Часть 10. Самый длинный сон Инги

      Инга не собиралась ложиться спать, пока не услышит, что Леу припарковал свою машину у них за забором. Она ждала его, но ощущала беспокойство на душе. «Ну да, сейчас ночь, и Леу пойдёт к лесу, но он и так это делает каждый день, да и вообще ночует один в машине. Нет, не нужно за него переживать, скоро он приедет», — с этой мыслью Инга вышла во двор, походила туда-сюда в темноте, снова вернулась на веранду и вдруг её так сильно потянуло в сон, что она, не раздеваясь, упала на диван и, как говорится, отключилась.       Она вновь видит тот же сон, вернее, продолжение легенды, о чём сегодня днём начал рассказывать Леу, но не закончил: почему-то ему было трудно говорить об этом. И вот Инге сейчас предстояло узнать, что же такое страшное случилось дальше.       Перед глазами предстала маленькая убогая комната. В углу на кровати лежали двое: обнажённый молодой мужчина и рядом с ним Орна. Она ласкала и целовала мужчину, но он не отвечал на её ласки. Наконец, не выдержав его холодности, она спросила:             — Гэрис, ну что с тобой сегодня?       Тот, даже не взглянув на неё, небрежно ответил:             — Ты обманула меня. Когда у нас почти всё готово к поездке, ты заявляешь, что у тебя больше нет ни одного тандро.             — Но разве я мало тебе их дала?             — Конечно, мало! Сначала нам нужно оплатить туда дорогу, а потом купить достойное жильё. В этой прекрасной стране за горами многие мечтают жить, но там не нужны бедняки и оборванцы. Люди там богатые и уважаемые.       Орна вздохнула:             — Гэрис, может, тебе тоже немного вложиться в нашу затею? До сих пор я только и делала, что оплачивала твои авантюры и долги. Помнишь, ты собирался увезти меня в ещё одну прекрасную страну, но так и не увёз. А тандро взял!       Он повернул лицо и с возмущением посмотрел на женщину:             — Ты же знаешь, почему у нас тогда не получилась поездка.             — Ну да, тандро не хватило.             — Вот именно!             — А сейчас, значит, опять не хватает. Хотя я отдала тебе всё, что имела.       Мужчина бросил на неё недоверчивый взгляд: Орна как-то проболталась, что Верховная Жрица с ней очень щедра и за работу платит только золотом. Он отвернулся к стене и, помолчав немного, с упрёком произнёс:             — Орна, мне кажется, ты меня нисколько не любишь. Любящая женщина никогда не станет упрекать мужчину за то, что он берёт у неё немного тандро на еду, — после этих слов он повернулся и лукаво взглянул на неё: — Может, нам расстаться? Ты останешься при своём золоте, а я буду голодать. Ну что ж, видно, у меня несчастливая судьба. Найду себе такую же бедную женщину, как я, зато она меня ни разу ничем не попрекнёт.       Орна аж подскочила на постели:             — Гэрис, любимый! Пока я жива ты не будешь ни в чём нуждаться, а тем более голодать. И я ни за что не отдам тебя другой женщине!       Конечно, Орна понимала, что Гэрис использует её, но она слишком любила этого хитрого лентяя и всё ему прощала, лишь бы только не бросал. Что значит то золото, что она ему отдала по сравнению с удовольствием от его крепких объятий и жгучих поцелуев?       Он широко улыбнулся и обнял Орну. Дальше последовала интимная сцена, на которую Инга смотрела вполглаза, чувствуя себя очень неловко. Когда страсти улеглись, Орна прижалась к груди Гэриса и спросила:             — Любимый, ты говорил, что тебе совсем немного не хватает для нашей поездки за горы?       Он крепко её поцеловал.             — Совсем чуть-чуть. А уж там мы с тобой так заживём, ну просто замечательно! Ни в чём себе не отказывая! Там я точно найду работу по вкусу, а не ту что здесь: работаю каменотёсом почти задаром. Ты у меня станешь хозяйкой красивого дома. Я наряжу тебя в шелка.       Опять воодушевлённая его обещаниями, Орна воскликнула:             — Мы добудем с тобой эти тандро!       Гэрис её обнял и, ласково поглаживая по спине, вкрадчиво спросил:             — Интересно, каким образом? Или всё-таки ты их получше поищешь у себя в закромах?       Орна дерзким взглядом уставилась ему в глаза и твёрдо заявила:             — Нет. Я украду ребёнка, а ты его продашь!       Гэрис чуть не свалился с кровати от её заявки.             — Что за бред ты несёшь!       Орна усмехнулась:             — Никакой не бред. Детьми торгуют. Для этого есть тайные перекупщики. Особенно на маленьких мальчиков большой спрос: из них делают евнухов, а когда они подрастают, их продают для работы в гаремах.             — Откуда ты знаешь?             — Я нарочно узнавала и, между прочим, не даром. Уж в этот раз наша поездка точно состоится!             — Но где ты возьмёшь ребёнка?!       Глядя на взволнованного любовника, Орна залилась довольным смехом.             — Есть один греховный выродок, — пояснила она. — Сын Светлейшей и Великого Леу. Они давно в тайной любовной связи. Если разобраться, так я хочу сделать хорошее дело: спасти честь Верховной Жрицы. Ведь она нарушила обет целомудрия, а это самый главный обет для каждой жрицы, уж не говоря о Светлейшей! Она осквернила своим грязным поступком храм Анай-Шед, а то, что она ещё и родила, — да за такой страшный грех её живьём зароют в землю!       Гэрис слушал чуть ли не с открытым ртом.       Орна продолжала:             — Сам посуди, станет ли она выдавать себя, когда узнает, что её ребёнка украли? И Великий Леу также промолчит. Ведь на нём тоже лежит большой грех: он совратил жрицу храма. Если бы он не был царским сыном, ему бы за это отрубили голову. Так получается, я своим поступком спасу Светлейшую от смерти, а Великого Леу — от позора и изгнания. А мы с тобой на этом неплохо заработаем. Будет на что уехать в ту далёкую страну, где нас никто никогда не найдёт и прекрасно там устроимся!       Как только она высказалась, лицо Гэриса сразу прояснилось. Он улыбнулся и хитро подмигнул.             — Как ты всё ловко просчитала, моя умница! Действительно, это верный шанс осуществить нашу мечту. Осталось только добавить возницам, и мы с тобой отправимся в дальний путь за счастьем!       Ободрённая Орна расцвела в улыбке, но тут же постаралась не расслабляться: ведь предстояло провернуть рискованное дело. Она приняла серьёзный вид.             — В общем, договорились. Сейчас ты встанешь и пойдёшь туда, куда я тебе скажу. Надо спешить, иначе скоро нам с повитухой Марой везти ребёнка в горный посёлок к кормилице.       Мужчина послушно поднялся, оделся и ждал. Орна тоже встала с кровати, накинула одежду и достала из складок маленькую глиняную фигурку, видимо, условный знак, и подробно объяснила, куда идти, с кем встретиться и кому показать эту вещицу. Затем протянула её Гэрису:             — Возьми это. Завтра вечером я буду ждать тебя здесь. Расскажешь, как всё пройдёт.       Он взял глиняную фигурку, спрятал её за пазуху и молча вышел за дверь. Стоя на пороге, Орна провожала любовника взглядом, пока он не скрылся из виду, а потом тоже покинула хижину и заспешила по тропинке к винограднику, за которым находился дом повитухи Мары, где она временно жила.

