Часть XII. Новый капитан — Хитсугая Тоширо выходит на сцену!

      Это просто невероятно. За то время, пока Соскэ валялся в бредовом во всех смыслах состоянии, борясь с желанием вытошнить на огрызок Системы содержимое желудка, события Сообщества душ продолжали развиваться бурным ходом. Как оказалось, пока Айзен валялся под трипом, капитаны успели провести собрание и даже избрать новенького на пост капитана десятого, немыслимо! Практически полностью скипнуть арку появления нового, очень важного и крутого персонажа, и всё благодаря Системе, да где такое видано?!       Разумеется, он уже знал, кем был Хитсугая Тоширо как личность: не просто так этот седовласый «школьник» занял топ самых популярных персонажей в опросе какого-то там года. В конце концов, он своими большими голубыми глазами и скромным характером наверняка вызвал бурю женских визгов маленьких фанаток.       Что же касается отношения попаданца к этому персонажу, то оно было весьма двойственным, как ни странно. Уже прожив в Сообществе душ в шкуре самого уродского из возможных для переселения персонажей, он в первую очередь расценивал эту новость как потенциальную угрозу всем планам, нежели приятное ми-ми-ми знакомство с интересной личностью. В конце концов, именно Хитсугая начал первым подозревать неладное, и, даже если это было «частью плана», это всё ещё остаётся опасным фактором. Шататься в Уэко-Мундо станет сложнее, да и что уж там: ключевое событие с уничтожением Совета Сорока Шести тоже скоро…       С другой стороны, нельзя отрицать того, что Хитсугая — хороший парень. Он способен быть приятным собеседником, не навязчив, и, в отличие от другого седовласого коллеги, не выносит никаких злобных планов. Он прост и чист, как стылый лёд высочайших гор, и это прекрасно. Ну а если говорить о фанатизме… Улькиорра почему-то вызывает больше «девичьих визгов» в сознании попаданца, чем схожий с ним Тоширо. Объяснить это не удаётся даже самому Килату, потому просто опустим этот вопрос.       Уже на следующее утро Соскэ, как только его отпустило, порывался встретиться с этим новеньким капитаном, однако противостоять в одиночку целому отряду было попросту невозможно: все, как один единый организм, выступили строгим «против», причитая, что капитан не должен покидать территории отряда, ведь «мало ли что может случиться». По всей видимости, такую риторику всем им дала Хинамори, силясь повлиять на действия капитана, и в чём-то была даже права. В конце концов, как и сказала Унохана, болезнь Фуккоу может спровоцировать лишь событие, перевернувшее жизнь шинигами с ног на голову, такое как риск погибнуть и превозмогание, или, что более вероятно, риск утратить рассудок. Для всех вокруг Айзен был пай-мальчиком, ангелом воплоти, едва ли не святым, потому не трудно представить, что навоображали себе окружающие. Они справедливо боялись, что их любимый капитан изменится, и станет злее, суровее или грустнее, однако, видя, как тот с горящими глазами порывается восстанавливать упущенную справедливость и идти знакомиться с кем-то, о ком впервые прочитал из письма, вызывало облегчение и тонкий диссонанс.       В конце концов, Соскэ пришлось просидеть в комнате ещё три дня, возясь в медитации с Къёка Суйгетсу. Момо, будто вообразив себя мамочкой, приходила три раза на дню и долго капала на нервы своим пронзительным взглядом, пытаясь всё-таки узнать, что же случилось. Ну а что же до Айзена, он никак не мог рассказать, что такую реакцию организма спровоцировал добрый поступок, и уж тем более он не мог упоминать систему. Потому приходилось её просто игнорировать, погружаясь во внутренний мир и увлекаясь отрабатыванием контроля над собственным занпакто.       На самом деле это оказалось не бесполезно. В конце концов, использовать Къёка Суйгетсу можно по-разному, потому было необходимо таки овладеть этой специфической силой. Во время своих бредовых приходов, Соскэ понял, насколько велики способности его занпакто, ведь речь идёт не просто о иллюзиях и контроле основных чувств. В конце концов, он может заставить человека почувствовать на вкус пение птиц и услышать, как звучит красный цвет, не говоря уже о запахах прикосновений. Это называется синестезия, и вообще, их есть огромное количество видов, как и у дальтонизма, но работает она иначе. Само по себе это явление не очень распространено и по факту является неврологическим нарушением, однако можно примерно представить, что это такое, взяв «тёплые» и «холодные» цвета. В определенном сочетании даже оранжевый может стать холодным, а синий — тёплым, что является весьма интересным художественным приёмом.       