Часть 4

      Оказавшись у неё за спиной, он схватил её за запястья и резко усадил обратно в кресло. Нависая над ней, мужчина пристально смотрел ей в лицо, слегка склонив голову. Его голос звучал как предупреждение:       — Не так быстро, девочка...       Она судорожно продолжала листать телефон в поисках номера матери, но её руки предательски дрожали.       Мужчина, нахмурив брови, внимательно следил за её движениями. Он крепко сжал её запястья, удерживая их в своих руках, а затем легко выхватил телефон и убрал его в карман своего пиджака.       — Верни телефон, псих! — голос срывался на крик, лицо пылало от злости.       Мужчина с усмешкой наблюдал за её яростью, затем медленно положил руки ей на плечи, слегка наклонившись к её лицу. Его дыхание касалось её щёк, когда он тихо произнёс:       — Я верну его, когда ты успокоишься.       — С какого перепугу я должна успокоиться?! — она рванулась, но его хватка была сильной.       Мужчина хмыкнул и, опустившись на корточки напротив неё, посмотрел в её зелёные глаза, которые пылали смесью страха и гнева. Он сжал её запястья, пристально глядя на неё:       — Потому что сейчас только я контролирую ситуацию, и мы оба это прекрасно знаем.       Вика дёргалась, пытаясь вырваться, но мужчина лишь сильнее сжал её руки, особенно бережно, не причиняя боли, но ясно давая понять, что сопротивление бесполезно.       Он наклонился ниже, чтобы их лица оказались на одном уровне, и серьёзно сказал:       — Перестань сопротивляться и успокойся.       — Я не собираюсь этого делать! — крикнула она, но её голос дрожал от внутренней борьбы.       Мужчина резко схватил её за подбородок, подняв её лицо к себе, их глаза встретились. Он некоторое время молчал, всматриваясь в её лицо, и наконец ответил:       — Если будешь сопротивляться, я заставлю тебя успокоиться силой.       — И как же? Свяжете? Вырубите? Убьёте? — её голос был полон отчаяния и злобы, она продолжала бороться.       Мужчина усмехнулся, убирая руку с её подбородка, но не ослабляя захвата. Он мягко поглаживал её перебинтованные запястья и тихо сказал:       — Я не буду тебя бить и уж тем более калечить. Успокойся, девочка.       — Чёрт, да не собираюсь успокаиваться! — воскликнула она.       В этот момент мужчина резко подался вперёд, прижав её руки к подлокотникам кресла, его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от её. Он пристально смотрел ей в глаза, как будто пытаясь заглянуть в её душу.       — Успокойся, — тихо, но строго повторил он. Его голос был как ледяной поток, проникающий в самые глубины её души.       Вика замерла, вжавшись в кресло, её тело словно оцепенело от страха. Она не могла пошевелиться, боясь, что любое движение станет роковой ошибкой. В воздухе витал запах холодной старины, смесь кожаных кресел и чего-то отдалённо резкого, словно старое дерево, пропитавшееся временем.       Мужчина продолжал смотреть на неё, его лицо приблизилось ещё ближе, почти касаясь её. Он едва слышно прошептал:       — Вот так, девочка.       Её сердце бешено колотилось, и в ушах звенела тишина, как будто в комнате не было ничего, кроме их двоих, замерших в напряжении.       — Даже не мечтайте... — едва слышно прошептала она, не решаясь пошевелиться. Остатки уверенности были хрупкими, как стекло, готовое треснуть от малейшего давления.       Мужчина тихо рассмеялся, его дыхание ощутимо касалось её кожи, согревая её в этот момент, а потом снова становилось холодным, будто в нём скрывалась угроза. Он нахмурился на мгновение, затем приблизился ещё ближе, так что их лица почти соприкасались. Она почувствовала, как его тень нависает над ней, словно неотвратимое бедствие.       Теперь она не могла оттолкнуть его — любое движение могло стать большой ошибкой. Каждое его действие, каждый взгляд казались тщательно выверенными и опасными, как шахматная партия, в которой она давно оказалась пешкой.       Сердце бешено колотилось в её груди, дыхание стало прерывистым. Она видела, как его глаза внимательно изучают её лицо, словно читая все её страхи, словно он хотел впитать её ужас.       — Не бойся, девочка... — прошептал он, почти ласково. Его голос был едва слышен, но каждое слово будто проникало вглубь, оставляя след.       Он медленно завёл её руки за голову, прижимая их к спинке кресла левой рукой. Его правая рука осторожно скользнула по её волосам, и она ощутила тепло его пальцев, которое вызывало странный дискомфорт.       — Уберите руки... — сквозь стиснутые зубы прошипела она, слова прозвучали как пощёчина, но в них уже не было силы.       Мужчина хмыкнул и сжал её запястья ещё крепче, так, чтобы она не могла вырваться. Его лицо снова оказалось рядом с её, так близко, что их губы почти соприкасались. Вика зажмурилась, словно стараясь сбежать от происходящего, и отвернулась. Но всё, что она могла сделать — это быть в его власти. Он был рядом, как облако тени, поглощающее свет.       Мужчина тихо усмехнулся, наслаждаясь её растерянностью, и, запустив пальцы в её волосы, мягко повернул её лицо к себе. Теперь ей было некуда деться, она больше не могла избегать его взгляда. Он склонил голову ближе, словно собирался поделиться чем-то сокровенным, но его спокойный тон звучал лишь мрачно и холодно.       — Я же попросил успокоиться...       — Ч-что вы собираетесь делать? — её голос дрожал от страха, но в нем сквозила некая горечь, как будто её надежда на спасение умирала с каждым мгновением.       Он слегка хмыкнул и ответил:       — Просто расслабься, девочка. Ничего плохого не произойдёт, я тебе обещаю. — голос был словно покрыт бархатной пеленой, но скрывал в себе нечто зловещее.       — Я вам не верю... — Вика попыталась сопротивляться, её голос едва срывался, но звучал упрямо. В её глазах плескался не только страх, но и отголоски отчаяния.       Мужчина опять рассмеялся, едва уловимо, но достаточно, чтобы подчеркнуть свою власть над ситуацией. Он склонил голову вбок, почти насмешливо глядя на неё, как хищник, который изучает свою добычу.       — Не беспокойся, я знаю свои границы. И я их не переступлю.       — Если это входит в ваши границы, я боюсь представить, что выходит за них... — прошептала она, чувствуя, как страх медленно подбирается к её сердцу, опутывая её.       Его улыбка была краткой и едва заметной, словно намёк на то, что всё, что он собирался сделать, уже давно было решено.       — Не стоит это представлять, девочка. Поверь на слово. Сейчас я делаю лишь то, что могу себе позволить.       Вика молчала. Тяжёлое чувство беспомощности, словно гнетущая тьма, окутало её тело, сдавливая каждую клетку. Его пальцы нежно коснулись её щеки, оставляя за собой тёплое прикосновение, он играл с её эмоциями, контролируя каждый её вздох. Рука мужчины легла на её колени.       — Не трогайте меня, пожалуйста, — её голос прозвучал тихо и сломлено.       Он хмыкнул вновь, будто её мольбы были для него не более чем забавой:       — Не буду. Просто расслабься.       — Я не могу расслабиться, когда меня силой удерживает какой-то мужик! — голос наполнился горечью и отчаянием, как уязвимая рана, не способная зажить.       — Знаю, девочка, знаю, — кивнул он, продолжая свою манеру разговора. — Но у тебя нет других вариантов. Попробуй успокоиться. Я обещаю, что не причиню тебе вреда. Просто дыши глубже.       Вика судорожно вздохнула, как будто собиралась набраться храбрости, но страх оставался с ней, словно непрекращающаяся буря. Мысль о том, что её могли бы просто избить, казалась ей более приемлемой, чем то, что ждёт впереди. Мужчина следил за её реакцией, его пальцы продолжали медленные, почти успокаивающие движения по её коленям. Теперь она была полностью под его контролем, и он знал это. Он медленно приблизил своё лицо к её лицу, не давая возможности отвернуться. Вика попыталась вжаться в кресло, её глаза выражали чистый страх, как у испуганного животного, зажатое в ловушке.       — Что вы задумали? — прозвучало едва слышно, словно последний протест, что не находил выхода.       — Ничего плохого, — ответил он с легкой усмешкой. — Расслабься, девочка, и, возможно, я смогу отпустить тебя.       — Вы обещаете? — в её глазах заблестела слабая надежда, едва уловимый огонёк, почти потухший от горя.       — Обещаю. Успокоишься — отпущу. Просто расслабься и замолчи, тогда нам обоим будет легче.       Вика сдалась, закрыв глаза, пытаясь хоть на мгновение найти покой в этом холодном мире. Мужчина медленно убрал руки с её коленей, но продолжал крепко держать её запястья. Он вновь опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне с ней, лишая её возможности вырваться. Вика тяжело дышала, мышцы медленно старались расслабиться, но всё внутри неё сопротивлялось. Мужчина осторожно погладил её запястья большими пальцами. Девочка едва заметно вздрогнула от прикосновения. Тогда он немного перехватил её руки.       — Ш-ш-ш, спокойно... Просто дыши, ничего не произойдёт.       — Я не могу... — прошептала она, её голос дрожал, как последний лист на дереве, готовый сорваться с ветки.       — Попробуй, — сказал он тихо, продолжая гладить её руки. — Медленно вдохни и посчитай до трёх. Можешь делать это вслух. А затем медленно выдохни. Раз, два, три...       Вика шумно втянула воздух, его глаза не сводились с её лица. Он внимательно наблюдал, как она пытается подчиниться, почти как учитель, дающий последние указания ученику.       — Хорошо. А теперь выдох. Один, два, три, четыре, пять...       Вика медленно выдохнула, как он приказал, отчаянно стараясь следовать его указаниям, ощущая каждое слово как тяжёлую ношу.       — Замечательно, — сказал он с легким кивком. — Теперь ещё раз. Спокойно, глубоко выдохни.       Она послушалась, хотя сердце её билось с невероятной скоростью. Мужчина кивнул вновь, его тон был наполнен едва скрытой властью, что не позволяла ей забывать: всё под его контролем.       — А теперь открой глаза и посмотри на меня.       Вика подчинилась. Её взгляд, наполненный тревогой и безмолвным отчаянием, метался по его лицу, в поисках ответов, но находил лишь молчаливое ожидание. Она пыталась скрыть страх, но он проглядывался в её глазах, как отголоски невыразимой боли. Мужчина удовлетворенно улыбнулся, словно подтверждая свои ожидания, и его глаза загорелись холодным огнём, отражая нечто, что можно было бы назвать победой.       — Так держать. Просто оставайся спокойной. Всё будет хорошо. Я ведь обещал...