23. Искра, буря, безумие.

— 22 апреля —

      Коридоры подземного комплекса встретили вторжение тишиной, обманчиво спокойной. Двадцать семь агентов ЩИТа, в состав которых входил Хавок, ведомые Барбарой, в полной боевой готовности, словно тени, скользили по длинным коридорам, освещенным лишь аварийными огнями. Призрак, по имени Чёрная Вдова, двигалась впереди. Её шаги бесшумные и широкие, а взгляд – острый и проницательный. Она будто резала раскалённым ножом пластиковую бутылку— столько в нём виднелось уверенности. А аура, практически чёрная, едва ли отличался по цвету от костюма на ней. Лишь редкие всполохи красного и синего, словно она пламя, меняющее цвет, показывались на глаза.              Барбара себя чувствовала дикой фанаткой, наконец-то дорвавшейся до кумира, которому можно пожать руку. Почти фанкам, да, хах. Маша была бы в восторге. «Только бы не ляпнуть какую-нибудь глупость. Главное, не переборщить с фангерлингом. А то еще решит, что я какая-то неадекватная.»       Пронеслось в мыслях, когда агент Романофф(с самой лучшей фигурой, которую она когда-либо видела), оказалась рядом.              Попасть сюда такой гурьбой удалось лишь с помощью чуда, под названием «Вырубленная система безопасности». И то не факт, что сотрудники остались внутри. Их команда вполне вероятно может оказаться слишком маломобильной за счёт большого числа участников, а потому учёные и руководство успели бы скрыться через потайные ходы. Такие Шульц обнаружила при спуске на предпоследний этаж. Энергетическая плита, закрывающая тайный вход в подвал, волновала в этой ситуации как нельзя сильно. Надо будет поблагодарить Марию Хилл за то, что она настояла на детальнейшем изучении планов здания. Без этих схем они бы точно заблудились в этих лабиринтах.              Вырубленная система безопасности позволила въехать на подземную парковку без лишних тревог, а после Барбара успешно восстановила электропитание. Всё-таки центральные ворота, ведущие в лаборатории, открывался не с помощью людской силы. Шульц зашла первой, на разведку. На входе её встретила перепуганная Светка, задувающая свечку. Она рассказала, что Михалыч, их опытный электрик, пошёл разбираться с неполадками и совсем скоро будет, так что пусть подождёт. Рассказала, что это уже пятый такой случай и она уже точно даст Куратору по шапке, потому как её чуть током не шибануло, когда она хотела нажат тревожную кнопку. Она тоже была такой же наивной и идеалистичной, как и Светка, полагающаяся в этот раз на «случайность». Но мир, как известно, всегда гораздо сложнее и темнее, чем ты думаешь изначально.              Галко повязали первой, как только Барбара сказала кодовое в микро-наушник «Тромб оторвался». Светлана даже не успела ничего понять, как оказалась на мушке. Она просто стояла и смотрела на Барбару с выпученными глазами, словно увидела привидение. А потом её скрутили и увезли на парковку, приставив одного охранника. Михалыч, вторым по счёту, тоже повесили на совесть оставшегося агенты. — Хилл, здесь слишком тихо.       Прошептала Наташа по коммуникатору. — У них наверняка есть оружие. И немало. — Мы это учли, Романофф. Хавок, готовьтесь к худшему. Пурпурный Щит— прикрой нас. — Всегда готова.       Отозвалась Барбара. Вокруг её тела начала формироваться мерцающая пурпурная аура. Она чувствовала напряжение, витающее в воздухе, словно предчувствие грозы. Воздух наэлектризовался, а энергия будто пошла волнами, искажая реальность. Пряди у лица словно лишились гравитации, воспарив. Она чувствовала, как учащается пульс. Сердце бешено колотилось в груди, перекачивая кровь туда-сюда. Венка на шее пульсировала. Повторяла себе, как мантру, что всё будет хорошо. Но страх подкрадывался к ней подколодной змеёй.              Первый выстрел прозвучал неожиданно, разорвав тишину. Пуля просвистела в сантиметре от головы одного из агентов. Барбара среагировала быстро, создав энергетический щит, который отразил шквал огня, обрушившийся на них из-за угла. Запах пороха и крови ударил в нос, а череда пуль остался на подкорке. Барбара поморщилась, чуть ли не хватаясь за голову от огромного количества шумов. Она ненавидела этот запах. Этот звук. Он напоминал ей о Нью-Йорке. Читаури. Её собственном кошмаре. — Разряд!       Закричал один из агентов. — В укрытие!       Началась бойня. Агенты ЩИТа укрылись за бетонными «ступенями», которые служили низким ограждением для стеклянных комнат, ведя ответный огонь. Повсюду летали осколки и искры, сталкиваясь между собой и расходясь, как в море корабли. Пули жужжали, словно разъяренные осы, осколки стекла разлетались во все стороны, а искры от попаданий в металл сыпались дождём. Хаос и какофония звуков грозили свести с ума только что попавшую в реальную стычку Барбару, которая работала без беруш. Хавок, сжимая в руках плазменную винтовку, выпустил мощный заряд, который пробил стеклянную стену лабораторий и вывел из строя турель. Она, судя по всему, и вела огонь по самонаведении. По планировке таких оставалось ещё три на всём пути до подвала, т.к. они находились под плиткой коридоров и отмечены ярко-розовым акцентом. — Барбара, нужна поддержка!       