24. Витебск—Берлин.

***

      Собственная комната казалась меньше, чем обычно. Стены словно давили на Барбару, а потолок опускался все ниже и ниже. Или это просто внезапно возникшая клаустрофобия, вызванная осознанием того, во что она ввязалась?       Мучительные размышления вились вокруг мозга колючей проволокой, затягиваясь все туже и не давая дышать. Правильно ли она поступила, согласившись на это… безумие? Вопрос звучал в голове навязчивым рефреном, от которого невозможно было избавиться, как от зажёванной пластинки. — Безумие… или шанс?       Прошептала она, нахмурившись. Голос всё ещё звучал хрипло и неуверенно даже для собственных ушей. Шульц чувствовала себя так, будто стояла на краю пропасти, и голос в голове, настойчивый и искусительный, всё шептал: «Прыгай. Там свобода.»       Но другой, более спокойный и размеренный, предостерегал, явно принадлежащий разуму: «Беги. Свобода в независимости.»       Поддалась ли она на эмоциональный шантаж, искусно разыгранный Тони Старком? Определённо… да. С тех самый пор, как Барбара удалилась в комнату, дабы собрать дорожную сумку, мысли всё не покидал один тейк: «Верно ли моё решение?» Старк, как известно, тот ещё популист, каждый чайник в курсе. Действительно ли это единственный способ помочь в ситуации, которая стремительно, подобно неуправляемому поезду, неслась к обрыву? В голове всплывает образ разрушенной Заковии, и она содрогается от мысли, что может стать причиной чего-то подобного. Возможно, ее согласие было продиктовано актом слабости. Мимолетным порывом сострадания, который теперь обернулся непосильной ношей в виде неподъемного груза ответственности. — А может… моя душа просто требует приключений?       Эта мысль промелькнула неожиданно, как луч света в темном царстве сомнений. Но тут же оказалась отброшена назад. Нет, дело уж точно не в этом. А в желании сохранить равновесие в мире, в который пришла и не намерена его покидать. Хотела остановить этот бессмысленный конфликт, пока не стало слишком поздно.              Невольное сомнение в Старке, подпитываемое его репутацией, позволял червю подтачивать её уверенность. Неужели такой, как Железный человек искренне надеется на ее помощь? Неужели у него и вправду не нашлось лучшего варианта, нежели втягивать в это без пяти минут студентку? В памяти всплывали обрывки разговора в гостиной, его слова, жесты, мимика. Шульц пыталась анализировать их, словно расшифровывала древний текст, но либо его намерения слишком просты, либо она за последние полчаса деградировала.              Действительно ли в его глазах была надежда, или лишь отчаяние, замаскированное под уверенность? Этот вопрос терзал занозой. Барбара помнила чужой взгляд — пронзительный, будто сканирующий насквозь. Но… движет ли им что-то куда более прозаичное? От неё, как известно, всем посторонним нужна выгода.              Внутренний вопрос резал, как осколок стекла, вонзаясь в самое сердце с хлюпающим: «Что, если я только усугублю ситуацию? Что, если моё вмешательство станет той последней искрой, которая подожжет фитиль и подожжёт весь этот карточный домик?»       Пороховая бочка рванёт. И её сил будет слишком мало, дабы сдержать взрыв.       Шульц чувствовала себя хрупкой фигурой на шахматной доске, где игроки – не люди, а не меньше, чем боги, с их непостижимыми мотивами и планами, а ставки – судьба целого мира. Миллионов жизней. И ее роль в этой игре оставалась туманной, будто Старк намеренно делал из неё тёмную лошадку. Барбара могла оказаться как спасительницей, став «Пурпурным Щитом» официально, так и разрушительницей, именуемой не иначе, как «The Midnight Sparkle».       