Конечно же, это не сравнится с безумием ощущения запаха персика от звуков условного Кото, на котором любезно сыграла Къёка, набирая на струнах знакомую мелодию. Но на то это и мир безумных битв с яркими вспышками духовных сил, где всё свистит, парит и светится для увлечения зрителей.       Возвращаясь к теме полезности, этот занпакто позволяет буквально обрушить картину мира человека. Ну то есть буквально уничтожить его восприятие, воплотив перед ним что-то, во что ему придётся верить, ведь для него конкретно оно будет существовать. Восприятие мира вообще штука специфическая, если уж на то пошло: как ни крути, а никто не почувствует мир так же, как это делает кто-то другой. Невозможно на 100% погрузиться в чужую шкуру, даже если намеренно подстраивать ситуацию схожей с собственной. Тому пример другая новелла от той же Мосян, рекомендованной к прочтению даже больше, чем «Система».       Другими словами, Айзен бесконечно силён в потенциале. Но при этом, он уже упёрся в лимит, ведь «знает все кидо мира», преисполнился в использовании шикая на всю катушку, но при этом даже не имеет возможности получить банкай. Эта нерешаемая головоломка была вторым пунктом, над которым капитан ломал мозг эти три дня. В конце концов, шинигами без банкая не бывает, это закон этого мира. Пустофикация, конечно, выход, но, вспоминая уродливую чёрную маску, порвавшую его лицо, и крылья ангело-бабочки, попаданец морщился и отшвыривал эту мысль куда подальше: становиться этой мемной белибердой ему точно не хотелось, а вот закрыть одно из крупнейших упущений — очень, даже если он им никогда не воспользуется.       И эта работа давала некий результат, но пока ещё слишком абстрактный. Понимание, пусть и своё, специфическое, начинало формировать лесенку из стеклянных листов, продвигая развитие персонажа…       Спустя эти три дня, Хинамори наконец успокоилась. Видя, что её обожаемый капитан не собирается падать в обморок, да и откровенно устав взваливать на себя всю работу, она наконец решила передать управление отрядом Айзену, и тот вернулся к привычному образу жизни. За эти дни пыл познакомиться с новеньким поутих, потому он и сам больше не рвался на встречу, решив дождаться следующего собрания. Единственное, что он, всё же, сделал, это вслушался в область десятого отряда, ранее пустого и траурного, анализируя его состояние, и был приятно удивлён. Ощущение напоминало апрельский снегопад: неожиданный, холодный и влажный, совсем неуверенный и будто недолговечный, но чистый и нежный, и, кажется, не собирающийся прекращаться. Став капитаном, Тоширо взял под собственное драконье крыло свой отряд, от чего вся атмосфера в его стенах изменилась и стала живее. Рана начала затягиваться, и это само по себе было поводом для праздника.       Как оказалось, многие находили другой повод для попойки, и появление новенького было для них куда меньшим поводом. Когда на пороге вдруг появились трио старожилов Готей-13, Айзен едва не выпал в осадок от неожиданности. В конце концов, история с его больничным должна была уже давно закончиться, но те явились всем скопом снова!       Отложив заполнение документации, изумлённый Соскэ обернулся на приведённых капитанов и поднялся, приветствуя их.       — Чем обязан вашему визиту? —сразу задал он вопрос, принявшись подготавливать сидячие места для каждого: он не ждал гостей, потому пришлось самостоятельно доставать из шкафа стол и подушки.       — Пришли проведать вас, а то по городу ходят слухи, что вы затворником стали! — отозвался весело Кёараку, бесцеремонно войдя в помещение. Проследовавший за ним Укитаке издал тихое «простите за вторжение», размещаясь на подготовленном месте рядом с товарищем.       — Обман и провокация, — ответил кратко капитан пятого со всей возможной серьёзностью. — Присаживайтесь, капитан Унохана.       Та, получив дозволение, также прошла в помещение и разместилась за столом. Хоть в ком-то осталось чувство такта!       — И что вообще за слухи о затворничестве? — осведомился Айзен, расставив на столе чашки и принявшись заваривать чай. В этот момент Кёараку выудил очередную бутылку, от которой бедолагу-Соскэ сразу передёрнуло. — На работе не пью!       — Обижаете! — посмеялся капитан восьмого в ответ, но спорить не стал. В конечном счёте, даже он обошелся горячим зелёным чаем, решив не настаивать на своём. — А слухи эти пошли от того, что вы из своей комнаты не вылезаете, а если и вылезаете, то сидите в кабинете и с бумажками возитесь. Вот и забеспокоились мы, решили проверить, как вы тут, справляетесь ли?       — Справляюсь, зря беспокоились, — ответил Айзен, сделав глоток чая. Перекуса сейчас у него при себе не было, потому он довольствовался лишь ароматом напитка. — Я в порядке, но вот отряд мой волнуется, что мне снова может стать плохо. Вот и приходится полагаться на малышку Хинамори, она молодец, труженица, но иногда слишком перегружает себя.       — Ах, вот оно что! — отозвался Укитаке, подав голос после глотка чая. — Что ж, я рад это слышать! Я уж боялся, что вам в самом деле стало хуже, но теперь вижу, что вы бодры, как всегда.       — Я тоже рад видеть вас в добром здравии, капитан Укитаке. Я наслышан о вашем слабом здоровье, и, по правде говоря, мне кажется слегка неуместным ваше беспокойство в отношении моей персоны. Лучше скажите, как там новый капитан? Хитсугая Тоширо, вроде.       — Верно, — кивнул Джуширо. — Он только занял свой пост, и ближайший месяц или два будет ещё привыкать к новому статусу. Но мальчик очень смышлёный и весьма впечатляюще талантлив, так что я не сомневаюсь в его кандидатуре.       Остальные лишь согласно покивали ему, поддерживая слова.       — Очень жаль, что я пропустил собрание, на котором его представляли, — вздохнул Айзен с искренней печалью, сделав ещё глоток.       — Не только вы пропустили это собрание, — отозвался Кёараку. — Капитан Куротсучи, Унохана и Укитаке также его пропустили.       — Даже так? — удивился Айзен искренне. — И как же так вышло?       — Капитан Укитаке, как обычно, отлёживался в постели, — ответила за него Унохана, на что седовласый коллега лишь неловко посмеялся. — Я и капитан Куротсучи занимались совместным исследованием фуккоу, который у вас произошел, мы были слишком заняты, чтобы прийти.       — Ну то есть только мне нет дела до этого «фуккоу», да?.. — пробормотал Айзен, вздохнув снова. — И что же вы смогли выяснить?       — Скажите, где вы на самом деле были, и что делали? — прямо задала вопрос Унохана, уставившись пронзительным взглядом на Соскэ. Тот, в прочем, сохранял удивительно расслабленное выражение лица, поскольку, будем честны, подобный вопрос был весьма ожидаем. Вот только что именно на него стоит отвечать, он не был уверен, потому несколько секунд просто молчал, обжёвывая ответ и формируя из него полуправду.       — Я был… в мире живых, — ответил он честно, медленно проговаривая слова, чтобы пронаблюдать за реакцией. Как и ожидалось, они весьма неслабо удивились, и стали с интересом ожидать подробностей истории. — Раз у меня выдалась целая неделя отпуска, я решил потратить время с пользой. Я выслеживал Великого Удильщика…       Он вновь замолк, глядя на расцветающее на лицах людей удивление, а чуть позже — сомнение. В прочем, они не спешили сомневаться в истинности слов Айзена напрямую, вместо этого придерживали вопросы на потом, формируя картину целиком прежде чем выдёргивать из неё элементы.       — У меня были на то причины. Вы и сами знаете, как эта тварь насолила многим и в Сообществе душ, и в мире живых… Я заметил его присутствие, когда был там, и хотел избавиться от него. В конце концов, это мой долг шинигами. Вот только я немного опоздал… — он сложил руки на чашке, будто пытаясь согреть пальцы об неё, и опустил взгляд к столу. От воспоминаний о кровавой картине под летним дождём сердце попаданца всё ещё сжималось, а крик ребёнка, потерявшего мать, звучал эхом откуда-то из подсознания. Суйгетсу хорошо постаралась, воплощая этот кошмар в процессе медитации. Присутствующие же напряглись, ощущая странную горечь собеседника, но не осмеливались прерывать его рассказ, ожидая развязки.       — Удильщик убил очередную женщину. По правде говоря, это не должно было вызвать такой острой реакции, в конце концов, это не первая жертва. Однако она была не одна, а с ребёнком, и… Я видел, как она его защищала, как погибла за него. И, что самое обидное, эта тварь успела сбежать, хотя я и нанёс ей серьезную рану. Полагаю, Удильщик не скоро объявится снова. Но мне всё равно не по себе, — он замолк, поставив своеобразную точку в этой полуправдивой истории. Присутствующие задумались об этом рассказе, проецируя впечатления на себя. Они изначально воспринимали Айзена довольно чутким и эмпатичным, потому поверили в то, что сцена гибели матери на глазах ребёнка могла произвести впечатление. Сомнения вызывал лишь сам факт пребывания капитана пятого отряда в мире живых в обход законов Готей-13, но, учитывая благородную цель, они смотрели на это сквозь пальцы. Да и Удильщик был весьма проблемным пустым, и то, что он ушел от не самого сильного капитана, получив серьезные раны, весьма вписывалось в его описание из отчётов: трус, нападающий на слабых, и бегущий сразу же, как только чует опасность.       — Это правда? — усомнилась Унохана, глядя в глаза Соскэ. Капитаны Готей остро чувствовали, что Соскэ чего-то не договаривает, но тот не спешил объясняться.       — Я не соврал вам, — ответил Айзен, практически не соврав. Большая часть этого рассказа соответствовала истине. Одной из… Правда может быть многоликой, даже если люди утверждают обратное. — В конце концов, вы беспокоитесь обо мне, и я не могу больше видеть, как вы накручиваете себе невесть что. Уж лучше я признаюсь, что в самоволку полез, куда не следовало, чем буду дальше позволять вам раздувать из этого поводы для беспокойства.       — Справедливо, — заметил Кёараку. — И часто вы бываете в мире живых?       Вопрос с подвохом. В конце концов, даже за такое голова с плеч может полететь довольно быстро.       — Нет, не часто. Просто имею некоторые связи в Руконгае, и мне помогли. Меня попросили не распространяться об этом, надеюсь на ваше понимание, — капитан пятого склонил голову в извинениях. В прочем, его размытый ответ сработал: пусть это и было показано лишь в филлере, но способов попасть в мир живых из Сообщества душ существует куда больше одного, и то, что у Айзена есть некий «покровитель», означало лишь, что он действовал в связи с важными персонами этого мира, что само по себе закрывало вопрос законности: даже если это и было незаконно, Совет Сорока Шести замнёт это дело в два счёта.       — Неужели вы столь ранимы, что на вас так сильно повлиял столь обычный случай? — продолжила высказывать скепсис Рэцу. — Простите, но у меня в голове не укладывается это.       Айзен вздохнул. Он не знал, как объяснить этой кровожадной женщине, что такое «сочувствие к детям», она сама без угрызений совести наверняка могла насадить на меч сразу десяток младенцев и глазом не моргнуть. По крайней мере, в далёкие годы, когда была Кенпачи. Сейчас, конечно, она стала мягче, но едва ли этого хватало.       — А у вас каждый день под ногами дети кричат от ужаса и зовут маму, пытаясь её растолкать, пока та лежит в луже собственной крови? — этот вопрос вырвался сам собой, и прозвучал так низко, что атмосфера вдруг похолодела. Кёараку и Укитаке заметно напряглись и, кажется, побледнели, и медленно перевели взгляд на Унохану, ожидая её ответ. Та, в прочем, в лице совершенно не изменилась.       — Нет конечно, ну что за глупости, — сухо ответила она, чем ещё больше накалила обстановку. По идее, Айзен должен быть единственным, кто не знает напрямую, кто такая Унохана, и, если и знает правду, то только по слухам и записям, однако все трое мужчин смотрели на женщину довольно сурово, будто сорвали овечью шкуру с волка.       — Капитан Унохана, я приклоняюсь перед вашей выдержкой и боевым опытом, — заговорил Айзен, отведя от неё взгляд и сделав глоток чая. — Мне следует брать с вас пример и учиться у вас ещё тысячу лет.       — Ну что вы! — тут же посмеялась она, и обстановка действительно слегка разрядилась. — Я вам даже завидую! Вам ещё не чужды человечность и эмпатия, это ведь замечательно!       — Как знать, — Айзен сделал ещё один глоток чая, и диалог на этом закончился. Дальнейшие вопросы имели не очень много смысла и по существу были простой болтовнёй о событиях Сейрейтея, недостойных внимания читателя.       Лишь когда эти трое ушли, Соскэ смог вздохнуть спокойно и вернуться к работе. Он ещё не знал, правильно ли поступил, рассказав эту полуправду, но другой заготовленной истории у него попросту не было, и выдумывать её на ходу было сравнимо с выкапыванием себе могилы. В конце концов, с чего бы им подозревать Айзена в предательстве, правда? Это ведь немыслимо по меркам обыденной ситуации, поводов для такой спекуляции попросту нет.       