Часть XV. Шахматы с самим собой

Встречаясь с врагом лицом к лицу, всегда важно сохранять голову в холоде, а сердце в пламени. Как-то так говорили китайские мудрецы, записывая свои знания в трактаты вечности, являющиеся достоянием общественности до наших дней. Однако реальный бой совершенно отличается от описанноготв книге, и держать себя в руках, особенно юноше, держащего меч от силы два месяца, было весьма непросто. Его первый противник — Иккаку Мадараме, совершенно не сдерживался в использовании трюков и фокусов, а на поединок смотрел как обезьяна на гранату: взрывы и разрушения вызывали у него лютый восторг. По всей видимости, духовная сила гасила не только некоторый урон, но и боль от полученных ранений, от чего даже с рассеченной ладонью удерживать меч было вполне возможно, хотя намотать бинты на всякий случай было неплохой идеей. Шинигами в целом производили странное впечатление на юного бойца. Иккаку и Юмичика как первые представители вражеского войска на их территории, вызвали знакомое ощущение фриков со школьной скамьи, которых уже пару раз оставляли на второй год. Телами выросли, а вот мозгами не далеко ушли от пятнадцатилетнего шкета. А с учетом легкомысленного отношения лысого к бою и смерти, они и вовсе казались идиотами. И касалось это не только их. После сравнительно легкой победы над Иккаку, Ичиго выведал направление, куда стоит идти, и двинул по запутанным улицам Сейрейтея, натыкаясь на все новые и новые отряды патрулей каких-то бандитов в кимоно, которые рьяно бросались в бой на мальчишку, не ведая страха. На счастье рыжика, он хорошо чувствовал присутствие Исиды и Гандзю, потому не волновался за них. Господин Йоруичи явно мог сам за себя постоять, о нем тоже не следовало волноваться, равно как и о их внезапном спутнике Килате, что после разрыва сферы исчез и совершенно не показывался, избегая конфликтов. Был ли он кем-то из Готей-13, или скрывался с помощью своих заковыристых кидо, сейчас мало волновало рыжую голову. Приоритет — безопасность и спасение Рукии. Все шло сравнительно спокойно, если под "спокойствием" иметь в виду сумбурную беготню по улицам, полную криков и разрушений. Благо Ичиго и Гандзю, когда они объединились вновь, повезло наткнуться на задохлика Ханатаро, поймать его в плен и с его помощью улизнуть от назойливых бандитов. Ханатаро, на удивление похитивших его вторженцев, оказался весьма лояльным и полезным: умел лечить раны, знал местность и безопасные пути и, более того, знал Рукию лично и где она находится. Поскольку их интересы совпали, взять его с собой было вполне естественным решением. Тогда на пути Куросаки встал Абарай. Ичиго уже был с ним знаком, и вторая встреча явно предстояла не простой, тем более, с учетом вражды между исполняющим обязанности и лейтенантом. Ренджи свято верил, что именно Ичиго виноват в том, что происходит с Рукией, и что он должен отомстить даже ценой звания в шестом отряде. В прочем, отомстить у него все равно бы не вышло, вера в себя у этого шинигами хрупкая, как утренний лед: стоит чуть надавить, и он весь покрывается трещинами. Будучи живой метафорой на обезьяну, что пытается достать луну из колодца, сейчас ему не хватает умишка поднять голову вверх и приглядеться к диску на небе. Цепляясь за выдуманные им ограничения, ставшие цепями, он пытается догнать Кучики, лишь все больше загоняя себя в эти оковы, и в бою с Ичиго это так же стало фатально. Самоуверенность, рожденная из преследования миража, была разбита одним серьезным ударом вместе с его шикаем, и руконгайскому псу вновь пришлось жалобно скулить, не имея возможности кусаться дальше. Не будь Рендзи изначально сломленным, вероятно, он бы уже догнал своего капитана по уровню мастерства. Однако, как говорят мудрецы, «если ты пытаешься сравняться с идолом, ты никогда не станешь лучше него». Даже если он говорил и думал о превосходстве, по факту, он застрял в своём состоянии «дотянуться до...» и не мог вырваться. Встряска, устроенная Куросаки, по сути оказала благотворное влияние на относительно-молодого шинигами, позволяя ему взглянуть на мир за пределами аквариума. Сцена душераздирающая и жалкая одновременно. В прочем, душа Ичиго слишком добра, и, если его просят о помощи, не важно, враг или друг, он все равно отзовется. Тем более, как оказалось, их интересы "спасти Рукию" снова совпали, от чего невольно закрадывается мысль, что эта казнь вообще мало кому нужна. Поток сумбурных подозрений проносился в голове бессознательного мальчишки. Полученные за поединок с Рендзи раны требовали лечения, которое оказывалось стараниями умелых