И раскол Мстителей… Это тоже легло на плечи бременем. Пока другие рисковали жизнью ради отстаивания идей, она позволила себе игнорировать колоссальный поток информации, закрывшись от мира. А затем пузырь разрушился с помощью тупой иглы, так вовремя припасённой у Тони Старка. Кто прав? Кто виноват? Она знала обе стороны, понимала их мотивы, но не могла выбрать нейтралитет. Может ли вообще быть правильная сторона в такой войне? «Кажется, я переступила черту, встав на чью-то сторону, хотя должна была оставаться в стороне и жить обычную жизнь.»       Пронеслось в голове с горечью. Вместо того чтобы искать компромисс, она встала на чью-то сторону. Не этому её учил отец. Помогла ли она своим решением кому-то? Или только усугубила ситуацию, подлив масла в огонь? Чувство вины сдавливало горло невидимой рукой, что на глаза аж накатывались слезинки.       Согласие на это путешествие в Берлин ощущалось сейчас не как решение, принятое взвешенно и обдуманно, а как подписанный впопыхах рабочий контракт, составленный из рабских условий. Дверь назад захлопнулась, мост сожжен, обратного пути нет. Барбара оказалась в ловушке, сплетенной из собственных сомнений, чужих амбиций и, возможно, ее собственной наивности. И теперь оставалось только гадать, что ждет в конце этого пути, полного неизвестности, опасностей и, возможно, огромного разочарований, по вкусу напоминающее что-то между мороженным с тунцом и мамиными отвратительными корзинками с фаршем. — Что ж…        Сказала девушка вслух, глядя на свое отражение в темном стекле зеркала. — Посмотрим, на что ты способна.       В комнате витал аромат недопитого кофе, а оставленные кружки явно наводили на мысли о своеобразном диффузоре. Простенький шкаф, в котором каждая полка занята чем-то своим. Рабочий стол, где удобно писать конспекты. Табуретка, уже почти два года исправно выступающая в роли удобнейшего стула. Раскрытая полупустая сумка. Барбара, сидящая напротив закрытого шкафа, будто бы в надежде тянущая время.       И все же, вопреки липкому страху перед будущим, в глубине души теплилась искра авантюризма. Слабая, почти незаметная, но отчетливо различимая, как робкий луч солнца, пробивающийся сквозь густые облака. Желание увидеть мир, в котором живут супергерои, мир, о котором она читала только в комиксах, мир, полный невозможного и захватывающего, манило, как запретный плод. Хотелось прикоснуться к легенде, стать частью чего-то большего, испытать себя в чем-то совершенно новом. Разум твердил, что это безумие, что она – всего лишь пылинка в вихре событий, что ей не место среди таких людей. Но сердце, словно непослушный зверь, рвалось на свободу, в этот неизведанный мир, полный опасностей, но и невообразимых возможностей. Это было похоже на желание прыгнуть с головокружительной высоты: страшно, безумно, но так притягательно. Запах адреналина уже щекотал ноздри, опьяняя обещанием небывалых приключений.       Внутри все сжалось от понимания: жизнь только что перевернулась с ног на голову. Этот день, нет… это решение разделили её прошлое и будущее на две несовместимые половины. Позади оставалась целая эпоха, полная привычного комфорта, университетских пар, тихих вечеров за книгой, еженедельных свиданий, уютных посиделок с самыми близкими. А впереди – бездна, полная возможностей и угроз. Мир, где супергерои не просто персонажи комиксов, а реальность, в которую предстоит погрузиться без акваланга. Смесь волнения и сожаления, как горький сироп, растекалась по венам, зудя в районе локтевого сгиба. Она больше не сможет вернуться к той, прежней, абсолютно спокойной жизни, где самые большие приключения случались в пределах её сил.       