Крикнул Хавок, едва не получив пулю в плечо. Барбара вылетела из укрытия, рассекая напряжённый воздух, окруженная плотным коконом фиолетовой энергии. Она напоминала ангела-хранителя, спустившийся с небес на поле боя. Она парила над головами агентов, создавая щиты, отражая пули и направляя их против врагов. Несколько агентов ОБС попытались сблизиться, надеясь прорвать энергетическую защиту с помощью электрического тока, но были отброшены мощным потоком сгустившейся энергии. Импульс был настолько мощным, что выбил салют искр из лопнувших ламп. Пульс прощупывался, однако девушка решила их для пущей безопасности сковать. Способности, благо, позволяли: она использовала их, чтобы переменить стену и создать своеобразный капкан из кирпичей. Барбара чувствовала их отчаяние и страх, но не могла позволить им пройти дальше. Её долг— защитить своих любой ценой.        —Простите…       Прошептала девушка, окутывая тех тонкой энергетической оболочкой, дабы в них не попали пули. Сердце разрывалось от жалости, но она знала, что поступает правильно. Или, по крайней мере, пытается в это верить. Барбара взглянула на одного из скованных агентов. Его лицо выглядело искаженным от боли и ужаса. Он что-то кричал, но Шульц не слышала его из-за грохота стрельбы. Девушка попыталась отвести взгляд, но не смогла. Казалось, словно видит в чужих, таких же чёрных, глазах отражение своей собственной души. Которая разрывается между долгом и состраданием. — Романофф, где ты?       Спросила Хилл по коммуникатору.        — Уже на месте. Прошептал женский голос.       Наташа, словно тень, проскользнула в обход позиций противника. Раздался тихий треск ломающихся костей, и в наушнике послышался приглушенный стон мужчины. Послышался звук, как что-то тяжёлое падает на пол. Женские атаки отточены до небывалого совершенства. Каждое действие Чёрной вдовы выверено с математической точностью. Она двигалась осторожно, выжидая, но при прямом столкновении едва ли не шипела змеёй. Змеи отравляют противника быстрее, чем тот успеет растерзать их в ответ. — Коридор на первом этаже по правой стороне чист.       Несколько мгновений спустя в поле зрения Барбары появилась Чёрная Вдова. В чужих руках находились два пистолета, из которых она методично добивала тех, кто еще пытался сопротивляться, тем самым пуская все силы Барбары на минимизацию смертей под откос.              Романофф являлась смертоносным призраком, оставляющим за собой лишь бездыханные тела. Не все, к сожалению, здесь готовы были церемониться с работягами.              Ее лицо было непроницаемым, словно фарфоровая маска. Женщина не тратила время на раздумья, а просто убивала всех, кто наставлял на неё оружие в ответ. Быстро и эффективно, точно машина смерти. Когда счёт шёл на секунды— роскошь в виде сострадания была недоступна.              Она двигалась с невероятной скоростью и ловкостью, нейтрализуя врагов одного за другим. Барбара никогда не видела подобного. Разумеется, ей доводилось просматривать с Машей видео с Нью-Йорка, т.к. та безмерно фанатела по Мстителям, но увидеть вживую и в записи— абсолютно разные ощущения.       Один из убитых, имени которого она не помнила, но лицо угадывалось, брал у неё кровь буквально вчера. А девушка, кажется, Сьюзен, носившая золотую заколку с цикадой, отчаянно защищала свои бумаги от посторонних глаз, что даже умерла с ними же в руках. На ее лице застыла гримаса ужаса. Барбара намеренно отвернулась. Ей стало дурно, а к горлу чуть не подкатила тошнота. Война— это отвратительно. И она знала об этом, как никто другой. Но все равно была здесь. — Если мы выживем, агент Романофф, можете дать мне автограф для подруги?       Постаралась разбавить сгущающуюся тёмным атмосферу Барбара, обронив глупое предложение. — Постарайся быть хорошей девочкой, и тогда я посмотрю, что мы можем с этим сделать.       С лёгкой усмешкой хмыкнула Наталья, поднимая запястье для того, чтобы связаться с остальными группами. В тёмно-синих глаза супер шпионки отразились искорки забавы и грусти, словно присутствие здесь «ребёнка» доставляло ей физический дискомфорт. — Сектор первый зачищен. Двигаемся дальше с первым отрядом «ЭВО». Потерь нет. Как слышно?       Глава первого отряда, которой являлась Чёрная Вдова, вышла на связь. — Принято. Отряд номер три «ХАК» зачищает второй сектор. Потерь нет. — Принято. Отряд номер два «СЕКО» зачищает третий сектор. Потери минимальные.       Её доклад поддержал и Хавок, командир второго отряда. И Мелисса, командир третьего отряда.       Отряд ЩИТа, разделившись на три группы, продвигался вглубь лаборатории, шаг за шагом отвоевывая пространство. Повсюду летали пули, отрикошетив от стен, и пропадая в пространство между натяжным потолком и фасадом. Бой был ожесточенным за каждый кабинет. Нет… метр. Сотрудники ОБС отчаянно сопротивлялись, но агенты ЩИТа были лучше подготовлены и вооружены, так что такая бойня казалась до ужаса нечестной. Барбара покрывалась мурашками каждый раз, когда вслед за выстрелом следовал крик. Ей хотелось закрыть уши, чтобы не слышать этих воплей. Развилось острое желание исчезнуть, чтобы не видеть всей этой жестокости. Но Шульц не могла позволить себе такой вольности. Потому что её психическое благополучие не стоит жизней двадцати семи агентов.       Её долгие недели учили, что врагов нельзя жалеть. Что они заслуживают за сопротивление смерти. Что… дальше Барбара уже не слушала. В очередной раз, когда её товарищи пытались лишить лаборантов, защищающих бумаги, жизни, она встала на их защиту. Шульц испустила энергетическую волну, оттолкивая агентов ЩИТа назад. — Не трогать их!       