ручек Ханатаро. Сам же Ичиго пребывал в состоянии между сном и бредом, переваривая произошедшие события сквозь создаваемые мозгом образы и размышления, иногда далёкие от реальности. *** В другой части города, греясь в лучах утреннего солнца, разворачивался поединок совершенно иного рода. Его величество, достигший всех пределов возможностей шинигами, гений, какие рождаются раз в тысячи лет, и вообще один из самых потрясающих мужских персонажей канона, испытывая запредельный уровень стресса смотрел на деревянную доску, разлинованную на клетки, на которой уже покоились несколько черных и белых камней. Стараясь сохранять непринужденный вид, Соскэ пытался понять, как играть в эту дурацкую игру «Го», совершенно не улавливая логики и смысла в расстановке двухцветных камушков. Кёараку, выступая в качестве противника, что-то затирал про север, юг, восток и запад, что-то про тактику и стратегию, но сколь ни бился об игру взглядом Айзен, складывалось впечатление, что он просто слишком тупой, чтобы понять элементарные вещи, от чего внутри закипал стыд. — Я верно понимаю, что вы отчасти солидарны с этими рёка? — спросил Айзен, перебирая в руке горсть белых камней для Го в попытке подавить нервозность, что так и норовила выступить на лице. Дошло до того, что после двух поражений подряд ему пришлось воспользоваться предложеными Системой за какую-то жалкую сотню очков подсказками, и теперь она показывала, куда ставить камни. И Айзен следовал её указаниям, стараясь не забивать голову этой «бессмыслицей», после чего взглянул на задумчиво попивающего саке Кёараку. Тот сделал глоток из пиалы и сделал свой ход с такой непринужденностью, будто игра совершенно не была важна, и вообще он просто отмахивался. — По крайней мере, если слух о том, что они здесь ради спасения Рукии, как и говорят, с их мотивами трудно не соглашаться, — отозвался капитан, глянув на лежащего в постели Укитаке. Мужчины оккупировали спальню капитана тринадцатого отряда и почти по-домашнему устроили партию в Го, обсуждая насущные проблемы. Идея, очевидно, принадлежала Кёараку, желавшему проведать друга и заодно развлечься. Попаданец же как не любил эту игру, так до сих пор и не научился в нее играть, от того и пользовался подсказками Системы, чтобы не выглядеть в чужих глазах дураком и составить хоть какую-то конкуренцию. — А если за этим стоит нечто большее чем спасение одной девицы? — спросил Айзен, выставив очередной белый камень на поле. Он в принципе пришел сюда сеять семена сомнений, но, похоже, и без его стараний они уже дают всходы. — Я уверен, что так оно и есть. Откровенно говоря, меня никогда не было доверия к Совету Сорока Шести... //: Вниманте, ваши отношения с Сюнсуй Кёараку фиксируются как "Дружба". Получено 250 очков за построение связей. Текущий баланс: 18 000 очков. Внезапно всплывшая насмешка от Системы заставила Айзена усмехнуться, что прервало монолог Кёараку. В прочем, он подумал, что это была реакция согласия на его слова, потому мужчина продолжил говорить без стеснений. — ...Похоже, вы разделяете мое мнение, капитан Айзен. Как вы и сами знаете, их методы в целом направлены на поддержание статуса четырёх великих кланов, и до нас обычно им нет особого дела. Такая кровожадность с их стороны означает лишь, что что-то происходит либо с верхушкой, либо у нас, в самом Сейрейтее… — озвучив свои мысли, капитан выставил камень на поле и объявил о своей победе, усмехнувшись с досадой. — К тому же, похоже, вы не очень любите Го. — Что поделать, я никогда не любил подобные игры… — досадно признал поражение Айзен, сложив руки в рукава. В чём Кёараку был гениально хорош, так это в играх, потому проиграть ему было не так уж и стыдно. — А зря. Сыграв с кем-то партию-другую, можно узнать очень многое о своём противнике, — рассмеялся Кёараку. — Хм, и что же вы можете сказать обо мне? — невзначай спросил Айзен, потянувшись за своей пиалой с вином. Он понял глупость этого вопроса лишь после того, как спросил, потому был вынужден запить неловкость алкоголем. Лицо Кёараку тут же стало серьезным, а взгляд пронзительным… Соскэ едва не подавился, столкнувшись с ним глазами, и тихо покашлял в кулак, но не успел открыть рот, когда капитан в розовом заговорил: — Вы умный и расчетливый человек, но не любите планировать наперёд. Вам куда проще ориентироваться в хаосе происходящих вокруг вас событий, чем в линейных и предсказуемых ситуациях. Я бы сказал, вы не обращаете внимания на такие простые вещи, и действуете исходя из собственного морального компаса и, с позволения сказать, инстинкта. Вы сложный человек, Айзен, и