В горле застрял ком. Нужно позвонить Коле. Обещала ему свидание через два дня – уютный вечер в кафе, а по итоге? Как объяснить ему, что у неё появилась… миссия? Звучит нелепо и напыщенно. Ей стыдно. Невыносимо стыдно за то, что вот так, в последний момент, рушит их планы, ставит его на второе место после каких-то абстрактных Мстителей и их мировых проблем. Она могла бы и не вмешиваться, оставшись местной супергероиней, так и не вышедшей на международный уровень, но совесть толкала вперёд размашистыми пинками. Ради первоначальной цели всего, что ей довелось пережить: желания мира во всём мире. Вера в то, что она может что-то изменить, пересиливали любую логическую цепочку в голове. Пальцы судорожно сжали телефон, но набрать номер она не решилась. Голос дрогнет, а врать ему… не умеет. Не в этот раз. Да и что ему сказать? «Привет, Коль, я уезжаю в Берлин спасать мир, извини, что не предупредила о том, что наше свидание отменяется?»       Внезапно телефон вздрогнул от короткого сообщения: Тони Старк: Осталось двадцать минут.       Короткое, сухое, как удар хлыста. Прозвучало ультиматумом, не терпящим возражений. Двадцать минут до точки невозврата. Минимум информации, никаких объяснений – Stark-style во всей красе. Оставляет в полном неведении относительно конкретных деталей миссии, словно она – просто пешка, которую можно передвигать по доске без всяких церемоний, хотя сам же и предложил равноправное сотрудничество.       Внутри вскипело раздражение. Почему она не обозначила свои условия, не прояснила границы дозволенного раньше? Способности могут быть очень полезны, но она не собирается быть просто инструментом в чужих руках снова. Глупая, наивная! Поверила в благородные цели, в спасение мира, а сама даже не удосужилась подумать о собственной безопасности и интересах. Как во все прошлые разы.       Теперь уже поздно делать ноги. Решение принято, сумка распахнута, обратного пути нет. Осталось только сделать глубокий вдох, сжать кулаки и шагнуть в эту бездну неизвестности с такой уверенностью, что та захлебнётся и самостоятельно выплюнет, не пробуя жевать.              Комната превратилась в поле битвы, усеянное обломками былого порядка. Вещи вываливались из шкафа, словно протестуя против предстоящего путешествия. Барбара металась между вешалками, судорожно перебирая одежду. Ничего не казалось уместным. Что вообще надевают, когда летят в Берлин спасать мир от раскола? Это же не рядовая командировка, а самая настоящая миссия. И какая одежда тут уместна, чёрт возьми? Толстовка и шорты? Пижама, в которой ей и довелось спасти людей из горящей больницы со следами сажи? Смешно даже думать об этом. Предметы гардероба совершенно не соответствовали моральному настрою.              Первой в сумку полетела лавандовая обтягивающая майка – презент от Маши. Самолично подаренная 4 мая с нашивкой в виде распустившегося бутона ириса. Далее последовали широкие штаны с множеством карманов, которые она надевала только на свидания с Колей, если в его программу входили танцы. Супергеройский стиль – это явно не её случай. Никаких вызывающих костюмов, обтягивающих трико и плащей, развевающихся на ветру. Неудобно, глупо, вычурно. Хотя, впрочем, некоторым это не мешало влюбляться в Капитана Америку.              Наконец, после долгих мучений, выбор был сделан: джинсы, не сковывающие движения, несколько мягких свитеров, чтобы согреться в берлинскую непогоду, комплекты удобного нижнего белья – всё самое необходимое. Одев сверху старую куртку, видавшая многое и старые, с порванной подошвой, оранжевые кеды, ставшие её талисманом удачи. По крайней мере интернет точно так считал. Главное – возможность быстро двигаться и чувствовать себя комфортно в любой ситуации. Шульц прекрасно понимала, что в Берлине будет не до модных показов. Необходимо помочь всем, чем только потребуется. Остаться не при делах и чинно-мирно вернуться в Беларусь, выторговав свою часть сделки ещё до её окончания.               Всё это казалось каким-то неправильным. Разве так готовятся к спасению мира? Где броня? Оружие? Но у Барбары не было ни того, ни другого. Только старые кеды, джинсы и вера в то, что она сможет что-то изменить. А ещё… щепотка магии.