***

      И вот уже Инга видит продолжение сна: сюжеты сменялись один за другим с удивительной быстротой! Словно кто-то неведомый стремился в короткий срок как можно полнее представить картину событий далёкого прошлого.       Перед глазами возникла Орна: она сидела на кровати. Жёлтый огонёк масляного светильника освещал её взволнованное лицо. Женщина напряжённо уставилась на дверь и от нетерпения постукивала ногой по полу. Наконец дверь отворилась. Вошёл Гэрис. Орна мгновенно соскочила с кровати.             — Ну что?! Как?! У тебя получилось договориться? Рассказывай, рассказывай! — в сильном возбуждении она теребила его за плечо.       Гэрис снисходительно усмехнулся.             — Получилось. Завтра мы с перекупщиком приедем сразу после полуночи. Жди нас с ребёнком у южной стены виноградника возле калитки. Перекупщик заберёт товар и за одним довезёт нас до места, где мы наймём возчиков и тронемся в путь.       Орна облегчённо вздохнула.             — Ох-х, как хорошо! А то я так волновалась… Интересно, на какой цене вы сошлись?             — Меньше, чем я рассчитывал. Нужно добавить ещё немного.       Орна криво улыбнулась и достала из-за пазухи кошель.             — Ну, я как знала, что ты попросишь ещё тандро. Хорошо, что у меня осталось немного, но учти: больше нет!       Гэрис взял кошель и сунул его под одежду.             — А как же ты хотела? За мечту надо платить и много платить, — с этими словами он повернулся к двери.       Орна схватила любовника за руку:             — Не уходи, останься со мной!             — Некогда мне. Надо подготовиться к поездке.       Орна грустно улыбнулась и разжала пальцы.             — Ты прав. Мне тоже надо вещи собирать.       На этом заговорщики расстались.       Ещё до восхода солнца Орна потихоньку собрала пожитки в небольшой узел, заранее их отнесла к месту ночной встречи с сообщниками и там спрятала в кустах.       Весь день она хлопотала по хозяйству и ухаживала за ребёнком. Мара ушла по делам и вернулась только поздно вечером. Уставшая повитуха сразу легла спать, но прежде напомнила Орне, что настала её очередь вставать ночью к ребёнку. Для злоумышленницы это оказалось как нельзя кстати. И вот подоспело время действия. Орна завернула в покрывало крепко спящего малыша, подхватила его на руки и осторожно выскользнула за дверь.       Она заторопилась к месту встречи. Ребёнок проснулся и заворочался. Орна испугалась, что он вот-вот заплачет и разбудит Мару. Та услышит его плач на улице (ведь в ночной тишине звуки разносятся очень далеко), и ей это покажется странным. Она заподозрит неладное и пойдёт проверить малыша… А дальше сделка провалится, поездка с Гэрисом не состоится. Чтобы подобного не случилось, похитительница зажала рот ребёнка ладонью и ещё быстрее припустила по тропинке к винограднику.       Наконец, сильно запыхавшись, она добралась до назначенного места и уселась передохнуть рядом с кустами, где припрятала вещи. Сейчас ей оставалось только ждать Гэриса с перекупщиком, то и дело прислушиваясь: не раздастся ли отдалённый топот лошадиных копыт или скрип колёс повозки. Но вокруг стояла тишина. Ребёнок начал жалобно скулить. Орна плотнее закрыла ему рот ладонью. Время шло. Ожидание затянулось. Орна не знала, что и подумать. Она вскочила и принялась ходить туда-сюда, пытаясь хоть как-то сбросить нервное напряжение. При этом она машинально продолжала держать ребёнка на одной руке, а другой всё крепче зажимала ему рот и не заметила, как перекрыла доступ воздуха так же и к носу. Только к концу ночи, когда порозовел восток, до Орны дошло, что ждать Гэриса больше нет смысла: он обманом вытянул у неё почти все сбережения и скрылся.       И тут она вспомнила о ребёнке, веса которого почти не ощущала: несчастное дитя было ещё совсем маленьким, к тому же не шевелилось. Орна откинула покрывало с его лица. Малыш не дышал. И тут похитительница поняла, что случайно убила ребёнка. От этой мысли она испуганно замерла, лихорадочно соображая, как лучше поступить. Хотя он и незаконнорождённый, но всё же человеческое существо. И теперь, если царь узнает об этом преступлении, а он вполне может узнать так или иначе, то накажет не только его родителей за совершённый грех, но и невольной убийце грозит страшная смерть. Нет, надо спасаться, пока не поздно!       Орна взяла дитя под мышку, подхватила узел с пожитками и проникла через калитку в виноградник. Там она осмотрелась, нашла укромный уголок среди зарослей у каменной ограды, бросила поклажу вместе с трупом на траву и, ломая ногти, выгребла в сухой почве небольшое углубление: на большее не хватило сил. Затем положила туда закутанного в покрывало мёртвого ребёнка, торопливо присыпала его землёй и листьями. После этого она подобрала вещи и побежала через виноградник к хижине — их прошлому месту свиданий с любовником. Там, в надёжном тайнике, она хранила свои накопления. «Какое счастье, что я не все их отдала подлецу Гэрису! Как чувствовала, что золото надо сберечь», — мысленно поздравила себя Орна. Ведь, имея золотые монеты, совсем нетрудно тайком уехать из города куда-нибудь в дальние края. Ловко затеряться там среди людей. А потом, глядишь, на родине со временем о ней забудут, и всё утрясётся само собой.