я это уважаю, — ответил он серьёзно. — Но, кроме того, вы отвратительно играете в го, и вам неприятно это, простите старика, что принудил вас к этому. Соке, услышав такую «лестную» критику своей игры, смущённо отвернулся, перебарывая внутренний голос перфекциониста. У него буквально на лице было написано всё то негодование, что произошло в голове, от того капитан восьмого отряда лишь рассмеялся, да так, что даже Укитаке пришлось накрыться подушкой. — Будет вам краснеть, капитан Айзен! — не унимался он. — Не все великие люди умеют играть в шахматы и го, не берите в голову! Я не хотел вас обидеть! — В последнее время мне слишком много приходится играть в шахматы с самим собой, капитан Кёараку, — Айзен запил обиду саке и отпустил её. — В конце концов, я не могу не отметить точность ваших наблюдений. Это восхищает. Что же касается Совета, у меня есть некоторые подозрения… Однако я не могу делиться ими столь открыто, пока сам не проверю всё. Надеюсь, вы меня понимаете. — Что ж, понимаю, — согласился Кёараку. — В последнее время много странностей происходит, нужно держать нос по ветру. — Я могу лишь посоветовать вам быть осторожнее. Мне это дело кажется опасным, и у меня дурное предчувствие. Раз мы закончили, я признаю поражение и откланяюсь, у меня были запланированы ещё некоторые дела, — произнеся это, Айзен встал. Другие капитаны не стали его задерживать, лишь вернули совет об осторожности обратно. Лишь когда Айзен покинул место внезапного собрания, капитан восьмого отряда с задумчивостью уставился на доску. Ситуация, которую они только что обсуждали, действительно была весьма удручающей и, поскольку несогласие с порядками лишь росло в сердцах двух капитанов, подготовить необходимые средства для предотвращения, вероятно, грубейшей ошибки, было весьма уместно...

***

Утро следующего дня стало чудовищным для пятого отряда. Капитан Айзен был найден убитым рано утром… Поднялся чудовищный шум, Сейрейтей загудел как осиный улей, разнося весть по отрядам. Шепотки и домыслы стали сочиться из всех щелей, порождая волнения и суету. Ситуация перестала казаться весёлой для всех, кто оказался втянут… Больше всего, конечно же, досталось бедняге Хинамори. Вечером перед смертью капитана она зашла к нему в покои и спала на его футоне, одни мило беседовали, и всё казалось нормальным. Утром же именно она обнаружила тело на пути в зал совещаний. От горя у неё помутился рассудок, и она стала бросаться на всех, особенно на Ичимару, ставшего козлом отпущения благодаря подозрительной натуре Хитсугаи. Никто не знал, что происходит, но все помнили Айзена как добряка со слабым здоровьем (едва ли не приравнивая его к Укитаке), и убийство вызвало даже больше резонанса среди некоторых лиц, чем планировалось. Кёараку и Укитаке не оставались в стороне, а начали сами искать истину, в частности, выступив за захват Рёка живыми для допроса. Тоширо играл в детектива, пытаясь вывести Ичимару на чистую воду. Суета и беспокойство привели к абсолютным беспорядкам и подозрениям друг друга, что только было на руку для коварного плана антагониста первой половины тайтла. Читателю очевидно, что этот виток сюжета был таким же куском коварного плана, как и похищение Хоугиоку, так что нет смысла развивать интригу вокруг очевидного чучела. Айзен действительно притворился мёртвым, получив от системы награду за следование сюжету в размере пяти сотен очков, однако скрываться в уже давно ставшем доступным укрытии в зале Совета сорока шести он не спешил. Вместо этого, нацепив маску и плащ, скрывающие его личность и рейатсу, он окольными путями поспешил перехватить Ичиго после боя с Зараки. Шинигами подоспел как раз вовремя, чтобы понаблюдать за поединком. Ичиго уже был серьезно ранен, из его груди хлестала кровь, он держался на ногах лишь благодаря силе воли… — Привет! Ты друг Ичи? — внезапный девичий голосок раздался за спиной шинигами, заставив его подпрыгнуть, как кота в мемных роликах с огурцами. Он уставился на появившегося из ниоткуда лейтенанта одиннадцатого отряда, как на призрака. Ячиру же сидела совсем рядом, вовсе не проявляя враждебности. Наоборот, малютка-сладкоежка весело улыбалась, радуясь за капитана. Килат несколько секунд смотрел на неё, и лишь спустя паузу смог неуверенно кивнуть, отвечая на невинный вопрос. — Славно! Тогда пожалуйста, не мешай Кен-тяну развлекаться, хорошо? — попросила она, сев на край крыши и свесив ноги. Айзен поступил схожим образом, разместившись в удобной позиции с поджатыми под себя ногами. «Надо же, гений стратегии, я забыл о ней!» — мысленно треснул себя по