28. Травматический гемоторакс.

— Ну и как это вышло?       Прошептал Старк, с искренним недоумением вглядываясь в лицо Вижена, отражённое в стекле. Андроид внимательно следил за тем, как Барбаре делают КТ грудной клетки. И знал, что следующая остановка— МРТ. Кто знает, что еще они там найдут? Изнутри грызла вина: эта долбанная «война» чуть не убила двоих. — Я на секунду отвлёкся... — Разве такое возможно?       Сделал шаг Тони, равняясь с роботом. Его брови сдвинулись, а лицо, обеспокоенное и обозлённое, направлено на работу врачей. Ради спасения Роуди Барбара сожгла практически все большие пластины полония, пожертвовав собственным здоровьем. И не приходила в себя уже почти девять часов. — Как оказалось. — Мы чуть не убили ребёнка, Вижен. Не будь её там...       Тони буквально коробило от мысли, что было бы с Роудсом, не успей Барбара в тот злополучный момент. Его кулаки лихорадочно сжимались и разжимались, показывая всю степень беспокойства. Ей всего двадцать один. Ещё даже не успела вкусить осознанную взрослую жизнь, а уже попала во всевозможные крайности.       Джеймса уже обследовали и даже успели загипсовать руку. Обошлось лёгким сотрясением, шоком, переломом левой руки со смещением и несколькими трещинами в пальцах. Настоящий подарок. Второй день рождение, не иначе.       Оставшись у стекла, Вижен наблюдал за приступом кровавого кашля, с сожалением отводя взгляд, стыдясь собственного провала. Как мог он, существо, наделенное невероятной силой и интеллектом, допустить подобное?       Больница пахла лекарствами и отчаянием. Пищали аппараты, отсчитывая каждую секунду жизни Барбары, а Тони чувствовал, как внутри нарастает паника. «Я должен был остановить это. Не допустить, чтобы кто-то пострадал.»

***

      Первым воспоминанием после пробуждения всегда, почему-то, становится больничный свет. Резкий, слепящий, невыносимый. Он впивался в глаза, вызывая острую, пульсирующую боль в висках. Какого черта?..       Она засыпала на луговой траве! Причём здесь трава вообще? Голова словно была набита ватой, мысли путались и ускользали, как дым. Мозг проснулся моментально, будто кто-то включил рубильник, однако скорее пытался вернуться в норму, нежели выдать объяснение. Сердце заколотилось, готовое вырваться из груди. Датчики тут же запищали, разнося по палате тревожный сигнал, а в коридоре раздался короткий писк. Тело ныло каждой клеточкой, ноющей болью отзываясь на каждое движение. Подобное она чувствовала всего пару раз: тогда, почти 13 лет назад, болея КНРМ, Барбара несколько раз не успевала получить уколы обезболивающего, а потому громко заливалась слезами, ревя на всё отделение от нескончаемой боли в голове и груди, будто кто-то пытается её переехать.       Через секунду, когда Шульц уже хотела сорвать с себя эти проклятые иглы от капельницы и пищащие датчики, дабы заткнуть аппарат, дверь открылась, и в кабинет вошли двое. Симпатичная молодая девушка с шоколадной кожей и кудрявым облаком волос ярко контрастировала с блондинистым мужчиной за 40, у которого в щетине проглядывала седина. Оба носили халаты и выглядят взволнованными…              Нахмурившись, она потёрла глаза, пытаясь унять боль во лбу.       Проморгавшись, Барбара наконец поняла, где находится: медицинская палата... Облегчению не было предела. По крайней мере, сейчас. Это очень чистое и просторное помещение, словно дезинфицируемое каждый час. Есть множество «опасных» предметов для побега, таких как ваза или занавески, и, к счастью, никакой цепи на шее или рубашки типичного психопата. Радует до полной бессознанки. Она резко вдохнула воздух, но тут же согнулась от кашля, жесткого и болезненного. Он разрывал грудь острыми осколками стекла, а каждый вдох давался с трудом. В горле саднило, а голова еще сильнее пульсировала, готовая взорваться. Она не могла выгнать эту чертову мокроту из горла.       Или...?       