***

      Закрыв дверь квартиры, Шульц глубоко вздохнула, словно ныряя в омут. Замок щелкнул, отрезая её от привычного мира. От стен, которые помнили смех, гнев и слезы. Спускаясь по лестнице, она ощущала, как голова становится тяжелее. Звук дождя немного успокаивал, однако сырой воздух казался плотнее, словно сбитая подушка.              Выйдя из подъезда, Барбара осмотрелась. У самого тротуара, словно из ночной тени, возник шикарный автомобиль – черная Ауди с тонированными стёклами. Машина казалась чужеродным телом в этом районе, словно пришелец посреди Гомеля. Она не заметила его, когда заходила с Колей, и теперь гадала, как такая красавица могла проскользнуть незамеченной. Автомобиль излучала неприкрытую роскошь лишь одним идеальным внешним видом, но вместе с тем оставался неприметным, словно специально созданной для тех, кто привык к богатству и не желает привлекать лишнее внимание.              Шульц обернулась и посмотрела на окна своей квартиры. Третий этаж, правое окно – её комната. Сейчас там темно и тихо, вещи вновь сложены по полочкам, а жизнь, казалось, замерла в ожидании её возвращения. Вернется ли она прежней? Чувство легкой грусти сжало сердце. Вдруг захотелось вернуться назад, открыть дверь и забыть обо всем этом безумии. Но было уже поздно.              Она отвернулась и направилась к машине. Выставив руку над головой, девушка образовала небольшой фиалковый щит, не позволяющий одежде или волосам промокнуть. Капли ударялись о него, тут же скатываясь вниз, словно она шла под зонтом. Дверь автомобиля бесшумно открылась, приглашая в другой мир.              Кожа кресла, мягкая и податливая, не могла унять трепет, сковавший по рукам и ногам. Берлин… это слово звучало как приговор. Как отправная точка в неизвестность, расстилающуюся перед ней, словно бездонный океан. Что ждет там, за завесой грядущих событий? Опасности, невидимые доселе, как притаившиеся хищники в темноте? Старк, гений и безумец в одном лице, будто нарочно подлил масла в огонь её страхов, оставив без единого слова или намека на то, что предстоит. Лишь обрывки информации, размытые догадки и страх, разъедающий изнутри.              А как её примут остальные Мстители? Эта мысль жгла сильнее всего. Она, Барбара Шульц, рядовая студентка из Беларуси, волей случая одаренная силой контролировать энергию. Ткать реальность. Сможет ли она найти общий язык с этими легендарными героями, чьи имена гремели на весь мир? Не покажется ли она им выскочкой, обузой, лишней деталью в идеально отлаженном механизме? Будет ли чувствовать себя частью команды, единым целым, или останется чужой среди своих, одинокой звездой на облагороженном ранее небосклоне?              Мир супергероев… Он казался Барбаре зоной турбулентности, где каждый шаг чреват катастрофой, а малейшая ошибка может привести к непоправимым последствиям. Сердце колотилось в груди, словно птица, угодившая в клетку. Страх и мандраж пронизывали до костей ледяным ветром, которого априори не могло быть в салоне. Она чувствовала себя выброшенной в штормовое море без лодки и весел, вынужденной бороться за выживание в стихии, которая гораздо сильнее.              И всё-таки внутри тлел уголёк надежды на то, что она сможет внести свой вклад, пусть и небольшой, в борьбу за спасение команды. Надежды на то, что не подведет никого, кто поверил в неё. Эта мысль, хрупкая и едва заметная, была единственным удерживающим средством от падения в пучину отчаяния. Барбара чувствовала, как в ней зарождается решимость, смешанная со страхом. Та сама готовность вступить в игру, даже не зная правил. В конце концов, разве не так рождаются истинные герои? В огне сомнений, в горниле страха и надежды, выплавляясь в нечто большее, нежели просто человек? И Шульца была готова гореть. Должна была гореть. Потому что выбора у не было. Потому что мир нуждался в ней.              