лицу Килат. — «Спокойнее нужно быть, не забывай детали, соберись…» — Как тебя зовут? — новый вопрос обрушился на поток мыслей предателя в маске как лавина, звонко треща в ушах девичьим голоском, который просто невозможно игнорировать. Айзен не отвечал ей — он просто не мог позволить ей узнать себя по голосу — лишь показал жест, что не может ответить. Девчонка же, похоже, не обиделась на это, и радостно хлопнула мужчину по спине своей маленькой ладошкой с силой титана, от чего Килат едва не навернулся с крыши. — Тогда будешь Молчун! Проглотив новое прозвище, Килат лишь тихо посмеялся — обижаться на нее было бы глупо, а прозвище и правда весьма уместное. Ячиру ему всегда нравилась, хотя он редко заходил к ней поиграть из-за вздорного характера её «папаши». Не то чтобы Килат питал особую любовь к детям, скорее просто воспринимал их как младших, к которым нужно быть терпимым и снисходительным. Тем временем внизу звенели мечи, накалялась сталь и трещала рейатсу, кроша бетон. Последний удар был уже скоро, и внимание девчонки быстро переключилось на драку. Наконец, два столба бушующей духовной силы слились в едином взрыве, и сражающиеся замерли на дне глубокой ямы, что образовалась от их атак. Ичиго рухнул первым. Зараки, что-то буркнув, вторым… Пора! Айзен сорвался с места, чтобы подобрать раненого рыжика, и бережно поднял его на руки, применяя собственную рейатсу, чтобы замедлить кровотечение и не дать ослабшему мальчишке откинуться раньше времени. — Ты всё-таки появился… — заговорил очередной голос за спиной. Почему женщины так любят подкрадываться? — Не думаю, что сейчас есть время для пререканий, — обратился Айзен, обернувшись на чёрного кота, что стоял совсем рядом. Богиню скорости обогнать было довольно сложно, не удивительно, что она так быстро явилась. — И что ты планируешь с ним сделать? — спросила Йоруичи, явно не собираясь оставлять столь важного человека в руках подозрительного типа в плаще. — Не поверишь, жизнь спасти, — сказав это, Килат не стал ждать кошку, и сорвался в мгновенном шаге прочь, в сторону тайной пещеры. Совершенно неудивительным было обнаружить, что кошка не только поспевает за ним, но и сравнялась, продолжая непринужденно вести беседу. — Тогда следуй за мной, я знаю хорошее место, — она вырвалась вперед, сопровождая мужчин, и частенько оборачивалась, проверяя, поспевает ли сомнительный союзник за ней. Айзен, в прочем, не слишком торопился, находя время для лечения ранений прямо на бегу, что не укрылось от кошачьих глаз. «Кто бы это ни был, он мастер кидо… Может ли это быть кто-то из отряда кидо?..» — Шихоин продолжала биться в догадках, пока не приблизившись к ответу. Она думала об этом на протяжении всего пути до укрытия, и только там сосредоточилась на пострадавшем. Конечно же, держа тело на руках и несясь быстрее скорости звука, Айзен мог оказать лишь первую помощь, потому нужно было сделать ещё довольно многое. — Сходи и принеси воды, — приказала Шихоин, обратившись к освободившему руки Айзену. Тот не стал спорить и исчез в мгновенном шаге, позволив ей остаться наедине с полутрупом. Набрать воды в горах было не сложно, тем более, рядом был горячий источник. В прочем, Соскэ не сильно торопился, понимая, что леди нужно время, чтобы оказать медицинскую помощь пареньку. Набрав воды в таз, найденный в том же укрытии, он неспешно вернулся назад, чтобы застать весьма пикантную сцену того, как обнаженная женщина суетится вокруг бессознательного парня и чародействует над его ранами, обрабатывая лекарствами и заматывая бинтами. Услышав шаги, она обернулась на вернувшегося и без грамма стеснения указала жестом, куда поставить таз. — Я могу ещё чем-то помочь? — спросил невзначай Килат, скрестив руки. Вид обнаженного женского тела не вызывал в нём ни капли интереса из-за, уж простите, женской природы попаданца. Для тех, кто не помнит, изначально Килат — женщина, и за пятнадцать лет она просто привыкла быть мужчиной. При наличии всех этих особенностей у прошлого тела, вид на чужие «прелести» перестал вызывать похабный интерес ещё в прошлой жизни, и единственное, что действительно могло зацепить глаз, это мускулатура и подтянутость форм, и то только с точки зрения эстетики. Йоруичи, видимо, почувствовав на себе пристальный взгляд, восприняла его неверно и встала, выпрямившись, от чего можно было рассмотреть уже не только задницу и грудь, но и в целом всё её тело. — Смотрю, тебе нравится стоять в стороне и наблюдать, — усмехнулась она, подойдя поближе и скрестив руки под грудью так, чтобы приподнять её, от чего её обнаженный вид стал выглядеть