Закричала она, и ее голос эхом разнесся по коридору. Звуки перестрелки отходили всё дальше. Агенты с боем отвоёвывали нужные позиции, а остальные добивали сопротивляющихся. Отделившаяся группа для зачистки удивленно посмотрели на нее, словно её здесь быть никак не должно. Агенты не понимали, что мутантка делает. Но Барбаре было все равно. Совесть не позволяла закрыть глаза на убийство невинных людей, ведомых собственным фанатизмом как единственно верным решением. Она не могла стать такой же, как Чёрная Вдова. Барбара могла позволить себе роскош в виде милосердия.       Даже если после этого следовало неодобрение и приказы убраться с дороги, Шульц стояла на своём довольно ясно и доходчиво кивала на энергетическую сферу в своей ладони. Если они не продолжат штурм без, лишённой логики, жестокости— то встретятся с тем, что не имеет реального логического обоснования и проверят на себе, в какую сторону закручивается энергетическая сфера на её ладони. — Босс, у главного архива. Система, как цербер, ощетинилась новым слоем защиты. Жива даже от запасного питания. Присутствие Шульц– как мертвому припарка. Нужен хакер-виртуоз. — Романофф, это твоя работа. Пурпурная, прикрывай задницы отряда «ЭВО», словно мать родную.       Ответила Хилл по коммуникатору, параллельно отдавая приказ Василисе о перераспределении данных, которые успели поступить в базу ЩИТа через флэшки.              У самой же Марии пальцы вихрем носились над консолью. Морозова на пару с Норманом уже перетряхивали данные, слитые с флешек в базу, как опытный крупье тасует карты.       Наташа подошла к двери архива и подключила к панели управления небольшой гаджет. Экран замерцал под натиском кибератаки Романофф, выплескивающей кибер-яд. Экран корчился в агонии под чужим натиском. Секунды тянулись как патока, и вот – дверь архива выдохнула, открываясь с тихим, зловещим шипением подшипников. — Архив открыт. Начинайте грабёж века.       Приказала Наталья. Пока агенты ЩИТа скачивали файлы, перерывали бумажные носители и паковали всё самое ценное из наработок и оборудования, Барбара продолжала защищать их с помощью толстого энергетического поля от угла до угла, не пропускающего даже пыль, которую агенты принесли вместе с ботинками. Она чувствовала липкие заигрывания усталости. Медленные поглаживания её скользких тёплых рук на своих плечах. Энергия утекала сквозь пальцы, как вода из дырявого ведра. Но Шульц не могла остановиться. Должна защитить своих людей, несмотря на боль и усталость. Готовая выжать из себя последнее, лишь бы оказаться полезной.       Внезапно – гул. Низкий, утробный, словно рык чудовища. Стены содрогнулись, посылая вниз град обломков. Стекла лабораторий взвыли, пошли трещинами и рухнули с оглушительным лязгом, как разбитые детские мечты. На верхнем этаже, в сердце общих лабораторий, вспыхнул адский костер из энергии. Осколки полетели по вентиляции, словно отравленные дротики, вонзаясь в пол у их ног. — Что это было, чёрт возьми?!       Громко спросила Мелисса, перекрикивая вой раздавшейся сирены. Они находились на втором этаже вместе с Хавоком, пока отряд Романофф, он же «ЭВО», скачивали файлы с информационных носителей на последнем, третьем. — Самоуничтожение! Они хотят уничтожить базу!       Выкрикнул один из агентов, который, кажется, раньше занимался бомбами. — Не позволим им скрыть улики! Поднимаемся к отряду «ХАК» и «СЕКО»! Я создам щит и мы выберемся!       Барбара собрала остатки сил, стараясь глубоко дышать для лучшей концентрации, но земля под ногами дрожала. Купол, небольшой, но толстый, словно панцирь черепахи, накрыл отряд. Люди жались друг к другу, дышали в затылок, как участники международного марафона. Рывок по лестнице, подобный бегу по лезвию ножа, давался легко. Ей двигал животный страх потерять хотя бы одного товарища. Шульц, несмотря на адские двадцать минут прошедшей бойни, неслась вперед локомотивом. Когда она затолкнула под щит Хавока и потянулась к Мелиссе, раздался взрыв.              Чудовищный и всепоглощающий из-за своей громогласной симфонии. Земля снова взвыла, а ушные перепонки едва не лопнули. Шульц взвыла от боли, выпустив из глаз скопившуюся влагу. Женские пальцы плотно зажали козелки ушным раковин, перекрывая половину звуков для Барбары, готовой впасть в небытие, лишь бы не испытывать агонии. Стекла лабораторий окончательно сдались, а потолок первого этажа провис, словно беременный, готовый разродиться обломками. Щит выстоял, принял на себя удар. Несколько агентов ОБС, не успевших спрятаться, оказались погребены под завалами. Мелиссе повезло сильно больше– только вывих правого плеча и ранение ноги. Подарки от бетонного блока. Барбара задрожала, попыталась распрямиться, сбросить с щита бетонный хлам, но руки отказывались слушаться. Голова гудела, яркие всполохи фейерверков плясали перед глазами, нос кровоточил как прорванный фонтан. Некогда! Бежать! Нужно бежать! Выбраться из этого ада!              Когда они достигли выхода, ведущего на подземную парковку, перед глазами летали размытые фигуры, едва ли напоминающие небесные светила, а нос не прекращая кровоточил, пачкая одежду и заливаясь в рот. Но сейчас не было времени на раздумья. Нужно было выбираться отсюда.       Голова едва коснулась заднего сидения, как Барбара почувствовала, что теряет сознание. Последнее из увиденного было лишь встревоженное лицо Наташи Романофф. Губы Чёрной Вдовы шевелились, но слова тонули в звенящей тишине, захлестывающей сознание. Шульц чувствовала всем телом, что силы покидают её, а сон всё ближе подбирается в желании насытиться такой сладкой усталостью. И лишь тихая молитва прозвучала в ее голове:

Лишь бы все выжили...

