Часть XVII. По ту сторону

Мелкий зябкий дождик неприятно потрескивал о стекло, собираясь в крупные капли, стекающие по подоконнику и барабанящие по асфальту. Изумрудные листья деревьев, смоченные влагой, бросали тусклые глянцевые блики, отражая серое небо. Синяя черепица омывалась непогодой, обретая свежую насыщенность и приятный блеск чистоты. И сквозь эту погоду, игнорируя врезающуюся в лицо морось, неслась невысокая девушка на пару с чёрным котом, оставляя на лужах едва заметные круги. Отряд тайных операций всегда работал скрытно. Никакое колебание воды или листьев не могло выдать их присутствия. Будто тень, капитан второго отряда скользила по улочкам до зала совещаний, торопясь успеть на очередное собрание. Дамы ворвались на территорию проведения собрания, буквально на ходу по коридору избавляясь от дождевого плаща и влаги с шерсти. — Просим прощение за опоздание, — войдя в зал, где уже собрались все капитаны, кроме второго и предателей, девушка быстро опустилась на колено перед главнокомандующим и коллегами. Те, в прочем, совершенно не волновались из-за такой ерунды, как опоздание на собрание главы тайных операций, поскольку всем было известно, где именно она была. — Вы пришли как раз вовремя, — отозвался старик Ямомото, глядя на то, как девушка, получив разрешение кивком, отправилась на своё место. Йоруичи взобралась на плечо девушки, ожидая возможности высказаться. — Прошу вас, Куротсучи, теперь вы можете начать свой доклад. — Благодарю, главнокомандующий, — отозвался учёный, выйдя вперёд на шаг. — Перед тем, как я поделюсь собственными изысканиями, я задам вопрос. Помнит ли кто-нибудь события шестилетней давности? Когда Маюри задал этот вопрос, многие из капитанов напряглись, силясь вспомнить события того времени. Поскольку объявленной ранее темой собрания было предательство Айзена Соскэ, они попытались связать это имя с обозначенным промежутком времени. К моменту, когда Унохана, догадавшаяся первой, озвучила свой вариант, остальные также начали догадываться, о чём именно пойдет речь. — Фуккоу Айзена Соскэ? — заговорила Унохана, вспоминая, как в то время вела исследования в паре с Куротсучи. — Верно, — подтвердил учёный, кивнув. — Нас тогда сильно озадачило это странное явление, и мы вели исследования, чтобы выяснить его природу. Нам не удалось узнать подробностей, однако в то время в мои руки попал занпакто Айзена Соскэ. И я, в силу своего непомерного любопытства, решил не только исследовать его, но также поместил в его рукоять жучок, отслеживающий скачки рейатсу. Я уже и думать о нем забыл, поскольку он так и не понадобился, однако, после событий на холме Соукиоку, вспомнил о нём и кое-что разработал. Устройство считывало колебания духовной силы несколько лет, так что теперь мы без труда можем определить, когда Соскэ запускает свой шикай. И, более того, я смог пойти дальше... Пока учёный говорил, капитаны, слушая его, глотали каждое слово. Сама мысль о том, что случайное стечение обстоятельств и излишняя параноидальность этого безумца окажутся на руку всему Готей-13 была безумной, но, что ещё более важно, этот человек не скрыл свои исследования, а представил их всеобщему обозрению, что было невероятным актом щедрости с его стороны. Куротсучи же, пока все глазели, выудил из рукава небольшое устройство, напоминающее металлический блинчик мины, запустил его, потыкав кнопки, и бросил на пол. Вскоре устройство зажужжало, и в воздухе появился пустой, совершенно не отличимый от настоящего. Образ пустого заставил всех шинигами схватиться за оружие, однако они понимали, что это лишь демонстрация чего-то. — Этот проектор копирует свой свойства шикая Айзена Соскэ и воспроизводит иллюзии. Они не так точны, и, чтобы их создать, приходится заранее программировать очень много параметров, которые нельзя изменить в прямом эфире, — заговорил учёный, демонстративно подойдя к пустому и приложив к нему ладонь. Мех на ощупь был жёсткий и тёплый, от него пахло зверем, и, казалось, его вполне можно разрубить, как настоящего, что и попытался сделать Кенпачи, однако меч рассёк иллюзию почти без сопротивления, и та тут же восстановилась. — Невероятно, — произнёс Кёараку, изучая модель и даже решившись потрогать холодную керамическую маску. Пустой никак не реагировал, лишь выполнял элементарную анимацию дыхания и издавал хрип. — Как нам известно благодаря капитану Унохане, Айзен может создавать такие реалистичные иллюзии и контролировать их индивидуально для каждого, — продолжил Куротсучи. — Поэтому я искал способ противодействовать