похабно. — Раз ты у нас такой мастер кидо, то, может, поможешь закрыть его раны? Айзен вздохнул, проигнорировав провокацию, и просто обошел её, приблизившись к мальчишке. Прочитав шепотом заклинание, он направил лазурную энергию из рук на тело, выполняя ровно то, о чём его попросили. «Он что, евнух? Или голубой?.. Как он мог вообще не отреагировать на меня?» — отсутствие реакции немного разозлило Шихоин, и она вернулась в кошачий облик, оставшись наблюдать из угла за процессом исцеления. Она хотела попытаться вывести на эмоции Килата, но получила полное их отсутствие, что лишь ещё больше путало и сконфузило женщину. Пару часов Ичиго тихо посапывал на футоне. Его раны были зашиты, но ещё не зажили, потому, если он очнётся и начнет дёргаться, шинигами придётся делать всё сначала. Потому Соскэ сидел и наблюдал за ним, иногда бросая взгляд на лежащий чёрный батон с глазами. — Так кто ты такой? — не выдержала и решила спросить прямо Йоруичи. Трудно отвертеться от прямого вопроса, тем более, Куросаки всё ещё спит. Айзен вновь бросил взгляд на кота и просто отвернулся, демонстративно не желая отвечать на провокационные вопросы. — Я не могу доверять тебе, если ты ничего не говоришь. И тем более не могу позволить тебе дальше контактировать с Ичиго. В последних сказанных словах была нотка угрозы. Её намёк был достаточно жирным, чтобы даже толстолобик понял его. — Чего ты докопалась то? — ответил вопросом на вопрос Айзен, обернувшись с явным недовольством в глазах. — Я ведь тоже не могу вам доверять. Придет время, и ты узнаешь. И он тоже. Не торопи события. Кошка замолчала. Она бы напала, но беспокоилась, что Килат может навредить Ичиго быстрее, чем она дотянется до врага. Ситуация была патовая, она никак не могла нащупать слабость этого странного человека в маске. Наконец, Куросаки, морщась и издавая тихий стон, начал приходить в себя. Он поднялся раньше, чем открыл глаза, и тут же прижал руку к продырявленной груди. Дальнейший диалог почти совпадал с тем, что происходил в каноне, Йоруичи вновь подразнила Ичиго своим обнаженным телом, рассказала о том, что она с Килатом обработала его раны и что у них есть некоторое время на восстановление. Ичиго выудил у неё артефакт полёта, подорвался и сбежал, почувствовав, что Гандзю грозит опасность. Соскэ не стал его останавливать, от чего получил очередное возмущение со стороны женщины. Вскоре они вдвоем ушли, и шинигами не стал следовать за ними. Вместо этого отлучился, чтобы обновить приказ касательно казни Кучики Рукии… Тренировки банкая проходили в каноничной спешке. Айзен появлялся пару раз, чтобы передать «новости», которые сочинял на ходу, чтобы подтолкнуть рыжика к развитию. На деле же он приходил понаблюдать за стараниями рыжика. Он всё ещё казался ему тёплым лучиком солнца в безграничных льдах тревог окружающего мира, наблюдать за его ростом было одно удовольствие. Удовольствие, вскармливающее внутреннего демона под названием «страх неизбежной смерти». Хоугиоку нет. Бессмертия тоже. Потому, глядя на очередной почти успешный выпад Куросаки в сторону своего очеловеченного занпакто, Айзен невольно представлял вид небрежного выпада в свою сторону, стирающего из мироздания само сущее, переворачивающее небо и землю, рассекающее материю столь же легко, сколь нож пронзает воду. Крутя наедине со своими мыслями фальшивый хоугиоку, Соскэ долго обдумывал свой следующий шаг и так и не смог найти решение лучше, чем следовать сценарию. Случая побеседовать с Ичиго наедине тоже не подворачивалось. Днём он тренировался, как проклятый, находясь под присмотром Йоруичи, а вечером спал, как убитый… Не иначе Гатс был в его родословной, иначе просто невозможно объяснить такую мощь жизненной силы, что источал этот подросток. В прочем, Шиба всегда были весьма заводными, и не удивительно, что представитель побочной ветки унаследовал лучшие качества одной из величайших фамилий этого мира. В день икс, когда должна была состояться казнь, Килат был вынужден уйти раньше, и не смог засвидетельствовать получение банкая собственными глазами. К глубокому сожалению, долг перед отечеством и Системой обязывал его вернуться к своей роли и перейти на сцену, где он действительно должен находиться... *** День казни действительно выдался выдающимся для Сообщества Душ, и наверняка войдет в вековую историю как «самый большой провал Готей-13». Фейерверк, который совместными усилиями устроили Куросаки, Кёараку, Укитаке и Йоруичи, уничтожив феникса Соукиоку, получился столь знаменательным, что вызвал онемение даже на лице непробиваемого главнокомандующего. Мощь