— 23 апреля —

      Сознание возвращалось мучительно, явно выползая из густого молочного тумана забытия. Белые стены, приглушенный свет, знакомый запах стерильности – госпиталь ЩИТа собственной персоной. Барбара попыталась приподняться. Вполне успешно, можно заметить, однако… – Лежите, Шульц. Вам еще рано.       У кровати, словно ожидающая этого момента последние пару часов, сидела Мария Хилл, сдержанная и собранная, как всегда. В руках – планшет. В форме, но с белым халатом поверх. Говорила на идеальной версии немецкого, который, пожалуй, обладал только самый высший аристократ. Барбара успела забыть, что её «босс» обладает такой штукой, как «идеальность во всём». – Как мои?       Голос показался хриплым, а звуки чрезвычайно приглушёнными. Уши неприятно болели, а горло драло. Простуда? – Все живы. Несколько ранений, вывихов, но без потерь. Благодаря вам.       Хилл слегка улыбнулась, пересаживаясь на край больничной кровати. В серых глазах напротив мелькнуло что-то, похожее на сочувствие. – У меня для вас информация. Точнее, объяснения, которые ОБС вам явно задолжали.       Женщина провела пальцем по экрану планшета, и перед Барбарой возникли схемы, отчеты, фотографии в виде голографической матрицы из ярко-синих лучей. – ОБС, или Орден Бьющегося Сердца…       Начала Хилл, её голос стал бесстрастным, как у лектора. – Организация, изучающая энергию земли. Способы её сохранения, расщепления и воссоздания. Так, по крайней мере, написано в поверхностных документах.       Барбара фыркнула, закатывая глаза. Какую ещё мочу сотрудникам лили в уши? А самое главное… какую версию скормили ей самой? – Судя по записям они верят, что ваша семья— ключ к контролю этой.       Мария сделала паузу, формулируя наиболее понятную версию. — Они пишут, что ваша семья веками изучала древние знания, передаваемые от самых опытных шаманов в мире. Из их заметок следует, что ваши предки чувствовали потоки энергии, ощущали на языке её вкус, а в носу— запах. Они могли чувствовать людей на расстоянии. В общем и целом, им действительно нужно было пойти в шоу America's Psychic Challenge, а не заниматься эскапизмом в стенах города Крайцберг.       Хилл показала старинные гравюры, изображающие ритуалы, поверх которых, строчка за строчкой, тянулись непонятные каракули, напоминающие язык, выдуманный в детстве. – ОБС узнали о вас недавно. Они были довольно молодой организацией, поэтому и действовали осторожно. Они знают, что поколения Шульц «раскрывали третий глаз» с помощью особого растения или животного, а возможно и ритуалов, чтобы видеть энергию глазами, а не ощущать остальными чувствами. Но спустя непродолжительное время все умирали от болезни, имя которой… — Крайцбергская Нейрогенная Ретровирусная Мутация.       Мария серьёзно кивнула, подтверждая чужие слова. — Когда ваш отец умер, приношу свои искренние соболезнования, то стало понятно— вы обладаете чем-то настолько уникальным, что буквально не относитесь классификации человеческого вида. Они предполагали, что именно ваша «особенность» и «непохожесть» на обычных тонкокожих экстрасенсов, типа их захудалого ордена, поможет им в осуществлении давней мечты…       Хилл перешла к более современным схемам, демонстрирующим колебания энергетического поля земли при использовании Барбарой своих способностей. – Во время облучения камнем Читаури, вы получили огромную дозу инопланетной энергии, однако не умерли, как все остальные. Ваше тело справилось, и «видение» энергии раскрылось полностью. Как только им стало известно о самой удачливой из выживших после контакта с читаури, они начали за тобой слежку. Они следили за тобой с самого начала, и даже раньше, чем мы получили достаточные доказательства твоей значимости. ОБС решили дать тебе время на раскрытие и их надежды оправдались. Когда датчики зафиксировали первое изменение энергетического поля земли в твоём районе, то всё стало очевидно. Именно после этого тобой занялись очень плотно.       Хилл поджала губы. – Они клонировали тебя с целью изучить ДНК и строение тканей. Понять, как именно ты выжила. Какой вирус или их комбинаций дала тот самый «задаток» к полному раскрытию «третьего глаза». Их цель – полный контроль над энергией, но уже без тебя. И…       Хилл запнулась. — Есть подозрения, что их конечная цель– покинуть эту планету, используя всю энергию земли, дабы открыть портал. Они были уверены, что наша планета совсем скоро умрёт, а потому решили найти батарейку для портала. Нападение Читаури только сильнее подкрепило их убеждения, а портал, открытый над Манхеттеном, и вовсе привлёк спонсоров. У них не мало сторонников, но явно недостаточно, чтобы насолить над.       