На руке показалась прозрачная жидкость, похожая на обычную слюну, но с неприятным розоватым оттенком. С каких пор в её организме присутствует этот чертов краситель? Или… Кровь? Это кровь? — Доброе, мисс. Как самочувствие?       Вежливо спросила медсестра, приземляясь на стул около кровати. Доктор же стоял у входа, оперевшись спиной о косяк. Казался настороженным из-за фиолетово-оранжевой ауры. — Вы... не понимаете, что я говорю?       С некоторой долей безнадёги произнесла мулатка, когда Барбара так и не ответила, тупо уставившись на свою руку, проткнутую капельницей. Однако пациентка лишь неопределенно качнула головой, показывая пальцем на рот. Мэри (так было написано на бейджике) интерпретировала это, как неумение говорить, но понимание самого смысла. — Вы сейчас в госпитале, мисс. Здесь... здесь ещё находятся ваши товарищи. Сообщить им о вашем пробуждении?       Не понимая, о чём идёт речь, девушка по-птичьи наклонила голову, задрав бровь. Она чувствовала себя словно в тумане. Мысли не хотели складываться в логичную цепочку. Ответ постоянно ускользал. — Так, давайте вот как поступим...       Доктор, имя которого не удавалось разглядеть на бейджике, вытащил телефон из кармана, включил гугл-переводчик и протянул его девушке. Слабо соображая, она выбрала немецкий и начала печатать на русском. Вышла белиберда, которая не устроила никого из докторов.       Минуту безмолвствования, в которую медсестра успела сменить капельницу и проверить перебинтованное плечо (которое практически не ощущалось таковым), а доктор успешно смылся, на пороге появился Старк.              Неожиданный укол боли прострелил затылок, и Барбара гортанно застонала, хватаясь свободной рукой за голову. Воспоминания с бешеной скоростью вспыхивали перед закрытыми глазами, показывая короткий трейлер к фильму, названному «Мстители: какого хера я в этом участвовала?»              Мэри задушено вздохнула, приподнимаясь с места от внезапности, и тут же села обратно, поглаживая чужую спину.       На Тони, застрявшем в дверном проёме, не было его фирменной улыбки, скрывавшей за тревогу или грусть. Сейчас на лице читалась неприкрытое беспокойство. Почти паника. Его аура пульсировала красным и оранжевым, сигнализируя о стрессе.        – Барбара, какого черта ты творишь?       Прошипел он, забыв о приличиях. – Ты хоть понимаешь, насколько все было близко?       Он подлетел к ее кровати, жестом отодвинув медсестру. Мария(или нет), кажется, решила выйти, уведя с собой доктора, т.к. краем уха слышался скрип двери. – Роуди едва не погиб! И ты… ты спасла его, да, это определённо то, за что я благодарен, но какого чёрта ты не предупредила о побочках?!       Барбара попыталась сесть ровнее, но острая боль пронзила грудь. – Эй, полегче, Старк…       Прохрипела она, стараясь говорить небрежно, несмотря на невозможность вдохнуть. Выходило жалко. – Я в порядке. Вылазила и не из такого дерьма.       Внутри Шульц чувствовала себя совсем не «в порядке». Боль была адской, голова раскалывалась, и она едва могла дышать даже носом. Но показывать столь явную правоту собеседника не хотелось. Иначе посчитают слабой. Проблемной. Бесполезной. – Не говори мне, что ты в порядке!       Старк опустил локти на колени, массируя пальцами виски. – Видела себя в зеркало вообще? Ты кашляешь кровью! – Это всего лишь небольшая травма. Я уверена, что суета излишня. Не думала, что ты такой скандалист, хотя…       Попыталась отшутиться Барбара, изобразив задумчивость, но кашель снова перебил. На этот раз губы вместе помады украсили кровавые капли.              Тони отвернулся, проведя рукой по волосам. Вина давила на плечи, словно тонна стали. Старк не должен был втягивать её в это. Барбара была слишком молода. Лишь ребёнок, играющий во взрослого. Как и он сам, унаследовавший компанию в этом же возрасте. Он увидел это лишь сейчас, словно встретив работника на первом дне стажировки, посмотрев лишь резюме. Но, к сожалению или счастью, сейчас нужен каждый, кто мог оказать помощь. – Я отправляю Питера обратно в Нью-Йорк.       