его шикаю. На данный момент, разработка ещё ведётся, равно как и тесты, однако я смог добиться некоторых результатов… Когда все отвлеклись от модели, он достал из рукава несколько пар очков с оранжевыми стёклами. Они были немного громоздкими и тяжёлыми, и явно выглядели как модель «v0.1», однако всё равно привлекли интерес. Всего пар было три, потому капитанам по очереди пришлось меняться, чтобы каждый смог попробовать их надеть. При надевании очков модель пустого становилась практически невидимой. Это всё ещё не полностью устраняло иллюзии — фантом пустого всё ещё можно было потрогать, услышать и унюхать — однако шинигами, по крайней мере, могли видели сквозь иллюзию. — Я смог изобрести способ видеть сквозь иллюзии, однако это не работает на остальные органы чувств, — повторил Куротсучи для общей осведомленности. — Иллюзии всё ещё могут казаться реальными, однако, по крайней мере, так мы не поубиваем друг друга по неведению. У всех реакция была разной, но она сходилась в определенной доле восхищения по отношению к проделанной двенадцатым отрядом работе. Даже суровый Кучики проявил интерес к этому устройству, хотя и побрезговал его надевать, всё же, посмотрел сквозь стёкла на расстоянии, чтобы понять, действительно ли оно работает. Разве что Зараки не был особенно вдохновлён, однако и не спорил, что подобные вещи против столь скользкого врага могут оказаться полезны. — Потрясающе! — выразился Укитаке, изучая устройство. — Если раздать что-то подобное хотя бы каждому из первых и вторых офицеров, наши шансы остановить Айзена сильно повышаются. — Верно, — согласился Комамура. — Однако вы уверены, что это сработает на иллюзиях Айзена? — Поэтому я и сказал, что исследования ещё ведутся, — ответил Куротсучи с долей надменности. Слышать похвалы в свой адрес ему приходилось нечасто, потому он ощутил приятный прилив гордости. — Я постараюсь за ближайший месяц улучшить устройство. Также, когда всё будет готово, предлагаю всем пройти специализированную тренировку, чтобы привыкнуть к использованию. Нэму составит план. — Отлично, — заговорил уже Ямомото, рассматривая навороченное устройство, попавшее к нему в руки, и сравнивая то, что он видит сам, с тем, что видит сквозь оранжевое стекло. — Тогда так и поступим. Полагаю, ни у кого нет возражений. Все выразили согласие, после чего модель пустого была так же аккуратно выключена, а проектор убран в рукав. Впервые за долгие годы Куротсучи ощущал себя полезным, чужая похвала и одобрения грели душу, от чего он улыбался и слегка задирал нос, как дитя, отказываясь признавать, что получать комплименты приятно. — Что ж… Раз уж с докладом Куротсучи покончено, Сой Фон, полагаю, сейчас самое время высказаться тебе, — предложил главком. Та вышла вперед, окинув взглядом всех присутствующих. Все были вдохновлены положительной новостью от научно-исследовательского института, однако после смены темы уставились уже на девушку. — Я проверила указанное устройствами слежения за открытием гарганты место. Там действительно обнаружилось проявление дескоррера. — заговорила она, опустив голову. — Однако по прибытию на месте никого не оказалось. Полагаю, к нам в Руконгай прибыл какой-то шпион, обладающий навыками сокрытия духовной силы, или кто-то, использующий соответствующий инструмент. Из того, что удалось выяснить, это была одна цель ростом с человека и схожего телосложения. Мои люди уже прочёсывают ближайшие районы, однако, полагаю, цель могла знать о нас и успеть скрыться. — Есть ли вероятность, что он сможет проникнуть в Сейрейтей? — озаботился Кучики, слушая доклад со всей серьёзностью? — Полагаю, что да. После вторжения Куросаки Ичиго, я не могу гарантировать, что никто не сможет проникнуть сюда. Так или иначе, рекомендую повышение бдительности и увеличение количества постовых. — Согласен, — кивнул Ямомото. — Ошибки недопустимы. Это всё? Девушка кивнула и отступила на своё место. На некоторое время воцарилась тишина раздумий, каждому нужно было время обдумать происходящее. Ситуация с Айзеном, какой бы ужасной она ни была, оставляла за собой много нерешенных вопросов, которые озадачивали всех в разной степени, но больше всего беспокоили Кёараку, решившего взять на себя смелость высказаться: — Мне одному кажется, что здесь что-то не так? — заговорил он, глядя на лица всех остальных присутствующих. Как и ожидалось, другие капитаны уставились на него, ожидая продолжение недосказанной мысли, но многие поняли, о чём сейчас пойдёт речь. — Айзен дурил нас на протяжении всего этого времени? То