Барбара молчала, переваривая информацию. Мозг плавился, глаза жгло. Ещё одна деталь – и перегрузка. Всё это не просто дикость, нет. Вполне оправданные опасения, однако… заражение её клона вирусами ради какого-то злополучного эффекта? Как много они успели убить клонов? Как много успели создать? Знали, что она никогда не согласится отдать себя на изучение лишь ради идеи? Правильно думали. Да и в конце концов… где им ещё брать такого удачливого подопытного? – И что… дальше? – Дальше – твой выбор.       Мария отложила планшет, выглядя при этом увереннее некуда. – Мы предоставим защиту и ресурсы для твоей семьи. И ты сможешь просто уйти в тень. На какое-то время.       Барбара посмотрела в окно. Солнце светило ярко, словно издеваясь над хаосом в её мыслях. Мозг выкипал, как манная каша, которая, в общем-то, действительно была вкусной. – Мне нужно увидеть маму и Верену. – Они в безопасности.       Барбара поднялась, оттолкнув одеяло. Боль отступила, словно испугавшись её решимости. – Я знаю, что мне нужно сделать прямо сейчас. Могу одолжить у вас телефон для звонка?       Мария, хмыкнув, достала сотовый и передала его, с лёгкой улыбкой отметив: — А я уж боялась, что твоя память совсем дырявая. Номера, всё-таки, помнишь. Рада, что после такой напряжённой операции мозги в порядке.       Шульц лишь закатила глаза, выдыхая через рот. Когда на том конце линии послушалось шуршание, Барбара лишь проговорила: — Я совсем скоро буду дома. Отдай маме деньги, пусть бронирует номер в отеле. Ты тоже едешь. Нам всем… стоит отдохнуть от всего, что пришлось пережить.       На том конце трубки было тихо. Предательски тихо. Однако вскоре раздался голос. Счастливый, девчачий, явно плачущий. — Ты… ты… такая дура, о мой бог! Я столько раза тебе звонила, а ты меня игнорировала… я.. я…       Верена, шмыгая носом, ревела ей в трубку, не унимаясь. Сестра, заливаясь слезами и соплями, не могла сдержать радости ещё пять долгих минут, которые Барбара провела в бесконечном оправдывании собственного игнора, пытаясь не вызвать у неё ещё больше беспокойства по поводу своего пребывания на данный не абы где, а на больничной койке.

— 29 апреля —

      Билеты куплены, чемоданы собраны, визы успешно открыты. Барбара ждала Верену и маму у выхода из подъезда, чувствуя, как напряжение последних дней понемногу отступает. Солнце ласково согревало кожу, обещая безмятежный отдых.       Когда они появились, Верена, как всегда, неслась впереди, сияя улыбкой. Мама шла следом, сдержанная и элегантная, даже несмотря на усталость после отработанной, последней за грядущие две недели, смены. – Ну что…       Барбара обняла обеих, в кои-то веки по-настоящему улыбаясь. – Вперед, к морю и солнцу!       Дорога до Затоки пролетела незаметно: Верена щебетала без умолку, делясь новостями и планами, а Елена активно делилась планами, составленными на эти две счастливые недели. Барбара чувствовала тепло и любовь, исходящие от них, и это наполняло её душу покоем. Когда мама уставала от дороги, то передала управление Барбаре, внезапно признавшейся в том, что имеет права. Лицо Елены нужно было видеть! Верена хохотала так, словно ей показали дурацкую зумерскую шутку, от которых у нормальных людей закатывались глаза.              На пляже, под большим зонтом, девушка откинулась на шезлонге, закрыв глаза, позволяя морскому бризу обдувать лицо. Она чувствовала, как энергия земли пронизывает её насквозь подобно лечебной мази. Теплая погода успокаивала и обновляла. Кожа ни разу не сгорела, несмотря на жару и палящее солнце.       Верена строила замки из песка, а мама плавала недалеко от берега, наслаждаясь прохладной водой. Барбара знала, что скоро ей придется вернуться к своей прежней жизни, к учёбе и работе. Но теперь знала и другое: она не может просто отвернуться от мира, которому нужна её помощь.       Ночь опустилась на побережье, усеяв небо мириадами звёзд. Барбара сидела на балконе, наблюдая за тем, как лунный свет играет отблесками на волнах. – Не спится?       Мама вышла на балкон, укрыв плечи вязанной шалью. – Думаю о будущем. О том, что я могу сделать. – Ты уже сделала много, дочка.       Елена обняла её за плечи. – Ты спасла нас. Ты большая молодец. – Но этого недостаточно. Я чувствую, что должна дать вам намного больше. – Тогда сделай, что считаешь нужным. Но помни: главное – это счастье. Твоё счастье. Мы сами справимся, а вот если ты будешь несчастной… я не прощу себе того, что не доглядела за тобой, дорогая.