миллиона занпакто, как его характеризовали все, кому не лень, оказалась разбита группой энтузиастов. Сразу после этого Ичиго, естественно, ворвался в самую гущу событий и легко отпинал нескольких лейтенантов голыми руками, после чего ввязался в бой с самим Кучики Бьякуей. А тем временем в зале Совета также происходило действие в трёх актах. Тоширо первым догадался влезть в зал Совета и стал свидетелем жесточайшей правды: капитан Айзен жив, Хинамори была серьезно ранена им, а Совет уже давненько уничтожен… Его ярость затмила здравомыслие, от чего одолеть его в бою было действительно совсем не сложно. На счастье юного капитана, Унахана подоспела вовремя, тоже раскрыв подставу. Когда Соскэ телепортировался на холм Соукиоку, она и её лейтенант Исане дали по всему городу объявление о предательстве со стороны Соскэ Айзена, Гина Ичимару и Канаме Тоусена. Эта новость заставила всех прервать свои поединки и поспешить на холм, где во всю разыгрывался финальный акт. Переместившись на холм Соукиоку, Айзен в сопровождении Ичимару и Тоусена, осмотрел совсем недавно остывшее поле боя с лёгкой тоской. Канаме притащил с собой Абараи и Кучики, от чего те, ничего не понимая, прижались друг к другу метрах в десяти от тройки предателей. — Абараи… Будь так любезен, положи Рукию на землю и отойди от неё, — заговорил Айзен по тексту, начав медленными шагами приближаться к шинигами. Было бы странно, если бы лейтенант послушал эту просьбу, и, конечно же, он попытался огрызнуться своей силой на капитана, за что едва не лишился руки. Повторная просьба, очевидно, не возымела эффекта, и, пользуясь возможностью потратить время в пустую, Айзен любезно отвечал на вопросы скулящего пса. «Вы все были лишь моими инструментами, я вами манипулировал, Хинамори стоило убить из милосердия» — читатель знает и помнит этот текст, эту речь, что длилась до абсурдности долго. — Ты уже не тот капитан Айзен, которого я знал когда-то… Не знаю, какие у тебя причины, но я не отдам тебе Рукию, даже ценой жизни! — эти слова Рендзи заставили Айзена остановиться в трёх метрах от него и взглянуть ему в глаза с сожалением и тоской. Когда Соскэ произносил свой ответ, это звучало как насмешка, и сейчас, горько усмехнувшись, попаданец невольно воспроизвел этот же жест, но чуть более явной горечью: — Не тот Соскэ Айзен, которого ты знал? К сожалению, тот Айзен, которого ты знаешь, никогда не существовал… — на его лице была снисходительная улыбка, глаза казались мягкими, но взгляд был холоден и пронзителен, будто сталь. Рендзи, разумеется, вспылил и разу же атаковал своим шикаем, совершенно игнорируя разницу в силе, за что и поплатился всего за пару секунд… Дальнейшая тирада о расчёте, манипуляции и планах вновь зачитывались с заготовленного Системой текста, ведь всё это относилось к периоду до появления попаданца в тело Соскэ, и, конечно же, он не мог знать, что именно было тогда на уме у оригинала и чем он руководствовался. Подсказывающий текст сильно облегчал задачу «забития хронометража», хотя даже просто читать это было весьма утомительно, и моментами он опускал некоторые предлагаемые подробности. Почувствовав приближение героя в черном плаще, Айзен замахнулся мечом над Абараи и Рукией, и выждал идеальный момент, чтобы чёрная молния успела скользнуть под атаку и заблокировать её. Ичиго явился на помощь как раз вовремя, и вмешался в самый подходящий момент. //: Прогресс выполнения задания: 40%… Слушать как эти двое прерикаются между собой, напрочь забыв об угрозе, было усладой для актёра. Айзен снисходительно слушал небольшую перепалку между Ичиго и Рендзи, а затем и Рукией, чувствуя, как где-то в глубине ещё не утонувшей в бесконечном притворстве души теплится огонёк уюта. — Прошу прощения. Я решил не вмешиваться и поэтому беспрепятственно его пропустил, — заговорил Гин, будто почувствовав некоторую смену настроения. Лис вновь распушил свои хвосты, от чего ситуация становилась только абсурднее. — Ничего, это не имеет никакого значения: смахнуть одну соринку, или две, — мягко бросил Айзен, покачав головой. Именно эта реплика заставила Куросаки обратить внимание на стоящих троих мужчин. Они с Рендзи принялись обсуждать свои дальнейшие действия, и всё, что оставалось Соскэ, лишь подождать, когда они закончат и сделают свой ход… Они действительно не придумали ничего лучше совместной атаки. Айзен, обвешанный защитными кидо со всех сторон двадцать четыре на семь, мог в принципе не напрягаться, но позволил рыжему мальчишке приблизиться к себе, повторяя каноничную сцену с прерыванием музыкальной темы главного героя