есть с момента поступления в Готей-13? Или его переклинило шесть лет назад? Почему именно сейчас он вдруг решил предать нас и ушел в мир пустых? Как давно он это планировал? — По нашим данным, в мире пустых у него есть собственная армия из весьма сильных представителей. Полагаю, она появилась уже давно, иначе невозможно объяснить повиновение этой буйной фракции ему, — заговорила Сой Фон, приводя данные «на стол». — Он упоминал, что проводил эксперименты над пустыми. Полагаю, смерть Кайена и исчезновение Иссина Шибы, Хирако Шинджи, Роджуро Оторибаши и других шинигами, связанных с делом о пустофикации… — заговорил Укитаке, продолжая эту тему, но был перебит. — Погодите, разве в этом обвинили не Урахару Кискэ? — заговорил Хитсугая, до этого молчавший, вспоминая это древнее дело из записей, которые изучал накануне. — Верно, — подала голос Йоруичи, всё это время молчавшая на плече Сой Фон. — Однако я и господин Тессай абсолютно уверены в его невиновности, потому и покинули Сообщество душ вместе с ним. — Получается, он подставил Урахару? — перефразировал Кёараку. — Но почему? — Потому что тот догадался о планах Айзена, как вариант, и его убрали, как и всех неугодных, — предположила Сой Фон. — По какой-то причине он не мог его убить, однако сделал так, чтобы наше доверие было подорвано. — Хм! Но почему он просто не убил его? Это ведь куда проще? — удивительно, но даже Зараки участвовал в этой скучной беседе. — Ему что-то было нужно, — заключил Комамура, вспоминая свой опыт общения с Тосеном и по какой причине тот был завербован. — Полагаю, у Кискэ Урахары было что-то, из-за чего Айзен не мог просто убить его. — Хоугиоку, — догадалась Йоруичи. — Полагаю, он уже тогда охотился за ним, но не знал наверняка, где он находится, и ждал удобного случая. — Однако, похоже, случая не представилось, и он сбежал без него? — заключил Укитаке с вопросительной интонацией. — Но почему он так торопился? — Вероятно, это связано с Куросаки Ичиго. Мы нашли множество подтверждений пребывания Айзена в мире живых, он регулярно наведывался в Каракуру. Вероятно, причиной был именно он. Однако, связь ещё не установлена… — сказала Сой Фон сухо, постепенно понижая тембр голоса из-за задумчивости. — Куросаки говорил, что знает его с детства. С девяти лет… В том же возрасте погибла его мать. Сейчас ему шестнадцать исполнилось два месяца назад… — рассказала Йоруичи. — А что за Фуккоу? — Шесть лет назад Айзен был в мире живых, а по возвращению свалился в обморок и трое суток был не в себе. Его занпакто изменился, он едва не лишился собственных сил, однако восстановился, и об этом постепенно забылось, — кратко описал Кёараку. — Мы решили, что с ним произошло что-то столь ужасное, что он совершенно не хочет рассказывать. — В то же время умерла мама Куросаки, — озвучила Йоруичи. Лица всех присутствующих потемнели. Очевидная догадка сама напрашивалась на язык, и Кучики высказал её первым: — Хотите сказать, это он убил её? — спросил он то, о чём подумали все. Пережёвывая эту мысль, Кёараку чувствовал, что что-то не сходится. — Подождите, — остановил он всех от развития этой темы, приложив руку к подбородку. Как и ожидалось, все уставились на него. — Это ведь не первый случай, когда он терял сознание, верно? Может ли быть, что его состояние «фуккоу» развивалось на протяжении долгого времени? — Вы про те странные обмороки пятнадцать лет назад? — предположила Унохана. Конечно, она о них знала, даже если её не вызывали. — Верно. Что если по какой-то причине Айзен стал меняться именно в то время? Не знаю насчёт причины, но именно в тот момент он стал куда активнее проявлять себя в делах Готей-13, и вы все это должны помнить. Да хотя бы то, что он ходил к Ямомото с теми дурацкими петициями — разве стал бы человек, планирующий нас предать, тратить на это время? — Верно, — согласился Укитаке. Остальные также задумались о странной несостыковке. — У меня есть предположение, но оно немного странное. Стоило ему это сказать, как все взоры приковались к седовласому капитану. Тот немного покашлял в кулак прежде чем заговорить. — Это только предположение, и оно может не иметь общего с тем, что есть на самом деле, но… Что если с того момента пятнадцать лет назад Айзен начал меняться не в худшую, а в лучшую сторону? — озвученный вопрос застиг всех врасплох. Все так сосредоточились на том, что Айзен «испортился», что и подумать не могли об альтернативном варианте. Джуширо же продолжил. — Пятнадцать лет назад что-то случилось. Он стал относиться к нам лучше, но уже не мог