, словно у каждого за спиной нет длинного списка половых партнеров. Лицемерно, не думаешь? Если уж вам так не нравится, разойдитесь и дайте всему остальному району жить спокойно.       Сотриголова скрывает половину лица в своем оружии, но чуткие уши кошки всё равно слышат его глухой смех. Она ухмыляется чужому веселью, стараясь не оскалить при этом клыки, а потом со стоном разваливается во всю длину своего тела, вновь накрывая морду мощной лапой, когда женщина внизу буквально верещит.       - Знаешь, что самое интересное? – предлагает Изуку, игнорируя взгляд человека. – Когда они устраивают вот такой концерт, все злодеи расползаются по своим норам, потому что им тоже надоели эти крики. И вместо того, чтобы разбираться с преступниками, эта ночь становится ужасно ленивой и безынтересной. Ты просто тусишь рядом с ними, контролируя, чтобы другие люди не пострадали от взбешенных кенгуру, которые могут легко сломать человеку кости.       - Разве полиция не должна ими заняться? – уточняет мужчина, возвращая взгляд на сцену. – Семейные разборки и всё такое.       - Они к ним не сунутся. Не после того, как та женщина избила десятерых полицейских зонтом.       Герой и линчеватель на какое-то время замолчали, услаждая слух чужими нотациями. Изуку, не стесняясь, изучала профиль мужчины, стараясь подметить даже мельчайшие детали, в том числе какое-то сдерживаемое напряжение. Она знала этот жест, когда ведущая рука перемещалась от бедра к другой руке, потом в карман и обратно. Так делали кошатники всякий раз, как яростно желали запустить свои пальце в черную шерсть. Но герой был достаточно вежлив, чтобы не спрашивать, а пантера не предлагала: её тело содрогалось всякий раз, как кто-то пытался коснуться его.       Но есть кое-что другое. Или другой.       Герой резко оборачивается, когда большая кошка издает странную смесь урчания с рычащими нотками. Оно продолжительное, повторяющиеся до того момента, пока из-за тени не выходит персиково-рыжий кот и не походит к ней. Изуку подставляет свою голову, позволяя пушистому телу боднуть её в лоб и потереться всем телом, активно дрожа тонким хвостом. Гость вдыхает воздух, направив нос в сторону мужчины, но двигается только после того, как пантера толкает его прямо под задницу, призывая идти. Усатый рыжик величаво взбирается на уступ и как-то ожидающе смотрит на парня своими зеленовато-желтыми глазами.       - Погладь его, - предлагает Мидория, с какой-то нежностью, которую не увидишь на морде обычных животных, смотря на парочку. – Он целиком твой.       Мозолистая ладонь зависает в воздухе, предлагает выбор, уши прижимаются к маленькой голове, когда голова бодает руку, перемещаясь выше, когда кот встает на задние лапы, самостоятельно ластясь о кожу. Теперь Сотриголова выглядит более уверенным: он играется, ласкает, чешет шерстку, и кот взбирается на его ноги, аккуратно балансируя между пропастью и жизнью. Герой подставляется руки, окружает ими животное, страхуя от падения.       - Ты какая-то кошачья заклинательница или что-то вроде того? – уточняет герой с теплотой в голосе, вызвавшей новую ухмылку на черной морде.       - Я – пантера, герой. Большая дикая кошка и человек в одной морде лица. Уж кому, как не мне, знать, как привлечь к себе младших братьев?       Зеленые глаза внимательно смотрят, как на бледном лице растягивается довольная, даже счастливая улыбка, и Изуку понимает, что ей это нравится. Что-то было правильное в этой картине – если не всё. Её собственная голова зачесалась от желания подставиться под грубую, мужскую ладонь, ощутить на себе нежность её ласк и тихое воркование, обращенное только к ней.       Старое, давно позабытое желание, воскресшее из глубин души. Пантера откидывается на холодный бетон и отворачивается, не замечая хитрый прищур черных глаз.       Ну, в принципе, нет ничего удивительного в том, что Сотриголова рано или поздно добрался до её бомжатской кофейни. Это должно было произойти, поэтому Изуку в последние дни максимально насторожено относится к своим выходам на маршрут, всё еще опасаясь новичка. Но она никак не ожидала увидеть его ранним утром, когда на маршруты заступали дневные герои.       