Машина мягко покачивалась, убаюкивая. Девушка погрузилась в свои мысли, ныряя в темную воду с головой. Вопросы, клубящиеся в голове, мешали дышать или сосредоточиться на чём-то позитивном. Берлин, Мстители, ее собственная роль во всем этом хаосе…              Внезапно, как раскат грома, тишину нарушил голос Старка. Он не отрывал взгляда от проплывающего за окном пейзажа, но Барбара знала, что он наблюдает за ней краем глаза. Или через стекло. Тут гением быть не нужно, чтобы заметить его пристальное внимание, обращённое к её лицу. — Готова к полету, принцесса дружбы?       Прозвучало с насмешливой фамильярностью на немецком. В его тоне, как всегда, сквозил фирменный сарказм, но в уголках глаз, без прежнего удивление, она заметила напряжённый прищур. — Неужели Май Литл Пони учили вас дружбе? Тогда почему вы не усвоили урок, что спрашивать о таком неприлично?       Старк усмехнулся уголком губы. — Сухое печенье никто не любит. Решил добавить молока. — Тогда советую подготовить новогодние чулки, Тони. У меня много угля для тех, кто в этом году себя плохо вёл.       Улыбнулась девушка, проверяя рукой телефон в нагрудном кармане. Её показалось, словно где-то вибрировало. Чёрт… беруши. Опять забыла на тумбе.              В этот момент машина затормозила. Они подъехали к взлётной площадке, на которой остановился частный рейс. Барбара почувствовала, как в животе все сжимается от предвкушения.              Прежде чем они успели выйти из машины, Старк достал свой телефон из кармана, отвечая на звонок. Он взглянул на экран и улыбнулся.        — Тони, как ты? Всё нормально?       В голосе женщины на той стороне слышалось не просто беспокойство, а какая-то щемящая тревога, словно та физически ощущала все риски. В каждом слове – любовь, словно нить, тянущаяся сквозь пространство. Барбара почувствовала, как невольно смутилась, вторгаясь в этот интимный момент.       Тони выдохнул, стараясь передать через телефон хотя бы часть своей уверенности. — Всё в порядке, Пеп. Серьёзно. Просто небольшая прогулка в Берлин. Скоро буду дома. И привезу тебе немецкого шоколада. — Пожалуйста, Тони.       В голосе Вирджинии прозвучала мольба. — Никаких безрассудных геройств. Просто будь аккуратнее. Вернись в целости и сохранности. Ты нужен мне.       В её словах, словно эхо, звучала вся история пережитых совместно штормов.       Старк на мгновение замолчал, словно собирался с мыслями. Ну, или придумывал очередной повод соскочить с иглы диалога, на которую Поттс активно его насаживала. И имя ей— искренняя забота.        — Кстати, Пеп, я тут не один. Хочу тебя познакомить с одной юной особой. Это Барбара. Она… ну, скажем так, будет нам помогать в Берлине. В базах ЩИТа о ней написаны оды.       В его голосе промелькнула гордость за выбранную подопечную, прикрытая лёгкой иронией. — Очень приятно, Барбара.       Прозвучал теплый голос Пеппер. — М-мне тоже, мисс Поттс!       Резво отозвалась девушка, перейдя на английский, когда Старк передал ей трубку. Включилась громкая связь. — Удачи вам обоим. И, Барбара, если уж вы будете рядом с Тони… пожалуйста, присмотрите за ним. Он, конечно, гений, но в плане самосохранения у него, мягко говоря, проблемы. Проследите, чтобы он не вляпался в какую-нибудь серьёзную передрягу, ладно?       В её тоне сквозила нежность и легкая перчинка, но в каждом слове чувствовалась искренняя забота. — Да уж, Пеп, кому ты меня доверила…       Проворчал Старк, закатив глаза. — Она с моим костюмом не сравниться по уровню защиты. — Мои способности, в отличие от твоего костюма, не нуждаются в постоянной подзарядке.       Парировала Барбара, еле заметно улыбаясь, почувствовав, как напряжение немного отступает. Она впервые ощутила, как чужая любовь, абсолютно незнакомых людей, всего за один небольшой диалог наполнило её силой. Внутри груди, где у людей по приданиям располагалась душа, словно что-то расцвело.