остановиться и просто прекратить то, что делает. Тогда, вероятно, для предательства у него совершенно иная причина, которую он не может объяснить, но из-за которой идёт на отчаянный шаг. Госпожа Йоруичи, вы упоминали, что Куросаки был с ним знаком. Что вы можете об этом рассказать? — Что могу рассказать… — повторила кошка, всё ещё обдумывая вариант. — Я помню, как он присоединился к нашей группе в Руконгае, когда мы планировали вторжение. Он уже тогда показался мне подозрительным, но я не могла вывести его на чистую воду. Куросаки же в нём души не чаял, он явно ему доверял. А ещё он что-то знает о матери Куросаки, но тот разговор был прерван, так что он точно связан с событиями семнадцатого июня. — Фуккоу началась восемнадцатого, так что всё сходится… — заговорила Унохана, кивнув. — Однако, учитывая отношение к нему Куросаки, не похоже, чтобы он испытывал к нему какую-то злобу. Кажется, они были очень близки, хотя и встречались редко. Куросаки смотрел на него как на старшего брата, так что, полагаю, они действительно были близки. И эта история… — Какая история? — спросил Хитсугая, слушая рассказ Йоруичи. — Куросаки, когда представлял нам Айзена, сказал, что его зовут… э… «Килат», или как-то так, — очевидно, она произнесла не совсем верно, но не важно. — Сказал, что они познакомились, когда ему было девять, в декабре, то есть за полгода до фуккоу. «Он помог разобраться с хулиганами, согрел Ичиго и проводил домой», что-то такое… То есть защищал и охранял его. — С чего бы ему вдруг тогда убивать его мать? — спросил задумчиво Укитаке. Ранее не проявлявший к детективной беседе Куротсучи не удержался и высказался: — Наши радары тогда действительно засекли Большого Удильщика, так что он не врал, когда сказал, что столкнулся с ним, — произнес он, самодовольно стряхивая невидимую пыль с плеча. — Тогда, может, он наоборот пытался спасти ее? А Фуккоу произошел либо из-за неудачи, либо… — Кёараку не стал заканчивать предложение, но все поняли, что он хотел сказать. Общее предположение вновь озвучил Хитсугая. — Она сейчас в Уэко-Мундо, в плену Айзена… Но зачем?.. — К сожалению, этого я уже не знаю, — произнесла Йоруичи, вздохнув. — Я не следила за семьёй Куросаки. Но, если она действительно ещё жива, вероятно, у Соскэ есть какой-то другой план, не касающийся Хоугиоку и власти, о которых говорил. — Как же душно, ребят… — завыл Кенпачи, чувствуя, что устал слушать этот бесконечный анализ. — Если вы дальше будете трепаться о том, чего он хочет, то я лучше пойду, не хочу тратить время в пустую. В конце концов, так или иначе, он наш враг, а значит, его нужно просто зарубить! — Но если всё действительно не так просто, полагаю, может статься, что он не враг нам вовсе… — заключил Укитаке, задумавшись. Допустив такой вариант, он погрузил всех присутствующих в тяжёлые размышления. Тогда, выждав пару минут молчания, наконец подал голос Главнокомандующий, стукнув своей тростью по полу. — Достаточно. Айзен Соскэ совершил преступление против Сообщества душ и в открытую высказывался против него, это неоспоримый факт. Независимо от того, какие у вас к нему чувства, наша прямая обязанность остановить его. Если удастся захватить его живым, что, я полагаю, маловероятно, мы допросим его и узнаем из первых уст, чего он добивался. До тех пор — воспринимайте его как врага, и никак иначе! — приказ прозвучал грубо, но убедительно. Он не развеивал сомнения, однако вносил порядок в умы людей, и гул мыслительного процесса слегка поутих. — На этом собрание окончено. Всем разойтись и продолжить приготовления к войне! Более первые офицеры не задерживались на своих местах, но и не слишком торопились. Они спокойно покидали зал совещаний, обсуждая высказанные между собой идеи, и лишь на улице расходились каждый в свою сторону. Укитаке из-за своего слегка «наивного» взгляда чувствовал себя слегка неуютно, но он тут же нашел поддержку в лице старого друга: — Не забивай голову, — заговорил с ним Кёараку, положив руку на плечо и глядя на то, как моросящий дождик становится крупнее, переходя в полноценный. — В конце концов, именно Айзен сделал это собрание вообще возможным. Так что, кто знает, может, ты не так уж и далёк от истины… — Спасибо, Кёараку. Но главнокомандующий прав, нельзя позволять чувствам брать верх над долгом, — кивнул он, набравшись новой уверенности. Они вместе исчезли в сюнпо, возвращаясь по своим отрядам. Тем временем, в серости разгоняющегося дождя, не оставляя следов на размокшей от грязи дороге, бежала фигура, ускользая от патрулей, что выслали