Дальнейшая рутина оказалась весьма приятным способом разобраться с внутренними демонами. Будучи погруженным в дела отряда, Айзен переключился от удручающих прошедших событий, и дождался нового собрания без особых усилий. Как и положено капитану, он явился при параде, наведя марафет настолько, чтобы даже у самых скептично-подозрительных людей отпало желание спрашивать, в порядке ли его здоровье. Светясь лучами добра и позитива, улыбаясь каждому встречному со всей возможной добротой и честностью, Соскэ оставалось лишь надеяться, что его лицо не треснет от подобного применения.       В зал он вошел ни первым, ни последним. Разумеется, самые ответственные и правильные капитаны пришли заранее: Ямомото, Кучики и Комамура уже были в зале и занимали свои места, сохраняя хладнокровное молчание. От такой встречи — напоминаю, что Саджин всё ещё ходит с монументальным ведром на голове, от чего выглядит не менее сурово, нежели двое других названных — так вот, от такой встречи Айзену стало слегка не по себе, а улыбка сама собой вдруг потяжелела, настойчиво начав сползать с онемевшего от нахлынувшего напряжения лица.       — Доброе утро, Главнокомандующий, капитан Кучики, капитан Комамура, — едва сдерживая желание нахмуриться произнёс Соскэ.       — Доброе утро, — ответил вежливо Кучики. Саджин и Шигекуни решили промолчать, лишь немного кивнув в сторону пришедшего. Капитан шестого, в прочем, решил продолжить диалог, нарушив гробовую атмосферу. — Как ваше здоровье? Слышал, вам стало лучше.       — Да, благодаря стараниям госпожи Уноханы, — ответил скромно Айзен, встав на своё место практически напротив Бъякуи. — Я чувствую себя как никогда замечательно! К слову, благодарю за подарок, что вы прислали. Если не секрет, что было в том сосуде? Уж больно вкусный получился компот.       — Вытяжка из сливы, персика, зелёного чая и лаванды, — ответил он спокойно, слегка удивившись вопросу. — В жаркий летний день в моём поместье всегда есть запас охлаждённых напитков, разумеется, безалкогольных.       — Очень умно, капитан Кучики, — похвалил его Айзен, улыбнувшись. — Нужно будет как-нибудь отплатить вам за столь чудесный напиток.       Из-под шлема послышалось тихое фырканье звериного носа. Саджин, по всей видимости, испытал дискомфорт от идущей беседы, в частности, вероятно, потому что его игнорировали.       — Ох, капитан Комамура, если не ошибаюсь, вы отправляли коробочку с шоколадом, верно? — попытался припомнить Айзен, что было весьма затруднительно, поскольку большую часть этих "подарочков" он попросту раздал. Соскэ ещё в прошлой жизни не был падок на сладкое, потому безжалостно отдал его на растерзание Хинамори, а бутылки с сакэ спрятаны в бар с репликой "это на новый год, руки не распускать".       — Марципаном, — поправил его Комамура, зыркнув из-под шлема. Из-за ведра на голове, голос фурри, и без того низкий и рычащий, звучал ещё более грозно, но даже так капитан пятого отчётливо расслышал долю обиды.       — Прошу прощения, — тут же заговорил Айзен, склонив голову и нелепо потерев затылок. — Я не то чтобы большой ценитель сладкого, потому передал большую часть конфет лейтенанту Хинамори. Она заслужила их куда больше меня!       В ответ капитан седьмого лишь фыркнул, но, похоже, немного расслабился, принимая подобный ответ. Время начала собрания неумолимо приближалось, потому уже через несколько секунд возникшей неловкой паузы в помещение вошли ещё трое капитанов: Унохана, Кёараку и Укитакэ в очередной раз были вместе, что наводило на некоторые подозрения. Насколько попаданцу было известно, эти трое были хорошо знакомы, но в оригинале не проявляли это так открыто...       — Доброе утро, — произнесли они по очереди, занимая свои места. С появлением этой весёлой троицы атмосфера заметно оживилась, и даже дед Ямомото, до этого сурово молчавший, был быстро втянут в утреннюю беседу своим учеником.       