***

      Проводя время на пляже, когда Елена ушла на массаж, Барбара вынула из вязанной сумочки книгу. Незнакомую. Ауры от неё никакой. Явно свежая. Открыв на странице, кончик которой оказался загнут, Шульц увидела несколько тонких, но плотных листов бумаги с одинаковой росписью. На обратной стороне каждой виднелась индивидуальная надпись: «От Чёрной Вдовы для Верены Шульц. Твоя сестра шутит идиотские шутки. Как ты выдерживаешь это?» «От Чёрной Вдовы для Марии Драпиковской. Барбара попросила меня расписать для тебя. Уж кем-кем, а знаменитостью меня считаете, похоже, только вы двое. »       И если со вторым было всё понятно(КАКОЕ НАХУЙ ПОНЯТНО, ЭТО БУКВАЛЬНО АВТОГРАФ ОТ ЧЁРНОЙ ВДОВЫ!!!), то… кто шпионке рассказал о Рене?       Хилл, всё-таки, не такая бессердечная и действительно позволила Верене получить его? Хотя, кажется, угрожала, что не подпустит её к Мстителям ни на шаг, если им доведётся когда-нибудь работать вместе.       Улыбнувшись своим мыслях, Шульц крикнула: – Эй, Рене, подойди сюда.       Плескающаяся в Чёрном Море девушка закатила глаза и нехотя вышла из воды, выжимая уже порядком отросшие волосы. Больше она их не выпрямляла. – Ну что? Я ведь только зашла.       Вздохнула Верена, закутываясь в полотенце. – Мама бы следила за тобой в оба, но она не я. Тут тебе презент один.       И протянула лист с автографом. При прочтении комментария за обратной стороне глаза Шульц вылезли из орбит, а крик чайки, который она издала, напугал всех, находящихся поблизости. Однако радость, которую девушка испытала, передалась и Барбаре, словно самая лучшая в мире болезнь.

— 16 мая —

      Через неделю, когда Барбара вернулась в Беларусь, она встретилась с Хилл в небольшом кафе. – Я решила…       Начала Барбара на немецком, отпив кофе. На тарелке прямо перед ней расположилась большая шаурма и горячий шоколад.        – Я пока что не буду вступать в ЩИТ официально. Я хочу закончить учебу, получить диплом. Нормальный… который я создам своими силами. Но я готова помогать. Если вы будете нуждаться во мне.       Мария внимательно слушала, не перебивая. – Я понимаю тебя.       Сказала она, когда Барбара закончила. – Это твой выбор, и мы его уважаем. Но знай: двери ЩИТа всегда открыты для тебя. И если ситуация потребует, мы обратимся к тебе.       Барбара улыбнулась уголками губ. – Я буду готова.       Она знала, что это только начало. Что ей предстоит еще многому научиться. Узнать. Но внутренне присутствовала такая боевая готовность, что обозначение «уверенность» и рядом не стояло. Барбара готова использовать свои силы вновь и вновь для защиты тех, кого она любит. И для всего мира.       И глядя на небо, Барбара ощущала в себе уверенность. Ведь она не одна. С ней – её семья, близкие, новые товарищи, и сила, которая течет по венам. И она будет использовать эту силу мудро и справедливо. Правда же?