с удивительной для Готей-13 скоростью. Наблюдать за тем, как прежде ленивый Готей, обратившись врагом, стал представлять угрозу, было даже немного умилительно, прежде экс-капитан совершенно не замечал за вторым отрядом такой яростной прыти. В прочем, сейчас у него совершенно не было времени любоваться стараниями бывших коллег. Укрывшись от дождя среди многочисленных кибиток Руконгая, он без особого труда перемещался по улицам, зная, где эти настырные убийцы будут его искать. Жители Рукона не мешали, боясь погибнуть прежде, чем поймут, что происходит, потому его перемещение по городу было практически комфортным. Помяв в рукаве спрятанный Хоугиоку, он лишь больше напитал решимостью свою стальную душу. Первой целью его было небольшое заведение, что совершенно не выделялось среди лавок рынка и частных домиков. Единственное особенное, что украшало это бедное во всех смыслах здание, была небольшая вывеска над входом, гласящая «Почтовое отделение Западного шестидесятого района Руконгай». Ни о какой роскоши здесь речи быть не могло, потому даже внутри почта была сырой и пропахла чернилами, бумагой и плесенью. В прочем, несмотря на то, что отделение это не вызывало никакого доверия, именно здесь работал один из информаторов Ичимару, которых он частенько использовал в делах на службе Соскэ. За прилавком стоял пожилой лысый мужчина, ведущий какие-то записи на свитке растрепавшейся кистью. Лишь когда гость приблизился к стойке, тот поднял взгляд и онемел от ужаса, вдруг осознав, сколь уважаемое и ужасающее лицо посмел игнорировать. В прочем, Ичимару не говорил ни слова, лишь выложил небольшой заготовленный заранее конверт с адресом и несколько момент, коих как раз достаточно для экспресс доставки. Мужчина взял деньги и конверт, глянув на адрес, а затем вздохнул: — Господин!.. — однако тут же был перебит поднятой рукой. — Доставьте как можно скорее, — произнёс Ичимару и тут же покинул заведение, будто призрак, оставив старика в изумлении таращиться перед собой. Конверт был немного объёмным, там явно лежало что-то ещё кроме самого письма, однако даже пытаться это выяснить старик и не подумал. Вместо этого он ближайшей партией отправил письмо вне очереди с Сейрейтей… Два тоскливых, тягучих дня неторопливо уносились вместе с облаками. Дождь рано или поздно должен был закончиться, однако солнце всё никак не хотело пробиваться сквозь пепельные облака. Такой день был идеален, чтобы выпить очередную чашечку сакэ, меланхолично разглядывая серый горизонт в попытке найти ответы на свои бесконечные вопросы. Именно так рассудила Мацумото, глядя в окно общего с капитаном кабинета, в очередной раз напрочь игнорируя свои обязанности лейтенанта. Бумаги, разбросанные по столу, копились изо дня в день, однако девушке совершенно не было до этого дела. Её голова ещё с момента предательства Айзена была забита облаками раздумий о причинах поступков дорогого ей человека, что по совершенно неясной причине решил обернуться волком в стаде овец. — Мацумото! — резкий выкрик капитана заставил девушку вздрогнуть с такой силой, что покачиваемая в руке пиалка с сакэ тут же выплеснулась ей на грудь, испачкав кимоно. — Сколько раз говорил не пить на рабочем месте!? — Капитан! — возмутилась Рангику, уставившись на седовласого ребёнка круглыми, как блюдца, глазами. — Нельзя же так пугать! — Опять думаешь об Ичимару? — не стал развивать эту тему Хитсугая, разглядывая с долей смущения и гнева, как эта чрезвычайно пошлая женщина вытирает свои слишком открытые формы салфеткой. Та лишь вздохнула, вновь возвращаясь в меланхоличное состояние. Ответ был понятен без слов, потому капитан десятого отряда не стал допытывать своего лейтенанта, а лишь положил на стол полученный вместе с другими документами конверт. Аккуратный, из хорошей бумаги, прошитый красными нитками по краям и немного пухлый от вложенного внутрь предмета. Имени отправителя на конверте не было, лишь адрес и указание получателя. Девушка неуверенно глянула на капитана прежде чем аккуратно срезать часть и изъять сложенный вдвое листок и небольшую календулу, слегка примявшуюся в узком конверте. Содержимое письма было прямое, и без подписи можно было догадаться, от кого оно пришло. «Приходи на наше место одна, в одиннадцать. Нам нужно поговорить.» Вложенная календула выступала не только как милый сувенир, но и как подпись, прямо отсылая на принадлежность отправителя к третьему отряду. Именно этот цветок был символом их отряда, потому параллель была очевидной. Тот факт, что предатель даже не пытается скрыть, от