***

      Внутренности самолета ослепляли своей роскошью, словно дорогая золотая клетка. Кожаные кресла манили своей мягкостью, стены отделаны полированным деревом, а в углу поблескивал элегантный бар, наполненный экзотическими напитками. Все это великолепие должно успокаивать, расслаблять, но Барбара чувствовала лишь нарастающее беспокойство. Роскошь не грела, а сковывала, напоминала о ее месте в этой новой вехе собственной жизни подобно незваному гостю на чужой вечеринке.       Самолет плавно оторвался от земли, и под сердцем предательски екнуло. Чувство оторванности от привычной жизни, друзей и семьи, всего, что было ей дорого, накрыло с головой. В ушах неприятно заложило, но Шульц попыталась это проигнорировать, глубоко дыша, стараясь унять дрожь в коленях.       Как только самолёт поднялся на стабильную высоту, Барбара прильнула к иллюминатору, наблюдая, как удаляется от успевшего стать родным Витебска, превращающегося в россыпь маленьких огоньков. Размышления о будущем, словно дым, застилали сознание. Каким оно будет? Полным приключений и побед? А может наполненным разочарованием и потерями? Сможет ли она справиться со всем, что предстоит? Будущее казалось лабиринтом, в котором легко заблудиться. В котором каждый поворот может привести к пропасти. Туманные перспективы манили и пугали одновременно.       Настало осознание переломного момента. Она переступила порог, за которым ее точно ждала неизвестность. Сделала прыжок веры.       Будущее теперь казалось туманным и неопределенным. Страх смешивался с волнением, создавая странный, пьянящий коктейль. И, несмотря на все опасения, внутри росли побеги надежды на то, что она сможет изменить этот мир к лучшему. Что не подведёт.       Усталость, накопившаяся за последние дни, взяла свое. Барбара, не удосужившись даже разложить кресло поудобнее, просто откинулась на спинку и провалилась в беспокойный сон, полный обрывков воспоминаний и тревожных предчувствий. Обеими руками девушка прижимала к себе сумку с вещами, используя её в качестве подушки, дабы удобнее устроиться на весьма неудобном для сна кресле. Новая глава ее жизни началась, и она еще не ведала, какие испытания и открытия ждут на этом пути.              Наблюдая, как Барбара проваливается в сон, не удосужившись даже откинуть спинку, Старк закатил глаза. — Ну вот, опять молодежь.       Пробормотал мужчина себе под нос, словно ворчливый старик. Но в его взгляде сквозила не злость, а что-то вроде снисходительной заботы. — ПЯТНИЦА, займись-ка ею.       Бросил он, направляясь в другую часть самолета, где, как он надеялся, его ждала удобная кровать и несколько часов безмятежного сна, чтобы притупить остроту надвигающейся бури. — Разложи-ка кресло в горизонтальное положение. И пусть у нее там подушка какая-нибудь будет, чтобы голову не ударила. Она нам еще пригодится, а учитывая её дырявую память— лишние травмы ни к чему.              Искусственный интеллект послушно отозвался, и уже через несколько секунд кресло Шульц бесшумно разложилось, превратившись в подобие удобной кушетки, как и соседнее, образуя просторную кровать, на которой можно растянуться. Мягкая подушка невесомо выдвинулась под головой, обеспечивая комфорт, о котором сопящая девушка даже не подозревала, проваливаясь все глубже в сон. Даже в своем саркастичном великодушии Тони Старк не мог не позаботиться о новобранце в своей манере.