Сказал резко и тревожно, не глядя на больную, затаившую дыхание. – С меня хватит. Я не позволю больше детям рисковать своей жизнью из-за моих ошибок.       Барбара удивленно приподняла бровь. Его аура начала меняться: появились оттенки синего, означающие сожаление и самобичевание. – Ты винишь себя?       Спросила она тихо-тихо. Тони посмотрел на нее, с этим уродливым фиолетовым синяком на скуле, и в его глазах мелькнула боль. – Я виню себя во всем, Барбара. Но это не значит, что я позволю тебе умереть из-за моей вины.       Он глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Кажется, получилось, раз разговор не остановился на молчаливой паузе: – Послушай, ты – ценный актив, ты сильная, безрассудно смелая, ты… нужна миру. Но ты не бессмертная. Тебе нужно быть взять больничный от супергеройской жизни, понимаешь? – Иначе что?       Усмехнулась Шульц. – Ты меня накажешь? Посадишь в угол?       Тони тяжело вздохнул. Он знал, что она пытается разрядить обстановку, как и во время любой из битв, в который вступала, но сейчас было не до шуток. Абсолютно никому. – Я просто хочу, чтобы ты была жива, Твайлайт.       Сказал он искренне, зарываясь рукой в головы и отводя взгляд.       Барбара посмотрела на чужое лицо и увидела там то, чего не ожидала увидеть: страх. Он боялся. Действительно опасался, что стал катализатором новой волны дерьма в чужой жизни. Если изучал её дело, то, должно быть, начитался и про КНРМ, и про Нью-Йорк 2012, и про ОБС. – Расслабься, Тони.       Сказала она мягко, пытаясь вдохнуть ртом. – Я обещаю быть осторожнее. Но не обещаю сидеть сложа руки только потому, что ты так приказал. Это, похоже, в моей ДНК и изменилось... раньше я бы ни за что не рискнула своей задницей ради общего блага.       Она слабо улыбнулась, чувствуя вокруг колебания реальности. Связи словно прояснялись, выходя из тумана неопределённости. После сна всегда так: не сразу понимаешь всю неразбериху с визуальным шумом из нитей. – И потом, кто-то же должен прикрывать ваши задницы…       Добавила она с усмешкой, махнув рукой в сторону окна. Тони закатил глаза, но на его губах появилась слабая улыбка. – Ладно... Но в следующий раз, когда ты решишь поиграть в супергероя, сначала предупреди об этом, окей? Я хотя бы буду знать, где искать твой труп и в каком состояние его найду. – Договорились.       Ответила Барбара, и в ее глазах вспыхнул огонек.       Тони еще раз посмотрел на нее, убеждаясь, что она не растаяла, как сахар в воде. Затем коротко уточнил, словно сам пытаясь отойти от этого? — Страшно представить, не будь тебя там. Роуди отделался сотрясением и переломом руки. Спасибо. — Мне кажется, что я сейчас упускаю самый лучший момент в своей жизни…       С улыбкой протянула Шульц, чувствуя покалывания в затылке. — Это всё было ради слабенькой благодарности?       Фыркнул Старк, приподняв брови. — Если спасёшь мою задницу, то получишь автограф. Слышал, что ты коллекционируешь подобное. — Тебя нет в моём списке звёзд. — Это даже почти обидно, что Чёрная Вдова там есть, а для меня места местечка не нашлось.       С притворной обидой проговорил Железный Человек, расплывшись в слабой улыбке. — Я странно расставляю приоритеты, но… буду иметь ввиду.       Из последних сил подмигнула Шульц, опуская на подушку. Боль все еще была сильной, но она знала, что переживет и это. На горизонте маячило столько работы, которую нужно сделать, и Барбара не собиралась позволить какой-то небольшой травме остановить её.       