пальцем. Звук меча, столкнувшегося со столь плотной духовной силой, был похож на удар длинной спицы по камню, звон эхом разнесся по пустынному холму. Всего две десятых секунды Ичиго и Айзен смотрели друг на друга. Две десятых секунды хватило мозгу подростка, чтобы понять, что произошло. И этих же двух десятых секунды хватило Айзену, чтобы нанести удар, что едва не рассёк тело мальчишки надвое… Ичиго захрипел и повалился под ноги шинигами, вставая на колени. Ичиго не открывал глаз от противника, осознание не поспевало за происходящим. Ему было больно, чудовищно больно… В прочем, сейчас Соскэ было не до этого. Отобрать Рукию у побитой собаки оказалось действительно просто, хватило ещё одного взмаха меча, чтобы тот повалился на землю и больше не мог встать. Рукия застыла в ужасе, она не могла ни пошевелиться, ни отреагировать, потому подойти и взять её за ошейник было довольно просто. Девица оказалась лёгкой, потому, оторвав её от пола и зачитывая всё тот же бегущий перед глазами текст, Айзен продолжал спектакль, совершенно не напрягаясь. Ичиго захрипел, приподнимаясь, Соскэ бросил ему комментарий с похвалой жажды жизни, но тут раздался вопрос, который немного выбивался из контекста. — Почему… почему ты… Килат?… — то, что мальчишка узнал Айзена, было слегка невероятно, но какая-то часть Айзена уже была готова к такому исходу. Вместо ответа на этот вопрос, Соскэ продолжил идти по тексту, выставляя все прошедшие события разведкой и манипуляцией, включая их знакомство. Он намеренно сделал акцент на способностях шинигами куда больше, чем на личном отношении с Ичиго, смещая фокус темы в сторону, чтобы избежать неудобных вопросов. Благо, у Куросаки было слишком много вопросов и слишком мало сил, чтобы докапываться до истины, и вернуть диалог в естественное русло не составило труда. Айзен рассказал о своих опытах с пустофикацией, провоцируя неприятные воспоминания у Кучики, что отразились на её лице, о неудаче с его стороны и удаче Урахары… Долгая лекция о Хоугиоку шла по тексту, кроме последнего элемента. — Урахара так и не смог уничтожить Хоугиоку, потому он окружил его барьером и спрятал внутри другой души… Этим сосудом должна была стать ты, Рукия Кучики, — он взглянул на девушку, что была в его руках. — Однако, вероятно, из-за помешательства, он так и не поместил Хоугиоку в тебя. Мне нужно было в этом убедиться. Но не переживай, я не стану мстить тебе за то, в чем ты не виновата. — произнеся эти слова, он отпустил девушку, позволив ей упасть на колени, и направился к своим товарищам, продолжая монолог, как ни в чем не бывало. Система, зафиксировав отход от сценария, просигналила тревогой. — Поэтому я воспользовался вашим вторжением для другого плана. Поскольку захватить этот волшебный камень у меня не вышло, я использовал созданный вами шум, чтобы влезть в архивы Сообщества душ, скрытые под залами Совета Сорока шести. Там находится довольно много весьма сомнительной информации, которая, если вырвется, опорочит всё Сообщество душ, потому мне нужно было прикрытие. И я нашел то, что искал… Способ достичь силы самого Короля Душ, секреты и тайны Дворца, а также способ туда попасть. Я получил достаточно, чтобы компенсировать этот маленький промах с камнем… Именно тогда вмешался Комамура, прервав монолог, за что был уложен в горизонтальное положение использованным без произнесения заклинания Курохитсуги. Казалось, это вмешательство мало помешало, Айзен вернулся к зачитыванию текста с поправками на то, что следил за действиями Рёка, притворяясь союзником, чтобы узнать, какую ещё пользу может получить от этого ребёнка. Всё выглядело весьма убедительно, и к концу монолога, кажется, даже Куросаки утомился, прикрывая глаза от слепящего солнца. Его дыхание всё ещё было нестабильным и хриплым, однако он не мог сосредоточенно слушать из-за глубокой раны, оставленной его «другом». Айзен смотрел на это с долей сочувствия и хотел бы закончить побыстрее, но, как на зло, другие капитаны и лейтенанты не торопились, потому ему приходилось натужно растягивать слова, поглядывая на горизонт. Наконец, когда, казалось, само время идёт против них всех, группа захвата явилась, и шайку предателей попытались арестовать. Тогда, как по часам, небо разверзлось черными трещинами, из которых вместе с полчищами чудовищ полился золотистый свет негасьона, вытаскивая шайку из плена и иной, холодный и злой мир пустых. Айзен бросил на Ичиго последний взгляд прежде чем отвернуться ото всех и с пафосом, присущим его каноничному образу, зачесать волосы назад и расщепить на рейши свои ставшие привычными очки.