кого это письмо, и напрашивается на «разговор» заставил похолодеть пальцы не только у Рангику, но и Хитсугаи. Женщина сжала бумагу и заскрипела зубами, испытывая что-то между обидой и злостью — опять этот мужчина смеет ею помыкать! — Капитан Хитсугая… Мы можем попробовать устроить засаду… — предложила она сама, глянув в сапфировые глаза командира. Тот, хмурясь, удивился озвученному предложению, но быстро сообразил, о чём говорит Мацумото, и кивнул, рассудив, что это лучший вариант. — Тогда я попрошу помощи… — произнес он. — Но ты уверена? Это может быть очередной ловушкой. — Пусть так. Я не позволю ему в этот раз уйти… — ответила Рангику, смяв листок от нахлынувших на сердце чувств. Тоширо более не видел причин спорить, потому сорвался с места в сюмпо, занявшись подготовкой к столь внезапному плану... Ближе к вечеру погода наконец начала проясняться. Сквозь плотную сетку облаков начали пробиваться редкие плеши звёзд, оголяя мрачное небо. Алеющий закат окрасил улицы в бордовый, наполняя улицы зловещей аурой. В такой момент вид одинокой, пусть и вооруженной девушки вызывал тревогу у всякого, кто посмел бы бросить на неё свой взгляд. Она же, одетая в плащ, спешила по грязным бедным улочкам к одинокой полуразрушенной хижине. После затяжного дождя это место выглядело ещё более удручающим, чем в памяти шинигами, и вызывало у всякого прохожего тоску и скуку. В прочем, для лейтенанта десятого отряда это место было действительно особенным, ведь много лет назад именно здесь она и её дорогой тогда ещё друг прятались от знойного солнца после очередной вылазки за высушенными корками хлеба. Окраины Руконгая всегда были бедны, таковы порядки вещей в этом духовном мире, и, чем дальше от Сейрейтея, тем больше подобных ветхих лачуг можно было найти. Осторожно переступив прогнивший порог, девушка вошла в помещение, в котором, к счастью, ещё сохранилась хотя бы часть крыши, а вместе с тем и сухой уголок. Внутри было темно, лишь свет лучей багряных сумерек струился через обрушившуюся по правую руку крышу, успевшую порасти какой-то чахлой лозой. Рангику глянула на часы, сверяясь со временем. Она пришла минут на пять раньше положенного срока, и у нее, похоже, было время осмотреться. По крайней мере, так она думала ровно до того момента, пока не ощутила чужое холодное, будто змеиный язык, присутствие. Вздрогнув, она резко обернулась и уставилась в темноту, пытаясь при помощи рейкаку хоть как-то уловить природу коснувшейся её духовной силы — даже если знала, что скрывается во тьме. В прочем, её страхам также быстро настал конец: фигура в скрывающем духовное давление плаще сделала шаг, позволив тусклым лучам очертить границы его формы. Мягкая ухмылка, совсем не похожая на змеиную, хорошо была видна на бледной коже в игре светотени. Девушка тихо вздохнула, узнавая черты встреченного человека даже до того, как тот снял капюшон. Серебристые волосы бросали холодный блик в остаточном от небес свете солнца, мягкие и родные черты лица совсем не выглядели враждебно. — Гин… — мягко окликнула его Рангику, чувствуя, как нарастает давление в груди, а сердце, кажется, вот-вот остановится. — Прости, Рангику… — раздался мягкий голос, совершенно без привычных его образу иронии и сарказма. — Я подвёл тебя… — Н-нет… — поколебалась она, услышав эти слова. Она сделала шаг вперед, и он тоже ступил ей навстречу, не решаясь пока подойти слишком близко, но жаждя этого всем своим чёрствым сердцем. Мацумото говорила почти шепотом, она совсем не могла и не хотела поднимать голос, а былые гнев и обида, кажется, вовсе стёрлись из памяти. — Почему ты здесь?.. Зачем позвал меня?.. — Хотел вернуть кое-что… — произнес он немного размыто. — Прошу, Рангику, в последний раз, поверь мне, я здесь не для того, чтобы драться с тобой. Девушка немного опешила. «Вернуть»? Она совершенно не понимала, о чём может идти речь, но мужчина был неумолим, и, преодолев оставшееся расстояние в три длинных шага, подхватил Мацумото за талию, прижимая её к себе в своеобразном объятии. Девушка сперва опешила, но вдруг ощутила, как нечто теплое, гладкое и круглое коснулось её солнечного сплетения, а затем по телу полилось странное тепло, будто в неё вдруг стали вливать духовную силу с помощью кайдо. Крошечный шарик камня Хоугиоку, отреагировав на желание держащего его мужчины и желание прижатой женщины, мягко утонул в её рейтае, просочившись внутрь и сливаясь с телом в единое целое. Разумеется, Мацумото совершенно не понимала, что происходит, потому, когда её тело налилось новой силой, она