***

      Вслед за этой сценой наступила другая. Перед глазами Инги предстала та самая комната, где мучилась от родов Верховная Жрица, а повитуха Мара ей помогала. Только теперь эти две женщины сидели за столом: напряжённые и взволнованные. Они то и дело поглядывали на дверь, должно быть, кого-то с нетерпением ждали. И вот дверь осторожно приоткрылась. В проёме появилась уже знакомая старуха в чёрном. Она боком протиснулась в щель с таким испуганным видом, словно чего-то боялась, и сразу упала на колени. Жрица тут же вскочила с места, подбежала к ней и возбуждённо воскликнула:             — Найра! Поднимись! Рассказывай!       Но старуха продолжала стоять на коленях. Она вынула из рукава засохшую розу и, стараясь не смотреть Верховной Жрице в лицо, молча протянула ей цветок.       Молодая женщина страшно побледнела, схватилась за грудь и точно бы упала, если бы верная Мара вовремя не подхватила её под спину и не усадила в кресло.       Между тем Найра поднялась на ноги и с сочувствием произнесла:             — Светлейшая, Великий Леу только сейчас вернулся. Очень скоро он придёт к тебе и расскажет подробности.       После этих слов старуха поклонилась и вышла.       Жрица застывшим взглядом уставилась в угол. Так она и сидела: отстранённая и холодная. Спустя немного времени дверь снова отворилась. Вошёл возлюбленный этой молодой женщины, отец их ребёнка. Он выглядел измученным, похудевшим: одежда на нём висела. Прежде его свежее красивое лицо осунулось и сильно загорело под палящим солнцем. С тяжёлым вздохом он присел перед своей женщиной, взял её ладонь и прижался к ней щекой.             — Прости меня, Ингру, — тихо сказал он. — За два месяца я так и не смог отыскать нашего сына, хотя где только я его ни искал… Орна бесследно исчезла…       Ингру погладила его по волосам и жалостливо заглянула в глаза.             — Отдохни, любимый. Ты сделал всё, что мог. Тем более тебе пришлось искать их одному, без помощников. Ведь мы вынуждены скрывать рождение нашего мальчика, — ответила она так же тихо.       Он молча кивнул, поднялся на ноги и сел в кресло напротив. Откинув голову на спинку, Леу устало опустил веки.       Инга про себя отметила, что этот Леу внешне совсем не походил на того парня, которого она знала. Так значит, эту уже знакомую жрицу из храма зовут Ингру? Как всё это понимать? Впрочем, пока не стоит спешить с выводами. Наверняка дальше всё прояснится само.       Ингру тоже сидела молча и смотрела перед собой отрешённым взглядом, причём на лице её ясно отражались те чувства, что она сейчас испытывала. Вот глаза её наполнились необыкновенной нежностью: наверное, мать представила сына, каким слабым и маленьким он родился, с каким невыразимым трепетом она впервые взяла его на руки и сразу почувствовала ту особую связь, что возникает лишь между матерью и ребёнком. Как она ласкала сморщенное красное личико новорождённого и гладила его крошечные пальчики, которыми он тянулся к материнской груди. И тут же вслед за этими светлыми воспоминаниями лицо женщины исказилось от боли и гнева: конечно, перед мысленным взором ей явилась Орна, которой доверяла как подруге, а та предала её: украла самое дорогое, что только может быть у матери — её дитя… И вот теперь его родителям придётся затаить горе глубоко в душе и смириться с потерей. Он — дитя любви, но для общества это ребёнок страшного греха, чему нет пощады.       Вдруг молодая женщина вздрогнула и очнулась. В её взгляде появилась уверенность, словно она задумала что-то слишком серьёзное, чего раньше сделать не решалась. Она быстро поднялась с места и бросилась к двери. Леу даже не успел среагировать, как его любимая уже выскочила на улицу, подбежала к двухколёсной повозке, залезла на неё и схватила вожжи. Далее, ловко управляя лошадью, помчалась по дороге к храму.