Всего за пару минут в зале собрались все недостающие лица. Видеть Готей-13 в полном своём составе было весьма приятно, что отражалось на лицах большинства присутствующих. Даже Айзен был доволен: в конце концов, пустующее место капитана десятого отряда мозолило ему глаза ещё со времён, когда его личность только переродилась. Видеть одного из топовых по популярности персонажей тайтла было весьма приятно, даже если тот и был весьма холоден в ответном обращении. На приветливую улыбку этот айсберг наградил Соскэ лишь презрительным холодным взглядом голубых глаз. В прочем, такая реакция едва не насмешила капитана, но лезть в диалог, тем более, что с минуты на минуту начнётся собрание, он не стал.       Само собрание проходило обыденно, за исключением похвалы от Ямомото о том, что все наконец соизволили собраться полным составом. Каждый отряд по очереди отчитывался о событиях минувшей недели, и, пожалуй, наиболее интересными были доклады Айзена, Уноханы, Хитсугаи и, как ни странно, Куротсучи. По началу Соскэ хотел избежать обсуждения фуккоу, но, наслушавшись насмешек со стороны некоторых весьма вредных капитанов, в числе которых был и мистер-улыбкин, он был вынужден поведать о течении болезни, больше похожем на трип наркомана под передозировкой солями, приправленными грибами всех возможных и невозможных видов. В подробности он не вдавался, но заключил, что после такой карусели его выдержка стала сильнее, а способности ничуть не пошатнулись, что быстро заткнуло рот насмехающимся.       Унохана и Куротсучи докладывали, по сути, об одном и том же. Они совместно, что удивительно, изучали феномен фуккоу, решив, что эти знания могут быть полезны в дальнейшем. Даже если это редкая болезнь, которая касается только определенных людей, произошедшее с Айзеном проигнорировать они попросту не могли, и, во время доклада, Маюри даже попросил Айзена продемонстрировать изменения в асаучи, на что тот был вынужден согласиться и обнажить меч при всех. Как ни крути, а капитаны в разной степени, но все поголовно являются ценителями оружия, потому столь декоративный орнамент на клинке вызвал у кого-то вдохновлённый вздох, а у кого-то - жжение в ладонях, говорящее лишь о желании скрестить мечи и узнать, на что способен этот антиквариат.       Однако, Айзен не спешил сталкиваться с кем бы то ни было в прямом противостоянии, и настаивать никто не стал. Капитаны, в прочем, не стали настаивать, они все знают о его водной природе, и она то точно не изменилась, правда ведь?       В противовес прозвучавшему отчёту высказался Хитсугая, позволив присутствующим переключить внимание. Его вступление в права капитана десятого отряда проходило гладко: он долгое время был третьим офицером, потому уже был со всеми знаком и хорошо знал устройство отряда, потому всё, что ему оставалось, это взять на себя обязанности руководства внутренними процессами. Юный капитан прекрасно справлялся с этой ролью: хорошо ощущалось, что он готовился, и наверняка потратил не пару часов на свой отчёт. В прочем, в воздухе ощущался некоторый скепсис, многие были уверены, что через пару месяцев рвение и дисциплинированность мальчишки пошатнутся, когда он нащупает, где можно схалтурить.       По окончанию собрания капитаны не спешили расходиться: надо же, такое значимое событие, наконец Готей оправдывает приставленное к нему число! Такое можно и нужно отметить, что и предложил, как ни странно, Кёараку. Идея понравилась самому Ямомото, потому желавшие слинять побыстрее с внеплановой попойки капитаны были вынуждены остаться и согласиться вечером собраться в саду первого отряда и омыть событие чашкой спиртного. Спорить с Главнокомандующим было себе дороже, потому даже вредина Сой Фон и кремень Бъякуя были вынуждены прийти...       Потирая переносицу в попытке избавиться от плывущих перед глазами пятен, Айзен возвращался в отряд уже затемно. Увлёкшийся общением с капитанами и приглашенными лейтенантами, он попался в ловушку алкоголиков, и, определённо, перепил, от чего теперь к нему вернулось знакомое ощущение головокружения и тошноты. Расслабленный после приятной беседы, он вернулся в бараки и скрылся в собственной комнате, улёгшись на футон. Мысли о грядущем тут же вскружили ему голову, погружая в полусон, строясь затейливыми дорожками возможных развитий будущего. Есть вещи, которые просто предначертаны ему судьбой, как, в частности, быть побеждённым и запечатанным однажды. Ему это не нравилось. Очень не нравилось...       — Я найду способ... — шепнул тихо он сам себе, пытаясь утихомирить бурю в сознании. Перевернувшись на бок, он быстро задремал, согревшись под тонким одеялом.