Судьба это

Отец уже было готов был продолжить стирать пыль с «Титаника», но Линнет, сильно увлёкшаяся рассказом Лукаса о бабушке, заставила его присесть и продолжить. — Что дальше было? — интересовалась она, глядя куда-то в пол. Лукас наклонил к ней голову, пытаясь по одному лишь взгляду девочки понять, почему она так странно себя ведёт. Линнет всегда была весёлой, грусть крайне редко нависала на её лицо. Лукас криво усмехнулся, толкая дочку в плечо. — Чего грустишь? — улыбается отец, вводя Линнет в чувства. Дочь поднимает карие глаза на папу, пожимает плечами. — Ты до этого никогда не рассказывал о бабушке, — слегка обиделась Линнет. — А дедушка? — она усаживается поудобней, никак не давая Лукасу возможности доделать работу, которую он начинал уже который день подряд. То мама отвлечёт его, попросив заполнить очередные документы, поставить подпись Верховного Среднего Прокурора, то братья дел натворят, и папе приходится идти и разбираться с ними. Лукас поджал губу, обдумывая ответ на вопрос. Он мог бы и промолчать, ссылаясь на «Титаник», но особого смысла в этом не видел. Линнет — свет в оконце и для него, и для Мэвис, и для Виолера, наконец дождавшегося рождения внучатой племянницы. Как там говорила его супруга: «Они дружат там.» Лоуренс усмехнулся своих мыслей, вспоминая безумие Мэвис. Он посмотрел на дочь. Линнет так и продолжала сверлить папу взглядом, требуя от него ответов. — Папа. То есть дедушка, — исправился вампир, складывая тряпку на коленке. — Покончил с собой через два года после смерти жены, — он замолчал, наблюдая за реакцией подростка. Дочь выпрямила спину и даже спустила на пол ноги, которые она до этого подогнула под себя. Лукас выдохнул, собираясь с мыслями.

***

Виолер сидел в своём кабинете, выписывая рецепт для Лидии Дракулы. Женщина в последнее время стала жаловаться на головные боли, поэтому-то она и решила обратиться к Розмарову. — Я думал вы, Дракулы, лечитесь у Любви, — он попытался сыронизировать, но получилось так, что доктор просто-напросто сильно ударил баронессу по самолюбию её семьи. — Не имеет значения, — отрешённо замечала Лидия, прикладывая холодные пальцы к вискам. Боль никуда не ушла. — Он с ним не в ладах, — посмеялся Розмаров, отвлекаясь от рецепта. Дракула выдохнула, подавляя дикое желание испепелить доктора прямо в его поместье. — Тебя это никак не касается, — она демонстративно отвернулась к окошку, находящемуся неподалёку от кушетки. Взгляд зацепился за карету бывшего родственника, на дверцах которой была нарисована буква «Л». Лидия про себя усмехнулась такому повороту судьбы. Благо брат не знал к кому она обратилась за помощью, чтобы излечить мигрень. Виолер последовал её примеру, чутка приоткрывая рот. Приезд Максимилиана Любовь не предвещал ничего хорошего, но то, что Розмаров увидел дальше напрочь выбило доктора из наезженной колеи. Рядом с Максимом шёл его племянник. Мальчик опустил голову, смотрел под ноги и казалось, что если бы не рука вампира, крепко сжавшая его ладонь, то Лукас уже давно бы упал ничком на землю. — А Ноэ? — незаметно для самого себя спросил Виолер вслух, прекрасно помня и зная, что зять почти не отходит от сына, а уж тем более отправить Лукаса ехать одного и к Любви? Это было слишком для вдовца. Барон без разрешения войти толкает двери поместья. — Барон, я сейчас позову хозяина. — Храз поклонился мужчине, но тот совершенно не обращая внимания на слугу, прошёл в приёмную, чуть ли не волоком таща за собой мальчика. Лукас не плакал. Видимо ребёнок ещё не до конца осознал случившееся. Храз ускорил шаг, обгоняя Максима. Любовь осмотрел приёмную. Диван, на котором обычно ждали своей очереди немногочисленные пациенты Розмарова, пустовал. Мужчина прикрыл глаза, осознавая, что именно после смерти Марты это место и стало таким, какое оно есть сейчас. Стены давили, пол шёл волнами, и Любовь, сильнее хватаясь за спасательный круг в виде Лукаса, пытался устоять на ногах. «Ах, если б Мэвис была его дочерью», — пронеслось в голове Максима, когда он увидел вышедшего из кабинета несостоявшегося зятя. Любовь заметно напрягся стоило показаться за спиной Виолера и Лидии. Женщина покачала головой. — Вся семья в сборе, — пропела она, напрочь забыв о мигрени и радуясь, что они-то уж точно никогда не породнятся с Розмаровым и Лоуренсом. Влад постарается. В этом баронесса не сомневалась, но в душе грустила, что такой замечательный мальчик, поглощённым очередным горем, свалившимся на его детские плечи, достанется не племяннице. Если б не его дядька — любитель задевать её за самолюбие, Лидия бы даже поспорила бы с братом за право выбирать Мэвис жениха. — Я пойду, — констатировала она, обходя доктора. Виолер не шелохнулся. Шестое чувство подсказывало ему, что случилось что-то очень и очень плохое. Племянник даже не смотрел на дядьку. — Луки, ты слышишь меня? — он сделал шаг к ребёнку, но Максим притянул его к себе. — Ты знаешь, что он сделал, — пытаясь придать голосу сочувствия, говорил барон. — Он мой племянник… — Виолер уже было отбросил от себя безумную мысль, что Ноэ мог что-то сделать с собой, и встал на защиту Лукаса, но Любовь его перебил. — Твой зять. — Максим сильнее сжал ладонь мальчика, не давая ему упасть. — Он покончил с собой на его глазах. — Он кивнул в сторону Лукаса. Ребёнок так и смотрел в пол. Единственное, что он позволил себе за тот короткий промежуток времени, что взрослые говорили, это тяжело вздохнуть. — Как? — отступил от Максима Виолер, не желая принимать слова барона. — Так, — сухо заключал Любовь, опуская сочувствующий взгляд на ребёнка. — Он приехал ко мне, сказал, что хочет поговорить о своём горе, так как я… — Любовь замолчал, поднимая взор с мальчика на Виолера. Почему-то в отражении его линз он увидел лицо дочери. Барон зажмурился. Во второй раз призрак Марты ну никак не мог к нему явиться. — Ноэ говорил, говорил, говорил, — ускорял темп мужчина. — А потом сорвался, бросился к моему столу и схватил скальпель. Лукас дёрнулся при последних словах барона. Мальчик резко поднял голову, посмотрел на дядю круглыми глазами. — Я понял. — Виолер выставил вперёд руку, останавливая Максима на полуслове. — Можете не продолжать. Лукас так и стоял возле Любви, глядя на дядьку полными слёз очами. Ноги дрожали, казалось что пол, который превращался в морские волны, ходит ходуном. Маленький виконт бросился к Виолеру, обмякая в его руках, которые доктор выставил навстречу ребёнку. — Ох, Луки. — Виолер прижал к себе мальчика. — Мама бы этого не одобрила. — Они же сейчас вместе? — тихо спросил Лукас, зарываясь носом в медицинский халат доктора. — Да, Луки, да. — Виолер посмотрел в потолок, мысленно проклиная зятя за его порыв. Одно Розмаров понял точно. Ноэ он теперь ненавидит.