— 1 июня —

      Легкий запах летнего дождя и свежескошенной травы витал в воздухе, смешиваясь с ароматом парфюма молодых людей. Свидание с Колей прошло идеальнее некуда— прогулка под одним зонтом, дурацкие шутки, долгие объятия в уютном кофе, пока они болтали о том о сём. Парень даже уже определился, куда конкретно хочет поступить. Под конец лета как раз всё должен успеть. Барбара чувствовала себя счастливой и умиротворенной лишь от самого факта, что жизнь неудержимо меняется в лучшую сторону.       Она вошла в свою квартиру, напевая под нос мелодию из кафе. Но что-то было не так. Тишина казалась чрезмерно густой, а воздух – плотным. Знакомая, но отчего-то пугающая аура.              Мгновенно все чувства обострились. Барбара замерла, прислушиваясь к каждому шороху, с максимальной осторожностью доставая их ушей беруши. Энергия, всегда послушная, как верный пес, обвилась тела фиолетовой вспышкой, готовая защитить от любого ненастья. Она медленно двинулась вглубь квартиры, стараясь не издавать ни звука. Энергетический след, совсем тонкий, вёл в гостиную.       Сердце выбивало чечетку в груди, а голова лихорадочно генерировала мысль за мыслью. Кто здесь? Вор? Наёмник ОБС? Ещё один запоздалый поклонник? Или кто похуже?       Она приблизилась к распахнутой двери гостиной, заглянула в дверной проем и застыла, словно молнией зажаренная.       На её диване, развалившись в небрежной позе, сидел Тони, мать его, Старк!              Энтони, чтоб его, Эдвард Старк!              Гений, миллиардер, мстители и, по совместительству, – головная боль всего человечества. Сколько талантов у одного человека, в самом деле. Хилл может позавидовать такому успеху.              Он выглядел так, словно только что сошел с обложки журнала «Forbes». Пиджак от костюма, стоимость которого покроет её годовую аренду, висел на спинке бежевого кресла, которое она не так давно купила, расслабленная ухмылка, бокал с чем-то подозрительно знакомым. Он только что спёр её вино? И не стыдно миллиардеру пить то, что стоит меньше его обеденных салфеток? — И снова здравствуйте, Шульц.       Сказал он на немецком без акцента, оценивающе оглядывая её. Барбара сегодня и вправду выглядела неплохо: длинная атласная юбка с разрезом сбоку в мягкой жемчужном цвете, мягкий крупно связанный свитер, напоминающий кофейную гущу, а также волосы, убранные назад с помощью заколок. С внезапным гостем, конечно, сравниться было сложно любому из существующих на данный момент людей.              Барбара молчала, пытаясь понять, это сон или она наконец-то сошла с ума. Её лицо, впрочем, ярко демонстрировало всю степень замешательства. — Надеюсь, этот поцелуй стоил того, чтобы я сидел тут в темноте и молчал, как мышь, чтобы эффектно напугать тебя?       Барбара нахмурилась. Ну и нахал— застряло поперёк горла. Тоже на немецком.               – <і>Простите…</і>       С трудом выдавила она. Голос показался осипшим то ли из-за шока, то ли из-за того, что это ебучий сон и она только проснулась. – Но с какого перепугу вы околачиваетесь в моей квартире? И, главное, как вы сюда пролезли? У меня вообще-то сигнализация есть. И… чёрт, что вы вообще забыли в такой дыре? У меня из ценного, пожалуй, только витамины.              Старк усмехнулся, словно это был самый глупый монолог, который он только слышал за день.        – Расслабься, Шульц. Я же Тони Старк. Сигнализация – это как красная тряпка для быка. В этой стране, вроде как, собраны люди с самым высокий айкью Европы, а кредо Оскара Уайльда не знаете. Я пришел с миром. Ну, или с тем, что от него осталось.              Он сделал глоток вина из моего, чтоб его, бокала, прикрыл глаза, словно дегустировал Chateau Lafite Rothschild 1787 года, а не моё дешевое бордо из ближайшего супермаркета.        – Романофф – дама со вкусом. И, как выяснилось, с неплохим чутьем на талантливые кадры. Она настояла, чтобы я лично оценил твой потенциал. И, должен сказать, интернет не врет. Энергетические щиты, сферы, умение летать, телекинез… Ты– ценный актив.              Барбара нахмурилась. Всё понимает. Быстро соображает. Вынуждена, чтобы оставаться на плаву в этом стремительно меняющемся мире.        – Знаешь, Шульц, мир сейчас – это пороховая бочка. И фитиль уже горит. После Нью-Йорка, после Альтрона… хватит. Мы не можем больше полагаться на удачу. Нужен контроль. Нужны правила.              Он встал с дивана, подошел к окну, глядя на ночной город. Бокал остался на деревянном подлокотнике дивана.        – Сейчас Мстители раскололись. Команда Роджерса считает, что мы сами должны решать, когда и где вмешиваться. Без всяких там правительственных указов. А я считаю, что это – прямой путь к катастрофе.              Он обернулся к Барбаре. Его лицо выражало крайнюю степень тревоги, сокрытую за фальшивым спокойствием. Глаз дёргался. Губы едва сжаты. Брови чуть нахмурены. Мелочи, а выдают людей похуже их ауры. Фиолетово-голубая, почти синяя. Тони Старк определённо очень сильно волнуется даже сейчас.        – Ты была в Нью-Йорке, Шульц. И знаешь, какое дерьмо там творилось. Ты стала жертвой нашей халатности в тот день. Неужели не хочешь, чтобы герои минимизировали потери? Чтобы больше ни один город не был разрушен? Чтобы ни один ребенок не остался сиротой из-за нашего эгоизма?              Барбара молчала, чувствуя, как воспоминания обжигают изнутри. В его голосе прозвучала неподдельная боль и усталость. Барбара чувствовала, что он говорит правду. Старк действительно верит в то, что делает. Или умело манипулирует. Ну… тогда ему не будет равных.        – Контроль – это не панацея, мистер Старк.       