Он собирается было что-то добавить, но в этот момент раздается пронзительный «дзынь» его мобильника. Как только дверью палаты стихли шаги, унося с собой запах дорогого одеколона, Барбара вздохнула, чувствуя, как ноющая боль в ребрах усиливается с каждой секундой тишины. Старк умчался по делам, оставив ее наедине с назойливым писком кардиомонитора и собственными невеселыми мыслями. Она только прикрыла глаза, надеясь хоть немного отдохнуть, как тишину разорвал трезвон собственного телефона.       Шульц раздраженно поморщилась. Она надеялась, что это сообщение о рекламе или спаме. Но, взглянув на экран, она увидела «Рене». И сердце екнуло, чуть не рухнув. Этот разговор она откладывала до последнего. В память всплыло, что сообщение в чате так и не было отправлено. Вообще никому…       Она сжала губы в тонкую линию и нажала на зеленую кнопку. — Привет, Ре...       Начала устало, но слова утонули в громовом раскате голоса сестры, вырвавшемся из динамика. Глаза непроизвольно зажмурились: — ГДЕ ТЕБЯ ЧЕРТИ НОСЯТ?! Я ЧУТЬ С УМА НЕ СОШЛА! ДА И НЕ ТОЛЬКО Я! ПОЧЕМУ Я НЕ МОГЛА ДО ТЕБЯ ДОЗВОНИТЬСЯ ВЕСЬ ДЕНЬ?! Я УЖЕ ПОЛИЦИЮ СОБИРАЛАСЬ ПОДНИМАТЬ НА УШИ!       Барбара вздрогнула, отдергивая телефон от уха, словно тот обжег ее. Голова и без того раскалывалась на части, а тут еще и эта симфония. — Верена, тише! Я в порядке-       Попыталась она успокоить сестру, но та не дала ей договорить. — В ПОРЯДКЕ?! В ПОРЯДКЕ, ГОВОРИШЬ?! ДА Я ТЕБЯ ПО ТЕЛЕВИЗОРУ ВИДЕЛА! БЕЛАРУСЬ1 АЖ ВЕЩАНИЕ ПРЕВАЛО, ЧТОБЫ СООБЩИТЬ О ТОМ, ЧТО ПУРПУРНЫЙ ЩИТ БЫЛ ЗАМЕЧЕН НА РАЗБОРКАХ МСТИТЕЛЕЙ!!!! ЧТО ТЫ ТАМ ВООБЩЕ ДЕЛАЛА?! ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, КАК Я ИСПУГАЛАСЬ КОГДА УВИДЕЛА ТВОЙ ПОСЛЕДНИЙ ПОЛЁТ?!       Барбара вздохнула, чуть не закашлявшись. Она знала, что так и будет. Забыла. Забыла написать, предупредить. Знала, что Рене будет в ярости. И всё равно забыла… дырявая башка… Коктейль из раздражённости, боли и вины смешался, образовывая горькую творожную массу, после которой першит в горле до кровавого кашля. Нельзя кашлять, иначе совсем голову оторвут. Нельзя. Нельзя. Нельзя. — Верена, послушай, всё хорошо. Серьезно. Я просто помогала... — ПОМОГАЛА?! ПОМОГАЛА РАЗРУШАТЬ САМОЛЁТЫ И ЛЕТАТЬ, КАК УГАРЕЛАЯ?! Я ТЕБЕ СКОЛЬКО РАЗ ПОВТОРЯЛА – БУДЬ ОСТОРОЖНОЙ! ТЫ ОБЕЩАЛА!       Голос Верены дрожал от гнева и страха. Барбара представила, как ее младшая сестра сидит дома, вцепившись в телефон, с глазами полными слез. «Она же волнуется за меня. Я не должна ее злить.»       Брюнетка прикрыла глаза рукой, потянув за собой трубку капельницы. Чувство вины болезненно кольнуло в груди, перекрывая даже физическую боль. — Прости, Рене… Я знаю, это моя вина. Я просто... замоталась. Позвоню тебе завтра, хорошо? И все расскажу. — Завтра?! Ты сейчас мне все расскажешь! Что ты там делала с этим Старком? И почему не предупредила, что уезжаешь?! Я имею право знать, Бал-Бал!       Сил спорить не было, особенно учитывая чужую непреклонность. Боль настойчиво заявляла о себе, давила на виски, не давала вдохнуть полной грудью. Она просто хотела, чтобы этот разговор закончился побыстрее. — Мелочь… я правда не могу сейчас говорить. Я устала. Мне нужно отдохнуть. Обещаю, я позвоню тебе завтра и все объясню в мельчайших подробностях. Хорошо?       На том конце провода повисла долгая, напряженная пауза. Казалось, даже воздух вокруг сгустился, ожидая решения. Наконец, собеседница сдалась, но в голосе слышалась тревога, смешанная с заботой и детской обидой, словно от неё утаили интересный секрет. — Ладно, хорошо... Но ты мне позвонишь! И больше никаких секретов! Слышишь? — Я постараюсь…       Тихо ответила Барбара, чувствуя, как слова даются с трудом.       Верена неохотно попрощалась, и Шульц поспешно отключила телефон, словно отбрасывая змею. Внезапно накатившая слабость затопила собой все тело. Быть выжатым до последней капли лимоном— отвратительное ощущение. Предстоял сложный разговор. Нет… дюжина сложных разговоров. Но сейчас единственное, чего она хотела— это провалиться в сон и забыть обо всем на свете. Хотя бы на пару часов.       А там уже… как карта ляжет.