***

Линнет смотрела на отца. Лукас закончил свой рассказ, перебирая тряпку между пальцев. — И ты стал жить с дядей? — уточняла она только для вида, прекрасно зная, что остаток детства папа провёл в поместье Виолера. Лукас закивал. — Знаешь, — продолжал он, откидываясь на спинку дивана. — Отчасти я даже рад, что так сложилась судьба. Ведь, — отец многозначительно поднял палец вверх. — Что такое судьба? Судьба — это путь жизни, предначертанный нам свыше, — он поднял взгляд к потолку. — Но, — он ткнул пальцем в дочь. — Мы можем изменить её. — Что ты имеешь в виду? — сощурилась Линнет, пытаясь уловить папину мысль. — Навряд ли Сатана хотел лишить меня и матери, и отца. Но Ноэ был слишком поглощён своим горем, не мог жить без жены, — размышлял Лукас, улавливая в карих глазах дочери понимание. — Вот и решил совершить суицид. — Папа замолчал, кашлянул. Линнет увидела по его помрачневшему лицу, что отец что-то вспомнил. Лоуренс тряхнул головой, выбросив из головы картинку, которую уже давно нарисовал его мозг. Трость в виде змеи лежит рядышком с серебряным ножом Квазимодо. — Его судьба на этом закончилась. — Лукас вздохнул, возвращая взгляд на дочь. Папа покачал головой, пригладил бороду и продолжил. — Но моя сильно поменялась. Виолера поменялась, даже мамина. Сработал, так называемый, эффект бабочки. — Одно изменилось, а за ним и всё остальное, — добавляла Линнет, словив на себе одобрительный взгляд папы. — Словно снежный ком. — Девочка замолчала, прикладывая палец к подбородку. — Ты доволен своей судьбой? — не ожидая услышать ничего, кроме как положительного ответа, спросила дочь. Отец закивал. — Я более чем уверен, что и мама довольна своей судьбой, — улыбался Лукас. — И дядька… — Только не Лидия, — не сдержалась Линнет и пошутила, вызывая у отца приступ искреннего смеха. Лукас схватился за живот, покачивался на диване. — В точку, дочка. В точку, — сквозь смешки проговорил он, совсем забывая о «Титанике».