Возразила она. Совесть молчала. Что для себя она поняла, так это то, что идея абсолютного порабощения чего-либо грозит молниеносной кармой. Особенное, если на кону стоит свобода. – Контроль может убить свободу. Нельзя контролировать всё. И попытки это сделать приведут только к еще большему хаосу.        – Свобода без ответственности – это хаос, Шульц. И я не собираюсь смотреть, как мир рушится из-за того, что мы боимся брать на себя ответственность.              Он подошел к ней. Их рост равен. Позиции— нет. Однако девушка не чувствовала ни страха, ни слабости. Ничего, что помогло бы ей принять неверное решение. Голова свободна, а значит, что решение полностью осознанное. Решение, которое нужно выстрадать, потому что винить потом будет некого.        – У тебя есть сила, Шульц. Сила, которую можно использовать для защиты этого мира. Но эта она может быть опасна, если ее не контролировать. Ты можешь стать частью решения. Можешь помочь нам сделать мир лучше. Или ты можешь остаться в стороне и смотреть, как все катится в ад. А когда произойдёт Странногеддон— будешь винить себя за бездействие. У каждого человека есть выбор. Соверши свой.              Он замолчал, давая ей время подумать. В его глазах – сталь и надежда, переплетённая в толстый жгут по имени «Я буду сражаться до конца. А ты?»        – Я предлагаю тебе место в моей команде. Не просто как оружию, а как равному участнику. Ты получишь доступ ко всем ресурсам, к лучшим тренерам, к самым современным технологиям. Ты сможешь учиться, расти, стать ещё сильнее. Но главное— ты сможешь попытаться вместе со мной сохранить мир.              Старк протянул ей руку. Барбара молчала, взвешивая все «за» и «против». Это её жизнь. Её самый первый осознанный выбор. Но разве вообще есть выбор в такой ситуации? Разве она может просто стоять в стороне и смотреть, как мир рушится?        – Так что, Шульц? Ты с нами? Ты готова взять на себя ответственность?       И что делать в такой ситуации? Соглашаться или отказаться? Послать к чёрту этого самоуверенного гения и вернуться к обычной жизни? Или рискнуть всем и попытаться изменить мир к лучшему будущему?              Он ждал ответа, и Барбара чувствовала, как ответственность давит на плечи, словно тонны бетона. Страха не было, лишь странное, почти отрешенное осознание: что-то должна сделать. Нельзя больше просто сидеть в своей уютной квартирке, пока мир катится в пропасть. Она стойко игнорировала все новости от Маши о расколе Мстителей уже почти две недели. Теперь, кажется, попытки поделиться информацией стали намного… экстравагантнее.        – И что я получу взамен?       Голос прозвучал ровно, даже немного отстранённо. Девушка изо всех сил старалась скрыть беспокойство.              Старк усмехнулся, и в его глазах снова заплясали озорные искорки.        – Кроме всеобщего восхищения, твоего лица на каждом постере и вечной славы после смерти?       Он выдержал паузу, словно давая ей время представить эту картину. – Ты получишь шанс стать лучше. Сильнее. Обрести полноценный контроль над своими силами, научиться использовать их на полную катушку, но при этом приносить максимальное количество пользы. Наташа рассказывала мне про твой идеалистический альтруизм. Ну просто хоть бери и адаптируй твою историю в фильм о супергероях, с которых маленькие дети должны брать пример. Фыркнул мужчина, засовывая руки в карманы брюк. – Ах да, и кучу денег. Я всё-таки не какой-нибудь святой, чтобы заставлять людей пахать за идею.       Барбара невольно усмехнулась. Он явно издевается, но спорить не было сил. Она перевела взгляд на мужское лицо, стараясь понять истоки той тоски, которая окутывала его на протяжении, кажется, всего разговора.        «Как змея»       Промелькнула мысль. Не в плане опасности, а в плане притягательности. От гляделок с ним сложно оторваться.        – Хорошо…       Выдохнула Шульц, стараясь скрыть трепет. – Я согласна. Но у меня есть условия.              Ухмылка Старка стала шире, и в уголках его глаз появились морщинки. Впервые девушка видела его таким… живым? Словно он вышел из длительного транса. Но и это могло быть обманчивым впечатлением. С таким человеком стоило держать ухо востро. – А я и не сомневался.       Покачал головой мужчина, в голосе послышалась нотка гордости. С чего бы вдруг? – Ну что ж, Шульц. Добро пожаловать в команду Старка.              Он протянул руку, и Барбара пожала её, крепко сцепив узкой ладонью широкую до хруста. Что ещё оставалось делать? Теперь пути назад точно не будет. Оставалось лишь довериться случаю и надеяться на лучшее. И на себя в том числе.        – Теперь, когда формальности улажены, не хочешь выпить ещё вина? У тебя тут, знаешь ли, неплохое бордо.              Девушка закатила глаза. Ну конечно, он не мог просто так уйти. Наверняка сейчас начнёт рассказывать о каких-нибудь секретных планах, подробности которых она забудет. – Раз вы здесь, то надолго не задержитесь. Куда мы едем? – Берлин. Знакомо? – Чересчур. Предпочитаю Бакнанг. – Не такая, как все? – Все мы разные. Так что я как раз-таки такая, как и все.       Хмыкнула Барбара, наконец присаживаясь в кресло. – Через час вылетаем. Собирай вещи.       Оповестил Старк, после чего присел на диван и всё-таки осушил бокал. Вспоминая его вкус, желудок Шульц свело. – Не слышу бурных оваций, белорусский Антуан Эго, по поводу поездки. – Да вот, знаете, радости не прибавилось от вашей новости, мистер Старк. – Просто Тони. Мне достаточно одного человека, который будет сыпать в адрес моей фигуры формальности. – Барбара. Просто Барбара. – Тебе бы больше пошло Твайлайт Спаркл, не считаешь?       Барбара уже сто раз пожалела, что связалась именно с ним.