***

К вечеру шум вокруг предательства трёх капитанов немного поутих. Шинигами были заняты исцелением полученных за бои ранений и обдумыванием совершенных ошибок. Бъякуя извинился перед Рукией, что казалось куда ценнее всего, что произошло за день. Кёараку и Укитаке реабилитировались в глазах главнокомандующего, хотя и получили выговоры. Сой Фон, кажется, помирилась с Йоруичи. Пусть это и было лишь начало длинного пути, для конца арки концовка получилась милой и тёплой. Разве что, Куросаки задумчиво смотрел на малиновые облака, обдумывая произошедшее. Вопрос «почему» оставался висеть в воздухе, но, по крайней мере, он знал, что ему ещё представится шанс задать его прямо в лицо обидчика. Всё произошедшее казалось ему каким-то уж слишком вычурным, чтобы быть правдоподобным, однако истинного замысла он так и не мог уловить за неимением ответов на множество вопросов. В остальном, уже на следующий день, Куросаки и компания вернулись по домам, вынеся из этого маленького большого путешествия свои уроки и грузы. Исида, как и в оригинале, лишился сил квинси в бою с Куротсучи, и вернулся домой поверженным. Йоруичи осталась крайне недовольна, поскольку не признала злейшего врага в случайном союзнике, и теперь на пару с Урахарой пыталась понять, что замышляет этот прохвост и почему он притворялся другом для Ичиго долгие годы, не было ли это иллюзией или ещё чем-то подобным.

***

//: Внимание! Задание «Вторжение в Сообщество душ» завершено! Система поздравляет пользователя. Награда рассчитывается из ваших успехов. //: Внимание! Артефакт «Хоугиоку Урахары Кискэ» так и не был получен! Штраф: -10000 очков! Текущий баланс: 8500 очков. //: Из-за вашего сближения с главным героем вы нанесли ему моральную травму. Штраф: -1500 очков. Текущий баланс: 6000 очков. //: Ваша тайная личность была раскрыта. Штраф: -1000 очков. Текущий баланс: 5000 очков. //: Внимание! В ходе выполнения задания не были задействованы ключевые персонажи: Орихиме Иноуэ, Садо Ясутора. Штраф: -1000 очков за каждого. Текущий баланс: 3000 очков. //: Ранг выполнения поставленной задачи оценивается как «D». Система разочарована. Ваша награда: +100 очков за старания. Текущий баланс: 3100 очков. «Да ты охуела!?» — мысленный выкрик был подобен грому, хотя в реальности лишь едва дёрнулась бровь. Конечно, всегда могло быть хуже, она могла вовсе лишить Айзена жизни за такой провал с Хогом, но, видимо, решила, что через год я сам об этом пожалею, когда столкнусь с Мугецу лицом к лицу. Краткий проход по гарганте в знакомые белые коридоры проходил в диалоге между Тоусеном и Гином, они задорно обсуждали реакции шинигами и дальнейшие планы, когда как Соскэ вовсе не отзывался и казался погруженным в свои мысли. Лишь покинув гарганту, он остановился и обратился с, вероятно, излишней серьезностью. — Я хочу побыть наедине, мне нужно подумать над нашим следующим шагом. Не беспокойте меня, пока не позову, — произнеся это, Соскэ исчез в мгновенном шаге, оставив недоумённых капитанов стоять в коридоре. Тишина новой постоянной спальни Его Величества приятно смягчала острый звон в ушах. Досада закипала волнами беспокойства, вырываясь на волю желанием стиснуть зубы, кулаки, разбить или ударить что-нибудь, или просто элементарно заплакать. Недопустимое действие, которое Система, скорее всего не допустит, кажется роскошью, но сейчас, наедине со своими мыслями, Соскэ впервые ощутил, как слёзы против воли начинают катиться по щекам. Держаться сильным и злым в глазах других казалось невыносимо тяжело, и сейчас, когда основная сцена закончилась, его организм принялся переваривать стресс и изливать его в столь простой и примитивной форме. Для оригинала это было бы позорным проявлением слабости, но попаданец в силу своей природы, увы, физически иначе не может. «Стыдоба то какая, хорошо хоть не видит никто...» — утерев слёзы, Соскэ направился к своему гардеробу. Переодевшись в более удобную одежду, Айзен завалился на кровать и закрыл лицо рукой, переваривая произошедшее. Ичиго, который ему так нравился, за которым он так пристально наблюдал и тайно восхищался его ростом, был ранен его рукой, и вряд ли скоро оправится, учитывая отсутствие такой имбовой лечилки как Орихиме. Готей-13, с которым он сдружился за эти долгие пятнадцать лет, и которые стали ему почти родными, был предан им и утоптан в грязь оскорблениями о слабости и глупости. Спокойное время заканчивается сейчас. Начинается новая арка, и Айзену нужно будет продолжать строить из себя морального урода, подыгрывая чёртовой Системе, потому что иначе нельзя. Иначе — квинси через пару лет сотрут этот мир вместе со всеми, кого он успел полюбить. Айзену придется продолжать эту партию в шахматы с самим собой, даже зная, что никогда не сможет выиграть. Остаётся лишь надеяться, что он найдёт способ предотвратить собственный летальный исход за этот оставшийся ему год...