Не её лицо

Несколько вампиров одной тёмной, холодной ночью стояли на кладбище. Лёгкий ветерок раздувал их волосы, поднимал полы пиджаков. Двое мужчин и один мальчик, скованные таким одинаковым, но таким разным горем собрались здесь, чтобы отдать дань памяти той, кто в жизни каждого значила слишком много. Виолер пошатнулся на ватных ногах, стоило атмосферному воздуху подуть чуть сильнее. Мужчина сжал плечи мальчика, сохраняя тем самым равновесие. Его зять смотрел на гроб с телом супруги сквозь слёзную пелену. Ноэ сглотнул, поднимая глаза к небу, но вогнать слёзы назад у него не получилось. Лукас смотрел на маму. Мальчик вжался в дядьку, надеясь в Виолере найти точку опоры, но и сам Розмаров снова шелохнулся, как осиновый лист на ветру. — Её смерть была предсказуема, — раздался позади сухой женский голос. Мужчины обернулись на Лидию Дракулу. Ноэ похлопал глазами, пытаясь лучше разглядеть невозмутимое лицо женщины. А может, понять смысл её слов. — Могли бы подготовить себя, — она повернула голову на Виолера. — К смерти никогда нельзя быть готовым, — не отрывая взора от сестры, говорил Розмаров. Мужчина сильнее сжал плечи Лукаса, который обернулся на Лидию. Женщина хмыкнула, но отвечать не стала. — Ты же Фреда хоронила, — едва не крикнул ей Ноэ, из последних сил сдерживая подступающую к горлу истерику. — Ты же… — Его смерть была неожиданной, — сухо ответила ему Лидия, отводя на секунду голубой взгляд от мужчин. Виолер поджав губу, видел, как перед глазами баронессы возникла сцена смерти мужа. — Какая разница? — кричал Ноэ, нарушая ночную тишину. Виолер перевёл взгляд на него, поглаживая племянника, который сам вот-вот заплачет, по плечам. — Он был твоим мужем, а она, — он указал на гроб. — Моей женой. — Ты знал, что она умрёт, — равнодушно отрезала Лидия. Баронесса только сейчас вспомнила о Лукасе. Она смерила мальчишку холодным взглядом, от которого по спине виконта Лоуренса пробежал могильный холодок. — Для ребёнка, — тихо сказал Виолер, услышав в своём вечно весёлом тоне сиплость. Розмаров снова перевёл взор на сестру, на то, как гуль гулял вокруг её гроба, напевая что-то отдалённо похожее на молитву. Ноэ вытер лицо руками, смахивая с него остатки слёз и продолжил смотреть на отпевание супруги. Лидия, которая как стояла, так и продолжала стоять сзади мужчин, оперлась на посох. Она переводила взгляд с Ноэ, которому стало многим легче, после того, как он сорвал на Дракуле всю свою боль, и Виолера, держащегося за последнюю ниточку, связывающую его с сестрой — с её сыном. Женщина выдохнула, представляя, что сейчас творится в душе Розмарова. Гуль закончил свою работу и попросил присутствующих подойти к телу, попрощаться. Лидия пошла первая. Баронесса положила ладонь на гроб, рассматривая чистое лицо покойницы. — Спи спокойно, Линнет, — шептала ей Дракула. — Там тебя встретит мой Фред и будете вы жить, как здесь, — она постучала по деревянной поверхности гроба, отходя от него и позволяя приблизиться к нему Ноэ. Мужчина положил руку на грудь жены. Он долго смотрел на неё, не решаясь отпускать в мир иной. Ноэ поднял глаза к небу. — Знай, Линнет, я всегда любил тебя, несмотря ни на что, — последнее он произнёс сквозь слёзы, которые граф тут же начал вытирать. Лукас медленно, словно спрашивая разрешения, подходил к гробу матери. Ноэ остановился, обернулся на сына. Виконт стоял, опустив руки по швам, и смотрел на маму. — Папа, дядя Виолер, — повернулся он сначала к отцу, потом к дядьке. — Мама же нас видит? — с надеждой спрашивал он, не веря в то, что происходит. Всё казалось настолько нереальным, что Лукас хотел, как можно скорее проснуться, вскочить с кровати и побежать в мамины покои, залезть к ней на колени и смотреть, как она играет на фортепиано. — Конечно, Луки. Конечно. — Ноэ протянул сыну руку, но тот не пошёл. Мальчик снова глянул на лицо Линнет. — Это не мама, — сказал он одними губами, что никто его даже и не услышал. — Не её лицо, — шептал он, подходя к отцу. Лидия замерла. Виолер шёл к гробу сестры, словно пьяный. Доктора всего качало, гуль предложил лапу помощи, но Виолер отказался. Розмаров встал у покойницы. — Линнет, сестрёнка, — заплакал он. — Это я во всём виноват, — мужчина ощутил дрожь в коленках. Ноги подкосились, и Виолер рухнул у гроба, что стоял на пеньке, сдирая ногтями с него верхний слой дерева. — Я тебя не вылечил! — выл Розмаров. — Я должен был спросить у Любви! — мужчина ткнулся лбом в гроб, не переставая рыдать. — А не строить из себя лучшего! — Виолер опускает голову на сырую землю, стоя при этом на коленях. Лидия сильнее хватается за посох, но холодность и невозмутимость в лице сохраняет. Лукас хочет броситься к дядьке, но отцовская рука сильно сжимает мальчишечью ладонь. Громкие рыдание брата покойницы нарушают тишину ещё больше, чем истерика её мужа. Виолер продолжает стоять на коленях. Гуль смотрит на Ноэ, который безотрывно наблюдает за доктором. Лидия подходит к барону и кладёт холодную руку на его плечо. — Ты сделал всё, что мог, — сухо говорит она. — Любовь тоже не справился бы, — соврала Лидия, понимая, что так ей удасться вернуть Розмарова в чувства. — Ты не понимаешь. — Виолер поднимается на ноги, оборачивается к баронессе. — Вы, Дракулы, ничего не понимате! — зло кричит он, обжигая своим дыханием лицо невозмутимой женщины. Лидия на это только покачала головой, не смея признавать мнение доктора. — Всю жизнь мне испоганили, — он резко оборачивается на гроб. — Марта, присмотри там за ней, — шепчет Розмаров, не решаясь повернуть голову на баронессу.

***

— То есть бабушкино лицо ты не помнишь? — уточняет девочка-подросток, сидя на диване и подогнув под себя ноги. Лукас мотает головой, так и продолжая держать в руках тряпку, которой он вытирал пыль с модели Титаника. — Я пытался его вспомнить, но не выходит, — пожимает мужчина плечами. — Оно размыто в моей голове, хотя, — протягивает отец, рассматривая дочь. — Мне кажется, что у тебя есть что-то от той Линнет. — губы приподнимаются вверх в той самой коронной улыбке Лоуренса. — Да, ладно. — парирует ему дочь. — А я думала, внучке от бабушки ничего не достаётся? — Линнет тоже озаряет свой лик улыбкой. Отцовской улыбкой.