невольно выпустила волну духовной силы, от порыва которой сорвало и без того хлипкую крышу с домика, а стены разлетелись во все стороны щепками. Лишь Ичимару остался стоять, накрыв её губы своими и крепко прижимая любимую к себе, будто отчаявшийся солдат свою жену перед отправкой на фронт… Гул рейатсу плавно утих, но он стал для сторонних наблюдателей сигналом. Гин ещё не отпустил Рангику, когда вокруг образовался периметр из бойцов разных отрядов и, что было куда важнее, четырёх капитанов и их лейтенантов. Капитан Хитсугая, Кучики, Кёараку и Сой Фон создали оцепление для захвата предателя, и теперь Ичимару мог сбежать разве что чудом. В прочем, похоже, лиса это мало интересовало, и он не торопился отпускать девушку, и лишь окончив поцелуй позволил ей вновь вдохнуть полной грудью и встать на собственные подкосившиеся от выплеска духовной силы (или, всё же, поцелуя?) ноги. — Что ты сделал?.. — спросила Рангику на выдохе, ощущая, как циркуляция рейрёку в её теле стабилизируется и улучшается, будто старая травма была наконец исцелена. — Вернул тебе то, что ты потеряла… — произнёс он, а затем обернулся на остальных вооруженных. Очевидно, он знал об окружении, но не спешил предпринимать против этого каких-то действий. Вместо этого, натянув вновь ехидную улыбку, он поднял руки и громко заявил на всеуслышание: — Я сдаюсь! … Гробовая тишина поразила место действия, заставив предателя смутиться. Он несколько секунд смотрел на озадаченные лица окруживших его шинигами, подозревающих неладное, и даже повторил свои слова, решив, что они не были услышаны, однако этим спровоцировал лишь ещё больше недоумения. — Сдаешься? Вот так, без боя? — озвучил Кёараку, хохотнув. Он сам едва верил в происходящее. Кучики уже приготовился было использовать свой занпакто чтобы обезглавить предателя, однако тот снова открыл рот. — Да, сдаюсь. Но перед тем, как вы меня зарубите, вероятно, вам будет интересно послушать об Айзене кое-что весьма пикантное, — произнес он с усмешкой, будто ничего не происходило. Он посмотрел на Мацумото, и та, вдруг опомнившись и вытерев слёзы, принялась арестовывать экс-капитана. Благо, она подготовилась и заранее взяла с собой подавляющие наручники, что использовались для захвата подобных сильных преступников, и вскоре уже вела без всякого сопротивления пойманного предателя в окружении других шинигами. — Ичимару Гин, ты же понимаешь, что тебе не сойдет с рук то, что ты сделал? — заговорила Сой Фон, глядя на улыбчивого и слишком спокойного экс-капитана третьего отряда исподлобья. — Конечно. Я готов к любому наказанию, в том числе и казни, — озвучив это, он невольно глянул на дрогнувшую и похмурневшую Рангику. — В конце концов, я сделал, что хотел. — А что именно ты сделал? — спросил Кёараку, обернувшись на сопровождаемого, его любопытство было искренним, но слегка тревожным. — А это вы потом узнаете. Я на допросе всё расскажу, сейчас нет смысла молоть языком, — с ехидством ответил Гин, заставив вопросы прекратиться. Даже Мацумото совершенно не смела говорить, понимая, что лис, если встанет в позу, не ответит ни на один из них, но, раз уж он здесь, вероятно скоро она и правда получит все ответы, о которых мечтала много лет… В Сейрейтее на фоне внезапного захвата «шпиона», оказавшегося экс-капитаном третьего отряда, поднялся абсолютный хаос. Решившие было шинигами, что Айзен не проявит себя в ближайший месяц, и позволившие себе расслабиться, они спешили увидеть пойманного преступника будто дивного заморского зверя, пока тот лишь усмехался и ожидал предсудебного допроса. До тех пор он практически не отвечал на вопросы по делу, явно решив высказать всё сразу в протокол и не повторяться, и все были солидарны с такой позицией. В конце концов, если он действительно расскажет хоть что-то полезное, шинигами смогут увидеть это из протокола. Допрос проводила капитан Унохана. Кроме своего авторитета, она также обладала нужными навыками, чтобы распознать, в какой момент собеседник начинал привирать, а в какой умалчивал о чём-то важном. Почти четыре часа они сидели в допросной, записывая каждое слово Ичимару на бумагу и диктофон, подготовленный двенадцатым отрядом, и действие это оказалось удивительно занимательным для Готей-13. Ичимару не юлил. Он действительно рассказал совершенно всё, начав с причин поступления в Готей-13 и планируемой мести Айзену за травму Рангику, а заканчивая своим внезапным решением вернуться. Достаточно подробно, чтобы освободить Унохану от необходимости задавать уточняющие вопросы, он рассказывал обо