Тем не менее, девушка молча ставит свежезаваренный кофе перед героем и отходит в сторону, туда, где толпа голодных хвостатых засранцев уже завели свою голодную песню. Обычно профессионалы не разговаривали с ней – максимум, благодарили за кофе и исчезали восвояси. Она не лезла: правила конфиденциальности не были даже для линчевателя пустым звуком. Вполне достаточно того, что эти редкие герои помогали её району жить в подобии мира, а также защищали её дом от непрошенных гостей.       Но Сотриголова выглядел столь изможденным, когда буквально рухнул на единственный стул, что Мидория не могла оторвать от него свой взгляд. Сегодня он собрал волосы в неряшливый пучок, линия плеч немного тряслась от дрожи, которую невозможно сдержать, и весь позвоночник скрипел от того, как он сгорбился над столом. Легкий запах крови медленно заполнял пространство. Забитые грязью пальцы едва не уронили термос, резко ослабнув в своей хватке.       Это было… неправильно.       Девушка приглашает одного из самых ласковых в округе котов в свои объятия, достает из кармана лакомства и кладет животное на стол, впервые за долгое время позволяя ему ступить на деревянную поверхность. Герой сильно вздрагивает, его глаза горят алым первые пару секунд, пока до него не доходит, что здесь нет врагов. Слабая улыбка затрагивает тонкие губы, когда пальцы зарываются в шерсть, массажируют податливое тело усатого, ловко находят самые любимые места для ласки. Внутри кота послушно заводится мотор, вибрирует от шеи по всему телу, издает ритмичные звуки. Парень судорожно сглатывает, сдерживая эмоции, бросает короткие взгляды на изучавшую его девушку. Зеленые глаза подмечают запекшуюся кровь и сильный кровоподтек на щеке, царапину от виска до брови, рассеченный лоб. Неглубокая рана на плече, опасно близко к шее. Странная напряженность в левой руке. Чуть вздувшиеся вены на кисти и легкое покраснение кожи.       Изуку отходит к аптечке, достает бинты, вату и перекись, захватывает бутылку воды и полотенце, которые сама планировала использовать. Ей тревожно, но не по причине того, что человек мог узнать её; даже, в какой-то степени, наплевать. Просто неправильно видеть его таким. Девушка падает на колени рядом с зарывшимся носом в шерсть Сотриголовой, мягко заправляет выбившиеся черные локоны за ухо и принимается за дело.       Кровь и грязь Мидория смывает с помощью намоченного водой с бутылки полотенца. Раны оказываются критически осмотрены зелеными глазами, но ни осколков, ни каких-то лишних частиц, которые могли бы ухудшить текущую ситуацию, не были выявлены. Перекись помогает смыть и обеззаразить царапины на лице. Ради раны на плече ей приходится совершить круг до аптечки и обратно, взяв пластыри с изображенными на них котами – надо же, какое совпадение – и аккуратно залепляет края кожи, стискивая друг с другом.       Тонкие пальцы аккуратно проверяют воспаленное запястье, мягко нажимая в разных местах: сильное растяжение, ничего серьезного. Бутылка с остатками холодной воды аккуратно ложится на самую темную часть, правая рука поддерживает её, пока левая мягко массирует кисть.       Сотриголова ломается прямо перед Изуку. Его локоть неповрежденной руки впивается в бедро, пока ладонь закрывает глаза, поддерживая голову хоть в каком-то положении. Сжатые челюсти глушат крик, исходящий из сжавшейся груди. Локоны выбиваются из прически, липнут к влажной коже. Плечи мелко трясутся вверх-вниз, следуя за грудной клеткой, пытающейся не то вдохнуть, не то выдохнуть воздух, но постоянно запинается на середине действия.       Девушка ничего не говорит. Она перевязывает руку, как умеет, чтобы та находилась хоть в каком-то фиксированном положении. Предметы убираются с колен на столик. Кот задумчиво смотрит на них, но отчаянье человека привлекает больше внимания, как и остальных оборванцев, медленно стекающихся к ним. Они тут, все рядом, разделяют боль героя, предлагают свою песню взамен на отчаянье. Сильные девчачьи руки расслабляют левую руку, убирают её и тянут, мягко нажимая на затылок, мужчину на себя. Холодный лоб утыкается в изгиб шеи. Мидория сильно напрягается, когда чужие руки обхватывают её тело, чтобы зарыться в жесткую ткань старой блузки, но позволяет это сделать, мягко, почти невесомо обнимая в ответ.       Телефон издает неловкую вибрацию, почти полностью заглушаемую тряпкой. Одна из кошек подходит к нему и, недолго думая, просто ложится прямо на него, наглыми глазами смотря на скорбящую парочку. Зеленые глаза закатываются в ответ на такое непотребство, но Изуку ничего не предпринимает.       Работа подождет.