всех преступлениях, в коих был соучастником, рассказал о событиях с Вайзардами, о пропажах людей в Руконгае, о создании модифицированных пустых. Упомянул и то, что пятнадцать лет назад Айзен по какой-то причине изменился и стал действовать иначе, что крайне заинтересовало Кёараку, читавшего это в формате отчёта. Рассказал об армии арранкаров, их силы, имена, способности, ранги… По сути, полностью слил всю информацию о планах Айзена Готей-13, подытожив это собственным мнением: «Похоже, у него больше нет никакого плана, но я решительно не понимаю, чего он добивается». Столь удивительный случай, произошедший вскоре предательства, поставил в тупик совершенно всех. Прецедентов чего-то подобного, разумеется, не было, потому собранный в спешке Совет сорока шести был вынужден потратить несколько дней на бюрократию и споры. Заседание суда в какой-то момент и вовсе стало походить на базар, прийти к единому мнению было решительно невозможно. Экс-капитану оставалось лишь наблюдать за перепалкой сквозь звуконепроницаемый барьер бакудо, улыбаясь Совету, будто ничего особенного не происходит. Лишь когда конфликты между представителями совета улеглись, барьер сняли, чтобы озвучить приговор. — Ичимару Гин, — грубый мужской голос заговорил низким басом, отдающимся эхом по залу суда. — Список совершенных вами преступлений в самом деле вызывает потрясение. Это во истину беспрецедентный случай за всю историю существования Сообщества душ. Однако, принимая во внимание смягчающие обстоятельства, в частности: признание вины, сдача без сопротивления, изложение информации, а также имевшие место шантаж, направленный против вас и лейтенанта десятого отряда Рангику Мацумото, мы вынуждены объявить, что изначально предполагаемый приговор «казнь» носит слишком радикальный характер. В связи с этим, вы будете заключены в тюрьму на следующие сто лет. Ичимару выслушал вердикт и принял его с обыденной для него улыбкой, но внутри что-то колыхнулось. «Главное выживи» — именно эти слова бросил ему Айзен при их последней встрече, и, похоже, вновь оказался прав в своих прорицательских способностях. Даже если это будет целая сотня лет, после которой он не сможет вернуться на службу в Готей, он всё ещё сможет вернуться к Рангику, просто для этого придется подождать. Местом заключения не было выбрано «Гнездо личинок», хотя оно и подходило для этого, лишь потому что у Готей-13, готовящегося к войне против безумца-без-плана, могли возникнуть вопросы, на которые Ичимару с этого момента любезно отвечал. //: Внимание! Система зафиксировала критическое отклонение от сценария. Дальнейшее предопределение сюжета становится невозможным. Помните: ключевые события, такие как «Тысячелетняя кровавая война» невозможно предотвратить. С этого момента Система больше не будет штрафовать вас за отклонение от канона. Вы можете следовать собственному плану и говорить свободно обо всём, что считаете необходимым, однако, учитывайте, что ваши слова будут иметь последствия. //: Внимание! Система «SSS» переходит в режим «ассистента». С этого момента вы больше не будете получать задания. С этого момента вы будете получать очки в зависимости от успешности выполнения самостоятельно поставленных целей. //: Перерасчёт цели… //: Внимание! Текущее задание: «Подготовка к захвату власти II» уже доступно! Задача: предотвратить собственное свержение с трона на протяжении следующего месяца. Это задание относится к категории «сюжетные», вы не можете отказаться от их выполнения. Череда оповещений высыпалась на голову подобно граду. Айзен, ведущий в этот момент собрание и объясняющий свой новый, весьма ненадёжный план арранкарам, был вынужден запнуться и посмотреть в сторону сине-фиолетовых иконок, замерцавших перед глазами. Только что, похоже, где-то что-то произошло, и теперь, с учётом тревожности этих самых системных сообщений, он был вынужден прервать свой монолог и приняться раздавать команды арранкарам, срочно закрывая собрание. Разумеется, никому такой подход не нравился, но никто не смел спорить с Его величеством, ведь все и так прекрасно видели, что его что-то отвлекло и встревожило, будто незримый спутник прервал собрание срочным докладом. Соскэ же, раздав команды и оставшись наедине, принялся изучать череду сообщений, понимая лишь, что, похоже, с этого момента совершенно никакие его попытки предсказать сюжет не будут работать. Взмах крыльев бабочки уже произошел, и вот теперь его действительно засосало в око этой чёртовой сценарной бури, вырваться из которого удастся лишь вперед ногами...